Кровавый песок

Майри Андерфелс

---------------------------------------
Наемник ворочался, а с его губ изредка слетал едва слышимый стон. Он не пришел в себя даже к вечеру, хотя по виду ему стало немного лучше, и умирать он явно не собирался. Загорело лицо едва заметно кривилось, словно Эдвину кто-то причинял боль.
Он бодро шагал по проселочной дороге Альтерака, закинув верную винтовку на плечо. В лицо бил ледяной горный ветер, даруя приятную прохладу. Несколько месяцев он почти не видел семью, и неделя отпуска была настоящим подарком судьбы. Вот он уже подходит к своему маленькому, уютному дому. Деревня весело гудела, собираясь отмечать чью-то свадьбу, и Аверланд рассчитывал отлично отдохнуть вместе с женой и дочкой.

Вот он толкает дверь и входит внутрь. Тут же на грудь ему бросилось что-то маленькое, но очень бойкое:

— Папочка вернулся! — звонко закричала белокурая девочка лет пяти от роду, — Папа, мы так соскучились!

— Эдвин, почему ты не сказал, что возвращаешься? Я бы приготовила твой любимый пирог! — высокая, статная женщина выпорхнула из гостиной, и семья счастливо обнялась.

— Дорогие мои, как я рад вас всех видеть, — наемник счастливо улыбнулся и по очереди поцеловал дочь и жену, — Я отпросился на неделю, так что теперь мы будем вместе.

Они прошли на кухню и принялись обедать. После сытного обеда они гуляли по деревне, обсуждая все, что накопилось за это долгое время. Наконец-то Элли устала и отправилась спать, а Эдвин и Мелли уединились в своей комнате. Он хотел обнять ее, но тут его взгляд упал на зеркало, и загорелое лицо побледнело. Вместо себя и Мелиссы он увидел себя и какую-то тварь, с длинными крыльями, острыми когтями и хищной ухмылкой. Наемник отшатнулся:

— Дорогой, куда же ты? — раздался сладкий голосок, — Иди ко мне...

— Ч-что происходит? — рука Аверланда беспомощно шарила по поясу, где обычно висел меч.

— Ты уже не любишь меня? Уходишь от меня? Оставляешь? Уже забыл! — человеческое лицо женщины исказила та самая ухмылка, а с губ закапала слюна, — Ты убил нас! Убийца!

Слабый стук сердца, кровь бьется в висках. Тварь прыгнула на Эдвина, сбрасывая его на пол и начала безжалостно кромсать его грудь. Дышать стало труднее, изо рта потекла кровь. Он пытался сопротивляться, пытался сбросить ее с себя, но она была куда сильнее, чем любой человек. И лишь тонкий, едва слышимый голос привлек его внимание, когда сознание уже покидало его: "Э-э-эдвин..."

Он очнулся.

Пока Эдвин спал, Майри не теряла времени даром. Поговорив с Оракулами, она узнала кое-что о посохе, который искала, и что гораздо более важно — поблагодарила шамана, который помог ей придти в себя после ранения. Денег у нее не было, но она клятвенно пообещала, что принесет Камню драгоценности и золото, если наткнется на них по пути сквозь низину. Ее, конечно, удивило, что столь странный народец обладает такой сильной магией, но она давно приняла как данность, что магические пути настолько неисповедимы, насколько же они и трудны. Оракулы сообщили ей, что спрятали посох на вершину самой высокой горы в Шолазаре, называемой Колонной Небесного Пути. Там, под бдительной охраной духов и предков, и хранился посох Индариона, часть его души, так необходимая сейчас для его спасения. Однако без средства передвижения вроде грифона Майри никак не могла бы добраться до вершины. Поглощенная своими тягостными размышлениями, она вернулась к Эдвину проверить, как его дела. Он все еще спал, беспокойно ворочаясь, и она, вздохнув, открыла флягу с водой, попытавшись его напоить. Похоже, он все-таки подхватил лихорадку, и девушка молилась только, чтобы это не оказалась малярия. Похоже, они тут основательно застряли.

