Попасть в десятку - попасть в историю. Кровь со вкусом страха

Сэр Мигуэль Де Кортес из Серебролесья
Амелинда Антеро

Огромная благодарность Jerry_B и Hfactor за отыгрыш NPC, моральную поддержку и посменное участие в нашей авантюре.

Белый-белый снег на ярком зимнем солнце. Он режет глаза, и, когда их закрываешь, разноцветные круги начинают отплясывать что-то фривольное. Сапоги вязнут снегу – за ночь тракт изрядно припорошило. Волосы под капюшоном сбились в воронье гнездо, а горло обжигает ледяной воздух. Рядом, прерывисто дыша, но впрочем, не жалуясь, также борется с капризами дунморогской зимы её наниматель, ненормальный паладин из Серебролесья. Ами привычным жестом коснулась трубки и принялась сосредоточено её раскуривать, не сбавляя темпа. Табачный дым, казалось, согревал и успокаивал – её не покидало странное, иррациональное беспокойство, к которому за годы работы она привыкла прислушиваться
Сзади послышалось едва слышимое "прум-прум" от шагов по снегу. "Ста-а-ять!" – растягивая слово, с ноткой наглости и куража негромко крикнули сзади. Скрип стального троса о корпус арбалета, щелчок замка, что-то твёрдое с приглушённым взбряком уткнулось в спину человека.
Амелинда резко развернулась, с её губ сорвалось что-то нечленораздельное, отдалённо напоминающее нецензурную площадную брань, а с пальцев – раскаленное мельтешащее марево Следующим движением она схватила Мигуэля за руку и резко потянула, увлекая за огромный, в рост дворфа валун, расположившийся у дороги.
Паладин, едва успев понять, что происходит, положил руку на молот
– Это по чью душу? По твою или мою? – уже за валуном, он пристально посмотрел на магичку.
–А ты, как я погляжу, тоже успел кому-то насолить? – магичка глубоко дышала, выплетая очередное заклинание.
– Не смотри, что я в рясе. У меня врагов не меньше чем у Короля Лича, – парень преклонил колени и стал читать молитву.
– Ой, куда же мы собрались? – притворно-удивлённо спросил показавшийся из-за валуна приземистый, коренастый тип в светло-сером стёганом доспехе, покрытый с ног до головы крупными символами цвета сажи.
В руках его сверкнули начищенные, покрытые маслянистой плёнкой пистоли с лезвиями под стволами. По одному на каждого путника.
Арбалетчик тем временем рассеянно смахнул несуществующую копоть с оружия, собранного из стальных поковок, и будто бы улыбнулся – сквозь шарф, прикрывающий лицо, было не разобрать.
– Как думаешь, Джо, это она? – треща ветками и расчищая путь алебардой, из кустов вышел крупный, грузный человек в таком же стёганом доспехе, за ним ещё пара комплекцией помельче.
– Вроде похожа, Бен... у тебя карточка же?
Паладин дочитывал последние слова молитвы, и его доспех словно раскалялся от энергии Света. Мигуэль открыл глаза, и они вспыхнули Святым Светом. Встав и подняв молот, парнеь смотрел на девушку продолжая читать молитву, все громче и громче.
В этот момент с пальцев магички слетел мутно-желтый сгусток огня и поплыл прямо на небритого типа с пистолетами. Однако, огненный ком расплескался по торсу наёмника, как молоко, пролитое на стол
Один из двоих, вышедших из кустов, метнул в паладина небольшой топорик, метя в живот, но промахнулся.
– Жги, сколько хочешь, нас это не проймёт, – Бен лениво почесал подбородок, поросший жёсткой, как наждак, щетиной. Затем, перехватив алебарду поудобнее, неспешно двинулся на Мигуэля.
Второй, что за спиной Бена, взяв в каждую руку по широкому мечу, засеменил по снегу в обход, не желая давать паре возможность сбежать.
Мигуэль закончил читать молитву. Топор пробил в кирасу и едва не прорезал поддоспешник. Парень, увидев алебардиста, выкрикнул пару громких фраз и набивняк алебардиста воспламенился, как и душа грешника. Экзорцизм. Против этого священного заклинания почти не было спасения ни для живых, ни для мёртвых, ни для демонов.
Замысловатый жест – и Амелинду окружило огненное марево. А сама она недвусмысленно извлекла из заплечных ножен короткий одноручный меч, который был скорее артефактом, чем оружием, и заняла оборонительную позицию, примкнув спиной к спине паладина. И лишь пальцы её левой руки напряженно сновали, будто выплетая затейливый узор.
Громко вскрикнул не ожидавший такого кабаноподобный наёмник, и, выпустив из рук алебарду, инстинктивно смахнул с живота и груди ошмётки тлеющего слоя стёганного доспеха.
