Внимание: материал с «шок-контентом»!
Опубликованный на этой странице текст содержит описание жестоких убийств, пыток, расчленений или отыгрыш гномов.
Не читайте его, если вы младше 18 лет или сторонитесь подобного.

Перерождение Необратимость

Гильдия Плеть
Дардаса Черная Луна
Освальд "Потрошитель" Андерфелс

"Painting heaven black
Across the bridge of sighs
Your losing heaven's light
Heaven's hung in black."
- WASP

Змея. Мокрой шершавой змеей расползался в пещере дым, сверкая в тусклом свете матовыми переливами бесчисленных темных чешуек. Дымная змея высунула длинный скользкий язык, коснулась им твердого камня и медленно, но уверенно поползла вглубь пещеры. Остановилась над свернувшимся телом юной жрицы, с любопытством склонила голову и обвернулась вокруг нее горячими удушающими кольцами, едкими и тяжелыми, как смола. Дым чуть замешкался, как бы гадая, что бы ему такое сделать, а затем открыл призрачно-серую пасть, облизнул узким языком угольно-черные волосы, грязные и спутанные, и, будто осмелев, сжал свои пепельные кольца. Широкая вонючая пасть жадно раскрылась, и дымная змея медленно, будто наслаждаясь каждым мгновением, проглотила тонкое, тщедушное тело эльфийки. Дымные ребра широко, с голодным треском раскрылись, позволяя проскользнуть жертве внутрь...
Дардаса резко, прерывисто взвизгнула и, широко раскрыв глаза, проснулась. На ее аквамариново-зеленых глазах показались мелкие бусины слез, мешающие смотреть. Кажется, это все та же пещера - только легкий дымный чад лениво растянулся в ней, как огромный довольный жизнью кот.
Снова треск. Синдорейка вздрогнула, вновь взвизгнула и мгновенно села, ошарашено уставившись на источник звука. Ее шея жалобно заныла, будто протестуя.
Свет и тепло. В пещере горел огонь, а сквозь тяжелый дымный чад пробивался аппетитный запах жареного мяса. Только сейчас Дардаса почувствовала, как же она замерзла и голодна. Вся вытянувшись в струнку, она удивленно, почти не веря, уставилась на весело пылающий костер, а затем медленно, насколько позволяло теперешнее состояние, попыталась встать. Ей не удалось этого сделать. Изгибаясь назад и жалобно постанывая, она цеплялась за шершавые стены пещеры, но ноги отказывались работать и нести ее тонкое тело. Тогда эльфийка, всхлипнув, опустилась на колени и так, на четвереньках, поползла к огню. Тяжело бросила свое тело на теплый камень, свернувшись, села возле костра, поджимая под себя ноги и едва не касаясь язычков пламени тонкими длинными пальцами и грязными растрепанными волосами. Едва ее зубы перестали так сильно стучать, Дардаса нерешительно осмотрелась.
Дух Света, принявший облик Рыцаря Смерти, все так же сидел у входа, точно странная вылепленая из плоти статуя. Он ждал ее. Он знал, знал лучше ее, что она не выдержит, не исполнит своего Предназначения, и взял ее под свое крыло. Дардаса осторожно подползла к выходу, но так и остановилась где-то посреди пещеры, широко раскрыв глаза и распахнув бледные губы. Она внимательно, как-то удивленно осматривала своего Посланника, неподвижно застыв, как и он.
“Ты, видно, голодна», дружелюбно произнес Андерфелс и тут же выругал себя, вспомнив, что она, в отличие от мертвецов, не может слышать его голоса. Но ничего, очень скоро это изменится. Если Морддис был прав, то ритуал и алхимия лича помогут сделать так, что эта маленькая жрица навсегда будет привязана к рыцарю смерти. Она будет слышать его голос, его мысли и чувства, и навсегда останется преданной ему. По крайней мере до того момента, как душа рыцаря не отделится от тела.
Но для этого нужно было сделать еще очень многое.
Мясо, насаженное на ошкуренную дубовую ветку, приветственно шипело и капало жиром на тлеющие угли костра. Он успел сделать небольшую вылазку, пока она спала. Приказ Морддиса все еще был выжжен в разуме Освальда, и он не забыл, что должен сделать в Чумных Землях. Но Черный Клинок пока не проявлял никакой активности, и разведка рыцаря ничего не показала. Акерус как будто вымер – ни одного грифона, ни одного рыцаря не показывалось из-за стен некрополя. Покружив немного рядом, рыцарь решил заняться более срочными проблемами. Длань Тира была самым крупным поселением Авангарда на многие мили вокруг, но они тоже не слишком-то заботились о том, чтобы следить за происходящим. Поэтому никто не заметил, когда одинокого часового на южной границе Длани вдруг не стало. Освальд утолил свою жажду смерти – рунический клинок сыто поблескивал кроваво-красным светом.
Но ведь не пропадать же трупу жреца Света просто так? Вот и Освальд думал так же.
