Романс для скрипки и рояля

Вирджиния Винтерс

--------------------------------
Едва взошло солнце, как рыцарь открыл глаза. Он поднялся с кровати и быстро умылся, оделся, подхватил свои ножны и вышел из комнаты. Пройдя мимо спальни баронессы, немертвый с трудом подавил желание заглянуть туда, только лишь потому, что она должна была отдыхать.

Несколько часов он проверял стражников, которые почему-то не вставали так рано. Впрочем, несколько хорошеньких ударов, и они клятвенно обещали исправиться. Холтен удивлялся, как с такой охраной поместье Вирджинии не разграбили какие-нибудь лихие ребята.

Он решил немного прогуляться и на дороге встретил одинокого торговца, у которого купил свежих цветов и большой, аппетитный каравай хлеба. После этого он поспешил обратно в Ясную Поляну. Хлеб он оставил на столе, а цветы понес в спальню баронессы, надеясь порадовать ее. Вчера она выглядела очень грустной.

Однако, приблизившись к дверям ее спальни, он услышал странные звуки. Оттуда доносилась музыка — печальная, но неимоверно прекрасная тихая музыка, которая без слов рассказывала о потерянной любви, о жизни, полной постоянных притворств и обмана, об одиночестве и о том, как маленькая, скромная надежда, словно цветок, выросший в подвале, умерла. Баронесса закончила и отложила свою скрипку, которую не доставала из шкафа уже очень, очень долго. Она сама не знала, почему. Наверное, в ее жизни уже не осталось места для красоты. Вздохнув, она расчесала волосы и уложила их в легкую прическу. Одевшись, она взглянула на себя в зеркало.

— Красавица... — прошептала она и скривила губы в презрительной ухмылке. — Ты такая красавица, Джинни...

Это были последние слова, которые она запомнила из детства. Когда она еще могла в них поверить.

Он дождался, пока музыка закончится, и медленно толкнул дверь. В его руках была одна-единственная роза, но довольно красивая.

— Доброе утро, миледи, — немертвый чуть улыбнулся, — Вчера вы выглядели грустной и я подумал, что смогу немного поднять ваше настроение, — Буря мягкими шагами приблизился к баронессе и протянул ей цветок.

Она резко обернулась, но увидев Холтена, несколько расслабилась.

— Ты всегда входишь без стука? — спросила она, посмотрев на розу. Сказать, что она была удивлена, значит, ничего не сказать, но баронесса и виду не подала. — Благодарю.
Она взяла розу и поставила ее в хрустальную вазу на прикроватном столике. Повернувшись к Холтену, женщина сложила руки на груди и чуть улыбнулась.

— Признаться, ты меня удивил.

— Я знаю, когда нужно входить, поэтому в стуке нет необходимости, — негромко ответил рыцарь, — Музыка была очень красивой, — добавил он, опять вглядываясь в глаза Вирджинии, словно каждый раз находил там что-то новое. Руки он сцепил за спиной и теперь стоял, словно статуя, недвижимый и спокойный.

— Очень самонадеянно, — саркастично рассмеялась Винтерс, дабы скрыть свое смущение. Толстый слой пудры надежно гарантировал ей, что едва заметный румянец на ее щеках никто не заметит. — А теперь, может быть, мы пропустим этот неловкий момент и спустимся к завтраку?

— Как вам угодно, миледи, — он кивнул и пропустил ее к выходу, после чего вышел сам и принялся спускаться по лестнице вниз. Присев на стул, он отрезал себе кусок хлеба и налил стакан холодного молока, пока служанка расставляла еду для баронессы. Ел он молча и с большим аппетитом, нетрудно было догадаться, что это была его любимая еда.

Винтерс смотрела на Холтена с легким интересом в глазах, словно он вдруг перестал казаться ей всего лишь оружием в ее руках. Красивым, изящным, редким, но все же оружием. К тому же она не могла отрицать, что подаренная роза весьма ей польстила. Не то, чтобы ей прежде не дарили цветов, просто от рыцаря она ожидала подобного меньше всего.

— На сегодня у меня нет для тебя заданий, — сказала она наконец, едва притронувшись к еде. — Но я бы хотела отправиться на верховую прогулку по Элвину. Ты, как мой телохранитель, должен будешь меня сопровождать.

— Хорошо, миледи, — кивнул рыцарь, — Сегодня я проверял ваших людей, и меня удивило, что ваше поместье все еще цело и невредимо. Я хотел бы попросить вас дать мне возможность немного подучить вашу стражу, — он отхлебнул холодного молока и взглянул на нее, ожидая разрешения или запрета.

