Уже зацвел миндаль

Граф Драйлин Крайтен
Джеймс Гарвел

Драйлин Крайтен всегда любил гулять по городу. Конным прогулкам он предпочитал короткие пешие или же в открытой карете. На сей раз Его Сиятельство медленно брели по парку в Соборном квартале. Спутницей его была известнейшая в столице дама полусвета, чаровница Илария Келлер. Они о чем-то говорили на ходу.

– О, дреней... С тех пор, как он отправился в свое самоубийственное путешествие... Я ничего не слышала о нем.
– Таки отправился? Как грустно.
– А люди, да, поразительно честные и на редкость добрые. Давеча в торговом квартале один такой срезал у меня кошелек с пояса, да к тому же обозвал... нет, этого я не осмелюсь повторить. Удивительно милый человек.

Драйлин с интересом посмотрел на собеседницу. Вот как? Иллария подмигнула графу.

– Безобразие, просто безобразие, – фыркнул чиновник. – Лордеронец или из АЛьтерака. Не иначе.
– Вот это наверняка. Не верю, что коренной штормградец мог вести себя так безобразно. Он бы срезал кошелек с вежливым поклоном и ручку бы непременно облобызал, – в глазах куртизанки заплясали искорки смеха.
– И вот такие безобразия происходят в стране на второй месяц после постановления Почтеннейшего Совета о пресечении всех случаев воровства со всей строгостью, – Драйлин продолжил возмущаться. – Значит, мы выполняем постановление, а они нет! Так, значит, выходит!?
– Дурные людишки встречаются повсюду, Ваше Сиятельство, – Илария мягко улыбнулась. – Давайте пройдемся лучше по парку?
– Да–да, конечно милая, пройдемся. Вы как сегда совершенно правы, поражаюсь я этому вашему качеству. Не женщина – Богиня.
– Вы слишком добры ко мне, Ваше Сиятельство.

Светлейший кивнул.

– Как давно здесь не давали никаких представлений! Не находите, дорогой граф?
– Служба, – протянул он в ответ. – Она забирает все свободное время. Давиче мы с Советником по вопросам защиты общественной морали, нравственности и правды леди де ла Круа занимались чрезвычайно важным делом, изучали образцы новых книжных изданий и считали, сколько раз на их страницах славят Их Величество и его придворных, чтобы знать, разрешать книгу к массовой публикации или нет.
– А разве хорошая пьеса не помогла бы поднять в народе патриотический дух?
– Да–к, времени не остаётся, драгоценнейшая, совершенно не остаётся, – пожаловался он на службу. – За сущие копейки из любви к Короне несем её.
– Какая жалость! – вздохнула Илария. – А мне подумалось, что я совсем неплохо смотрелась бы на сцене... в роли какой–нибудь порочной злодейки, которую в конце пьесы, разумеется, следует примерно наказать.

Иллария состроила лукавую гримасу.

– Или святой, – предположил аристократ и ухмыльнулся. – Святых тоже надобно наказывать.
– Ну что вы, какая из меня святая! – расхохоталась девушка.

Драйлин рассмеялся, подхватывая заливистые нотки хохота.

– А вот скажите мне, милая, как вы думаете, где лучше наносить королевский вензель на ложках? Мы второй день заседаем полным составом Совета и не можем решить. Представляете?
– Ну, если Совет не может решить, мне уж точно не суметь справиться с такой задачей.
– Ещё мы никак не может постановить, с какой стороны надлежит чистить апельсин во время утренних приёмов. Эта службы вгонит меня в гроб!
– Какой ужас! А разве не слуги делают это? Зачем же вам портить руки, Ваше Сиятельство?
– Конечно слуги, но они должны это делать согласно протоколу, а в протоколе не сказано, как надлежит чистить апельсин. Тем более, утром. Этовозмутительно, – Драйлин скривился. – Теперь целый месяц будем заседать, как минимум.

Иллария хихикнула, но тут же состроила серьезную мину.

