Безголовая гидра

Епископ Эварист

Благодарность выносится Майвин, которая отыграла всех эпизодических персонажей в данном логе.


Собор гудел, как растревоженное осиное гнездо. Тут и там раздавался шорох шелковых одежд, позвякивание дорогих и безумно дорогих четок, глухой стук посохов. Негромкие голоса создавали это "бу–бу–бу–бу–бу", которое любому человеку действовало на нервы. Сегодня обитель Света была совершенно далека от соответствия своему именованию и обратилась в подобие банки с пауками... Какая тайна исповеди? Какое милосердие? Какое прощение? Их нет и не было – лишь догмы, призванные укротить бушующую толпу, дабы вложить вожжи этих догм в ладони того, у кого хватит силы удержать эту безумную упряжку...

Эварист бежал по ступенькам Собора, приподнимая свою сутану, дабы не споткнуться и не покатиться вниз. Епископ тяжело дышал, на лбу выступили капельки пота. Этот атлетический мужчина пробежал весь соборный квартал: от своего дворца до собора, как только услышал ужасную весть. Наконец–то он преодолел все ступеньки и буквально вломился в собор.
– Так значит слухи правдивы? – слегка отдышавшись спросил он, замечая других Епископов, которые стянулись сюда со всего Азерота. – Святейший предал нас?

– Преданнейший слуга Света? – насмешливо фыркнула, оборачиваясь к нему, степенная пожилая дама, высокая седая прическа которой, украшенная множеством драгоценных камней, походила на кусок горной породы с вкраплениями. Тонкие серо–лиловые губы искривились в недоброй усмешке. – Или лучше сказать, предатель всех истинных Слуг Света, мой дорогой? Будьте благословенны, – она склонила голову, с трудом вернула ей вертикальное положение, будто вес золотых заколок основательно мешал ей...

– Будьте благословенны и вы, – святой отец склонил голову и слегка прикрыл глаза. – Существенный удар по Святой Церкви Света. Мы всегда были оплотом правды, послушания и милосердия.
Епископ умолк, он приподнял берету правой рукой, а левым рукавом своей алой сутаны промокнул выступившие на лбу капли пота. Его пухлые губы сжались как могли, однако молчал святой отец недолго.
– И что же теперь будет? – спросили Его Преосвященство, будто сами не знали ответа на этот вопрос.

– Будто вы не знаете? – проворчал, оттирая его в сторону от пожилой госпожи толстячок в алой мантии, больше похожий на Деда Зиму, чем на священника столь высокого сана. – Собор всех сановных особ, бесконечные разглагольствования, факты и аргументы, подкупы и лжесвидетельства... Архиепископство – лакомый кус, а? – толстяк мерзковато подмигнул. – Надо потренироваться в изображении праведного гнева и клеймения грешников... Эти две "дисциплины" мне никогда особо не давались... – старикашка хохотнул и растворился в толпе.

– Какая мерзость, – процедил Эварист, обращаясь к леди с камнями в прическе. – Не могу поверить, что среди слуг Церкви есть такие люди. Новый Архиепископ должен стать новой метлой для Церкви Священного Света. Новоблагословленный должен будет отчистить её от грязи, которая в ней завелась.
Он немного помолчал, изучая бродящих по периметру Собора святых отцов.
– Должно быть, это произошло по вине Архиепископа, – Преосвященный перешел на шепот. – Не могу поверить, должно быть, этот еретик давно спланировал своё предательство, иначе почему тогда он отчистил Соборный квартал от элементалей, не позволив им разрушить наши святыни?

– О, дорогой мой, не лучше ли пожертвовать десятком слуг, дабы твое хитроумие не было раскрыто раньше времени, но после овладеть тем знанием, что способно призывать этих слуг в наш мир? Вы можете звать меня мать Магнолика, если вам угодно... Отец... – она вопросительно глянула на него, ожидая, когда мужчина представится.

– Его Преосвященство Эварист, – представился мужчина Магнолике. – Откуда вы прибыли, святая мать?

