Внимание: материал с «шок-контентом»!
Опубликованный на этой странице текст содержит описание жестоких убийств, пыток, расчленений или отыгрыш гномов.
Не читайте его, если вы младше 18 лет или сторонитесь подобного.

Перерождение Без сердца и души

Гильдия Плеть
Лорд Астериан Морддис
Освальд "Потрошитель" Андерфелс

Предупреджение: некоторые части данного отыгрыша могут содержать сцены насилия и жестокости.

----------------------------------------------

…Морддис почувствовал присутствие чего-то знакомого. Это было похоже на то, когда смотришь в помутневшее зеркало и видишь, всего лишь на секунду, вместо своего отражения — другого человека, которого не знаешь, но в глубине души понимаешь, что это не так. Лич задумчиво смотрел в магический шар, давно потеряв счет времени. Рядом с ним беззвучно и неподвижно, как статуя, стоял маленький упырь, изредка издавая мягкий шелест обрывками ткани, заменяющими ему одежду.
Мало кто знал, кем был этот упырь при жизни и почему он постоянно сопровождал лича даже в его собственные покои, и маг никогда не предпринимал попыток прогнать мертвеца. Они уже давно воспринимались как одно существо, разделенное на две части. И этому были причины.
Но сейчас лича занимали совершенно другие мысли. В магическом шаре он видел — или, скорее чувствовал, слышал всем своим существом — присутствие того, кого когда-то создал. По приказу Короля он создавал десятки рыцарей смерти, но этот, вернувшийся в такой странный для Плети момент, был одним из первых. И это беспокоило лича больше всего. Первые экземпляры выходили не слишком хорошими… они были дефектными. В каком-то смысле.
— Запись одна тысяча восемьсот шестьдесят первая, — произнес Морддис, осторожно касаясь шара длинной костлявой рукой. Упырь подошел к одному из столов и принялся аккуратным, необычно каллиграфическим почерком записывать под диктовку. — Обнаружил присутствие в Чумных Землях созданного много лет назад рыцаря смерти старого образца. Я обеспокоен состоянием этого немертвого. Известно, что рыцари из начальной партии, изготовленные в лаборатории лично мной, позже обнаруживали признаки дефектности. Неудачные эксперименты привели к тому, что они были не полностью лишены своих человеческих чувств и воспоминаний. Духовная ткань их сущности была изменена слишком грубо, что привело к ускоренному восстановлению души и конечному безумию, ведущему к уничтожению. Но этот экземпляр сумел выжить и сохранить остатки разума, насколько я могу чувствовать. Однако мои наблюдения показали, что экземпляр находится в критическом состоянии. Сильный голод привел к тому, что он провел последние несколько месяцев в глубокой летаргии с короткими вспышками сознания, замутненного начавшимся безумием. Восстановление души, насколько я могу судить, уже началось. Возможно, оно началось даже быстрее, чем должно было, из-за некого катализатора. — Морддис замолчал, и перо в руках упыря замерло. — Нет, не может быть. Такое могло бы произойти лишь под действием очень мощного артефакта Света, да и то только в том случае, если экземпляр выживет от такого воздействия. Тирион Фордринг и Испепелитель? Нет, тогда рыцарь смерти был бы уже уничтожен или полностью восстановился. А данный экземпляр показывает лишь ускоренное развитие атрофированных или полностью вырезанных участков души. Должно быть другое объяснение. Но я не могу делать иные выводы, пока не осмотрю экземпляр лично. Все это чрезвычайно интересно, но главная цель в данный момент — получить подопытный объект для исследования в лаборатории.
Морддис остановился и мысленно отдал приказ упырю закрыть книгу и прочно защелкнуть на замки. После этого лич повесил книгу на пояс, туда, где было ее обычное место, и принялся парить из стороны в сторону по комнате.
Он отдал совершенно четкий приказ Илтари — она должна найти пропавшего рыцаря смерти и привести его сюда. В крайнем случае принести его тело — восстановить физическую оболочку не представляло никакого труда для опытного некроманта. А вот с душой придется поработать. Если улучшение экземпляра окажется возможным, то имеет смысл внести некоторые изменения в его организацию. А если нет… что ж, в таком случае он пойдет на части для поганищ. Ничего в лаборатории Морддиса никогда не пропадало даром.

