Этюд в черных тонах Записка с того света

Джерард Ларднер
Вероника Баркли
Граф Драйлин Крайтен

Прекрасный осенний вечер, ведь осень на Юге совершенно дивная. Порой холодный ветер с моря пробирает до костей, дожди лишь изредка позволяют солнцу пробиться сквозь плотные черные тучи. Сегодняшний вечер не был исключением, и пускай ещё вчера лучи солнца согревали столицу и её жителей, густые струи дождя полевали каменные своды дворца, в котором кипела жизнь. Редкие грозовые раскаты отражались на озерной глади подле крепости.

Во дворце кипела жизнь: стража держала вахту у ворот, по дворцовой площади маршировали гвардейцы, обильно поливаемые холодными струями с неба, величественные рыцари берегли парадный вход. То здесь, то там, среди полумрака длинных коридоров, под высокими сводами величественных залов, в вычурных кабинетах – везде кипела жизнь. Этому месту не страшны затянувшиеся войны, бедствия удаленных провинций – теперешняя жизнь Двора не отличалась от жизни, что была здесь три сотни лет назад. Менялись лишь лица.

В одном из просторных кабинетов, стены которого были затянуты расписным шелком синего цвета, находился Драйлин Крайтен. Его Сиятельство были одеты в легкую белую сорочку и столь же легкие брюки в тон. Туфли графа почти неслышно ступали по толстому ковру, утопая в ворсе чуть ли не по лодыжки. Размеренным шагом он передвигался от камина с кофейным столиком рядом, где обычно принимал просителей, к письменному столу, книжным шкафам, к двери, что вела в покои графа, минуя длинный коридор с приёмной. Видимо, Светлейший кого–то ожидал: он снова взглянул на настенные часы, останавливаясь у камина. Жар огня согревал его ноги.

В это время, в Зале Просителей, огромном зале, где обычно дожидались своего времени приёма посетители дворца, было практически пусто. Лишь одна мать с детьми, да пара отставных офицеров занимали разные столы и чем–то беседовали с лордами. Шныряли придворные клерки.

Минутой позднее в Зале стало на двух человек больше. Эта пара, – русоволосый мужчина и его миниатюрная спутница, – принесли с собой запах сырого ветра; капли дождя еще блестели на их плащах и на зонте, который девушка складывала в подобие трости, с интересом оглядывая помещение.
Мисс Баркли училась в пансионе, где также постигали премудрости девушки из благородных семейств, а потом какое–то время пробыла компаньонкой у знатной подруги. Блеск высшего света не пугал ее и не слепил глаза. Больше того, Вероника по опыту знала, что бунтовщики, у которых есть личный герб, после расстрела ничем не отличаются от простолюдинов.
Но южное королевство было не просто другой страной – другим миром, и инспектор с трудом представляла, что ждет их с напарником за дверью в кабинет графа.
– Одну минуту, сэр.
Остановив торопящегося клерка, мисс Баркли поинтересовалась, как им пройти на прием к лорду–гофмейстеру. Да, разумеется, записаны.
Служка церемониально склонил голову.
– Прошу вас, юная леди, – клеек указал на одну из пустых скамеек. – Дождитесь меня здесь, я сообщу Его Сиятельству о вашем прибытии. Свои плащи и зонты вы можете передать мне.

Её спутник, хранивший столь же невозмутимый вид, аккуратно снял с головы цилиндр и смахнул с него дождевую воду. Пристроил головной убор на локте, предоставив мисс Баркли возможность действовать самостоятельно, – тем более что она уже бывала здесь ранее и наверняка знает, как положено себя вести в местах, подобных этому.

После того, как верхняя одежда была доверена клерку, детектив заняла указанное место и жестом пригласила Джерарда составить ей компанию.
– Впервые за эти годы, – шепнула мисс Баркли напарнику, – я сомневаюсь, правильно ли было предпочесть форменные брюки обычному платью. Мы с вами находимся в месте, полном условностей. Давайте пожелаем друг другу удачи.
Именно из–за условностей девушка не осмелилась пожать пальцы мистера Ларднера своими, обтянутыми перчаткой. Ограничилась ободряющей улыбкой.

– Надеюсь, – так же негромко отозвался Джерард, украдкой оглядываясь по сторонам, – вы уже бывали в таких местах и знаете, чего от нас могут ожидать. Потому как я, в недавнем прошлом констебль и простой егерь, чувствую себя здесь как блоха на гребешке. Удача нам определенно не помешает.

