Перспективная проекция

Гильдия Северный Калимдор
Тесмена Блёклые Сумерки
Инвар Воронье Крыло
Тайрет Белая Песня

У Инвара, благодаря пережитому Расколу, паре потрясений поменьше и не в последнюю очередь — сумасшедшей жене-чародейке, развилось потрясающе острое чувство опасности. Поэтому готовиться к перелёту куда подальше — а именно на Лунную Поляну — он начал загодя, ещё до того, как ситуация на побережье стала выглядеть безвыходной. И пусть эльф немного запоздал с отлётом, добраться до Ночной Гавани ему удалось целым и невредимым, как и всем его пернатым подопечным.

Инвар поначалу хотел было занять пустующую спальню в доме внучки (и сад красивый, и рабочая сила бесплатная), но Нериллин почему-то не захотела делить сад между цветами и гиппогрифами, довольно бесцеремонно высказалась об идее безвозмездного труда и указала деду на дверь. Ну, не прямо на дверь: выкидывать на улицу родственника, даже Инвара, рука у Нериллин не поднялась бы, — поэтому жить его отправили к Тайрету. Благо, старый дом Белых Песен был весьма большим: при должной сноровке в нем можно было не пересекаться с остальными домочадцами неделями, да и просторный двор был куда лучше приспособлен для любых гиппогрифьих манипуляций.

Сам Тайрет на момент заселения нового соседа был в Силитусе со старшими учениками, и даже вездесущий Неварий где-то пропадал, хотя по дому и были расставлены плоды его трудов: многочисленные кадки с экзотическими грибами всех цветов, светов и ароматов, на которые только у юного дарования хватило воображения.

В целом же безмятежное Инварово сосуществование с большим винным погребом то и дело омрачалось то тяжкими думами о грядущем, то внучкой, отполировавшей на нервах оба дома до стерильной чистоты и изрядно раздражавшей Инвара своей тихой нервозностью, то упрямством гиппогрифа-подростка, с которым было слишком много хлопот. Вдобавок, вернулся хозяин, который, конечно, был эльфом тихим и приятным во всех отношениях, но и его последние события выбили из колеи: Тайрет был мрачен и раздражителен, но не бросил своих прямых обязанностей, пусть и в удалении от основных мест действия.

Тревожили и местные древни: нет, к Инвару-то они не цеплялись, хлопотали себе там и сям, но среди рослой осадной флоры или кряжистых тягловых дубов ему то и дело мерещились те знакомые, низенькие деревяшки, явно у чародейки-хозяйки перенявшие семенящую свою походку. Кажется, обернись только, — и будет такой стоять, пялиться; только лент с побрякушками в кроне не хватает.

Что стало с самой чародейкой, Инвар ещё не знал. Думал — и даже надеялся — что ей удалось выбраться, но никаких вестей не было. Так что древней, так похожих на Тесмениных слуг, он считал не то разыгравшимся воображением, не то обманом зрения, не то последствиями проживания в помещении со слишком большим количеством грибов.

Так-то они вроде и не пахли ничем таким, грибы-то, разве что набрали яркость и смело перебивали лунный свет. К тому же, балкончик, для утренних посиделок с вином облюбованный, — это не погреб какой, чтобы чем попало надышаться. В общем, ничего нельзя было на них свалить, когда одним свежим утром долгой хлопотной ночи за спиной раздался Тесменин вкрадчивый голос:
— А-а, вот ты где!

Инвар хмыкнул в бокал: можно было бы и не пытаться наводить справки через знакомых знакомых, в самом деле. Развернулся в кресле, чтобы поприветствовать чародейку…

Вернее, дымчатый, будто бы из текучего тумана собранный образ, сквозь который явственно виднелась вся домашняя обстановка.

Так, с бокалом в руке, эльф и замер, не сводя глаз с призрачной фигуры. Пару раз попытался что-то сказать, но дальше бессвязных междометий дело не пошло — слишком уж велик был шок.