Я знаю это место.
Андерфелс огляделся вокруг. Темные сводчатые потолки, испещренные неведомыми ему рунами и надписями, освещались лишь тусклым светом зеленоватых ламп, висящих то тут, то там на округлых стенах. В некрополе не было углов — он представлял собой круглые залы и коридоры, мягко загибающиеся и опоясывающие внешнее кольцо строения. Где-то в тени прошмыгнула тонкая фигура и тут же исчезла. Вурдалаки и упыри… Да, со времен Короля здесь мало что изменилось. Разве что некрополь сильно опустел. Тогда здесь было не протолкнуться от нежити, а теперь Освальд стоял посреди коридора, ведущего от портала, и только растерянно оглядывался, не ведая, зачем он здесь и куда ему следует идти.
Морддис?
Он не надеялся, что лич ответит на его мысленный зов. В конце концов, прошло так много времени, и лич вполне мог давно кануть в небытие или измениться навсегда, погрузившись в пучину отчаяния и безумия. Ответом рыцарю послужил отдаленный низкий гул, напоминающий работающую кузницу. Нет, здесь определенно была нежить. Андерфелс подошел к одной из стен и прикоснулся рукой к неровной кладке.
Некрополь словно дышал.
Он был живым существом, и каждый мертвец, живущий здесь, знал это. Как можно заставить огромное здание воспарить в воздух, подчиняясь любой мысленной команде? Как можно заставить его стать тем, что тебе нужно? Морддис это знал, поэтому у него получилось создать эту махину. Всего лишь нужно было подарить ей часть своей души. Слиться с ней в одно целое, заставить некрополь стать частью своего хозяина. Поэтому он откликнулся на прикосновение Освальда легкой вибрацией, едва заметной, покалывающей пальцы сотней маленьких иголок.
Морддис.
Он позвал снова, и на этот раз получил ответ. Откуда-то сверху до него донесся тихий шорох, постепенно обретающий все более отчетливые очертания. Шорох превратился в шепот, неразборчивый и тихий, но в конце концов этот шепот стал голосом, звучащим прямо в голове рыцаря смерти.
Я здесь, творение.
Андерфелс, как будто во сне, кивнул и направился на этот зов. Он не был похож на зов Короля, нет. Это было совсем другое. Король не оставлял воли, он полностью подавлял душу, заставляя твое тело двигаться, а мысли становиться медленными и неторопливыми, меняя их и искажая. Но это было прекрасно, потому что лишало всех страстей, эмоций, волнений и сомнений. Освальд помнил, как спокойно было ему под контролем Повелителя мертвых, и какой ужасной, неотвратимой волной, сметающей все на своем пути, обрушились на него свобода и растерянность после смерти Короля. Но он сумел выжить, сумел сохранить рассудок — хотя и не до конца. А теперь этот голос. Голос того, кто говорил с ним в те бесконечно тянущиеся недели, когда его мертвое тело лежало на каменном столе, испытывая муки перерождения, неведомые живым.
Это было бы издевательством, если бы не обещало спасение.
Иди ко мне, творение. И я помогу тебе. Я спасу тебя. Я сделаю тебя лучше.
О да, он прекрасно помнил эти слова. Ободряющие и убаюкивающие обещания нового существования, лишенного мук выбора. Морддис сделал его лучше… не так ли? Когда-то он верил в это.
Но тогда почему случилось все то, что случилось? Так не должно было быть.
Я иду к тебе. У меня есть вопросы.
Андерфелс отозвался на зов лича и направился к порталу, ведущему на второй этаж, в лаборатории. Мысленные указания Морддиса отпечатались в его мозгу четкой картой некрополя, и теперь он больше не был здесь словно потерянный ребенок посреди незнакомого города. К тому же, часть его сознания помнила эти коридоры. Он смутно помнил темноту и запах крови, окружающий его, когда он проснулся наконец от сна смерти. Новорожденный бессмертный рыцарь, еще не понимающий, чем он стал, не знающий ничего о себе и о том, кто создал его, но уже жаждущий убивать. На заре своего посмертия он был всего лишь кровожадным животным.
А начало, как известно, предвещает и конец.
Ступив в портал, рыцарь смерти закрыл глаза и попытался вспомнить те ощущения. Ему не пришлось долго напрягать память. Эта дикая жажда, незамутненная проявлениями рассудка, была с ним всегда.