— Воды... — пересохшее горло отказывалось выдавать что-то более осмысленное, даже после одного едва слышимого шепота наемник зашелся в кашле. Впрочем, он умудрился принять сидячее положение, привалившись спиной к мешку, на котором лежал.

— Вот, — Майри попыталась вложить в его дрожащие руки флягу и с силой сжала пальцы, чтобы Эдвин ее не уронил. — Выпей, тебе полегчает.

Она не знала, что еще сказать. Поблагодарить за спасение? Об этом она уже говорила, когда только пришла в себя. Но не помешало бы упомянуть об этом и еще раз, ведь тогда наемник вряд ли хорошо осознавал, что происходит. Он и на ногах-то не держался, не говоря уже о том, чтобы трезво мыслить.

— Я так и не сказала тебе спасибо за то, что ты спас меня, — тихо сказала волшебница, сев рядом и подтянув колени к подбородку. — Это было... очень храбро.

Некоторое время наемник был занят тем, что с усилием глотал прохладную жидкость. Когда он наконец утолил жажду, то едва опять не отправился на боковую, но ему не очень хотелось возвращаться туда, откуда он только что выбрался. По вполне понятным причинам.

— Ерунда, — тихо заметил он, а через несколько секунд добавил, — Ты бы сделала то же самое...

— Да, — Майри покосилась на Эдвина, чуть заметно вздохнув. — Ты знаешь, что сделала бы. Я не могу оставить друга в беде. Тебе это прекрасно известно.

Она снова посмотрела вдаль, хотя слово "даль" в местной природе имело весьма расплывчатое значение. Пока Эдвин спал, она успела немного побродить вокруг лагеря и найти несколько весьма вкусных фруктов. Оракулы питались насекомыми, а жевать черствый хлеб с солониной ей уже до смерти надоело. К тому же ее постоянно тошнило, что не добавляло радости. Пошарив в сумке, она вытащила на свет большое яблоко.

— А я тут заметила, что потеряла свой амулет, — грустно сообщила она. — Тот, в виде резного дракона. И Кэльпи куда-то исчез. Похоже, я теряю все, что мне дорого...

— Кэльпи у друидов, а из амулета появился какой-то Сефиро... не помню, — наемник устало потер виски, голова дьявольски болела, но из взгляда хотя бы пропала муть. Он не хотел есть, лишь изредка потягивал холодную воду. Наконец ему надоело тягостное молчание:
— Ты извини меня за те слова, — негромко обратился он к Майри.

— Нет, все в порядке. Я все понимаю, — отозвалась Майри, взглянув на Эдвина, но в ее глазах читалось что-то еще. Какая-то странная печаль, как будто ей было известно гораздо больше, чем она говорила. — Я не должна была лезть в твою душу. И уж точно не должна была заставлять тебя забыть их. Этого больше не повториться.

Она подумала, что спас ее, скорее всего, именно Сефиростраз, но без Эдвина у него все равно ничего не вышло бы. Дух дракона почти не имел силы в физическом мире, и лишь только огромная и прочная связь его с Майри и магия друида, запечатанная в амулете, позволила ему появиться в этом мире. Но теперь амулет был потерян, а значит, и всякая надежда на то, что ей когда-нибудь снова удастся увидеть дракона воочию.

— Подойди ко мне, пожалуйста, — он протянул ей свои руки, — Я хочу тебе кое-что сказать, но подниматься я пока не слишком хочу, — слабо улыбнулся он.

Майри немного поколебалась, стоит ли ей подходить слишком близко. Она боялась теперь нарушить личное пространство Эдвина, случайно задеть какую-нибудь душевную рану, снова сделав больно. Она боялась, что та нить, которая протянулась между ними и теперь истончилась так, что дернешься — и она порвется, окончательно пропадет... Но все же последовала его словам и подошла поближе.

— Что ты хочешь сказать? Тебе не обязательно оправдываться передо мной.

— Возьми мои руки, — спокойно повторил наемник.

Девушка странно и удивленно посмотрела на него, но все же послушалась и аккуратно сжала его ладони в своих.

Он притянул ее ближе к себе, тихо шепнув на ухо:

— Я люблю тебя и ты мне важнее всего на свете, — он облизал пересохшие губы и продолжил, — Запомни, у меня нет никого кроме тебя, поэтому я не пожалею ради тебя даже своей жизни.