— Хм, — она задумчиво прикоснулась к подбородку и взглянула на Холтена. — Что ж, пожалуй, в этом есть смысл. Ни один из них не владеет оружием так, как им владеешь ты. Хорошо, я назначу тебя капитаном моей стражи сегодня же. — Она отпила глоточек чая и улыбнулась. — Надеюсь, ты ездишь верхом?

— Превосходно, — кивнул рыцарь, после чего добавил, — Да, езжу.
Он поднялся из-за стола.

— Я прикажу конюху подать вашу лошадь, миледи, и как только вы окончите завтрак — мы выедем в путь, — он слегка поклонился и вышел из дома.

— Холтен, — промурлыкала баронесса, тоже поднимаясь. — Кажется, ты стал более раскрепощен в последнее время. Иногда ты даже ведешь себя, будто мы с тобой любовники, — она усмехнулась, впрочем, его внезапная смелость ничуть ее не раздражала, наоборот, это было только интересно.

— Я пойду переодеваться, — сказала она, поднимаясь по лестнице. — Если не хочешь помочь мне, тогда займись лошадьми.

— Я просто делаю свою работу, — вздохнул рыцарь и постарался побыстрее выйти на улицу. Только, чтобы заняться лошадью баронессы!

Ее смех донесся до него в ту же секунду, как он вышел за дверь, и смех этот был хотя и издевательским, но довольно-таки искренним. По крайней мере, Холтен хорошо выполнял свою основную работу — веселил миледи. Винтерс, все еще улыбаясь, вошла в свою комнату и принялась одеваться в верховой костюм.

Холтен не задерживался, через несколько минут он уже держал лошадь баронессы у выхода из дома.

— А где же твоя лошадь? — спросила баронесса, спускаясь ступенькам крыльца. Вдоль дорожки росли посаженные когда-то ее матерью цветы, за которыми уже давным-давно никто не ухаживал, и высокие кипарисы. Легкий ветерок трепал длинные, завязанные в простой конский хвост волосы Винтерс, а вместо обычных платьев на ней был черно-серебристый костюм для верховой езды и удобные сапоги.

— Она всегда со мной, — усмехнулся рыцарь. Взмахнув левой рукой, он очертил в воздухе круг и в темно-багровой вспышке перед ним возник его конь. Ревущий. Он всхрапнул, попытался взвиться на дыбы, но Холтен без труда удержал его и что-то коротко шепнул ему на ухо, после чего конь успокоился. Немертвый помог баронессе забраться на ее лошадь, после чего взлетел на своего скакуна, крепко удерживая его поводья.

— И почему нельзя было просто взять обычную лошадь из конюшни? — вздохнула баронесса и тронула поводья. — Впрочем, как пожелаешь. Хотя мне не нравится, что мертвецов в моем окружении становится все больше.

Ее кобыла прижала уши, косясь на странноватого соседа, но послушно пошла вперед. Винтерс не признавала дамских седел и использовала обычное, хотя на это многие смотрели искоса. Как может женщина сидеть на лошади, раздвинув ноги, словно какая-нибудь крестьянка? Улыбка снова появилась на лице женщины, когда она подумала о том, что сейчас сказал бы мистер Берроуз. Хотя после того, что, скорее всего, сделал с ним Холтен, он уже ничего не осмелится ей сказать по поводу ее поведения.

— Потому что у меня есть свой конь, к тому же живые животные не очень довольны таким наездником, как я, — отозвался немертвый, — А Ревущий со мной уже очень долго, — он потрепал коня за ухом, но тот не обратил на это внимание, предпочитая косо поглядывать на лошадь баронессы.

— Только следи, чтобы он ничего не сделал моей лошади, — предупредила его миледи, легонько ударив кобылу по бокам, и та перешла на рысь. Подъездная дорога скоро перешла в сельскую, а затем они выехали на широкий торговый тракт, который вел в Златоземье, а там и до Штормграда было недалеко. Но баронесса не хотела ехать в город — вместо этого она свернула на повороте к озеру.

— Он ничего не сделает, слишком послушный, — усмехнулся рыцарь, устремляясь вслед за баронессой и ее лошадью. Некоторое время они просто скакали по лесной дороге. Рыцарь смотрел на Вирджинию и не знал, почему не может оторвать взгляд. Наконец он тряхнул головой и решил сосредоточиться на дороге, но перед взором стояло ее лицо с такими необычными глазами и легкой улыбкой.

— Он весь в своего хозяина, — рассмеялась Винтерс, которая постепенно подгоняла свою лошадь все сильнее, вырываясь вперед на полкорпуса. Не то чтобы она сомневалась в том, что конь рыцаря сможет ее догнать — просто не привыкла быть в чем-либо второй.