— Я полагал, что это ты, — тихо прошелестел голос лича, когда темные круги перед глазами Андерфелса рассеялись, и он открыл глаза, слегка пошатнувшись после телепортации. — Догадывался. Ты не мог не вернуться домой, верно?
Это не мой дом.
Морддис сухо рассмеялся, представая перед Андерфелсом в облике черноволосого эльфийского мага. В лаборатории горел яркий бело-голубой свет, освещая бесконечные стеллажи и полки с инструментами, книгами, банками и чем-то, что вообще не поддавалось какому-либо описанию. Шкафы и полки кругом опоясывали небольшой зал, заставленный каменными столами, над которыми и горели магические светильники. В руках у эльфа был длинный и тонкий нож со следами засохшей крови и мелкими зазубринами.
— Ты ошибаешся. Ведь ты пришел сюда сам, по своей воле. Ты знал, что только я могу спасти тебя от безумия, что поджидает тебя уже совсем скоро. — Морддис подошел к Андерфелсу, не обращая внимания на то, как он отшатнулся. — И как тебе прикосновение жизни? — тихо спросил маг, прикоснувшись двумя пальцами ко лбу Андерфелса рядом с дырой от пули. — Как тебе снова почувствовать, насколько ты отличаешься от них? Почувствовать биение сердца, что мертво и никогда не должно вновь ожить? Ты ведь понимаешь, что ты болен, Освальд. И никакой Свет не излечит тебя. Только я.
Она… она пыталась.
Это была совсем маленькая, робкая мысль, возникшая где-то на краю сознания и тут же исчезнувшая, но не ускользнувшая от лича.
— Пыталась? — лич нахмурился и отступил, сложив руки на груди. — И что бы она сделала, как ты думаешь? Она смогла бы сделать тебя живым? Или, может быть, ты решил, что она сможет принять тебя таким, каким ты стал?
Нет.
— Ты потерял осторожность. И чуть не позволил уничтожить тебя. Ты забыл приказ, данный тебе Королем. Ты не можешь исчезнуть, не выполнив его, и я тебе не позволю. Забудь о ней, она ничего не сможет для тебя сделать. А ты для нее мог сделать лишь одно — лишить ее жизни и взять с собой в небытие.
Я знаю.
Морддис притворно вздохнул. Повернулся к столу и сделал приглашающий жест, как будто звал Андерфелса прогуляться по парку.
— Что ж, раз ты это понял, то, полагаю, пришел ко мне именно за этим. То, что случилось, не только твоя вина. Я допустил несколько грубых ошибок при создании тебя, но теперь все изменилось, и я могу улучшить твое состояние. Прошу.
Андерфелс послушно подошел к столу и снял саронитовые доспехи. Затем он лег на каменную плиту, потемневшую от застарелой крови и слизи, и уставился невидящим взглядом в потолок, краем уха слушая слова Морддиса.
— …Итак, приступим. Запись номер одна тысяча восемьсот шестьдесят вторая. Подопытный объект прибыл в некрополь для ремонта и усовершенствования. Код объекта — Андерфелс. Номер объекта — триста пятьдесят три. Начнем.
Вурдалак, повинуясь мысленному приказу господина, включил свет рядом со столом и неподвижно замер возле своего хозяина. Тот некоторое время смотрел на рыцаря смерти, что-то бормоча себе под нос, а затем взял с соседней тумбы тонкие щипцы.
— Объект пострадал в бою. Несущественные повреждения покрывают тело, их можно проигнорировать. Однако сильное ранение в голову из огнестрельного оружия может нарушить условную целостность головного мозга. Пулю необходимо извлечь. — Морддис наклонился и, обдавая холодом мертвого человека, вставил щипцы в дыру на лбу. Андерфелс дернулся, но скорее это был рефлекс, нежели чем от боли. Он не чувствовал боли, только как лич копается в его голове.
Ощущение было не из приятных.
— Пуля прошла сквозь лобные кости черепа и висок, застряв в обломках и повредив часть мозга, — продолжал лич, водя щипцами в дыре, пытаясь отыскать пулю и зацепиться за нее. — Шанс такого исхода при почти прямом попадании стремится к нулю, однако этому объекту сильно повезло. Разум остался неповрежденным, но пуля задела часть мозга, отвечающую за речевую деятельность. Я мог бы это исправить, но потребуется много времени. Считаю данное исправление нецелесообразным. Повреждение можно проигнорировать. — Щипцы наконец наткнулись на сплющенный край пули, застрявший в осколках костей, и лич вытащил кусочек металла, с отвратительным хлюпанием. Из дырки вывалилось несколько белых кусочков и потекла какая-то серовато-зеленая слизь.