— Я... я не знаю, что сказать, — прошептала девушка, вся как-то сжавшись в комок, но не пытаясь отодвинуться. А она уже фактически размышляла о том, что будет делать, когда Эдвин уйдет. Видимо, она все же знала его не так хорошо, как предполагала.

— Ничего не говори, я чувствую, что меня сейчас опять отключит, поэтому побудь со мной немного, если тебе еще хочется быть рядом со мной.

Майри кивнула и села рядом с ним, на ее лице была задумчивость, которой Эдвин давно уже не наблюдал в волшебнице. Наконец она сказала очень тихо:

— Когда я училась магии, Учитель показал мне одно заклинание. Одно из первых, которому он научил меня. Канал сознания. С его помощью можно связываться на расстоянии. Так я должна была держать с ним связь даже тогда, когда он отлучался. Но еще... так можно передавать любую информацию. Мысли, образы, воспоминания... все.

— Полезная штука, связь на расстоянии... Этого часто не хватало на заданиях, — опять едва слышно рассмеялся Эдвин, с трудом удерживая глаза открытыми, уж слишком приятно было бы уснуть под чарующий голос молодой волшебницы.

— Да, но работает она только с тем человеком, которого ты хорошо знаешь, — кивнула Майри, — И с тем, кто сам, добровольно, позволил тебе проникнуть в свои мысли. Иначе не сработает. Мы слишком много прячем в своих воспоминаниях, чтобы позволить другому в них заглянуть. Но мне вдруг подумалось, что ты ничего не знаешь обо мне. Как и я о тебе. Ничего о том, кем мы были до того, как встретились в той таверне. Ты был для меня просто одним из многих наемников, которые работали в Штормграде. А я — просто ученицей мага. Но все намного сложнее, чем ты думаешь, Эдвин. Возможно...

Она взяла его за руку и на этот раз уверенно сжала ее.

— Возможно, это стоит исправить, если мы хотим, чтобы между нами было восстановлено доверие.

Ты... хочешь, чтобы мы заглянули в прошлое друг друга?.. — медленно прошептал Эдвин, — В моем прошлом нет ничего такого, на что следовало бы смотреть юной девушке... да и вообще кому угодно.

Он сжал губы и некоторое время молчал, но потом все же прошептал:

— Ну, если ты действительно хочешь, то я готов впустить тебя, эм, к себе в голову.

— Я не хочу, чтобы между нами оставались секреты, — твердо сказала Майри. — Больше не хочу. Ты видишь, к чему это может привести. Мы должны довериться друг другу... и знать, что можем друг на друга положиться. Это важнее всего, Эдвин. К тому же... я никому больше не рассказывала о том, что случилось в моей жизни. И от этого как камень на сердце. — Она взглянула ему в глаза.

— Ну, хорошо, что я должен сделать? — наемник пристально посмотрел в ее глаза. Усталость и сон как рукой сняло.

— Возьми меня за руку и закрой глаза, — Майри поступила точно так же, глубоко вздохнула и приготовилась прочитать заклинание. — Очисти разум и душу от всех преград. Стань со мной единым целым, доверься мне... Открой мне свою сущность. Вспомни свою жизнь. С самого начала, вспомни все, что сможешь. Проживи свою жизнь еще раз...

— О, не самое приятное чувство — проживать всю жизнь еще раз... — прошептал наемник, но подчинился Майри.

***

Было темно. Пусто. Холодно. Так длилось почти десять минут, сквозь окружающую тьму не пробивался никакой свет. Магия здесь не работала.

Наконец забрезжил свет. Опять он, величественный Альтерак в свои лучшие дни. Уже знакомая деревушка, поздний вечер. Усталый путник заходит в свой дом, где его встречает семья. Тихий ужин, дочь ушла спать, родители сидели в гостиной. Женщина тихо молилась, а мужчина пил горячий чай и с легкой улыбкой смотрел на нее. Тишина и уют.

