Великий Камень Дождя, Исцеляющий Жизнь

Майри Андерфелс

----------------------------------------
Наемник чертыхнулся и опустился к телу Майри:
— Не бойся, маленькая, я тебя спасу... — тихо прошептал он, поднимая ее тело. Конь послушно подбежал к хозяину, который аккуратно усадил волшебницу впереди себя. Негромко вздохнув, Эдвин дернул поводья и быстро помчался обратно к лагерю друидов. Ледяной ветер свистел в ушах и совсем не добавлял Аверланду оптимизма.

Страж лагеря учуял запах страха, паники и тупого отчаяния издалека. Лев прыгнул вперед, почти под копыта лошади, так, что та отпрянула назад. Мгновенно обратившись в таурена, друид внимательно осмотрел бессознательное тело Майри.

— Мы не ожидали вашего возвращения так скоро, — пробормотал таурен под нос, взяв Майри на руки и быстро направляясь в лагерь. Видимо, правило о том, чтобы отбирать у гостей оружие и лошадей, уже не действовало, а может быть, друиду просто было не до этого. Он выглядел взволнованным — редкость для друида-таурена. — Следуй за мной и помалкивай, человек, — сказал он по дороге в лагерь, вышагивая так, что Эдвин едва поспевал за ним.

Наемник окинул таурена презрительным и холодным взглядом, но спорить не стал, молча двинувшись вслед за ним.

Медведица уже ждала их. Беспокойно прижав уши к голове, она прищурила глаза и молча следила за тем, как таурен-страж положил Майри к ее лапам.

Мудрейшая смотрела на нее долго, слишком долго, словно неспешно раздумывая о том, что делать дальше. Наконец она еле заметно кивнула головой, и таурен отнес девушку в одну из палаток. Несколько других поселенцев, взволнованно перешептываясь, последовали за ним.

— Браконьер мертв? — спокойно спросила Белая Грива, пристально глядя на Эдвина.

— Можешь сходить и сама посмотреть, — буркнул Эдвин, отвечая ей взглядом, — Мне нужна информация о том, как добраться до Шолазара, — добавил он, заложив руки за спину. Тоска съедала его живьем, но показывать это друидам... никогда.

— Что ж, в таком случае мы поможем тебе... даже больше, чем ты того заслуживаешь, — медведица вовсе не была похожа на дракона. И она ничуть не скрывала своего презрения к таким, как Эдвин, но слово есть слово, а друиды умели его держать. — Мои ученики как раз в этот момент делают для твоей подруги все, что в их силах, но она находится в летаргии. Ее душа пытается покинуть тело, но некое странное заклятие не дает ей, потому девушка жива... частично. Можно сказать, что она спит и видит сны... Нечто, похожее на Изумрудный Сон друидов. Впрочем, тебе этого не понять, человек.

Белая грива встала во весь свой внушительный рост и сверху вниз посмотрела на наемника.

— Шолазар, — протянула она, и из ее груди донесся низкий рык. — Именно туда вам и нужно было попасть с самого начала. Местное племя существ, называемых Оракулами, живет в низине и поклоняется богам стихий. Они благосклонно согласились спрятать посох, когда мы обратились к ним за помощью. Тебе необходимо найти их деревню, называющуюся Прибежищем Гласа Дождя, и поговорить с главой их племени. Он расскажет тебе о посохе все, что тебе нужно знать. — Белая грива немного помолчала и добавила уже мягче. — Может быть, он поможет и твоей подруге. Такие заклятия не под силу ни мне, ни моим ученикам. Все, что мы можем сделать — это излечить ее рану, но вернуть душу в тело сможет лишь очень могущественный целитель. Я надеюсь, что ты найдешь такого целителя, человек.

— Уже нашел, если он, конечно, не просто так сотрясал воздух, — наемнику действительно не хотелось спорить с Белой гривой, ведь на это уйдут драгоценные минуты, — Мне нужна карта и хотя бы немного воды в дорогу, большего я не прошу.

— Ты получишь все, что тебе нужно, человек, — сказала медведица, снова опускаясь и садясь на задние лапы. Выглядела она немного усталой. И еще очень старой. — Я делаю это не ради тебя. Все, что делаем мы и что делаешь ты, а также эта девушка, — делается ради Индариона. Запомни это и никогда не забывай. Ты всего лишь пешка в этой игре.

Она повернула голову и издала низкий тихий рев, и немедленно несколько эльфов подошли к ней, наклонив голову и прислушиваясь к ее шепоту. Затем они кивнули и посмотрели на Эдвина.

— Мои ученики дадут тебе припасы в дорогу, карту Шолазара — не слишком подробную, но другой у нас нет. И еще ты возьмешь моего личного гиппогрифа, Светлого Когтя. Он сможет унести тебя, твои пожитки и девушку, он очень силен и вынослив. Я отдаю тебе его — самое дорогое, что у меня осталось, и не надеюсь на его возвращение. Любая цена, которую мы можем заплатить за успех всего этого похода, не является слишком высокой.