– Да, без протокола нельзя. Как же это – чистить апельсин без протокола!
– И неизвестно с какой стороны, – возмущенно дополнил он. – Без таких правил наступит конец цивилизации, как известно.
Гарвел проходил мимо, куда–то спеша, как вдруг увидел знакомое лицо.
– Обязательно наступит. Попробуйте чистить с середины, – невинно посоветовала Илария. – О, Джеймс...

Драйлин краем глаза посмотрел на мужчину, а затем на куртизанку. Никак ещё один клиент?

– С середины, – замысловато повторил он за девушкой. – В этом что–то есть. Главное не забыть. Если будут чистить с середины, быть может, орден получу.
– О, Илария... хорошо, что я тебя встретил – если придешь домой раньше меня – не убирай чан с огня. Даже если будет вонять. Кажется, я нашел покупателя для большой партии настоя чумоцвета.

Драйлин подавился, однако сумел сдержать кашель. Домой!? Гарвел перевел взгляд на собеседника Иларии. Иллария,в свою очередь, тоже едва не подавилась. Чумоцвет! Вы только подумайте!

– О, прошу меня простить – Джеймс, – Гарвел протянул руку графу.
– Я тогда лучше задержусь. Хуже чумоцвета воняют только дворфийские портянки.
– Антонио Нагонини, – представился граф и протянул руку в ответ.
– Приятно познакомиться.
– А у вас есть разрешение? – шутливо поинтересовался чиновник, убирая руку за спину. – Чтобы чумоцвет гнать, или вы по черному?
– У меня есть патент Гилнеасской ассоциации алхимиков, если вы об этом.
– А вы его заверили в Управлении травничества и зельеварения Королевства Штормград? – вопрос снова походил на шутку.

Иллария подмигнула Джеймсу, мол, не вздумай спорить. Гарвел, следует отметить, уже и сам сообразил, что перед ним очередная "важная шишка" и ровным голосом отвечал на вопрос.

– По приезду. Я также был на собрании, где Ассоциации дали особые полномочия на использование опасных ингредиентов с целью борьбы с ликантропией.
– Джеймс – это образец законопослушного подданного Короны, дорогой Антонио.
– Оооооо, – затянул он. – Как прекрасно. Приятно видеть умных и законопослушных людей.
– Ваша супруга мне многое о вас говорила. Вы ведь рисуете?

Гарвел посмотрел на Иларию. Супруга? Иллария вытаращила глаза. Супруга? Рисует? Да уж не чумоцвета ли нанюхался сегодня граф?

– Нет, я более увлекаюсь наукой.
– Слышали о новой лавке? "Ведьмин пенёк" или как она там называется?
– К сожалению, я только недавно вернулся из экспедиции в Калимдор.
– Я проходила мимо несколько раз, но так и не поняла, чем они торгуют.
– Говорят, что владелица лавки продала душу в обмен на своё ведьмино мастерство. Также говорят, что она помогает челяди избавляться от ненужных детей. Представляете?
– Аборты? – Иллария поежилась.
– Это так называется? Я лишь пересказываю то, что слышал.
– Какое... неприятное ремесло.
– Ну... смотря, что иметь ввиду, – продолжил Джеймс.
– А про разбои в Старом городе слышали? Уверен, что это очередные байки. Ни одна газета об этом ровным счетом ничего не напечатала, а жители все толкуют о массовом расстреле людей с крыши мануфактуры.
– А что, в Штормграде есть проблемы с бунтовщиками? – этот вопрос заинтересовал друга куртизанки.
– Никаких проблем нет, – королевский чиновник растянулся в улыбке. – Откуда же им взяться?
– Действительно. Хотя война способствует расхождению взглядов... в Калимдоре это было особенно заметно.
– Давайте лучше поговорим о театре, – перебила Илария, опасаясь, что Джеймс чего–нибудь ляпнет. – Вы ведь читали пьесу "Укрощение строптивой"?
– А как там дела? – с интересом спросил он, и тут же проболтался. – Мы запретили эту пьесу. – Проболтался и тут же пожалел.
– Там, – за миг в голове Джеймса пронеслись воспоминания о былом странствии. – Там... война.
– Действительно? – удивился граф. – Но да ладно, шутки в сторону. Моё настоящие имя Драйлин, и я очень люблю пошутить. Надеюсь, вы простите мне эту слабость.