– Издалека, дорогой мой, уверяю вас, я просто... наблюдатель, – женщина чуть устало улыбнулась, отпуская мановением руки неловко мнущегося рядом с ней святого отца в скромной рясе. – К тому же мне не хотелось бы раньше времени нарушать мое инкогнито, если вы понимаете о чем я, – уклончиво ответила она. – Что же вы? Глава местного прихода?

– Епископ Элвиннского графства Крайтен, – пояснил мужчина. – Архиепископ совершенно недавно даровал мне этот высокий сан. Моя сутана должна говорить сама за себя. До этого времени я был помощником Епископа Даларана и всего Нордскола.

– О–о–о, вот даже как... Что ж, для такой глуши, из которой выбралась я, это просто головокружительная карьера, – непонятно было не то это очень тщательно скрытое издевательство, не то и в самом деле – святая простота. – И что бы вы предприняли, окажись на месте человека, столь неосмотрительно воспользовавшегося дарованной ему властью?

– Отчистил бы Священное тело Церкви от мерзости и предательств, святая мать, – Эварист взял её под руку и повел вглубь Собора. – Однако не известно, как скоро соберется коллегия Епископов для выборов. До тех пор Церковь будет обезглавлена, среди Епископов есть алчные люди. Они начнут плести свои интриги ереси и лжи.

– И какими же метОдами, вы намереваетесь совершить столь благородное и угодное Свету деяние? – внимательные серо–стальные глаза прошлись по его волосам, лицу, фигуре... Остановились на вышивке вдоль рукавов его сутаны и вновь вернулись к глазам собеседника.

– Епископы должны вернуться к тому, с чего начинали. Все эти помпезные ритуалы не нужны Свету, ему нужна лишь вера и простота духа. Каждый из нас должен быть испытан в силе веры, лишь прошедшие смогут сохранить сан владык Церкви, остальные же должны вести уединенную жизнь до самой смерти, – Эварист замолчал, столкнувшись взглядом с человеком, которого не переносил. С Епископом Клодини. – Я веду уединенную жизнь в своей скромной обители, один келейный – большего мне не нужно.

– И как же вы думаете управлять огромным, раздутым до невозможности штатом, который... этот человек, – с трудом произнесла мать Магнолика, – умудрился набрать за недолгий срок своего пребывания на посту? Вы ведь должны иметь четкое представление о том, что за хвост он оставил за собой, мой дорогой Эварист, – игнорируя официальное титулование, заметила жрица.

– Святой отец, – строго поправил её Епископ. – Никому ненужные хвосты. Их надобно отсечь, как отсекают сухие ветви от яблони.

– Святой отец, – тонкие губы разошлись в настолько любопытной улыбке, будто пожилой даме дали вкусить яств небесных. – Прошу прощения, вынуждена вас оставить, я никак не могу понять, что за яростные знаки подает мне вон тот красавчик в сером, Его Преосвященство Клодини, насколько я помню... – с этими словами она грациозно скользнула в сторонку и через мгновение ее пронизывающий взор уже изучал другого "кандидата"...

– Старая мерзавка, будь ты проклята, ведьма, – зашептал Епископ. – Пускай Свет пошлет несчастья на твою голову, женщина, пускай Он сократит твои дни.
Эварист осекся, когда заметил, что к нему приближается один из самых старых и благочестивых Епископов.
– Ваше Преосвященство, – святой отец покорно склонил голову, демонстрируя почтение. – Ваша мудрость всегда питала нас. Ваше понимания трех добродетелей помогло мне осмыслить этот мир и своё место в нем. Свято отец, я всегда считал вас своим наставником, да будут благословенны ваши дни.

– Да... да–да–да... да–да... Благословенны и ваши, Ваше Преосвященство, – резной посох глухо стукает о мраморный пол. Трясущийся подбородок на секунду замирает. – Я все никак не могу поверить, что человек, чьи ладони держали столько чистых душ, чьи слова питали надеждой и давали смысл жить даже в самые тяжкие годины, чья сила и мощь изгнала проклятые Светом сущности из нашего великолепного города, что этот... человек, которого я, наивный, полагал своим добрым... товарищем, – на последнем слове голос старика дрогнул. – Нет... нет–нет–нет... нет–нет... Не могу поверить!