Освальд почувствовал, как давление из виска исчезло, и облегченно закрыл глаза. Лич знал свое дело. Он решил, что исправлять речь не имеет смысла — что ж, значит, это было действительно так. Да и зачем ему разговаривать? Он не хотел этого. Все равно ему больше нечего было сказать жрице Каэтане.
— Удаляю осколки, — продолжал бормотать лич, в то время как вурдалак, когда-то бывший его женой, кропотливо записывал весь его монолог в книгу. — Готово, — Морддис выпрямился и отложил щипцы. — Ремонт тела почти завершен. Но главная стадия — это устранение дефектов души, допущенных на момент первоначальной трансформации. Кишкожуй, приготовь артефакты для Ритуала.
Вурдалак бросился к шкафам, отыскивая на пыльных полках фиалы с темной, мутновато-зеленой жидкостью, кристаллы, красный мел и большую черную свечу. Расставив все это на полу вокруг стола в нужном порядке, он зажег свечу и принялся чертить мелом на полу знак Превращения, Иранден. Кристаллы медленно наполнились светом, разливая вокруг стола, на котором лежал Андерфелс, фиолетовый свет. Зеленая жидкость в фиалах принялась бурлить и испускать зловоние, которое ни один живой не вынес бы. Но мертвым было плевать на запах. У Освальда закружилась голова, и перед глазами поплыли круги, а в ушах послышался неразборчивый шепот. В груди что-то защемило, и он мог бы поклясться, что снова слышит удары собственного сердца.
— Плохо, — бормотал лич, водя руками и делая магические пассы над телом рыцаря. — Очень плохо. Почему его не удалили? Времени не было? Исправить.
Рыцарь смерти все больше погружался в темный омут ритуала. Его будто качало на волнах моря, и он вспомнил бурю, положившую конец его существованию. По крайней мере, он надеялся, что это будет конец. Но для мертвых никогда ничего не бывает так просто, как для живых. И даже после своей окончательной смерти они какое-то время вынуждены бродить по земле, без разума, без чувств, бессмысленный остов, ищущий только крови. А потом кто-нибудь убивает их ради золота или просто потому, что такая нежить оскверняет мир живых. Да и мертвых тоже. Никому не нужен робот, не понимающий даже мысленных приказов.
Прошел час, а может, день. Освальд уже потерял ощущение времени. Он лежал вверх лицом и видел только черный сводчатый потолок лаборатории, освещенный загадочным светом кристаллов. Морддис бормотал свои заклинания не переставая, вводя Освальда в подобие транса.
По потолку поползли тени, обретая все более значимые формы, обретая лица и глаза, которые вперили свой взор в рыцаря, осуждающе и с упреком шепча ему что-то на непонятном языке. Или это был шепот Морддиса? Он уже не знал.
Зачем ты оставил меня? — стонала Рене, заламывая руки. Ее доспехи были в крови, со следами мечей и стрел, а половина лица отсутствовала. Просто голый череп.
Зачем ты бросил меня? — плакала маленькая Майри, размазывая слезы по щекам кулачком. Ее голубое платье он помнил — именно так выглядела его дочь, когда Освальд Андерфелс отправился в свой последний бой. Теперь оно было опалено огнем. Обгоревший остов, не более.
Зачем ты ушел от меня? — звала Каэтана, с присущим ей смирением и покорностью. Она была прикована к стене, тяжелый железный ошейник клонил ее голову вниз, завешивая волосами ее лицо. Одежды на ней не было, и рыцарь мог видеть многочисленные порезы и синяки, покрывающие ее тело.
Их голоса слились в один, странный, страшный голос, и к нему примешивался холодный речитатив Морддиса. Эти голоса все усиливались, и в конце концов взорвались огромным белым шаром боли в голове Освальда, заставив его тело изогнуться под немыслимым углом, из открытого, как у рыбы, рта не вырвалось ни звука, хотя внутри все его существо кричало от боли. Глаз его закатился, покрывшись сеткой голубых прожилок, и превратился в такой же белый и безжизненный, как и второй, незрячий глаз. Через несколько секунд бесчувственное тело Андерфелса рухнуло на стол. А над ним Морддис, подняв руки над головой, смотрел куда-то в стену, поверх рыцаря.
