Перерождение Тени эпохи забвения

Гильдия Плеть
Лорд Астериан Морддис
Дардаса Черная Луна
Освальд "Потрошитель" Андерфелс

----------------------------------------

"В наших глазах - острые грани вечного льда..."
- Мельница

Новый меч был словно создан специально для него — да так оно и было, впрочем. Идеально подогнанный по руке, он ощущался как новая часть тела взамен когда-то утраченной. Большой двуручный меч из темного саронита, обагренный кровью живых, тихо мерцал в темноте, похожий как две капли воды на давно утерянный, покоящийся на дне Великого моря.
И все же в нем было что-то чужое.
Как в самом рыцаре смерти, что должен был утонуть вместе со своим оружием, но вопреки всем законам живого мира сумел выбраться, выплыть из этой темноты, в которой была только тишина. Нерушимая, вечная тишина. Неутолимый переродился, точно так же, как и его хозяин, пройдя новое крещение в кузнице некрополя под наблюдением лучших кузнецов. Родившись, он уже нес в себе семя тьмы, ибо при создании поглотил не одну душу невинно замученного человека. Рождение в смерти… Это было бы поэтично, если бы не было так страшно.
Освальд молча разглядывал свое новое оружие, примеряя его по руке и делая несколько пробных взмахов. Нечеловеческая сила мертвого рыцаря позволяла ему без особых усилий управляться с тяжелым клинком, который для обычного человека был бы почти неподъемным. В душе рыцаря тоже было слишком много тьмы, которую не вынес бы ни один человек, но он — смог. Надолго ли? Об этом можно будет судить тогда, когда неизбежная судьба заставить его окончательно потерять разум и превратиться в безумное чудовище, пожирающее все на своем пути, что обладает живой кровью.
А пока — его предназначение все еще не было до конца исполнено. И хоть теперь он служил некроманту Морддису, в глубине своей изрезанной души он все еще был верен приказу, данному Королем много лет назад. Приказ был прост и ясен, и даже в моменты своего наиглубочайшего безумия Освальд никогда не забывал эти слова.
Все живое должно исчезнуть.
Так говорил тот, кто создал мир рыцаря. Мир, наполненный бесконечными страданиями, что не заканчивались после смерти, как это было для живых. О нет, они не заканчивались никогда, ибо душа была бессмертна. А тело… это всего лишь оболочка для бессмертной души, искалеченной заклинаниями некромантии Короля-Лича. Живым никогда не понять, насколько сильно страдания души отличаются от страдания тела. И насколько они страшнее, потому что их невозможно прекратить одной лишь смертью. Как можно умереть тому, кто сам является смертью? Говорят, что лишь Свет спасает души.
После того, что произошло, Освальд уже не верил в это. Он вообще не верил больше ни во что, кроме того последнего, что удерживало его на грани реальности. В свое предназначение.
Повесив меч за спину в ножны, он направился к Морддису. Некромант звал его, его голос вибрировал и отражался от стен некрополя, исходя откуда-то сверху и одновременно со стороны. Старый лич любил таким образом показывать, кто здесь хозяин, хотя Андерфелс никогда и не ставил под сомнение его авторитет. Но это было только здесь, где лич действительно был всемогущ.
Там, на земле, далеко за границей его владений, лич был никем. Просто голосом в голове. А если уехать еще дальше, то и вовсе одним лишь воспоминанием.
Больше всего сейчас Андерфелс мечтал остаться один. Наедине со своими мыслями, ведь ему — без голоса, без лица, без сердца и души — только это и оставалось. Мысли да воспоминания.