— Вот так и пропади ненадолго, — сердито нахмурилась Тесмена. — Всё, не рады больше!
И оп! — исчезла.

— Тайре-е-е-ет! — тут-то у Инвара, наконец, и прорезался голос.
— Не ори, не в лесу, — раздалось флегматичное снизу, с террасы, где, очевидно, и был потревоженный друид. — Что там?
— Призрак!
— Чей?
— Тесменин… Да какая разница, чей! Как оно тут взялось-то вообще! Это вообще не нормально!
— Хм, да не должно бы, вроде… Когда же я тут все обновлял-то, ну-ка посмотрю, — протянул Тайрет и притих.

Инвар, прождав целую минуту, свесился с перил вниз:
— Ты там спишь, что ли?!
— И что мне ещё делать? Медитировать, сидя лицом в стену? — огрызнулся друид. — Будешь возникать — пойду чем поприятнее займусь, и тогда разбирайся сам со своими бабами, призрачными и не очень.

Крыть Инвару было нечем.
— То-то же, — недовольно буркнул Тайрет и снова замолчал.

Только Инвар снова уселся в кресло, как на плечо ему легла призрачная рука и прямо в ухо шепнули:
— Нет уж, сатирий сын, ты всё-таки скажи, откуда у тебя теперь такая короткая память?

Инвар возмущённо выдохнул:
— Как же! Короткая! Или тебя так задело моё удивление? Так это не я тут всё вот это, — он описал ладонью в воздухе затейливую фигуру, — устраиваю.

— Что «всё»? — фыркнула Тесмена, закружив по балкончику, будто бы что-то (или кого-то?) высматривая.
— Так ли ты меня раньше встречал?

— Я, конечно, могу тебе вина предложить, но как-то не уверен, что тебе удастся его распробовать.

— Не сейчас, — хихикнула чародейка и повела ладошкой по плечам и груди Инвара к животу. — Ничего не удастся.
Призрачные пальцы пропадали в складках одежды, не сминая их.
— Приходи ко мне?

— К тебе? — Инвар настороженно замер.

Ответить Тесмене не дали: откуда-то из-за спинки кресла, в котором предавался распитию редких вин Инвар, по полу поползли золотые и зеленоватые искорки, будто подсвечивая дерево изнутри, взбирались по ограждению балкона и таяли на перилах.

Самой чародейке, конечно же, было ясно, что всё это свечение было больше для вида, чем для дела. Находившийся за спиной Инвара друид тем временем отчаянно жестикулировал. Из пантомимы стало ясно, что Тайрет хотел бы, чтобы Тесмена помолчала, испарилась сама (друид, конечно, мог бы развеять чары, но, кажется, у него к ней есть дело), и что потом он все обязательно объяснит.

Та вполне искренне сперва встрепенулась, растерянная. Выпрямилась — и, досмотрев друидову пантомиму, всё же взялась подыграть: отступила на шаг, картинно всплеснула руками, пока расплывались текучие полосы тумана, да сгинула.

— Это всё? — растерянно обернулся к друиду Инвар.

— Не знаю, — покачал головой тот, вздохнул, усаживаясь в соседнее кресло, и сграбастал початую бутылку.
— Нашёл все-таки нильмешское, а? А я так его прятал… Тут такое дело… Запутанное. Я бы даже сказал, занятное, но ты разразишься тирадой по поводу своих оскорблённых чувств, так что давай сразу к делу. Не буду тебя подробностями нагружать, но там, понимаешь, такое плетение, такие выкрутасы, давненько такого не видел… В общем, провожусь я тут долго с этим, сам понимаешь, дела не ждут тоже. Придётся какое-то время потерпеть, наверное.

Инвар же окончательно скис:
— Сколько?