Прямо над телом в густом, дрожащем смраде танцевало что-то бело-серое, похожее на обрывки тончайшего шелка, покрытое черными масляными пятнами. Эфемерная масса раскачивалась, стремясь унестись и раствориться в воздухе, но магия лича не давала ей этого сделать.
— Душа была извлечена, — несколько устало произнес Морддис, не опуская рук. Его пальцы продолжали шевелиться, как будто он плел невидимую нить. И так оно и было — нематериальная бело-серая с черными пятнами субстанция плыла и двигалась в такт движениям его пальцев. — Начинаю перестройку проблемных участков. Засеки время.
Вурдалак почтительно отошел подальше, держа в тоненьких и на первый взгляд бессильных лапах толстенную книгу. После приказа хозяина он посмотрел на висящие у полки с книгами часы. Ритуал обычно занимал до недели, но сейчас Морддису не нужно было проводить его с нуля, поэтому подготовка заняла всего два дня. Теперь на небольшие исправление ткани души должно было уйти не более суток.
— Теперь ты станешь идеален, — проскрипел Морддис, и на его эльфийском лице, являющемся лишь маской, промелькнула улыбка. А душа, в последней своей надежде метнувшись в сторону, пытаясь избежать калечащих, рвущих пальцев мага, наконец смирилась со своей участью. И очень скоро обрывки белого эфира, сотканные в новую, потемневшую материю, обрели свои окончательные черты. Морддис вернул изрядно изрезанную и переделанную душу в тело Андерфелса, хотя вряд ли теперь рыцаря смерти можно было назвать тем именем.
— Твое имя — Потрошитель, — ласково, почти нежно сказал Морддис, когда рыцарь смерти открыл глаза. Пустые, белые, бессмысленные глаза. — Освальд Потрошитель. Забудь свое прошлое. Забудь все, что было с тобой до этого момента. Ты знаешь, зачем ты был создан?
Рыцарь смерти попытался моргнуть, но получилось у него это не с первого раза. Все тело покрывало одеяло усталости и бессилия, которое медленно таяло. Он поднял руку и принялся рассматривать свою ладонь. Как это было странно — вновь чувствовать себя в физическом теле…
— Ты знаешь, зачем ты был создан? — повторил свой вопрос лич, гладя по голове вурдалака, что бесшумно приблизился и сел у ног своего господина. — Отвечай.
Рыцарь открыл рот, но не смог произнести ни звука. Тогда он просто кивнул, глядя на Морддиса. Тускло светящиеся белые шары, заменяющие ему глаза, смотрели куда-то в пространство, спокойно и бессмысленно.
— Хорошо, — удовлетворенно кивнул лич, знаком подзывая вурдалака. — Тогда осталось несколько мелких деталей, и ты будешь идеален. Кишкожуй, циркулярную пилу, — приказал Морддис, и вурдалак, слегка шатаясь, передал ему проржавевший, покрытый темными слизкими пятнами инструмент. Воздух наполнился еще более невыносимым запахом гниения, когда пила, взвизгнув как-то отчаянно и протестующе, вгрызлась в грудную клетку Освальда.
Брызги темной, дымящейся жидкости, лишь отдаленно напоминающей кровь, окропили мантии Морддиса и безразлично-безликую морду вурдалака. Черный обрывок плоти, когда-то бывший сердцем рыцаря смерти, теперь выглядел сухим и рассыпающимся. Только живая кровь могла заставить его биться… и еще Каэтана. Но теперь оно было не нужно. Как и жрица.
— Сердце удалено, — констатировал лич, откладывая кусок прогнившего насквозь мяса на тумбу рядом с инструментами. — Зашиваем, — ловкие руки Морддиса свели вместе края зияющей раны на груди Освальда, а вурдалак, подбежав с толстой иглой и проволокой, принялся сшивать кожу и мышцы. Огромный, уродливый и длинный шрам пересекал тело рыцаря смерти от шеи до живота, но он только изредка моргал и таращился в потолок, не чувствуя ничего, кроме вдруг возникшей пустоты там, где раньше было его сердце. Или то, что от него осталось.