Ливень. Противный, холодный капли забираются за шиворот, а вокруг непонятный шум. Обернувшись, мы видим солдат, чья форма вышла из-под рук и молотов Штормградских кузнецов. Жители деревни большей частью взяты в плен, некоторые убиты. Небольшой отряд оказывает сопротивление, но быстро оказывается сломлен и похоронен под железным маршем солдат Штормграда. Крики о милосердии не трогают грубые сердца воинов. Смерть.

Он стоит на высоком холме, окруженный цветами. Перед ним два небольших надгробия. Он уничтожен, морально, не физически, и это самое страшное. Улыбчивое загорелое лицо превратилось в смертельно бледную маску. Левая рука перемотана бинтом, одежда в грязи, а лезвие меча зазубрено. Встал на колени, припадая лбом к холодному камню. Из глаз брызнули слезы, немного, всего две-три слезинки скатились по грязной, небритой щеке. Они погибли, он пал, Альтерак пал. Будущего — нет.

Опять темнота, мрак. Воспоминания вычеркнуты каленым железом. Но вот опять, едва заметный луч света. Быстрее к нему!

Смерть, разруха, страх и боль. Клинок пронзает очередную плоть, двухэтажный дом взлетает к небесам, а сознание оглушает мощный взрыв. Бесконечные лживые маски вместо лиц. Дворец лорда Перенольда. Лесть и ложь, интриги и предательства — это в порядке вещей, это нормально. Восстание, уход, долгие, бессонные ночи верхом на лошади. Горные Волки.

Стрельба, крики раненых, стоны перед смертью. Дождь, пытки, вода струится по бледному лицу. Кинжал впивается в спину человека, заставляя того выплевывать кровавые капли. Яд проникает в тело, судорога, с губ срываются проклятья. Смерть-смерть-смерть, везде только она. Отвернулся от веры, от жизни, от всего, что делало его человеком чести, да и просто человеком. Темнота.

***

…Нордскол. Седые Холмы. На рассвете здесь всегда было так красиво… Высокий светловолосый улыбчивый человек, от которого неуловимо пахнет табаком и травами, одетый в кольчужные доспехи с эмблемой Кирин-Тора на груди, закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Рядом с ним, крепко держа его за руку, стояла маленькая девочка, которой от силы было лет пять. Похожая на человека, как две капли воды. Они были счастливы своим маленьким, личным счастьем, хотя мать девочки умерла четыре года назад на войне. Отец заменил ей все – став ее крепостью, примером для подражания, тем, кто был для нее чуть ли не богом.

Темнота. Следующая картина – от нее разит болью, холодом, смертью и обидой. Обидой маленького ребенка, который не верит словам человека с синими волосами.
«Пробито легкое. Он умрет. Сожалею, но я ничем не могу помочь,» — звучит его отдаленный, холодный голос. Он склоняется над телом, полуобгоревшим, но еще хрипло дышащим, телом, в котором девочка не хочет узнавать своего отца. Белокурые волосы обгорели, лицо представляет собой кровавое месиво, а изо рта течет кровавая пена. Она зажмуривает глаза и бежит, бежит куда глаза глядят, лишь бы не видеть этого...

Большой дракон лежит неподалеку, так же тяжело дыша, как и тот человек, в котором девочка не узнала своего отца. Ему больно, он страдает, глаза его подернуты пленкой, из них градом катятся огромные, размером с ее кулак, соленые слезы. Дракон умирает, и она чувствует это. Садясь рядом с огромным существом, девочка гладит его по горячей, жесткой чешуе.

«Не плачь, малыш, — слышит она в своей голове, и дракон поворачивает к ней голову. – Не плачь», — говорит умирающий дракон, и она улыбается. Она чувствует – любовь и тепло, заботу и нежность. Он похож на отца. Только намного больше, мудрее и старше его. И хотя у него нет сил даже расправить обожженные, изорванные крылья, он все же находит в себе силы и смотрит на нее. Он обещает ей… обещает…

«Все будет хорошо».

И она верит ему.