— Ну, может, пару ночей, а может, и все семь, — вид у Тайрета был задумчивый и немного печальный даже.
— Эх, кого бы из Рощенцев сюда, да ни Саритара, ни Невария, видишь, нет, так что придётся самому по чуть-чуть все это распутывать. Да не вздыхай ты так, она же мирная вроде… А там уже все решим.

— Я в город, — вздохнул Инвар, рывком поднялся из кресла и удалился вглубь дома.
А друид только головой покачал с усмешкой: интересная у него намечалась неделя…

***

А днём чародейке приснился сон. Тесмена оказалась будто бы на небольшой лесной поляне, которую обступили со всех сторон деревья с причудливо изогнутыми стволами; гигантские цветы источали пряный аромат и меняли цвет прямо на глазах. Между ветвей пробивался свет с яркого неба, но нигде не было видно ни одного светила. С широкого листа прямо над её головой сорвалась крупная капля росы — и упала прямо сквозь неё, не встретив никакого препятствия, в мягкую густую траву.

Под одним из деревьев неподалёку, прямо посреди корней, и сидел давешний друид. Первые мгновения он отрешённо смотрел куда-то в центр полянки, но тут отыскал чародейку взглядом, кивнул с улыбкой:
— Я, конечно, извиняюсь за вторжение, и все такое, но такую возможность нельзя было упускать, — рассмеялся он. — Тайрет Белая Песня. Мы с Инваром, к несчастью, родственники.

— Поэтому нужно было меня прогонять? — сердито отозвалась чародейка.
Впрочем, по её глазам было ясно видно, что она уже в красках представляет себе друида раздетым.

— Поэтому нужно было отвлечь Инвара! — Тайрет то ли не заметил взгляда чародейки, то ли был слишком увлечён. — Он ведь не понимает, что это чары! Да теперь из него верёвки можно вить, пусть и недолго, пока я якобы распутываю этот жуткий клубок из некромантских заклятий и путаных арканных оберегов!

— Зачем тебе нужно его отвлекать? — Тесмена сдавленно фыркнула, хихикнула, и наконец всё-таки звонко рассмеялась, представив себе, как Инвар, оказывается, решил, что увидел призрака.

— Затем, что лучше договориться заранее. Другого момента так его выбить из колеи я, наверное, и не дождусь, а ведь на нём лица нет! — Тайрет снова рассмеялся и покачал головой.
— Этот старый хрен выпил очень много крови у моей сестры, продолжает действовать на нервы мне и моей племяннице, а уж о том, как обычно проходили его сделки с Кругом, и говорить как-то неловко. Я его предупредил, кстати, что призрак не изгнан до конца, и, возможно, придётся потерпеть недельку.

— А мне-то с того что?
Подобрав юбки, Тесмена деловито уселась торговаться. Совсем-совсем рядом с Тайретом.

— А что, выражение полной безысходности на его постной физиономии уже не считается изысканным развлечением? — хмыкнул друид.

— Не в моём доме, — возразила чародейка с улыбкой, чуть подавшись ему навстречу.
— Мне нравится, когда мужчины смотрят на меня… М-м, с воодушевлением.

— А мне хочется покататься по Инвару так, чтобы он обиделся и переехал, а не вынашивал планы мести, — сощурился в ответ друид.

Тесмена потянулась, чтобы коснуться руки Тайрета и с нарочитой грустью вздохнула, глядя, как бесплотные её пальцы и здесь ни на что не годятся.
— Мести? О, мстить скорей буду я, если мне придётся… Ох-х, «потерпеть недельку» в облике тоскующего призрака.

— Неделя — это максимум. Рано или поздно он догадается, что я темню, — задумчиво покивал Тайрет.
— Главное только, чтобы его к Надзирателям не понесло: у них с чувством юмора совсем плохо.

— Нам всё же лучше бы обсудить это… М-мм, во плоти, — заключила Тесмена.
— Не гони завтра древня, которому вздумается подарить тебе бумажную фигурку, и назови ей моё имя, где-нибудь не на виду, конечно.