— Почти готово, — кивнул лич, забирая из рук Кишкожуя проволоку и иглу. — Думаю, ты будешь в норме. Но одно меня беспокоит, — он наклонился над Освальдом и присмотрелся к его лицу. — Такие повреждения лица весьма заметные и запоминающиеся, не так ли? Мы не можем допустить, чтобы тебя узнали. Или подумали, что ты работаешь на Плеть. Поэтому мы тебя замаскируем, — он мысленно послал приказ Кишкожую, и тот, уже шатаясь от усталости, принялся что-то искать на дальней полке. — Мне понадобятся железные скобы и четыре болта.
Доставив все необходимое Морддису, вурдалак сел на пол, тряся головой и беспомощно скребя когтями по каменному полу.
— Скоро ты получишь свой обед, — непонятно к кому обращаясь, пообещал лич. — А теперь… осталось совсем немного. Давай маску, — лапа вурдалака протянула Морддису белую маску с прорезями для глаз. Словно насмешка над самой идеей, маска была разрисована черными полосками, придавая нарисованному лицу гротескное подобие улыбки.
— Итак, — продолжил менторским тоном Морддис, доставая длинное острое лезвие, похожее на шило. — Для надежности я прикреплю ее к твоему лицу. Не двигайся, я не хочу повредить твой мозг еще больше, Потрошитель, — с этими словами шило вонзилось в висок рыцаря, и тот только тихо захрипел, но, повинуясь приказу, лежал смирно. Из дырок принялась вытекать та же самая слизь, что и из пулевой раны. Проделав неглубокую дыру, лич повторил всю процедуру с другой стороны черепа. Приложив металлическую маску к лицу Освальда, он вкрутил в дыры два болта, надежно закрепив их в кости. Рыцарь смерти дернулся, когда болты задели мозг.
— Скобы, — велел Морддис, прибивая железными полосками маску к лицу Освальда до самого подбородка. Когда, наконец, все было закончено, он отошел на несколько шагов и принялся рассматривать свое творение. — Кажется, все готово. Не пытайся снять маску, иначе останешься без лица, и тебя тут же убьют, — посоветовал лич, — Она не должна тебе помешать. Говорить ты все равно не можешь. По-моему, получилось даже красиво, — хохотнул маг, поворачиваясь к вурдалаку. — Что думаешь, Кишкожуй?
Мертвец только качал головой и издавал странные булькающие звуки. Он уже проголодался, впрочем, как и Освальд.
— Вот теперь ты идеален, — вкрадчивый голос Морддиса эхом отдавался в голове рыцаря смерти. — Полагаю, ты должен восстановить силы. Твой клинок был потерян, и я поручу другим выковать для тебя новый. Пока что придется обойтись без него. Но у меня для тебя есть подарок, — хихикая, Морддис поднял рыцаря со стола. По краям каменной плиты собралась в небольшие лужицы зловонная жидкость, напоминающая протухшую кровь. — Идем со мной.
Одев свои старые латы, Освальд последовал за Морддисом. Мысли вяло и лениво текли в сознании, как темные, толстые черви, пронизывая мозг, такие же примитивные и простые.
Я слаб и голоден.
— Да, знаю, — ответил Морддис, с легкостью читая мысли своего создания. — Сюда.
Дверь тихо скрипнула, нарушив тишину некрополя и отворяясь в тесное помещение, похожее на камеру. Здесь не было никакой мебели, только вбитое в стену стальное кольцо с цепью и ошейником на конце. На стене висели инструменты, похожие на хирургический набор лича. Это была комната пыток.
А на конце цепи, закованная в железный ошейник, была девушка. Одежда с нее была снята, и она, похоже, была без сознания. Свернувшись в клубок, она лежала на полу в луже крови, явно доставленная сюда уже полуживой. В колене ее нога была изогнута под неестественным углом, и Освальд почувствовал, что существо это уже сильно ослабло.
— Пожалуй, я оставлю вас наедине, — ухмыляясь, заметил Морддис, подталкивая рыцаря смерти к входу в комнату. — Когда закончишь с ней, найди меня наверху. У меня для тебя будет задание.
Рыцарь смерти послушно шагнул в комнату, и дверь за ним захлопнулась. Словно по команде, девушка подняла голову, очнувшись и открыв покрасневшие глаза. Увидев высокую фигуру в маске, заляпанной кровью и слизью, она метнулась к стене, пытаясь отползти подальше, но бежать было некуда.
— Н-нет… — прошептала девушка, облизнув пересохшие губы. Во рту стоял явный привкус крови, а лоб был рассечен. — Убейте меня, — взмолилась она, прекрасно понимая, что быстрой смерти ей не видать.