Семнадцать лет пролетели, как один миг. В них не было почти ничего, кроме тихой, размеренной жизни в монастыре. Книги, очень много книг, большой сад за стенами аббатства, разговоры с сестрами и настоятелем о Свете… Девочка превратилась в прекрасную девушку, наивную, добрую, никогда не забывавшую о той жертве, которую принесли ее отец и тот дракон. Она помнила о них каждую минуту своей жизни, и иногда ей казалось, что она слышит тихий голос, когда остается одна в келье. Тихий, нежный, зовущий ее голос, который говорит с ей, успокаивает и обещает, что теперь всегда будет с ней. Тогда она еще не знала, чей это голос, и верила, что дух ее отца все еще общается с ней.

А потом был пожар. Огонь. Напуганная девушка, растрепанная, пытающаяся оправдаться. Это ведь не она, не она! Она не хотела поджечь здание, совсем не хотела, просто… ее что-то расстроило, и оно само загорелось… Но слова не имели значения. Девушке дали несколько монет, сумку с ее вещами и выдворили в незнакомый, страшный мир.
Маг… это слово было для нее не новым. Магом был ее отец, магом была и она сама, но уже почти забыла об этом. А теперь сила возродилась в ней. Словно что-то заставило ее пробудиться.

…В таверне было шумно, но семнадцатилетняя девушка забилась в угол, с трудом подавляя страх. Вокруг были люди, эльфы, дренеи, все такое незнакомое и оттого пугающее. Какие-то наемники хотели было втянуть ее в разговор, но девушка вовремя спряталась в углу за самым неприметным столиком. Она хотела уйти обратно, в монастырь, ей не было места здесь, среди всех этих людей, которых она не понимала и боялась.

Но ушла она совсем не туда, куда хотела.

…Высокая башня на краю света, где жил одинокий отшельник, некромант и лич, была темной и холодной. Но от ее улыбки словно становилось теплее. Девушка сидела на полу, а Учитель – в кресле, курил трубку и рассказывал ей о магии. Она слушала, затаив дыхание, слушала так, как когда то слушала рассказы отца. А Учитель спокойно, размеренно говорил, говорил о тайнах, которыми владел, и о своей жизни, о том, как когда-то потерял любимую… и все, что осталось ему, был ее посох. Посох дренейских магов.

— Я дарю его тебе, Майри, — сказал Учитель однажды, протягивая ей большой сверток. – Носи его с честью.

Девушка улыбнулась, вытирая выступившие на глазах слезы благодарности. Именно сегодня ей исполнялось восемнадцать, и именно сегодня ей предстоял последний экзамен. Сила ее, казалось, была безгранична, и Учитель догадывался, откуда она взялась, но не говорил ни слова. Она называла его просто – учителем, другим же он представлялся Гробовщиком. Но сегодня был особенный день.

— Спасибо, спасибо! – воскликнула девушка и кинулась обнимать своего учителя. Тот мягко отстранил ее, взял за плечи и заглянул в глаза.

— Мое имя… — он помолчал, словно ему больно было вспоминать о прошлом. – Хьорборг, — закончил лич, отвернувшись. Девушка молчала. Она никогда не спрашивала его о его настоящем имени, или о прошлом. Но он доверял ей теперь. И, как ей очень хотелось верить, любил ее.

Она никогда не спрашивала и о том, куда он уходит, оставляя ее одну в башне, наедине с черными стенами, высокими бесконечными стеллажами книг, лабораторией, ветром в разбитых окнах и молчаливым стражем ворот. Да ей и не приходило в голову расспрашивать. У нее был друг – белый котенок по имени Снежок, с которым она и говорила все это время. Больше друзей, кроме Учителя, у нее не было. Да и не нужно было.

Это было то время, когда она была по-настоящему счастлива, но… как любое счастье в этом мире, оно недолго длилось.

…Девушка видела, как погиб Учитель. Видела своими глазами, как его тело вмиг рассыпалось в пыль, когда заклинание, пущенное его мятежным учеником, достигло цели. И она ничего не сделала – спрятавшись за шкафом, она могла лишь молча смотреть, как прах учителя ветром унесло в окно, и от него не осталось ничего, даже тела, которое она могла бы оплакать.

Воспоминания стали черными, черными и липкими, как смола, горькими и причиняющими боль. Отчаяние и тоска поглотили ее, и она перестала помнить, кто она и зачем живет, она даже забыла о драконе и отце – человек, который стал для нее настоящим другом, погиб… возможно, именно по ее вине. И она никогда не увидит его больше.