– Ах ты... – арбалетчик выпустил болт в паладина, и тут же передёрнул рычаг. Суетливо, пару раз, треща ненадёжным механизмом. Но повезло, хрустнул механизм, новый болт лёг в ложе.
Громкий хлопок – свинцовый шарик калибром в полдюйма пробил одеяния Амелинды насквозь.
Амелинда поморщилась – плечо пронзила обжигающая боль, которая туманила рассудок.
Топорометатель приготовил ещё два томагавка, и ухмыльнулся. Взгляд из тонкой щели в намотанном на голову шарфе, то на женщину, то на мужчину. Чей череп раскроит топор?
Левая рука девушки, сжимавшая теперь меч, тяжело опустилась вдоль тела. Несколько неловкий выпад в сторону ближайшего наёмника, служивший больше для отвлечения внимания, а в левой руке магички зазмеилось нечто, напоминающее плеть из крошечных язычков пламени. Рука Амелинды изогнулась так, будто она танцевала какой-то экзотический танец, а импровизированный хлыст оранжевым росчерком разделил поляну и, на первый взгляд, легонько щелкнул по лицу наёмника с алебардой, которому и так досталось от паладина.
Болт пробил наплечник парня и вошел в мышцы, но, кажется, тот даже не содрогнулся и лишь накинул на голову шлем. Увидев, что девушка ранена, он произнес мгновенно молитву "Длань Защиты". Теперь она могла беспрепятственно пользоваться магией но, защитные нити святого заклинания не позволяли пользоваться простым оружием, взамен защищая полностью от всех физических атак. Повернувшись лицом топорометателю, он стал раскручивать свой молот.
Грациозный взмах. На этот раз пламенный кончик лишь лизнул снег под ногами у парня с топорами.
Бугай взревел ещё громче, и, прикрывая обожжённое лицо локтём, подхватил правой рукой алебарду. Мгновение, и наконечник алебарды упёрся в нагрудный доспех паладина.
Тем временем коренастый ружейник ещё раз выстрелил, уже более прицельно, а не от бедра, и на поражение – в женщину, целясь в живот. Но на этот раз святая защита не подвела.
Снег и лёд под топорометателем начали стремительно таять, долговязый парень поскользнулся и, неловко пошатнувшись, растянулся на показавшейся уже мокрой и горячей земле.
Мечник-амбидекстр замер в нерешительности, провернул оба меча в руках и потихоньку двинулся к "цели" по замысловатой траектории, пытаясь как-то исхитриться и тоже достать дамочку мечом, не попав при этом под стрелы, пули и алебарду.
Свистнул ещё один болт, Джо приложил заклинивший арбалет кулаком. Медленно падают снежинки, а всё равно мокнет механизм, и леденеет тут же на морозе. Угрожающий хруст, лихорадочное дёрганье рычага – и в-вот, новый болт.
Паладина повалил удар алебардой в грудь, который мог бы оказаться смертельным при другой конструкции кирасы. Парень, повалившись на землю, немного замешкался и едва успел произнести святое заклинание «Знамение веры». Паладин на пару секунд ослепительно вспыхнул, словно луч солнца, и попытался подняться.
Ещё один взмах тускнеющего огненного хлыста, по широкой дуге очертивший поле боя. Перед глазами магички поплыли разноцветные мушки, а рукав шубки уже изрядно напитался кровью. Вот и всё. Это, леди Антеро, бесславный финал вашей наёмничьей карьеры. Даже если паладин ещё потрепыхается, численное превосходство на их стороне. Ай... Больно-то как... Или не всё? Она полуприкрыла глаза. Вокруг плескалась такая дружелюбная тёмно-лиловая пелена. А что если... Семь лет назад это ей спасло жизнь. Сознание пронзили омерзительные картины-ощущения. Ами мысленно потянулась к сущности, та с любопытством лизнула её ладонь. Полуэмоция-полуощущение в ответ… Будто смутное узнавание. Это оказалось проще, чем она думала. Подхватить тёмную пелену, потянуть на себя и раскрутить, как раскручивает платок южная танцовщица.
К Амелинде, вырвавшись в самый критический момент из заплечного рюкзака, рванул Бубус, надеясь, то ли на защиту то ли, наоборот, чтоб ее защитить.
Бен вдруг отбросил алебарду и испуганно замахал руками, закружился, и побежал прочь, по пути хрипя что-то невнятное, и в то же время боясь раскрыть рот. Словно он оказался окружён стаей огромных насекомых.
Мечник завизжал гнусавым голоском и вприпрыжку поскакал по сугробам, но запнулся и налетел на один из своих клинков. После этого он попытался встать, но вместе с хлынувшей из раны кровью силы его быстро покинули, и юнец затих.