Ожидания мисс Баркли и мистера Ларднера не было слишком долгим. Совсем скоро уже знакомый им юноша вернулся и повел их сквозь полумрак коридоров замка. Северо–восточное крыло дворца встретило людей приглушенным мерцанием свечей. За большой круглой залой следовал ещё один коридор, в выемах стен которого красовались бюсты, а возле некоторых деверей – портреты обладателей кабинетов. Оканчивался коридор большой резной дверью из белой древесины, однако до неё детективам дойти не удалось. Служка остановился возле темной двери подле портрета графа, вошел в неё, оставляя людей в коридоре, и огласил:
– Мистер Джерард Ларднер и мисс Вероника Баркли прибыли, Ваше Сиятельство.
– Просите, – раздался тихий мужской голос в ответ.
И вот, паж снова показался в проходе, пропуская Веронику и Джерарда в кабинет, затворив за ними дверь. Драйлин стоял подле камина, одетый в простую белую сорочку, брюки в тон да туфли. Граф сдержано улыбался.

Вероника подождала, пока ее спутник произнесет приветствие, и только потом пожелала графу доброго вечера, изобразив поклон по–мужски. Реверанс в брюках – то еще зрелище.
– Ваше Сиятельство, – с безуперчной любезностью произнесла она, – для начала вам следует знать, что мы здесь исключительно как частные лица, которым потребовался совет по деликатному делу. Полиция Гилнеаса не имеет ни малейшего отношения к тому, что привело мистера Ларднера и меня в ваш кабинет. Мистер Ларднер, не будете ли вы так добры?..
Коробка с уликой, извлеченная из кармана мисс Баркли, ткнулась в ладонь русоволосому егерю металлическим уголком.

Металлическая крышка коробочки, формой напоминавшей портсигар, негромко щелкнула; вернув опустевшую жестянку напарнице, Джерард сделал несколько шагов и с легким поклоном передал графу то, что мисс Баркли назвала уликой.
Сиё был обрывок бумаги, на котором чьей–то легкой рукой было оставлено короткое "Хо–хо–хо!". Записка выглядела неопрятно даже не взирая на то, что прибыла во Дворец в надежном чехле.
– Дело весьма непростое, Ваше Сиятельство, – заметил егерь после того, как улика была вручена по адресу. – Волею случая, моя напарница располагает более исчерпывающей информацией по данному вопросу и потому я, с вашего позволения, хотел бы предоставить слово ей.

Светлейший церемониально опустил голову, приветствуя гостей. Взгляд его бегло прошелся по брюкам мисс Баркли, от чего губы на несколько мгновений сжались в узкую и строгую ниточку. Два пытливых изумруда с интересом глянули на обрывок бумаги, только что полученный из рук русого мужчины.
– Прошу вас, дорогие друзья, присаживайтесь. Ведь в ногах, как известно, правды нет, – мягкий тон графа был подкреплен жестом, Драйлин вежливо указал на софу возле камина. Обойдя её и кофейный столик, граф направился к креслу напротив. Он дождался, когда присядет Вероника и лишь потом позволил себе подобный жест.
– Что вы будете пить, господа? Желаете чаю или быть может чего покрепче? – поинтересовался он, ненавязчиво изучая собеседников. В камине потрескивали поленья, блики огня отражались в черной древесине стола. Его Сиятельство положили обрывок записки на стол.

Весь вид инспектора Баркли излучал профессиональность: ее одежда почти совпадала с формой полицейских следователей Гилнеаса, отличаясь отсутствием нашивок, – напоминание о штатском статусе чужестранки. Да, инспектор носила брюки, но делала это с достоинством и уверенностью, которые подчеркивали необходимость ее выбора. Волосы она гладко зачесала назад и собрала в узел на затылке, прикрыв маленькой дамской шляпой из тех, что не положено снимать в помещении.
– Чай – прекрасный выбор, – отозвалась Вероника, опускаясь в кресло. Внимательный взгляд детектива путешествовал по кабинету, постоянно возвращаясь к Его сиятельству. – К тому же, горечь напитка как нельзя лучше подойдет к той неприятной вести, которую мы вынуждены сообщить. Баронесса фон Дум, предлагая расследовать смерть своего отца, разрешила обратиться к властям в случае появления улик, которые свидетельствовали бы о преступной окраске дела. Бумага, врученная вам, именно таковой и является. Барон либо убит, либо сыграл со всеми злую шутку и инсценировал свою смерть. То и другое – повод для того, чтобы разразился скандал. Именно поэтому улика сейчас у вас, а не простых штормградских стражников; мы понимаем всю щекотливость этого положения и верим, что вы, Ваше Сиятельство, примете наиболее подходящее решение относительно того, что предпринять дальше.