Майри стояла у окна и смотрела в фиолетово-черную пустоту. Проходили часы… нет, столетия. Она так и погибла бы там, в пустой, разом ставшей чужой башне, если бы не пришел Индарион.

Его улыбка и сияющие золотистые глаза – и спокойный голос, говорящий ей:
— Пойдем, Майри. Пойдем. Здесь больше ничего не осталось.

И она пошла с ним. Вернулась в жизнь, оставив мертвецов земле. Но никогда не забывала.

Никогда.

…Воспоминания были отрывочными, словно их кто-то порезал на куски. Огромные, сияющие зеленые глаза кота по имени Снежок. Лицо Учителя, словно вылепленное из глины, ненастоящее, фальшивое. И голос, вкрадчиво зовущий ее.

— Я дам тебе то, чего ты хочешь больше всего… просто иди за мной…

Майри шла, не разбирая дороги, не замечая, что ее тело терзают острые шипы, не замечая чьих-то длинных, ядовитых зубов, впивающихся в ее вены. Она видела лишь его – Учителя, который вернулся к ней из мира мертвых, вернулся к ней, его любимой ученице…

Она обнимала его и плакала от счастья.

Острые зубы впивались глубже, вытягивая из нее саму жизнь. Когти полосовали ее спину.

— Ты будешь счастлива, — говорил гипнотизирующий голос. Лицо Учителя плыло и менялось, словно было сделано из тумана. – Недолго, но будешь.

Глаза Майри открылись, и она посмотрела на него. Нет, это был не Учитель. Как она могла так ошибиться? Вместо его лица на нее смотрела уродливая морда. Козлиные рога, протершаяся местами шерсть, сквозь которую проглядывали кости. Ползущие по шерсти личинки, огромная пасть с тонкими, длинными и очень острыми зубами. Зубами, которые были в крови – ее крови.

— Доверься мне… — шептал демон, и она была бессильна ему противостоять. Спокойно и как-то отрешенно она поняла, что умрет. И пусть. Зато будет счастлива. Зато снова смогла увидеть Учителя…

Длинный, холодный шершавый язык демона вполз в ее горло, впился в ее внутренности, и девушка обмякла. Вот и все, подумала она. Конец. Демон выпивал из нее остатки жизни, но ей не было больно.

«Майри!» — голос дракона прорезал туман гипноза, в котором пребывала девушка. «Майри!» Он позвал ее из мира духов, оттуда, куда она уже почти отправилась, дал ей силы бороться, дал силы жить. Страж жизни не мог смотреть, как Майри добровольно отдается демону-инкубу, и вмешался.

У нее был нож. Маленький, острый, который она носила за голенищем сапога. Девушка едва смогла до него дотянутся и несколькими ударами, собрав в кулак всю свою силу, отсекла отвратительное щупальце-язык. Кашляя и хрипя, выплевывая кровь и какую-то черную слизь, она вытащила изо рта кусок щупальца и резко вдохнула воздух.

А потом пришел Индарион. Снова Индарион, снова спасает ее жизнь. От демона не осталось и следа. Он был изгнан в Пустоту, туда, откуда и пришел, и больше никогда не сможет вернуться. Бумаги с описанием ритуала его вызова были сожжены, чтобы ни один маг больше не смог призвать его.

Больше она никогда не покидала Индариона и его друзей, поняв, что они и есть ее настоящие друзья. Друзья, которые никогда не бросят ее. Мудрый друид Индарион, молодая дренейская охотница Ниобэ, эльфийские часовые Кирайя и Альдия, веселая и немного неотесанная воительница Сек… Она любила их. Тех, кто стал для нее настоящей семьей с тех пор, как умер Учитель.

И когда она случайно увидела во время обучения у друида искусству видеть память вещей своего мертвого отца – ее идиллия снова была разрушена. Отец. Он жив. Он нуждается в ее помощи. И Майри ушла, понимая, что это ее долг – отыскать Освальда. Даже если ей придется спуститься в самые глубины ада…

Она просто не могла иначе.