Молчаливый топорометатель нырнул в кусты, и лишь треск сухих веток напоминал о нём и охватившем его страхе.
Арбалетчик Джо выпучил глаза и задрал голову. Оружие выпало из его рук, ненадёжный механизм сработал в неподходящий момент, и стрела вонзилась в ступню. Прихрамывая и подпрыгивая на одной ноге, он понёсся по тракту, оглядываясь на нечто над вершинами деревьев и бормоча невнятно "Демоны... Парят, они где-то там, смотрите!"
Сердце стрелка не выдержало ужаса от увиденного. Он обмяк, упал на колени, схватившись за грудь. И уткнулся лицом в снег.
Кошелек для блох, именуемый Бубусом, вдруг остановился и, завизжав, словно его окатили кипятком, дал пару кругов по поляне и понесся обратно, по тракту в сторону Дун Элджеса. Мигуэль сначала попытался подняться, ему это, было, удалось… И тут он почувствовал вонь тысяч восставших из могил мертвецов. Знакомую и быстро окутывающую тьму, которая принесла неподдельный ужас, словно все его погибшие солдаты пришли за ним… Они звали его.
Ирреальный, чарующий и губительный танец закончился. Будто стихли последние аккорды лишь ей, Амелинде, слышимой мелодии. Будто сквозь слой воды – бестолково снующие наёмники, застывший в ужасе Кортес и визжащий под ногами щенок. Наконец, наваждение развеялось.
Амелинда, тяжело дыша, словно и правда запыхалась в танце, совершенно по-мужицки тыльной стороной ладони вытерла тонкую струйку крови под носом и низким, искаженным болью, голосом проговорила:
– А теперь нам лучше убраться отсюда. Идти-то сможешь, паладин?
Кортес мотнул головой и туже схватился за молот, озираясь по сторонам. И вдруг гулко гортанно заорал, упав на одно колено – Свет дал ему свои силы и как раз в этот самый момент счел нужным забрать их, кинув парня в бушующую агонию боли. Размазав по лицу кровь, и надломив арбалетный болт, парень рыком поднялся с колен, опираясь на молот, и с усилием подойдя к девушке, молча, кивнул ей, улыбнувшись безумной самоуверенной улыбкой
– Шлем новый... Куплю, – Мигуэль едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.
Ами на негнущихся ногах подошла к нему и, коснувшись ладонями его щек, уставилась в его глаза и сбивчиво заговорила:
–Я не знаю, сколько это действует. Пожалуйста! Тут небезопасно. Прошу тебя, пойдём. Хоть сколько-нибудь... Кортес, ради всего святого, мать твою...
– Так… Можешь меня добить, но матушку мою не тронь. Она была Святой! – взревев, парень закинул молот за спину и из ремня для крепежа своего увесистого друга наскоро сделал пародию на жгут. Попробовав пошевелить рукой, лишь раздраженно зарычал. Выбора не было – магичка начала мягко оседать на окровавленный снег. Он подхватил девушку на руки и пошел куда-то вперед... А багряная кровь, сочившиеся из плеча, уже стала согревать ей грудь. – Думаю, мне скоро потребуется привал... Я хотел сказать… нам, – дыхание его стало поверхностным и прерывистым. – У меня один вопрос... Зачем?
– Иначе... мы бы... погибли... – слабо проговорила магичка и потеряла сознание.
Мигуэль вздохнул и скрипнул зубами, провалившись одной ногой в сугроб, сам того не заметив парень уже был в метрах семи от дороги, в глазах начинало темнеть, а руки слабели из-за потери крови. Однако, кому-то сейчас было не чуть не лучше, чем той кто находился в его руках.
– Потерпи... Потерпи, малыш... Всё не может так кончится.
***
Зима в предгорьях выдалась снежная. Ели, окружавшие охотничью избушку Снорри, сами больше напоминали причудливые сугробы, а холодное солнышко так и сверкало алмазной крошкой на их укутанных снегом лапах.
Старый дворф сидел на крылечке и натирал салом лыжи. После недели почти непрекращающейся пурги самое время было пройти охотничьими тропами, проверить ловушки. Да и елкам помочь не мешало бы. А то, как пригреет, и станет сверкающая лёгкая пыль полновесным серебром. Иная горная красавица может и не выдержать тяжести этого наряда. На такой случай у Снорри была специальная колотушка – бить по стволам и стряхивать снег.
Верное ружьё ждало рядом, довольно переливаясь синевой. Ствол был начищен так, что отражал безоблачное небо.
Вдали послышался тяжелый хруст снега и ветвей. Невысокий рыцарь в красном от крови доспехе нес на руках человеческую женщину без сознания. Пару раз опасно споткнувшись, парень снова начинал идти, словно не замечая, что перед ним уже вырисовывается дом и его хозяин.