«Мне нужны твои знания. Ответь на мой вопрос, лич».
— Знания? — рассмеялся суховатым смехом старый маг, взмахнув костлявой рукой. — Ты понимаешь, о чем просишь? Да и зачем тебе это? Тебе не нужны помощники. Одиночество не может поглотить твой разум.
Освальд прислонился к стене, и стало ясно, что уходить он не собирается, пока не получит интересующие его ответы. Это было единственное условие, которое он поставил перед тем, как лич собирался послать его с разведывательной миссией в долину, где обретался Черный Клинок. Рыцарь уже был там, однажды, когда его прибило волной к берегу и где он встретил странного, молчаливого и совсем на него не похожего инструктора Искария. Впрочем, инструктор был верен Плети, а посему заслуживал доверия, если таковое слово можно было применить по отношению к мертвецам.
«Мне нужен помощник. Слуга. Создание. Бессмертное, как и я. Вспомни о том, почему я здесь…»
— Ладно, — внезапно согласился Морддис, превращаясь в свою обычную эльфийскую оболочку и садясь за стол. — Это имеет смысл. Я не хочу вновь вытаскивать пули у тебя из башки, когда тебя пристрелит какой-нибудь живой. Заниматься этим будешь сам. А до того, как выполнишь задание, не возвращайся.
«Согласен.»
Лич притворно вздохнул. Освальда ужасно раздражала эта привычка строить из себя все еще живого мага, но колдун, похоже, находил в этом какую-то свою, особенную иронию. Он принялся шарить в многочисленных ящиках и полках вокруг себя, вытаскивая на свет какие-то свитки, колбы, коробочки и шкатулки, пока, наконец, не выудил запыленную так, что не было видно стекла, бутыль.
— Возьми вот это, — повелел он, протягивая бутыль рыцарю. — А так же этот свиток. Здесь все необходимые инструкции. Список нужных вещей найдешь здесь же, они есть в лаборатории. Поищи там по шкафам. И, Потрошитель…
Освальд собрался уже было уходить, но обернулся, смеривая невидимым взглядом своего временного хозяина.
— Не слишком увлекайся, — усмехнулся лич, откинувшись на спинку стула и складывая иллюзорные руки на животе. — Нельзя, чтобы Орден заметил тебя.
Отвечать рыцарь смерти не стал. Он просто вышел, хлопнув дверью. Не нужно было слов, чтобы понять, что Морддис вызывает у него не слишком много уважения. Он был никем по сравнению с Королем, но сейчас это не имело значения. Лич помог ему снова обрести цель своего существования, новое оружие, дал ему еще один шанс выполнить приказ. И пока это будет продолжаться, рыцарь будет служить ему. Пока их цели совпадают.
А потом… Потом он пойдет своей дорогой. Если придется, он будет выполнять последнюю волю Короля один. И уже неважно, ожидает ли его успех — Освальд понимал, что в конце концов, при любом варианте исхода, его ожидает уничтожение. Но это было известно с самого начала.
Интересно, каково было бы живому человеку, размышлял он по пути в лабораторию, жить, зная, какова его цель? Ведь единственный вопрос, который так занимал людей, был вопрос о смысле жизни. Некоторые уверяли, что нашли на него ответ, другие признавались, что это в принципе невозможно. И только они, живые мертвецы, на самом деле знали. Знали — но никогда не рассказали бы об этом, потому что им не поверили бы.
А Освальд знал, что смысл его существования очень прост. Он исходит из самой его немертвой природы. Смысл жизни и смерти, переплетающихся одна с другой, создающих гармонию. Смысл хаоса и порядка, добра и зла, темного и светлого, которые всегда идут одной дорогой, но никогда не станут одним целым. И пока это продолжается, его предназначение все еще имеет значение.
Уничтожение одного из этих двух понятий. Недостижимая цель, какой и должна быть настоящая, незамутненная сущность. Идеал, который невозможно достигнуть никогда. Эфемерный мираж, за который боролись и умирали миллионы и миллиарды лет и будут бороться и впредь. Всегда. Это было смешно, но таковой была правда, которую никогда не признают живые.
И когда Освальд наконец отправился в путь, оставив позади долгие дни и ночи, проведенные им в библиотеке и лаборатории, он прекрасно знал, каким будет его следующий шаг. Морддис ничего не понимал. Этот безумец окончательно выжил из ума в своем некрополе, он не понимал, что вокруг его оплота теперь нет тьмы, нет Короля, нет ничего, что составляло для него смысл. Свет победил в этих землях, пусть не окончательно, но это был лишь вопрос времени.
Нужно было уходить отсюда, и немедленно.