Драйлин тепло улыбнулся собеседникам. Иллария в это время молча взглянула на Джеймса с нежностью. Каким фальшивым казался аристократ рядом с ним.

– За что же вы запретили эту пьесу, Ваше Сиятельство? – удивилась Илария. – Мне она показалась совершенно невинной.
– Никто из нас их не лишен, – губы Джеймса лишь улыбнулись в ответ.
– Лично я ничего запрещать не могу, пьесу запретил Совет, ведь она крамольна. Вы не находите, что лекари в господской постели – персоны лишние?
– Ну, не мне судить о господских постелях, – выкрутилась Илария, – раз уж Совет постановил так, значит, были причины.
– Конечно, были. Эта пьеса не имеет ничего общего с реальностью. Она призвана запутать читателя или зрителя, и является вредной. А вы как считаете?
– Последний раз я смотрел её... почти десять лет назад, на званом вечере Лорда Годфри. Мне она казалась... забавной, – Гарвел пожал плечами.
– Ну, я тоже решила, что это совершенно невинная комедия. Но вам, разумеется, виднее.
– Вот, пожалуйста, вот вам и подтверждение. Её крутили на званом вечере у этого негодяя Годфри. Представляете? Нет, мы никогда не низведем стены королевского театра до уровня борделя. Мы – честные люди.

Гарвел посмотрел под ноги, потирая подбородок, чтобы скрыть свои эмоции. – Я помню ещё одну пьесу... её показывали в Королевском театре...
– О, ну тогда конечно, – кивнула Илария. – Я ведь не знала этого.
– В королевском театре Гилнеаса?
– Она была о жене, которая решила призвать к справедливости блудливого мужа. "Летучая мышь", кажется.
– Ну, и что же случилось? Расскажи, Джеймс, – оживилась Илария.
– Ох... давно это было.
– И такие бывают? Как страшен мир за пределами нашего королевства. Я не устаю благодарить Свет за то, что был рожден здесь, – он кивнул в такт девушке. – Да, что случилось?
– Да, для Штормграда это совершенно неактуально. Здесь все мужья верны женам, – сказала Илария с абсолютно серьезной миной.
– Её мужа должны были посадить в тюрьму, за то, что он подстрелил рябчика в чужих владениях. Но вместо этого его друг подстроил, что отправится на бал–маскарад к одному аристократу... Жена, которая с горечью провожала мужа к тюремной карете, узнала об этом, и также отправилась на этот бал в костюме летучей мыши. Я помню, сюжет был полон забавных коллизий.

Драйлин несколько раз кивнул с умным видом.

– Как бы я хотела прочитать эту пьесу! – воскликнула дама полусвета.
– Она должна быть в библиотеке – это произведение было чертовски популярно.
– Говорят, оно нравилось Королю... жаль, что театр закрыли, когда начались те убийства.
– Следует признать, что в этой пьесе, должно быть, интересный сюжет, и она весьма пикантная, – чиновник выдержал паузу. – Но, скажите мне, где хоть одно упоминание Их Величества и королевских служб, благодаря которым обман был раскрыт и все виновные понесли заслуженное наказание?
– О там, много упоминаний Королевской Стражи... на примере начальника Тюрьмы и главного надзирателя... м... показывающих, что слуги закона такие же люди как и большинство подданных.
– Тогда это правильная пьеса, а её автор, безусловно, талантливый драматург.
– Вот видите! Разве не было бы замечательно, если бы такую вещь сыграли и у нас?

Драйлин даже растерялся на минутку и отошел на шаг.