– Должно быть этот проклятый еретик понимал добродетель упорства не так, как её понимаете вы, наставник, – Эварист тепло улыбнулся и погладил старика по плечу. – Не стоит так убиваться, сейчас самое главное для нас – сохраниться Святость нашей Церкви, вернуть ей былую славу. Скажите, святой отец, мы действительно были настолько слепы, что позволили этому еретику закрыть наши глаза и повести по обманному пути?

– Лесть и вино, золото и порочные связи – сети для всякой добродетели, уловители невинных душ и губители всяких начинаний, – скорбно покачал головой Его Преосвященство Бошуа. – Мы держали уши открытыми для его слов, а уста отверстыми для святого причастия, карманы наши были пусты, но змей лукавства исполнил их золота. И так мы погубили себя, полагая, что поступаем милосердно и прощаем маленькие слабости, дабы не ввергнуть душу в искус и не возбудить ее хотения больших наслаждений, чем может дать искренняя святая Вера... О, сколь же горько мы ошибались...– морщинистая сухая кисть легко, словно увядший листок, коснулась запястья Эвариста и вернулась к посоху. Без него старику было трудно устоять на ногах. Все–таки возраст...

– Посмотрите, учитель, это Клодини, а с ним рядом – старая ведьма, что вливает яд в его черную душонку, – зашептал Эварист обращая внимания Бошуа на Епископа в сером. – Его ересь сильна, я сюда чувствую биение его сердца. Однако вместе мы способны повергнут его и эту ведьму в Бездну. Если вы все также сильны как и раньше, знайте упорство сделало меня ещё сильней. Мощь Священного Света, что живет во мне, способна поразить Клодини, но без вашей поддержки это дело не просто опасное, оно губительное.
Святой отец помог пожилому Епископу отойти подальше от толпы, продолжил шептать:
– Наша Церковь обезглавлена и такие как Клодини только и ждут того, чтобы низвести истинных слуг Священного Света, как мы с вами. Однако против вашей мудрости ни один Епископ не пойдет, мы вместе можем воздать Клодини и этой ведьме, матери Магнолике. Вы знаете её?

В глазах пожилого наставника появилось искра лукавства:
– Не стоит волноваться о ней, Ваше Преосвященство... Эта женщина стоит троих таких, как я, да–да... да–да–да... Она прекраснейшим образом справится с его ересью, правда, ей для этого не потребуется ничего выжигать. С первого взгляда она производит не слишком приятное впечатление. Но... как она вам назвалась? Мать Магнолика, – старик еще раз хихикнул, прикрывая глаза, – очень... очень... – что именно "очень" Бошуа не договорил, вдруг уставившись в одну точку и забормотав самую длинную из всех молитв, какие только можно было вспомнить.

Эварист оскалился лишь на одно мгновение, он прошептал на ухо старику:
– Я чувствую в ней присутствие Бездны, святой отец. Вы уверены, что ей можно доверять? – переспросил Преосвященный. – А Клодини слишком долго углублялся в ересь, находясь вдали отсюда, в Тераморе. Думаю, Терамор жаждет обрести нового Епископа.

– А вы знаете, что одна из наших новых послушниц творит совершенные чудеса на кухне? Булочки просто объедение, Ваше Преосвященство. Настоятельнейше рекомендую, – выцветшие голубые глаза стали острыми, словно кинжалы, – обсуждение иных вопросов мы оставим для долгих прогулок на Соборной Площади, под плеск фонтана лучше думается, ныне же слишком много ушей кругом... слишком много, – старик хрустнул спиной, распрямляясь.

– Вы как всегда правы, святой отец, – кивнул епископ. – А что до булочек, уверяю вас, в моей обители есть еда и повкуснее. Желаете погостить у меня? Скоро Епископы разойдутся, а у ворот Собора уже столпилось множество горожан. Мне кажется, нам следует покинуть это место как можно скорей.
Эварист провел старика к выходу из Собора.
– Люди начали подходить к Собору ещё тогда, когда я бежал сюда, представляете? – он улыбнулся. – Пробежал весь Соборный квартал.