Граф снова опустил глаза на стол, разглядывая обрывок записки. Он никак не изменился в лице, лишь поднял маленький золотой колокольчик и зазвонил в него пару раз. Явился служка.
– Дарек, будьте любезны, чай на троих, добавьте немного горьких степных трав, – Светлейший едва шевелил губами. Получив распоряжения, слуга низко поклонился и скрылся за дверью.
Помолчав несколько мгновений, Его Сиятельство подняли глаза, столкнувшись взглядом с Вероникой.
– Мне известно о смерти Его Благородия, мы все скорбим, – на сей раз он говорил куда четче и громче, кое–где проскакивали медовые нотки. – Однако, я никак не могу взять в толк, как эта бумажка может являться уликой насильственной смерти достопочтенного барона или злой шутки его авторства?
Слуга вернулся, расставив на столе три золотые чашечки с блюдцами. Он мигом наполнил их, теплый аромат чая стал растекаться по комнате, согревая людей изнутри. Дарек снова поклонился перед тем как вновь покинуть собравшихся.

– Запертый на замок гроб, вскрытый Лейрионом фон Думом, племянником покойного барона, в моем присутствии, был совершенно пуст, не считая предъявленной вам записки, – негромко пояснила Вероника, когда слуга удалился. – Почерк напоминает руку Его Благородия, но, боюсь, это либо подделка, либо подлог. Либо барон воскрес, либо – что вероятнее, – кто–то хотел создать видимость, будто он решился на розыгрыш и принял вещество, которое позволило ему достоверно изобразить мертвого, чтобы потом сбежать из собственного склепа и наслаждаться последствиями злой шутки. Гилнесской полиции известны случаи, когда применялись подобные алхимические смеси: впрочем, они редкие и дорогие.
Пригубив чай, инспектор не забыла его похвалить – так любезно, будто она все еще была в пансионе, и над ней стояла наставница с линейкой в руках.

– Вариант со смесями можно рассмотреть более тщательно, – как бы между прочим заметил Джерард, отпив небольшой глоток чая и вернув чашку на блюдце. – Если они так же дороги, как в пределах Гилнеаса, их поиск и приобретение наверняка не остались незамеченными.

Светлейший и не думал скрывать свои эмоции. На лице его удивление смешалось с гримасой раздражения или даже гнева. Граф снова опустил глаза на записку, затем поднял их на мисс Баркли, и будто не веря своим глазам, переспросил:
– Это действительно лежало в усыпальнице барона? У меня нет слов. Я все же надеюсь, что Нозель действительно отправился в обитель Священного Света, а не сыграл шутку, которая, быть может, поставит крест на карьере его детей.
Несколько молчаливых мгновений Драйлин переводил взгляд с Джерарда на Веронику.
– Я благодарен вам, друзья, что вы обратились сюда, а не в полицейские ведомства. Если скандала не избежать, пускай он лучше случится в закрытом кругу.

– Именно таким был наш мотив, Ваше Сиятельство, – согласилась инспектор. – Кроме того, сэр Эдвард фон Дум сообщил, будто его отец собирался заключить сделку с Великим Домом Крайтен, и договор сорвался из–за случившегося. Вкупе с вашей репутацией это позволяет нам думать, что вы со всей строгостью разберетесь в сомнительном деле. К словам мистера Ларднера я добавлю, что упомянутый сэр Эдвард является известным алхимиком; если окажется, что другими способами барон не добывал никаких смесей, участие его старшего сына будет почти доказанным. Вот только мы не знаем, граф, в чем именно выражалось это участие. Если барон никого не собирался разыгрывать, его попросту отравили, а затем варварски похитили тело и подложили на его место записку. Мало того, что на крышке был замок, – Эдвард фон Дум еще и приставил охрану к склепу, находящемуся в пределах поместья. Абсурдная предосторожность, если не доказательство злого умысла и попытки отвести подозрения.

– Контракт с Домом Дум!? – граф существенно повысил голос. – Это немыслимо! Просто немыслимо! Что же такого могло понадобиться Великому Дому Крайтен? Ума не приложу. Если речь об оружии, мы предпочитает иметь дело с Домом Блекенбер. В любом случае, я велю своему генерал–адъютанту проверить деятельность моих советников. Однако я сомневаюсь, что кто–либо из них мог позволить себе переговоры с представителями этого семейства без моего ведома.
Его Сиятельство снова плотно сжали губы и сокрушительно покачали головой:
– Чудовищно, когда ноги думают о том, как им управлять головой, – строго заметил чиновник. – В Великом Доме Крайтен подобные случаи не имеют места быть. Следует заметить, что меня весьма взволновало происходящие: это существенный удар по лицу всей аристократии королевства. Куда возмутительней то, что эти лордеронцы уже не первый раз вместо того, чтобы проявить благодарность в адрес приютившей их державы, разжигают скандалы. Вы только подумайте, – мужчина скривился, будто ему в рот попало нечто кислое. – Завещать девице бразды правления Великим Домом. Это, по меньшей мере, возмутительно.
Он снова покачал головой, а после поднес чашку к губам и пригубил немного терпкого напитка, возвращая её на место.