— Мне наплевать на вашего Индариона, да и на вас тоже, — огрызнулся наемник, — Я хочу спасти ее, не более того. Надеюсь, что вы позаботитесь о моем коне, и спасибо за вашу помощь, — он коротко склонил голову, но почти сразу же поднял ее, — Итак... Вы дадите мне карту и припасы? Отлично, не будем терять время, — он обернулся к эльфам и посмотрел на них.

— Не имеет значения, что ты говоришь, человек, и даже что думаешь, — голос Белой гривы на мгновение показался ему чуть насмешливым и чуть сострадательным одновременно. — Важно лишь то, что ты делаешь. И пока ты идешь той дорогой, которой нужно, мы будем помогать тебе. Все мы.

Она встала и направилась куда-то к задней части лагеря, всем видом своим давая понять, что разговор из окончен. Один из эльфов приблизился к Эдвину и кивнул ему в знак приветствия.

— Твой конь побудет здесь. Один из нас также отправился на поиски коня девушки и в случае успеха приведет его сюда. Когда вернетесь, мы отдадим вам ваших друзей. — Он обернулся и махнул кому-то рукой. — Мы положили достаточные на время путешествия запасы воды и пищи в твою сумку. Мы советуем тебе взять не слишком много вещей с собой — перелет будет долгим, и Светлый Коготь может устать. Твоя спутница сейчас находится вон в том шатре, мы позаботились о ее ранах.

— Ну и молодцы, — буркнул Эдвин, — Я хочу увидеть ее перед отбытием, это возможно?

— Конечно, — кивнул эльф, — Ты должен взять ее с собой. Здесь она не получит необходимой помощи. Может быть, Оракулы подскажут тебе, где это сделать возможно — их мудрость безгранична, и им ведомы вещи, которые не знаем даже мы. Зайди в шатер, и там ты найдешь все, что тебе нужно. Затем выйдешь за пределы лагеря, и страж проводит тебя к Светлому когтю.

Эдвин лишь кивнул и быстро зашагал к шатру. Отдернув полог, он вошел внутрь, прикрывая его за собой. Несколько раз моргнув, чтобы привыкнуть к полумраку, он принялся искать взглядом Майри.

Она лежала на тонком соломенном матрасе на спине, и выглядела как никогда умиротворенной. Словно она и правда спала — если присмотреться до боли в глазах, можно было увидеть, как едва заметно приподнимается ее грудь. Друиды не солгали — она была жива, но в глубокой летаргии, когда все процессы в теле замедляются до состояния, похожего на спячку у медведей. Ее лицо было бледно, но не той мертвенной бледностью, как после ранения, скорее она выглядела так, будто замерзла — под тонкой фарфоровой кожей можно было ясно разглядеть тонкие нити сосудов. Куртка с нее была снята, как и рубашка, а тело было плотно перемотано бинтами. Крови видно не было, похоже, что друиды хорошо постарались и вылечили ее рану.

Эдвин медленно прошел к ней и опустился на колени. Его рука коснулась ее руки, крепко сжимая ее. Наемник положил голову к ней на грудь и тихо простонал что-то жалобное, словно смертельно раненый зверь, который уже не надеется на спасение.

— Все будет хорошо, обещаю... Я все сделаю для тебя, — тихо прошептал он. Его губы коснулись ее руки, покрывая ее тысячей поцелуев.

На секунду ему показалось, что она пошевелилась. Если бы она была в сознании, если бы была жива — то непременно улыбнулась бы ему, даже невзирая на то, как он обращался с ней последние несколько дней — она бы его простила. Просто потому, что любила его даже такого. Она сказала бы ему, что любит его, и никогда не оставит, и поцеловала бы в ответ.
Но это была лишь иллюзия. Девушка лежала неподвижно, застыв, словно восковая кукла, холодная и практически мертвая.

Эдвин опять тяжело вздохнул и взял ее на руки, на миг ткнувшись лицом в ее волосы, вдыхая их аромат. Развернувшись, он зашагал к выходу из шатра, распаляемый желанием как можно быстрее добраться до Шолазара и найти там того, кто может спасти его любимую.

Молчание сопровождало его на протяжении пути за стражем лагеря к месту, где его ожидал гиппогриф. Это было поистине великолепное животное — раза в полтора больше любого другого гиппогрифа, с белыми, как снег, перьями и шкурой, блестящими черными глазами и мощным клювом. Он был оседлан и нетерпеливо поворачивал голову, оглядываясь вокруг.