Кровь. Жизнь. Я чувствовал, как они пульсируют внутри этого существа. Я хотел получить их, но оно продолжало издавать эти странные звуки. Они меня раздражали. Поэтому мне пришлось отрезать существу язык.
Оно недолго продержалось. Я хотел добраться до сути этой энергии, что хранилась в хрупком теле, но странно — чем больше я пил, тем слабее становилось существо. В конце концов я понял, что жизни в нем было слишком мало. Но даже этого хватило, чтобы насытиться. Пока что.
Странное это было существо. Хрупкое, теплое, живое. Интересно, каково это? Быть живым. Иметь внутри запас энергии, бесконечной и сладостной. Когда-то, наверное, я был таким же. Каково, должно быть, тем, кто так хрупок. Стоит отрезать от них кусок, как жизнь начинает покидать их тела. Но существо прожило еще долго. Я постарался сделать так, чтобы оно отдало мне как можно больше. Когда же поток жизни иссяк, оно превратилось в кусок плоти, прибитый к стене несколькими ножами. Глаза существа лежали на полу, вместе с его внутренностями и сердцем, которые я извлек из любопытства. Мне казалось, что внутри у существа где-то кроется источник энергии, но я так его и не нашел. Надо спросить Морддиса, где он, потому что внутри существа была только плоть. Она быстро остыла.
Теперь я чувствую, что существо все еще живо. Его энергия жизни осталась во мне, питая мои силы. Но скоро она иссякнет, и придется искать другое живое, чтобы выпить его. Наверное, в этом и есть смысл моего существования. Я не чувствую ничего, кроме жажды вновь испытать это ощущение, когда чужая жизнь покидает тело живого и переходит в мое.
Лишь одна мысль осталась во мне. Лишь одно желание. Всего одно.

Я хочу еще.

ID: 7793 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 24 июля 2012 — 18:01

Комментарии (4)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
6 декабря 2011 — 15:02 hfactor

*жаждет продолжения*

6 декабря 2011 — 17:43 Pentala

Нет чтоб какою-нибудь мужеподобную варайкульшу замучать... обязательно надо невинную юную девушку...

6 декабря 2011 — 18:39 WerewolfCarrie

Ну звиняйте, меня врайкульши не возбуждают как-то :) Да и не водятся они в Чумках. Вроде бы...

7 декабря 2011 — 12:51 Morion

Жалко Оську:( Всех жалко :(
уууу, паучье ваше гнездо! *грозится святым светом и плакает*