— Ага, мы похожи друг на друга, — хмыкнул немертвый рыцарь. Ему нравилась эта прогулка, вспомнилась те редкие дни, когда он был счастлив. С каждой секундой они скакали все быстрее и быстрее, но Буря определенно настигал баронессу.

— Да как ты смеешь... — возмущенно крикнула баронесса, переходя на быстрый галоп и пригибаясь всем телом к шее лошади. В детстве она часто падала из седла, но теперь считалась вполне умелой наездницей — по крайней мере, ее никто никогда не мог обогнать на таких вот заездах. — Глотай пыль! — раздался ее торжествующий возглас, и кобыла вырвалась вперед, взметая тучи песка и травы из-под копыт. Они давно уже ехали не по дороге — под ногами вилась лишь едва заметная тропинка, идущая под гору. Скоро деревья расступились, и впереди показалось блестящее зеркало озера Каменных Столбов.

— Ладно... посмотрим... — тихо прошептал немертвый и шепнул что-то на ухо своего коня. В следующую секунду Ревущий оправдал свое прозвище и буквально взревел. Его скорость ошеломляла, а на бледном лице рыцаря заиграла усмешка. Они определенно догоняли баронессу.

"Ну уж нет, — упрямо подумала Винтерс, беспощадно подгоняя лошадь, хотя та уже и так скакала во весь опор. — Ты будешь вторым, мертвец."

Она даже не успела осознать, что вылетела на прогалину перед озером, а на тропе прямо перед ней откуда-то, словно из-под земли, появился торчащий из земли корень дерева. Винтерс резко потянула за поводья, но при такой скорости это было все равно, что плевать против ветра. Кобыла заржала жалобно и тонко, и баронесса почувствовала, что ее что-то сильно толкнуло в воздух.

Темно-фиолетовая рука аккуратно ухватила баронессу за талию и удержала в воздухе, пока Холтен не добрался до нее, подхватывая ее на руки, благо Ревущий и без поводьев вел себя смирно и сразу же остановился. На миг могло показаться, что на лице рыцаря промелькнуло вполне очевидное беспокойство, но через секунду лицо опять превратилось в бледную маску.

— Никогда так больше не делай, — хмуро произнес он, все еще держа Вирджинию в своих руках. Впервые он говорил с ней на "ты".

Винтерс задыхалась от волнения, ее грудь под тонкой тканью рубашки быстро поднималась и опускалась, а на лице проступил легкий румянец, когда она осознала, что находится в руках Холтена, ее глаза расширились, и она резко толкнула его ладонью в грудь.

— Что, по-твоему, ты делаешь?

Ее кобыла, словно извиняясь, подошла к хозяйке и ткнулась носом плечо. Но баронесса в этот момент не обращала на нее никакого внимания, не в силах оторвать взгляда от Холтена. Его лицо было таким бесстрастным... может быть, это только маска? Такая же маска, как и ее, Вирджинии, улыбка.

— Спасаю вас от падения, — мимолетный страх за жизнь баронессы прошел, и рыцарь вновь владел своим телом и разумом... Ну, почти владел. Он осторожно поставил Вирджинию на землю и спрыгнул следом. Выпрямившись, он быстро оглядел лошадь леди Винтерс, но та была в порядке.

Как только ее ноги коснулись земли, она тут же отступила на шаг и принялась поправлять свою одежду и волосы, дабы избежать неловкости от всей этой ситуации. Конечно, она рассчитывала, что Холтен будет хранить ее от опасностей и в случае чего — даже от такой, но не ожидала она своей реакции на то, как он взял ее на руки. А реакция была. И была совсем не такой, какая бы ей понравилась.

— Мне кажется, я не давала тебе права называть меня на "ты", — немного более резко, чем хотелось, сказала баронесса.

— Виноват, исправлюсь, — Холтен склонил голову, по привычке сцепляя руки за спиной. Он не требовал благодарности или еще чего, ведь он просто слуга, который должен был следить за баронессой. На руки ее брать и обращаться к ней на ''ты'' он не должен был.

Наступила неуютная, холодная, полная раздражения и недовольства тишина. Она нарушалась лишь отдаленным ветром, шумящим в кронах деревьев, и тихим плеском волн на озере. Баронесса закрыла глаза, представив себе, что в этом мире не осталось ничего — ни королевства, ни людей, ни Ясной Поляны... никого. Только она одна и вокруг нее — непроходимый зачарованный лес, где сейчас цветет сирень, а издалека, если прислушаться, можно услышать тихое пение соловья...

Вздохнув, Винтерс несколько раз тряхнула головой.
— Извини, — сказала она тихо. — Я... испугалась. Да, только и всего. — Она и сама не верила, что извинилась перед ним — что ему ее извинения? Он просто выполняет свою работу, и даже если бы она осыпала его оскорблениями с утра до ночи, вряд ли его бы это задело.