– У нас? – переспросил чиновник, бледнея. – Не думаю, что это возможно.
– Но почему? Если пьеса прославляет супружескую верность и стражей, исполняющих свой долг, разве это плохо?

Гарвел скрестил руки на груди.

– Первоначально её должна рассмотреть Королевская зрелищная комиссия, а затем и Королевская акустическая комиссия. Если у них не будет возражений, значит пьеса может быть отправлена на рассмотрение и утверждение директору королевского театра.
– Ну конечно, – Илария снова сделала до невозможности серьезное лицо, – без этого нельзя.
– О, ну тогда могу лишь посоветовать вам отнести текст пьесы и записать его в очередь на рассмотрение.
– Текст достать не проблема. Если его нет в библиотеке, то он точно есть у кого–то в гилнеасских домах. – сказал Джеймс.
– А долго ли ждать ответа? – поинтересовалась мадам Келлер.
– Ох уж этот Гилнеас, – выдохнул граф. – Теперь понятно, почему он рухнул... Долго? Не могу знать, дорогая, все зависит от того, насколько службы загружены. А вы ведь сами видите, сколько писак развелось. Вот взять бы их всех, да отправить в Южные степи.
– В Южных Степях... хватало ворегнов, – голос Гарвела дрогнул
– Это очень хорошее место, вы правы. Оно существенно снизило загруженность наших тюрем. Благослови его Свет.

Гарвел стиснул зубы, но промолчал.

– Милая, у вас очень достойный друг, – похвалил граф Джеймса. – Я горжусь вашими друзьями.
– Вам бы следовало там побывать... видеть всё... величие прошедшей бойни... кхм.... битвы.
– Благодарю вас, Ваше Сиятельство, – кротко ответила Илария, мечтая о том, чтобы у Джеймса срочно начал выкипать чумоцвет.
– О, дорогой Джеймс, я отправил туда ряд своих людей, – слегка удивившись, ответил он. – Они написали, что это прекрасное, благословленное Светом место.
– О, умоляю вас! Давайте оставим разговоры о политике. В такой чудесный вечер... А вы знаете, что в городском саду начал цвести миндаль?
– Правда? Миндаль. Благословен юг, это прекрасное место, верно?

Гарвел посмотрел на Иларию и глубоко вздохнул... действительно – не хватало только, чтобы из–за него у неё снова были неприятности.

– Конечно, Ваше Сиятельство. А как дела на ваших виноградниках?
– Все просто замечательно! – похвалился он. – Эта маркиза конечно сущая дрянь и настоящая ведьма, буть проклята её колдовская душонка. Однако, она прекрасно справляется с управлением винодельнями.
– Отчего это мужчины всегда считают практичных дам ведьмами и стервами?
– От того, что если дама в её возрасте не замужем и не была воспитана каминной кочергой, то она не иначе как ведьма.

Гарвел усмехнулся. Ох уж эти штормградцы.

– Стало быть, и меня вы ведьмой считаете, Ваше Сиятельство? – Илария мелодично рассмеялась.
– Что вы, милая, ведь у нас ангел, – елейно протянул он. – Без вас бы потускнели все вечера и балы.
– И снова благодарю вас, Ваше Сиятельство.
– Вы слишком добры ко мне. Желаете прогуляться к озеру?
– Боюсь, нам пора. У Джеймса вот–вот сгорит весь чумоцвет.
– О, боюсь мне стоит сходить в ряды травников, до того как они продадут самые редкие ингредиенты.
Драйлин поцокал языком, покачивая головой при этом. – Ну тогда, – его губы медленно расплылись в улыбке. – Не смею более вас задерживать.
– Благодарю вас за приятный вечер, милорд, – Илария церемонно поклонилась.
– И я вас, – граф склонил голову в ответ.

Гарвел слегка склонил голову и, взяв Иларию под руку, направился в сторону упомянутых лавок.

ID: 8817 | Автор: mandarin
Изменено: 4 февраля 2012 — 21:39