Дворф прервал своё занятие. Отложил шерстяную тряпицу. Кто-то поднимался по склону. Крупный зверь? Ох, вряд ли. Шаг не тот... Похоже, гость пожаловал. Ну, так надо встретить, коли гость.
Ловко приладив лыжи к мохнатым сапогам, Снорри вышел незнакомцу навстречу.
Паладин повалился на спину и отпустил девушку. Упав, как тряпичная кукла, парень из последних сил снял флакон со святой водой с пояса. Привстав, поднес к ее губам и, приоткрыв рот, влил все содержимое. Тряхнув перед своим носом остатками святой воды, он жадно сглотнул оставшиеся крохи. Прикрыл глаза, положил руку на голову девушке, читая молитву. Лицо парня выражало сейчас только смирение и не капли боли, страха и сожаления.
– Ну и дела... – пробормотал старик-охотник. Когда проводишь долгие зимы в одиночестве, волей неволей начинаешь разговаривать сам с собой. А рыцарю, видать, было совсем худо. Даже головы не поднял. И девчонка, что у него на руках, едва дышит. Лицо совсем белое, нехорошо. – Ты, слышь, давай подругу свою. В дом её отнесу. – Снорри склонился над ранеными, обращаясь к латнику. – Сам идти сможешь?
Мигуэль открыл глаза. Парень пошатнулся и поднялся. Осмотрев малорослика с ног до головы, он поднял из снега молот и весьма не однозначным жестом всучил ему в руки. Кому-то могло показаться, что это был удар, в последний момент переведенный в передачу оружия.
– Спасибо, – проговорил рыцарь с жутким раздражение и, взяв девушку на руки, кивнул старику. Символы на помятой кирасе едва заметно вспыхнули и снова угасли. – Веди старик...
– Вот, значит, как. – с добродушной усмешкой, скрывающей волнение, дворф принял молот, взвалил на плечо. – Иди по следу. Зимовье моё тут, рядом, – и бодро заскользил вперёд. Раненым надо было успеть согреть воды. И крепкого хмельного мёду. Куда без этого.
Рыцарь пошел по следу, балансируя на ногах, что все меньше и меньше его слушались. Показался домишко. Добрая улыбка, которая так редко появлялась на лице, сменила гримасу боли.
– Мне нуж... – парень закашлялся.
– Всё тебе будет. Проходь, давай, – Снорри помог ему занести девушку. Дверной проём был для человека явно низковат.
Кортес пригнулся и едва смог занести девушку.
Сам дворф уже успел заново растопить печь. В медном чайнике стремительно таял колотый лёд.
– Ты железо-то сымай... – тёмный ароматный мёд, настоянный на горных травах, запенился в роговой кружке, словно по волшебству очутившейся у хозяина в руках. – Кто вас так отделал?
Парень нашел взглядом топчан, который был явно не под человеческий рост. Но сейчас было не до высоких манер, и он поспешил уложить Амелинду, бегло осмотрев ее и проигнорировав слова дворфа. Стянул с неё окровавленный полушубок, резким движением рванул на груди рубашку, затем приклонил колени. – Дворф, ты должен помочь извлечь пулю из ее плеча. Кортес откинул назад волосы, обнажив залитое кровью лицо.
Снорри чуть сдвинул чайник, прокалил нож на огне.
– Вода согрелась. Возьми чистую ветошь на полке. Как пулю достану, промоешь и перевяжешь.
– Все это не понадобится... Просто извлеки пулю! – прорычал рыцарь его собственная рана была не чуть не слабее, а времени уделить ей внимание не было. – Я тебе заплачу... Просто делай... Что я...! Гкхра! – парень стал закашливаться. Его руки лихорадочно потянулись к фляжке с вином.
Дворф махнул рукой. Как скажешь, мол. Хорошо ещё, что девица без чувств. Он наскоро протёр руки. Протиснувшись к лежанке – с появлением этих двоих в избушке стало неожиданно тесно – вскрыл острым, как бритва, ножом запёкшуюся рану и достал пулю. Судя по тому, с какой точностью проделал Снорри эту операцию, ему было не впервой.
Кортес приподнялся и вылил содержимое фляжки на рану. Нарисовав над раной девушки знамение Света, он скинул с рук латные перчатки и, возложив их, стал читать молитву... Вокруг рук появилось слабое сияние… На последних словах молитвы парень
– Ну, и дела... – только и смог промолвить старый охотник. Устроив паладина, (знаки на молоте и латах не оставляли сомнения в принадлежности бедняги к воинам Света) за печкой, он обработал и его раны. А перед тем, конечно же, допил мёд. Короткий зимний день клонился к закату, и Снорри уже никуда не торопился. За ночь ему станет ясно, что жизни людей ничто не угрожает. И с новым рассветом, не дожидаясь, пока гости придут в себя, он отправится по своим делам.