Наступала ночь. Долгая дорога тянулась вперед, в затянутые пеленой марева дали, но конь бессмертного рыцаря не знал усталости. Его мерный шаг поглощал километр за километром, и лишь прихотью судьбы ему на пути пока не попадались служители Света. Но Освальд не думал об этом. Он все равно найдет их, рано или поздно, или они найдут его. Он свершит то, что должно было свершиться, и либо упокоится наконец в этих землях, где все и началось, либо продолжит свою дорогу. Третьего просто не было дано.
А путь назад навсегда был для него закрыт, ибо этот путь был ложным. Ложное обещание могущества, ложная надежда на возвращение Короля… Все было обманом. Морддис верил в это, поскольку он, сам того не понимая, давно перешел из мира материального, мира реального, в мир иллюзии и теней, частью которых он стал. Но Освальд не принял его обмана. Он принял действительность, в которой ему не было места. Сердцем, которого у него уже не было, он понимал, что путешествие это для него последнее, и чувствовал нечто странное. Это было похоже на облегчение, когда долго-долго идешь и наконец достигаешь места, где можно прилечь и отдохнуть. Давно забытое ощущение того времени, когда он еще был жив. Рыцарь знал, что он будет бороться за то, что составляло смысл его существования, но борьбу эту проиграет. Что ж… Это тоже результат. Все лучше, чем скитаться, словно брошенная собака, по миру, где тебя никто не ждет.
И даже она…
Он вздрогнул, когда мысль о ней внезапно вторглась в его сознание. В одном Морддис был прав — теперь ему нет смысла возвращаться к ней. Она не могла исправить то, что он сотворил — то, что сотворили с ним. А он мог дать ей только смерть, это было единственное, чем он обладал, кроме никому не нужных обломков давно забытой души. А кому она нужна теперь, эта душа? Только Королю, который давно исчез. Только прошлому.
Тень, у которой нет будущего… это звучит, как в каком-нибудь дешевом романе, подумал рыцарь смерти и сам ощутил всю бессмысленность происходящего.
И сам не заметил, как вокруг, за пеленой дождя, показались очертания мертвого города. Анклав Алого Ордена… Здесь уже несколько лет не ступала нога человека. Даже мертвецы покинули это место.
И одинокий рыцарь, въезжающий в город, был похож на еще одного неприкаянного призрака этих земель.