Тайрет только плечами пожал:
— Идёт. Может, и договоримся.

***

Когда бумажная лягушка вдруг зашевелилась, обквакала Тайрета и рассыпалась облачком липкой искристой пыли, воздух вокруг друида сгустился, земля на миг ушла из-под ног, а как пропали перед глазами цветные пятна, он обнаружил себя в чародейкином логове.

В небольшом зале, освещённом жаровнями и ещё невесть чем, невидимым и таким же неярким, пола было не разглядеть из-за пёстрых ковров внахлёст, а стен — за ширмами и шпалерами. Всей мебели — одни сундуки, и ещё зачем-то стойка с начищенными чакрумами в дальнем углу… Хотя вот, конечно, притягивает взгляд и целое лягушачье дерево, и уже накрытый низенький столик. За ним, на подушках, — хозяйка, уже оглядывает гостя своими жадными жёлтыми глазками словно царёк из Пустошей. В напудренных её волосах, на коротких ушках и тонких пальчиках играют опалы в сложной оправе, опаловой же брошью сколото платье, с подковыркой-то подобранное: окутывает фигурку как туманное облачко.

Где-то рядом скребётся дерево и журчит вода.
— Угощайся, — уже протягивает чародейка Тайрету мёд с орехами, и когда, как нарочно, задевает рукавом резной уголок, видно становится, что платье-то — легчайшая, тончайшая ткань, только потому сейчас на ней непрозрачная, что собрана во множество слоёв множеством складок.

Друид обвёл обстановку взглядом, шорхнул по коврам подолом длинного килта, расшитого мелким лиственным узором, ещё шаг — и вот он уже усаживается на пол за столик напротив Тесмены. При ближайшем рассмотрении оказалось, что наяву он выглядит куда старше, хотя ни стать, ни плечищи давешний сон не преувеличивал.
— Спасибо, — протянул он, принимая угощение. Вазочка тонкой работы в его лапище, надо сказать, выглядела довольно комично.

— Чаю? Вина? — продолжала хозяйка, и если крохотный же рядом с Тайретом чайничек на столе — вот он, имелся, бутылок с кувшинами было не видать.

Тайрет не ответил: пробовал орехи. Отставив же вазочку, друид подверг чайник детальному осмотру: и внутрь заглянул, и потянул носом ароматный пар, и только после всех манипуляций удовлетворённо кивнул и потянулся за чашкой.
— Кодо в мастерской у стеклодува, — хмыкнул он иронично: чашка тоже оказалась… Чашечкой.

— По мне — так ценитель в лавке редкостей, — Тесмена сама щедро плеснула ему отвар, улыбаясь так, будто бы они играли в шашки и она выигрывала партию.

Друид усмехнулся:
— С недавних пор ещё и собиратель древностей. Жемчужина моей коллекции — обладатель самого скверного характера во всем Калимдоре.

— Да, да, — собственную чашку Тесмена тоже наполнила и сделала большущий глоток.
— Изводил, значит, сестру, племянницу, друзей, коллег и лично тебя — тоже. Так, что теперь душа плачет и просит хоть пару дней, но поглядеть, знает ли он, что такое безысходность?

— Знает, знает, это я ещё вчера понял. Так что душа просит растянуть этот трепетный миг хоть на какое-то время.

— Даже если только на одну ночь и ещё только на один день, — со вторым глотком её чашечка опустела, — сколько же сил мне придётся потратить на эти лишние проекции!

Тайрет будто бы отвлёкся на стойку с чакрумами и задумчиво протянул:
— Знаешь, ходят слухи, что таможня пару лун назад арестовала полтрюма кристаллов…

— Так небось давно уже нашла им применение. Теперь-то…

— Теперь-то их тем более потеряли, — хмыкнул Тайрет.

— Мы ведь… Ты ведь легко обойдёшься и без них, — поймала его взгляд чародейка, и как же алчно теперь блестели её глаза!