— Не страшно, я понимаю, — Холтен поднял голову и взглянул на баронессу, — Постарайтесь больше так не делать, я не всегда смогу помочь вам, — тонкие губы дернулись и чуть улыбнулись, хотя взгляд оставался все так же безмятежно спокойным.

— Вы точно в порядке, не поранились? — он шагнул к ней, внимательно оглядывая ее тело, — Если хотите, то можем вернуться домой.

— Нет, я не хочу... — она отшатнулась, когда он приблизился к ней, и почувствовала, как сердце пропустило один удар, а потом просто понеслось вскач. "Только бы он не заметил", лихорадочно думала баронесса. "Веду себя, как маленькая девочка, право". Она уже давно про себя отметила, что ей нравится его внешность, она была довольно мужественной и привлекательной, но никаких серьезных чувств или ожиданий у Винтерс на этот счет не было. Или она просто обманывала себя?

— Ваше сердце... — он шумно вдохнул, — Вам нужно успокоиться, все уже в порядке, — он явно не думал, что причиной сердцебиения является именно он, а не эта неожиданная неприятность, поэтому искренне беспокоился о состоянии леди Винтерс.

— Хватит лезть не в свое дело! — взорвалась Винтерс, и ее глаза полыхнули гневом. — Мое сердце тебя не касается, мертвец! — она занесла руку, словно хотела залепить ему пощечину.

— Еще как касается, коль вы наняли меня для охраны, — спокойно произнес Холтен. Он не дернулся в сторону, не отвел взгляд, продолжая внимательно смотреть в ее фиалковые глаза и изредка громко дышать, словно сторожевой пес.

Она все же сдержалась, не ударила его по лицу, хотя соблазн был велик. Этот наглец вел себя так, будто разговаривает с равной себе, хотя баронесса знала — это далеко не так. Его самоуверенность и раздражающее спокойствие действовали, как красная тряпка на быка. Но она вспомнила о том, что все-таки она не настолько разозлена, чтобы давать волю своему гневу.

— Смеешь со мной спорить? — холодно и спокойно спросила она, опустив руку и спрятав ее за спиной.

— Я не спорю, просто говорю то, что чувствую, — спокойно произнес немертвый, — Смерть не только забирает жизнь, но и дает определенные преимущества, которые не доступны живым, — пылающие голубые глаза, казалось, смотрели прямо в душу леди Винтерс, холодно, но в то же время почти обжигающе.

— И какие же, будь добр сообщить? — яда в ее голосе с каждой секундой становилось все больше и больше, и между ними словно возникала пропасть, которая все ширилась.

Он легко коснулся ее щеки:
— Чувствовать вас так же, как вы чувствуете себя, — ее сердце медленно, но верно успокаивалось, а гнев отступал, — Мы выше, чем смерть, но ниже, чем жизнь, нам не дано самое главное счастье, которое большинство из вас никогда не узнает, потому что вы не считаете это счастьем, — холодные пальцы медленно прошлись по ее щеке и с каждой секундой разум леди Винтерс словно успокаивался, — Именно поэтому я согласился защищать вас, вы не такая, как все, и я не могу допустить, чтобы вы этого лишились.

Она молча слушала его слова, глядя в глаза рыцаря смерти, а когда он закончил, взяла его руку и отвела от своей щеки. Ее губы исказила горькая усмешка.

— Ничего ты не знаешь, — тихо сказала Винтерс. — И ничего не чувствуешь. Не такая, как все? Пожалуй, в этом ты прав. Ты тоже не такой, как все. Мы те, кого выбросили на обочину жизни, но кто все еще пытается вернуться в нее, хотя знает — это только фантазии. Детские сказки. Верно? — она заглянула в лицо Холтена, продолжая тихо улыбаться.

— Почти, — прошептал он, — Только меня бросили за обочину, а у вас еще есть шанс, шанс, которым вы не хотите пользоваться, — его голос был мягким, обволакивающим и невероятно приятным, — И это ранит меня сильнее, чем все остальное.

— Не пытайся обмануть обманщицу, мой милый Холтен, — саркастично усмехнулась Винтерс. — Бросили? Нет, бросил ты сам. Ты сам, и только ты, виноват в том, где ты сейчас. И точно так же, как и я, не хочешь пользоваться шансом вернуться. Только я не знаю, почему, но полагаю, что твоя ситуация не менее банальна, чем моя. — Она помолчала, и вдруг отвела взгляд. — И не обманывай меня. Ты просто служишь мне, и ничего больше между нами быть не может. Ничего.

ID: 9875 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 9 июня 2012 — 5:42