ID: 9142 | Автор: Morana
Изменено: 3 марта 2012 — 16:52

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
3 марта 2012 — 6:31 Dea
Громкий хлопок – свинцовый шарик калибром в полдюйма пробил одеяния Амелинды насквозь.
Амелинда поморщилась – плечо пронзила боль.

Это точно не Чак Норрис? Обычно человек острее реагирует на проделанную в нем дырку. И после этого не способен грациозно взмахивать руками, в экзотическом танце или еще как. Плечо у него болит или немеет. Можео было бы списать на состояние аффекта, но ведь боль все же была. Короче, неубедительно.

парень приклонил колени

Что-что он с ними сделал?

Топорометатель приготовил ещё два томогавка

ТомАгавка.

Паладина повалил удар алебардой в грудь, который мог оказаться смертельным порез на голове.

Вут?

парень рыком поднялся с колен

Крут. Это еще круче, чем поднимать себя за волосы.

Наконец, наваждение развеялось.

И чего убийцы не вернулись к легкой добыче?

А дворф хорош.

3 марта 2012 — 7:26 Morana

Опечатки и нарушение последовательности действий исправлены. А остальное - разница в восприятии. Благодарю за внимание

3 марта 2012 — 7:35 Dea

Разница в восприятии чего? Вы можете объяснить, почему убийцы не вернулись, когда их попустило, и почему ваш персонаж именно так реагирует на пулевое ранение?

Опечатки исправлены.

Не все. Сомневаюсь, что это были опечатки, потому что ошибок в целом многовато, те же "приклоненные" колени встречаются во второй раз. И полно стилистических вроде "вприпрыжку поскакал". Постарайтесь поправить.

3 марта 2012 — 7:39 Morana

Под наваждением подразумевались ощущения самого персонажа. Так как далее идет

–Я не знаю, сколько это действует. Пожалуйста! Тут небезопасно.

Что до пулевого ранения - были перепутаны посты, и именно это было исправлено

3 марта 2012 — 7:53 Dea

Персонаж не знает, но вы-то знаете. У вашей чернокнижницы fear действует больше десяти минут? Однако. А долговременные последствия у нападавших будут? Дисфункции, все такое.

3 марта 2012 — 8:31 Morana

А разве 4 секунды - это не игромех?

3 марта 2012 — 9:12 Dea

А разве 10+ минут, опциональная смерть на месте и психологические травмы на всю жизнь - это не имба?

3 марта 2012 — 8:51 Jerry_B
Вы можете объяснить, почему убийцы не вернулись

Не знаю, стоит ли добавлять поясняющий эпизод с наймом пятерых. С инструктажем, контрактом и вручением экипировки, зачарованной на защиту от огня.

Но раз уж появились вопросы, поясню:
Наёмники предполагали, что добыча будет крайне лёгкой, сопротивления не окажут. Они словно на пикничок шли.
Парни с магией особо не знакомы. В конце концов, заказчик решил взять "мясцо подешевле", а основную часть суммы потратить на качественные чары, с которыми огненного мага можно за мага не считать.
После death coil'a в исполнении Амелинды, когда та была ранена, они не решились вернуться, поскольку указано было только применение магии огня.
Кто знает, вдруг у неё там ещё какие фокусы припасены? Ведь определённо есть разница - убить практически безоружную женщину и паладина впятером, и нарваться на ведьму, заставляющую прудить в штаны от вызванных галлюцинаций.

3 марта 2012 — 9:19 Dea

Теперь понятно. Конечно же, заказчик не подумал, что зачарованная экипировка не поможет в том случае, если маг решит выжечь наемникам лица. Остается дождаться, когда парни такого рода додумаются нанимать кастеров против кастеров.