— А ещё у меня опыта в иллюзиях нет, а одним моим друзьям как назло нужен толковый зачарователь как раз по этой части, — жёлтые Тайретовы глаза лукаво сощурились.

— И сами они разговаривать не умеют?..
Тесмена теперь выглядела отчего-то сильно разочарованной и недовольно косилась на остывающую в руках гостя чашку.

— Вообще, хотели с древнем весточку передать, но раз уж удачно сложилось… — Тайрет развёл руками.

Тесмена гневно и громко фыркнула.
— Я продаю иллюзии за кристаллы, но Инвара… — она вскинула на друида взгляд с ехидной улыбочкой:
— Душещипательно ведь придумал, а?..

— Кто же знал, что он так отреагирует! — рассмеялся тот. — На нём лица нет! Любо-дорого поглядеть. А возможность уязвить его непомерное самолюбие появляется не так уж и часто.

— Нашли ещё кого подсылать, — бормотала меж тем сердитая чародейка. — Кристаллов не напасутся…

— Ты всё ещё можешь продлить это редкое удовольствие на одну ночь и один день, — вздохнула она и с лукавым видом подалась к гостю:
— А я — забыть его имя до самой вечерней зари и помнить только твоё, м-м?

— Я хочу выставить его дураком, а не дать ему моральное право набить мне лицо, — пожал плечами Тайрет.

— Право? О-ох, — расхохоталась Тесмена и со стоном рухнула на подушки:
— О Небо, Небо всеблагое… Право! Ох, Тайрет…

— Право у него будет, — со всхлипом, с трудом закончила она, промокая запястьем выступившие слёзы, — будет, когда я сегодня скажу: «Инвар, Тайрет не разрешает мне сюда приходить…». Небо всевидящее и Элуна твоя милосердная, ох…

— Неделю будет пилить, это максимум, — хмыкнул друид.

— Тайрет, Тайрет… — разочарованно протянула чародейка и вдруг резко потянулась к нему через стол.

Толкнула гостя своими тоненькими блёклыми ручонками, еле-еле вроде, но друид, столь же головокружительным образом, как и чуть раньше, был выкинут вон, чтобы оказаться, где раньше и был.
Только в ладони так и осталась тёплая, нерасплёсканная чашечка с травяным чаем, а за поясом килта торчала неподвижная и плоская бумажная лягушечка.

* * *

До дома Тайрету было рукой подать.
— И-и-нвар! — позвал он, выйдя из глубин сада на свободную площадку во дворе.
— Чего, — осторожно выглянул с насиженного балкончика тот.
— Привет от Тесмены, — ехидно протянул друид, помахав в воздухе чашечкой и пошёл в дом.

Та явилась, как и обещала, быстро:
— Тайрет не разрешает мне сюда приходить, — обвиняюще послышалось с соседнего кресла, где дымчатая проекция устроилась, подобрав ноги.

— Не было такого, — отозвался друид (и удавалось же ему при всей его комплекции так быстро и бесшумно передвигаться!), выкладывая перед Инваром бумажную лягушку и похлопав длинного эльфа по плечу. — Был сорвавшийся заговор с целью выжить тебя уже, наконец, из моего дома, но, горе мне, горе, придётся терпеть тебя и дальше.

— А это было тебе, — указала Инвару на лягушку гостья.

— Я ведь теперь из принципа не съеду, — поднял глаза на друида Инвар.
— Зато с ограниченным доступом к погребу будешь посговорчивее, — хмыкнул тот в ответ и, наигранно церемонно раскланявшись, удалился с балкона.

— Я пришлю тебе бутылочку… М-м, что бы ты хотел? — напомнила о себе Тесмена.

Инвар тяжело вздохнул, пригубил остатки вина в бокале и не выдержал — усмехнулся:
— Чаю.

ID: 20215 | Автор: esmene
Изменено: 4 октября 2018 — 23:55