***

Эдвин дрожал, не так, как дрожат от страха или ярости, скорее как дрожат от холода. Он крепко сжимал руки Майри, ощущая, как они похолодели. Воспоминания... Они резали лучше самого острого кинжала, вгрызались в само твое естество, выворачивали наизнанку. Пережить такое еще раз... Он не был уверен, что решится на это, по крайней мере, без видимой на то причины.

Майри открыла глаза и посмотрела на Эдвина. Посмотрела так, словно не нужно было слов — теперь они могли понять друг друга и так. Правда, оставалась еще одно незаконченное дело.

— Эдвин, — позвала она, — Ты в порядке?

— А после этого можно быть в порядке? — слабо отозвался наемник, — Более-менее, — добавил он и на миг прикрыл глаза, но почти сразу же открыл их.

— Зато теперь мы знаем обо всем, — кивнула Майри. Ее саму трясло от всего пережитого словно еще раз. Гибель отца, Учителя, демон... все это было ужасно, но наяву пережить все это было бы еще более невыносимо. — Ну... почти обо всем, — она отвела взгляд и прикусила губу.

— Хм, почти? Мне казалось, что мы откроемся полностью...

— Да, но... воспоминания, это немного не то, — попыталась она объяснить ему. — Проклятие, я не знаю, как это лучше сказать... в общем, Эдвин, — она облизнула пересохшие губы и выпалила: — Кажется, я жду ребенка...

— А ну... ЧТО?! — глаза наемника расширились от удивления, — Когда?! Что?! Почему?! Ты не сказала раньше!

Усталость и боль ушли куда-то далеко, наемник едва не выпустил руки волшебницы из своих. Он даже приподнялся еще выше, хотя все тело ломило от усталости.

— Извини, — она подняла руки, словно пытаясь оправдаться. — Я не думала, что ты захочешь это слышать, особенно после того, как... как ты заговорил о своей семье... я не хотела бередить старые раны. И вообще не была уверена, что ты захочешь.. ну...

— Ты думала, что я не захочу слышать о том, что у меня будет ребенок?! Я что, похож на какого-то злобного ублюдка?! — казалось Эдвин был просто ошарашен таким поступком и мнением Майри, — Я, конечно, не идеальный, но...

— Я не знаю, — бессильно выдохнула Майри и отвернулась. — Откуда мне было знать, что ты вообще останешься со мной? Ты так себя вел, будто я тебе совсем перестала быть нужна. И я решила помолчать... пока что. Пока не проясниться что-нибудь. Ты должен меня понять.

— Да, конечно, я идиот... — он провел рукой по волосам, а потом прижал Майри к себе, — Прости еще раз, я... я тебя люблю... и никуда от тебя не уйду.

Майри обняла Эдвина, все еще дрожа, а затем все же спросила:

— И что будем делать? — этот вопрос, казалось, не давал ей покоя все это время.

— Найдем твоего друга, — Эдвин несколько секунд молчал, — И найдем себе дом. Мне эта идея нравится.

— Ты... ты уверен, что ты этого хочешь? — еще раз на всякий случай спросила девушка. — Ты знаешь, у меня есть кое-какие познания в алхимии, я могла бы сварить зелье, которое... — она поняла, что болтает о какой-то ерунде, и затихла.

— Хочу, не надо никаких зелий, — наемник осторожно погладил ее по спине, — Я тебя люблю, — тихо прошептал он, прикасаясь к ее уху своими губами.

— Тогда... ладно, — кивнула она, обняв себя за колени. — Все равно я не знала, что буду делать, если бы ты ушел от меня. Наверное, так действительно будет лучше. Интересно, мой дом в Седых Холмах... он все еще там? Или разрушен? Я хотела бы как-нибудь посмотреть...

— Посмотрим, обязательно посмотрим, — Аверланд благостно вздохнул, но потом опять принял серьезный и усталый вид, — Только сначала... Мне нужно будет попасть в Альтерак, и я хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Альтерак? Но ведь там теперь все разрушено, — Майри удивленно и несколько скептически посмотрела на наемника. — Зачем тебе это?