– Ах, молодость, молодость, спешка во всем... Мне так уже некуда спешить, разве что в Свет. Но туда, когда бы ты не ушел, всегда попадаешь... не вовремя, – Бошуа испустил долгий протяжный выдох, казалось, вместе с ним из старика отлетит душа, но нет. Старые кости – крепкие кости. Чуть заметнее опираясь на посох он старался поспевать за широкими шагами Эвариста.

Люди покинули гул Собора и оказались на его ступенях, перед величественным зданием действительно столпилось множество народа. Кажется, Бошуа и Эварист покинули Обитель Света на Азероте далеко не первыми.
– Посмотрите сколько людей, – прошептал Преосвященный старику. – Они все столпились здесь. Чего они ожидают?

– Чего ожидают овцы, оставшиеся без пастыря? Когда придет новый. Чего они жаждут? Покоя и уверенности в завтрашнем дне, который они могут обрести лишь в вере. Зачем они пришли? Убедиться в том, что даже в такой тяжкий час Церковь не оставит их на съедение волкам и их желудки будут набиты сочной травой с пажитей Святого Света... – старик повел костлявыми плечами, шелк белой с золотом мантии заискрился в солнечных лучах.

– Мы обезглавлены, святой отец, – они медленно спускались по ступенькам. – Я уверен в том, что Дворец при участии Короля или без него сунет свой треклятый нос в дела Церкви. Что вы думаете об этом?
Они уже практически подошли к перешептывающейся к толпе, которая, кажется, не собиралась пропускать святых отцов просто так, без каких–либо объяснений.

– Обезглавлены? – епископ тихонько рассмеялся. – Как можно обезглавить гидру? – совсем–совсем тихо, едва шевеля губами, прошептал он. – Отруби ей одну голову и на ее месте вырастут две новых, а в нашем случае на ее место претендуют едва ли не двадцать две, – проворчал он. – Куда уж тут Дворцу с его ставленниками. Наши Святые братья и сестры сожрут их с потрохами и не подавятся, – он гневно сверкнул глазами, но тут же затих, внезапно вспомнив, где находится. – Прошу прощения за мою несдержанность Святой отец Эварист, видимо, это все из–за ... погоды, да. Да–да... да–да–да... Нынче обещали грозу. Чувствуете, какая духота?

– Страшная духота, вы правы, Ваше Преосвященство, – подтвердил поп помладше. – Лучше будет, если мы доберёмся моей обители отдельно друг от друга: вы на своей карете, а я пешком. Не хочу, чтобы пошли слухи и нас обвинили в сговоре.
После этих слов Эварист оставил старого попа одного и о чем–то побеседовав с толпой людей направился в сторону своего дворца. На сей раз он не бежал, нет. В его мыслях царило уважение, упорство шага появлялось в каждом его движении, а состраданием глаз можно было осветить весь Штормград.

Старик Бошуа долго не сводил взгляда с широкой спины своего ученика. Морщинистые веки чуть притушили странный острый блеск его блёклых маленьких глаз. Будто бойницы в старом, покрытом трещинами и заросшем по стене плющем, замке, на секунду закрыли ставнями.
– Это будет бойня... Настоящая бойня, – пробормотал он себе под нос, после чего, покряхтывая спустился по ступеням, старательно глядя себе под ноги, и со стоном взобрался по ступенькам в свой экипаж. Цокот копыт... Напряженный гул толпы... Беспокойное предчувствие грозы.

ID: 7753 | Автор: mandarin
Изменено: 4 декабря 2011 — 1:19

Комментарии (3)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
4 декабря 2011 — 2:00 Idanielle

Кир, огромное тебе спасибо за игру! Я получила такое удовольствие, которого не испытывала уже давно)

4 декабря 2011 — 2:04 mandarin

Взаимно. Забавная вышла игра у нас с тобой. По моему нескромному мнению, мы хороший тандем, пускай порой и взрывоопасный. ;)

4 декабря 2011 — 11:14 Idanielle

О да, трепещите неверные ))) *хихикает* Чувствую, Эварист шороху наведет среди братии...