Дождь. С темного неба лилась вода — не та свежая и чистая, как это бывает в других местах, а мутная и сероватая, как рыбья слизь. Она пахла пеплом, а на вкус была уж совсем отвратительной.
Дождь. Тяжелые капли падали в раскисшую грязь с противным хлюпаньем, будто засасывались внутрь каким-то гигантским слизнюком. Розовато-бурые потоки лениво ползли вниз по склону гор, в мрачную долину, пока не обрушивались на нее мощью оползня.
Сквозь холодный мокрый ад торопливо, с упорством машины пробиралась темная, закутанная в плащ женская фигура. Кажется, она всеми силами пыталась не замечать потоков кислой грязи, в которой увязла почти по колено — и только тускло мерцающий посох был поднят над ее головой, точно она предпочитала скорее утонуть в земляном потоке, чем замарать драгоценную вещицу.
Выбравшись на относительную возвышенность — торчащий из земли кусок скалы — женщина забралась на него с ногами, поджала их под себя и попыталась хоть как-то согреться, дыша на ладони и прижимая их к замерзшим ушам. Длинные черные волосы, мокрые насквозь, роняли капли слизкой влаги на шею, но эльфийку сейчас заботило только две вещи — куда положить драгоценный посох и как спуститься вниз, в долину.
Син’дорейка обвела глазами крутой спуск, потрогала пальцем густую грязь и решила, что пока стоит подождать. Вряд ли она сейчас сможет спуститься с горы и не разбиться, не утонуть — хоть и всех своей душой жрица рвалась вниз, но какое-то внутреннее чутье говорило ей: надо подождать.
Дардаса тяжело откинулась спиной на мокрый камень, стараясь подобрать ноги под себя, но чудеса акробатики были явно не для нее. Тогда эльфийка села, обхватив ладонями голые ступни, посиневшие настолько, что это было видно сквозь слой покрывавшей их грязи. Жрица подняла голову, тупо уставившись в покрытое мрачной пеленой небо, и закрыла глаза. Вскоре скользкие капли испариной покрыли ее лицо.
Дардаса попыталась вспомнить, почему она оказалась здесь, почему так страстно жаждала спуститься вниз несмотря на холод, дождь и, как она слышала, обитающих в этих местах мертвецов. Детали уже почти стерлись из опустевшего мозга, начали забываться и основы, но все же син’дорейка попыталась хоть что-то вспомнить.
Она лучше запомнила свои ощущения, и именно с ними попыталась связать образы, возникающие лениво, точно выползающая из кожи змея. Страх. Да, был страх. Были холодные, серые стены… Связать их со страхом. Стены города, которого она не знала, пульсирующие под ее пальцами, точно внутренности чудовища, они дышали и смотрели, слушали и шептали… шептали… Что? Дардаса не могла разобрать. Ее ноги медленно погружались в камень, пол жадно втягивал их, хотел съесть и ее саму, но жрица, едва не парализованная страхом, вовремя вспомнила о могуществе Света. Тепло пробежало по всему ее телу, слабое, но ощутимое, и зияющая внизу муть попыталась поглотить и его, но не смогло. Смолянистый пол разинул свою круглую пасть, отступая, и девушка заскользила вниз, по образовавшемуся на земле тоннелю.
Другая комната. Недоумение. Ее ноги подкашиваются — даже такое слабое прикосновение Света забирало много сил. Здесь шепот еще громче, еще отчетливей, слышны стоны, вздохи, скрежет… На стене тихо позвякивает какой-то металл. Холод… Кусочек света рядом. Жрица обернулась — за ее спиной висела в воздухе толпа каких-то аморфных светящихся масс. Любопытство. Эльфийка с опаской подошла к одному из них, присмотрелась. Затем, повинуясь внезапно возникнувшему порыву, дотронулась. Ничего не произошло.
Крик. Настолько жуткий, полный боли крик жрица еще никогда не слышала. Казалось, что кого-то живьем рвут на части, снимают кожу, разрезают суставы, вставляют раскаленные иглы под ногти… Все утонуло в призрачном голубом свете, холодном и ярком, Дардасу обуял дикий, первобытный ужас, и вокруг остался только этот хриплый, надрывной, потусторониий крик… Она тоже закричала.
В тот день Дардаса проснулась в холодном поту, едва не плача. Чуть придя в себя, она побрела куда-то, где жили умеющие говорить. Жрица уже не помнила, куда, слишком лениво выползали из памяти голоса и совсем утонули в бездне времени лица. Неохотные тихие голоса, не желающие помочь, пока кто-то, наконец, не бросил равнодушно, что идти нужно сюда…
Она была в пути уже несколько дней, она не помнила точно, сколько. Почти не замечая холода, голода, жажды, шла. Это было видение. Сам Свет послал ее сюда, чтобы она смогла помочь. Она не может не выполнить ожидания Света.
Дардаса открыла глаза и резко опустила голову.

ID: 8569 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 16 февраля 2012 — 4:37

Комментарии (6)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
21 января 2012 — 18:29 WerewolfCarrie

Новая порция концентрированного безумия и мрака от меня и Птички :) Спасибо ей за замечательную песню, которую она подобрала. Интересно было бы узнать ваше мнение. Конструктивная критика принимается.

21 января 2012 — 18:38 Лигрим

Красота. Кра-со-та. "Мы в восхищении!" Давно не натыкался на такую концентрацию чистейшего безумия. Это прекрасно. Спасибо, попали в настроение. В общем, нет слов, исключительно восторженное жужжание.
*_*

21 января 2012 — 18:40 Pentala

Красиво, но очень тяжело читается.
Как Толстой...

21 января 2012 — 18:44 WerewolfCarrie

Прощения прошу, но все же приятно, что нас сравнивают с великим классиком :)

21 января 2012 — 20:43 Rainbow Dash
потусторониий крик


Ну, что, классный лог. Разве что различной лавкрафтовщины могло бы быть побольше...

21 января 2012 — 20:56 WerewolfCarrie

Это только начало. Будет, все будет :)