Встав со своего привычного места у выхода из пещеры, он подошел к костру и, присев, пошевелил угли длинной веткой. Доспехи его были сложены аккуратной стопкой у дальней стены, и теперь он оставался только в матерчатой рубашке, штанах и высоких латных сапогах. Длинные волосы рыцаря свесились с плеч, и кончики их затлели и свернулись крошечными змейками от жара костра. Взяв мясо, рыцарь протянул его эльфийке, слегка склонив голову набок и внимательно следя за ее реакцией.
А жрица сидела, раскачиваясь туда-сюда, как игрушка, вытянувшись в струнку и как-то по-детски доверчиво глядя на Рыцаря Смерти. Резко отпрянула, когда мертвяк предложил ей свое угощение, будто опасалась, что ее могут ударить. Затем синдорейка глухо застонала, будто чувствуя себя виноватой, подползла ближе. Понюхала еду и вновь робко подняла глаза на человека. Осторожно протянула свои длинные пальцы и коснулась немертвой руки. Длинные, обломанные ногти впились в холодную кожу, как воробьиные коготки.
Жрица еще раз принюхалась к мясу, а затем осторожно впилась в кусок прямо с рук Рыцаря Смерти. Замотала головой, когда кровь потекла по ее губам, стекая по подбородку и шее и заляпывая обветшалое одеяние. С голодным, звериным воем девушка оторвала кусок и проглотила его. Из ее груди вновь вырвался жалобный стон, она крепче вцепилась в руку Рыцаря Смерти и уже гораздо более уверенно продолжила есть, больше похожая на зверя, чем на разумное существо.
Съев все до последнего кусочка, эльфийка жадно наклонила к себе мертвую руку и слабо коснулась ее влажным язычком. Застонала и вновь провела языком по холодной, прелой коже, коснулась ее мокрыми от жира губами. Жрица встряхнула головой и подсела ближе, обняла человека за ногу и с какой-то наивной, радостной улыбкой прижалась к ней, потершись щекой о саронитовый сапог. Наконец, Дардаса разлепила светящиеся глаза и, подняв голову, уставилась наверх, на маску, заменяющую мертвецу лицо.
- Пойдем, - тихо промурлыкала она. - Скоро пойдем дальше, подожди немного... Не уходи!
Она крепче сжала ногу Рыцаря Смерти в своих слабых, тонких руках.
Освальд отстраненно наблюдал за тем, как эльфийка пожирает плоть убитого им этой ночью человека. По ее щекам текла кровь недожаренного мяса вперемешку с жиром, и она вдруг стала похожа на дикого зверя. Ее жажда, ее голод и стремление выжить заставили горло рыцаря сжаться, словно в нем застрял невидимый комок.
Она была такой чудесной в своем желании жить во что бы то ни стало.
Его тело бросило вперед, вопреки его воле, и он прижал эльфийку к земле, сдавив ее запястья так, что могли остаться синяки. Глаз рыцаря оказался прямо перед ее лицом, сияющий холодно и жестко, как отблески лунного света на идеально отполированной стали. И в них было отражение ее голода, но только усиленное в много тысяч раз.
Из груди человека послышалось низкое, утробное рычание, и это окончательно сделало его не похожим ни на человека, ни на призрака. Он медленно наклонил голову, и холодная сталь маски коснулась ее лба, а острые когти впились в ее плечо, оставляя длинные кровавые царапины.
Кровь... запах крови вскружил его голову, заставляя позабыть о своей задаче, о том, что он хотел с нею сделать, обо всем. В его сером, покрытом пеплом мире осталась лишь она. И ее бьющееся сердце. Он слышал, как оно пропустило удар, а затем забилось сильнее и чаще - от страха ли? Освальду было все равно. Когти впились в плечо жрицы, погрузившись в податливую плоть, как нож в масло.
Дардаса дико завизжала, точно от удара ножом. Ее глаза удивленно расширились, а после она будто опомнилась, и, замотав головой, закричала, задергалась под ним, стала извиваться, как полудохлая, но еще не до конца потерявшая силы змея. Но не могла. Не могла, потому что объятия мертвого были слишком сильны. Она ошарашено, с нескрываемым ужасом в глазах впилась взглядом в единственное, ярко сияющее око и вдруг резко, как удар плетью, к ней пришло понимание. Она находилась в холодных, сильных объятиях самой Смерти.
Дардаса закричала снова, до хрипоты, до боли в горле, зажмурилась, провалилась внутрь себя, замолчала и обмякла. Прорываясь сквозь лес собственной души, она искала тот единственный огонек, последнюю надежду, последнюю силу, которая способна была спасти ее.
Она открыла глаза, прерывисто, глубоко задышала, высоко поднимая грудь и, опять зажмурившись, собрала всю себя в кулак воли и веры, выгнувшись назад, закричала от напряжения, бросая все свои остатки веры наружу...