Таурен подошел к гиппогрифу и поприветствовал его, кивнув и прошептав несколько слов на непонятном языке. Животное издало высокий клекот и поглядело на Эдвина.

— Он готов и знает, куда лететь, — повернувшись к наемнику, сказал таурен. — Просто постарайся не упасть и ничего не уронить во время полета. Желаю удачи, и пусть хранит тебя Мать-Земля, человек.

— Пусть госпожа Удача не повернется к тебе задом, таурен, — Эдвин вздохнул и забрался на гиппогрифа, опять усаживая Майри перед собой, крепко удерживая ее своими руками, — Ну что ж, на таком я еще не летал... Надеюсь, что это так же приятно как езда на лошади, — пробормотал наемник.

Таурен ничего не ответил, только ухмыльнулся и легонько шлепнул гиппогрифа по крупу. Тот возмущенно фыркнул, но не стал выяснять, была ли это шутка или оскорбление. Слегка пригнувшись к земле, он оттолкнулся от нее лапами и резко взмыл в воздух. Скорость полета зверя впечатляла — ни один грифон не мог сравниться с ним, учитывая, сколько груза он нес на своей спине. И неудивительно, ведь он перевозил Белую гриву, которая хоть и была тауренкой в своем истинном обличии, весила совсем не мало.

Эдвин постарался не слишком сильно цепляться за перья животного, но ощущения полета ему не очень понравились. Мало приятного в том, что тебя швыряет туда-сюда с каждым взмахом крыльев гиппогрифа, да и холодный ветер на такой высоте не приносит много радости...

Однако приходилось терпеть. Другого выхода не было — гиппогриф летел заметно быстрее, чем скакала бы лошадь, да и объезжать препятствия в виде гор и низин ему не нужно было. И все равно расстояние до низины Шолазар было огромное, поэтому лететь предстояло весь вечер и всю ночь.

Полет все длился и длился, Эдвин уже порядком замерз, но останавливаться явно не собирался. Наспех перехваченный кусок хлеба и несколько глотков воды, а потом опять холод, дрожь и бесчувственное тело на руках.

Проходили минуты и часы. Вечер перешел в ночь, стало еще холоднее, чем раньше — а здесь, наверху, в горах, дул сильный, пронизывающий до костей ветер. Гиппогрифу, казалось, было все равно, толстый слой перьев и меха надежно защищал его от холода, но вот людям приходилось нелегко. Неизвестно было, чувствовала ли Майри холод, но ее руки были на ощупь, как лед.

— Эй, птица, нам нужен привал, — громко, стараясь перекричать ветер, крикнул Эдвин.

Гиппогриф пронзительно закричал и начал снижаться. Они как раз пролетали над горной цепью, и найти подходящее место было трудно, но животное было, похоже, гораздо умнее, чем казалось. Наконец он выбрал небольшую ложбину между перевалами и приземлился, тяжело отряхивая крылья от пыли и ночной росы. Здесь почти не было растительности, одни скалы и величественные горные вершины. Отсюда открывался восхитительный вид на Тундру, если подняться повыше. Ссадив со своей спины всадников, Светлый Коготь облегченно вздохнул и улетел на охоту — ему тоже нужно было пополнить запас сил.

Эдвин опустил Майри на землю, прислонив ее к камню, после чего принялся быстро сооружать костер, благо друиды догадались положить в дорогу дрова и хворост. Вскоре веселые язычки пламени приятно согревали людей, а в котелке варилась ароматная похлебка. Эдвин укутал волшебницу в теплое шерстяное одеяло и прижал к себе, стараясь согреть ее, не замечая, что сам замерз едва ли не сильнее.

Тишина поглотила горный перевал, оставив лишь отдаленный вой ветра да редкое хлопанье крыльев ночных птиц, пролетавших над горами, которые стали для них домом. Тихое потрескивание костра, рассыпающего искры и являющегося единственным источником света в этом темном царстве. А на небе, разлитое в своем божественном величии, переливалось и мерцало северное сияние в окружении близких звезд и полной луны. Тишина. Одиночество. И красота дикой природы. Вот и все, что было этой ночью вместе с Эдвином.

Поев горячего супа, он попытался покормить Майри, но эта затея успехом не увенчалась. Примерно полчаса наемник провел с трубкой в одной руке и с Майри в другой, а потом потушил трубку и решил отдохнуть. Серые глаза закрылись, и Аверланд погрузился в тоскливый сон, полный кошмаров и ужасов. Тем не менее, волшебницу из своих объятий он не выпускал.

Он не услышал, как вернулся гиппогриф с зажатой в когтях большой птицей и принялся за свой ужин. Поев, животное легло на землю вдалеке от костра и уснуло, положив голову на сложенные передние лапы. К середине ночи костер потух, оставив путников в кромешной тьме.

ID: 9697 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 23 июня 2012 — 21:06