— Оставить прошлое в прошлом, — тихо произнес наемник, после чего отпустил волшебницу и лег обратно на мешок, закрывая глаза, — А теперь прости, но я уже не могу, страшно хочу спать...

Бледность еще не сошла с его лица, но с него сошла гримаса боли, что уже было неплохо.

У Майри была сотня вопросов, но она решила, что с этим можно и повременить. Сейчас у них были и более насущные дела, чем разговоры об Альтераке. В любом случае она не видела смысла идти туда, как не видела смысла возвращаться в пустую и заброшенную Башню Хьорборга. Хотя знала заклинание, которое открывало туда портал. Пусть его тайны останутся там, похороненные на краю мира и не потревоженные никем.

Вздохнув, она посмотрела на спящего Эдвина. И что она нашла в нем тогда, в таверне? Может быть, это была работа провидения, а может, просто случайность... но магия доказывала, что случайностей не бывает. А еще она совсем забыла рассказать Эдвину о том, что узнала, где находится посох. Но все это могло подождать — пускай он отдохнет.

***

Эдвин медленно открыл глаза. Голова перестала болеть, а горло перестало быть пустыней. Серые глаза медленно прошлись взглядом по окружающей местности, а потом наемник резко сел и помассировал виски. Достав из мешка флягу с водой он сделал несколько небольших глотков, чтобы окончательно прийти в себя. Он чувствовал себя почти неплохо, что не могло не радовать. Да и спал он вполне спокойно, никаких снов, но и никаких кошмаров! Эдвин облизнул губы и опять огляделся, выискивая Майри взглядом.

Девушка спала рядом, буквально в полуметре от того места, где расположился Эдвин, свернувшись клубком и сладко посапывая. Кажется, кома вовсе не убила ее обычную привычку поспать как следует.

Убедившись, что с Майри все в порядке и она спит, он решил не будить ее. Поднявшись на ноги, Аверланд сладко потянулся и решил соорудить какой-никакой костер. Вскоре он сидел возле тепла, наблюдая, как весело скачут языки пламени, охватывая сухое дерево со всех сторон.

— Проснулся? — донесся до него голос волшебница, которая подобралась к нему почти неслышно. К тому же Шолазар всегда гудел от наполняющей его жизни — здесь почти никогда не было тихо. Особенно ночью.

— Да, недавно, — негромко ответил наемник, — Ты хорошо поспала? Хочешь есть или пить? — он внимательно посмотрел в глаза волшебницы, ожидая ее ответа.

— Нет, — она отрицательно качнула головой, сев рядом и протянув руки к огню. — Послушай, я не сказала тебе... Я выяснила, где находится посох Индариона. Но подобраться туда будет сложно.

— Рассказывай, — коротко произнес Эдвин, в свою очередь подбираясь ближе к Майри и мягко обнимая ее за плечо, с нежностью разглядывая ее юное лицо.

— Посох находится на вершине высокой скалы в центре Шолазара, — сказала Майри, глядя в огонь и сосредоточенно хмурясь. — Я не знаю, как туда можно подняться, но это только половина проблемы. Вторая половина — охраняющие его духи стихий. Полагаю, что с ними придется как-то договариваться. Оракулы не сообщили мне, как именно... так что, кажется, мы тут застряли.

— Ну, ждать у моря погоды уж точно не разумно, — протянул Эдвин, — Нужно решить вопрос с подъемом, а уже потом решать что-то с духами стихий... В любом случае у них можно будет узнать, что они хотят за пропуск к посоху...

— Я боюсь, — коротко сказала девушка, отвернувшись и избегая смотреть Эдвину в глаза. — Боюсь, что это будет опасно... Для меня или ребенка... Но и отступить не могу. Эдвин, что мне делать?

Останься тут, а я схожу туда, — спокойно произнес наемник, — По-моему, это идеальный вариант для всех.

— Нет, так не получится... Я не уверена, что духи отдадут посох тебе, ты ведь не связан с Индарионом той связью, которая есть у меня, — возразила Майри. — К тому же, они могут даже убить тебя. Духи вовсе не добры. Они своенравны и жестоки. Я не могу позволить тебе пойти на такой риск.

ID: 9698 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 23 июня 2012 — 21:07