Все ее тело разом полыхнуло священным огнем, Свет рвался изнутри, освещая мягким багрянцем межреберья, шею, под челюстью... В глазах жрицы потемнело, ей точно вырвали сердце, и только где-то глубоко внутри вместе с обезумившим от страха сердцем рвалась наружу единственная мысль, возникшая в воспаленном и парализованном разуме: "Пожалуйста, помоги.."
Ее страх пронзил Освальда, словно стрела, попав в сердце, которого уже давно не было, и заставив судорожно выдохнуть, хотя он уже давно не испытывал потребности в дыхании. Бедная маленькая эльфийка... Она даже не догадывалась, что чем больше боялась, чем громче кричала и чем отчаяннее вырывалась, тем сильнее рыцарю хотелось отобрать ее жизнь. И ее крики в ушах Андерфелса звучали, как неведомая доселе и прекраснейшая музыка на земле.
Но внезапно все его тело охватила страшная боль, и его отбросило назад, легко, как будто он ничего не весил. Зашипев от ярости, он закрыл глаза, которые обожгло тем самым золотом, которое он слишком хорошо помнил со времен встречи с Каэтаной. Она тоже пыталась сбежать. Но не смогла.
Меч немедленно оказался в его руках, и лезвие, со свистом перечеркнув воздух красной нитью, остановилось у сердца жрицы.
"Вспомни, зачем тебе она", лихорадочно билось в разуме обезумевшего от боли и ярости рыцаря. "Ты не должен убивать ее сейчас. Не должен..."
Отведя лезвие меча, которое словно бы разочарованно потеряло свой красноватый отблеск, Освальд резко сделал шаг к жрице и, подняв руку, направил на нее поток нечестивой энергии. Тело жрицы поднялось в воздух и резко опустилось на землю, ударив ее так, что из нее вышибло дыхание. Но этого рыцарю показалось мало.
Он обязан был показать ей, что будет с эльфийкой, если она посмеет ослушаться.
Тяжелый латный сапог врезался в ее ребра, заставив согнуться от боли. А потом еще раз и еще, пока в голове Освальда не забилась отчаянная мысль: "Хватит. Ты ее убьешь. Остановись".
А Дардаса, свернувшись в клубок, вцепилась в сапог, будто хотела оторвать его от своего тела, будто она еще могла что-то сделать. Едва непомерная тяжесть перестала давить на ее ребра, как она с жалобным воем отползла на спине назад, так резко и отчаянно, что содрала кожу с предплечий, затем обратно свернулась в клубок и с воем схватилась за голову, которая раскалывалась от нестерпимой боли. Она повалилась обратно на спину, закрутилась туда-сюда, пронзительно визжа, будто горела заживо, а потом бессильно растянулась на камне, снова погрузившись в пучину своей души... Ответа не было. Свет сделал все, что мог, и она была пуста, как выеденное яйцо, не в силах даже зажечь крохотный огонек в ладонях. Жрица снова взвизгнула, на этот раз скорее от отчаяния, чем от боли, уперлась спиной в стену, свернулась, пряча грудь и живот и, тяжело, прерывисто дыша, зарычала, показывая зубы. Получилось неубедительно, скорее жалко, а тихие всхлипы, иногда прорывающиеся из груди, только усиливали впечатление ее беззащитности.
Рыцарь некоторое время разглядывал ее, словно решая, что еще с нею сделать. Но скоро вибрирующее рычание, исходящее откуда-то из груди, сошло на нет, и он снова взял себя в руки.
Она должна была привыкнуть к нему. Не доверять... Это было бы слишком много. Просто привыкнуть и научиться слушаться. Очень скоро это станет для нее таким же естественным и самим собой разумеющимся, как дыхание. Но пока он даже не мог разговаривать с ней. Проклятый Морддис! Этого лич не предусмотрел, и приходилось искать иные пути.
Подойдя к забившейся в угол эльфийке, рыцарь наклонился и, подхватив ее на руки, легко, как пушинку, поднял и отнес поближе к костру. Сел у огня, подбросив поленьев в костер. Облако искр взметнулось к потолку, осветив стены пещеры в потеках грязи и неизвестной слизи. Сев на землю, Освальд посадил эльфийку на колено и прижал к себе, крепко, но не причиняя ей боли.
"Она безумна, но должна понимать, что сопротивление не в ее интересах", подумал он, рассеянно запуская руку в копну черных блестящих волос. "Если она будет вести себя послушно, то все будет намного легче. Если нет, придется доставить ей еще больше страданий, чем ей и без того предстоит. Думаю, она выберет правильный путь. Хотя... с ее безумием, ни на что нельзя рассчитывать..."
Эти размышления не приводили ни к чему конкретному, поэтому Андерфелс на время отбросил их. Подтянув к себе седельную сумку, которую он еще ночью занес под полог пещеры, он достал оттуда старую переплетенную кожаными ремешками флягу.

ID: 8597 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 24 июля 2012 — 18:04