Слушая речи графа, Джерард неожиданно для себя понял, что ему нравится консерватизм этого человека. Схожие взгляды на то, как следует вести дела и представлять себя обществу, имели широкое хождение в Гилнеасе и детектив подумал, что ему и напарнице наверняка удасться найти с Его Сиятельством общий язык.
– Скандал, – заметил он вслух, – является неплохим способом привлечения внимания к своей персоне. Особенно если более нечем его привлекать. В любом случае, своими действиями эти люди лишь усугубят свое положение. Дурная слава никому не приносила пользы.

– Завещание мне кажется настоящим, – заметила Вероника. Предупрежденная о взглядах лорда–гофмейстера, она с каменным спокойствием выслушала его мнение. – В наличии подписи барона и двоих свидетелей. Однако, что бы ни происходило в семье фон Думов, леди фон Дум едва ли виновата в чужих грехах. Именно она заподозрила, что со смертью отца связано преступление, и обратилась к нам с просьбой прояснить дело. Ваше Сиятельство, к слову о поведении эмигрантов: мистера Ларднера и меня привела в Штормград необходимость составить перечень беженцев. Если кто–нибудь уже тратил время на подобные списки, мы будем крайне благодарны за возможность воспользоваться плодами его работы.

– Это просто невообразимо, – видимо Драйлину не давала спокойствия эта тема, он резко чеканил слова. – А покойный барон вообще подумал, каково будет благородным мужам иметь дело с его дочерью!? Нет! Он подумал только о себе и о удовлетворении своего вопиющего эгоизма. Его Благородие даже закрыли глаза на то, что его дочь долгое время находилась в Даларане без присмотра, представляете? Юная леди, вероятнее всего, нахваталась там вольнодумия и крамолы. Держу пари, она смеет называть Их Королевское Величество по имени или даже в третьем лице. Да что там говорить, Анабель не замужем!
Легонько отмахнувшись, будто бы прогоняя дурные мысли, Светлейший поудобней устроился кресле, не теряя при этом идеально осанки.
– На самом деле, я понятия не имею, что мне делать, – тихо проговорил граф. – Боюсь, что дело действительно очень щекотливо. Лучше всего, если вы продолжите расследование, результаты которого предоставите Его Величества Почтеннейшему Тайному Совету, который и решит судьбу этого семейства. Что до списков беженцев, кажется, столичная ратуша и магистраты на местах занимались переписью гилнеасцев. У нас нет лишь результатов по некоторым областям провинции Сумеречного леса, что только подчеркивает вопиющую некомпетентность власти на местах. Я мог бы сделать запрос для вас, друзья.

– Только в том случае, если это не затруднит Ваше Сиятельство, – портрет той Вероники, что сидела сейчас перед графом, можно было вклеивать в статью о слове "деликатность". – Решить касательно расследования предоставляю мистеру Ларднеру, – последовал учтивый кивок в сторону бывшего егеря, – а от себя скажу, что это станет затруднительным, если фон Думы откажутся содействовать. Мы в большей степени гости страны, чем они, и не обладаем какими–либо рычагами давления на членов этого семейства.

– Помощь Его Сиятельства в нашем деле, – мистер Ларднер вежливо звякнул донцем чашки о чайное блюдце, – поистине неоценима. Весьма непросто составлять реестр эмигрантов и, пребывая в гостевом статусе, мы могли лишь самолично навещать переселенцев, узнавая другие адреса. Это грубо, топорно и наверняка наша деятельность затянулась бы надолго, кабы не ваше предложение помощи, граф. Поэтому продолжение расследования, – то малое, чем мы способны отблагодарить вас за столь благородный поступок. Стоит заметить, что мисс Баркли задала весьма актуальный вопрос. Будет ли нам предоставлена возможность влиять на подследственных, или же все будет возлагаться на нашу возможность мыслить логически и изыскивать наиболее безболезненные приемы для решения возникающих проблем?

Драйлин несколько раз кивнул, он поднялся и направился за письменный стол. Светлейший взял лист пергамента, достал перо из чернильницы и принялся водит по листу, оглашая написанное им:
– Милостью Света, Волей Неба, Луны и Звезд Я, Его Сиятельство светлейший граф Драйлин Крайтен, Властительный лорд Элвиннский именуемый четвертым, Лорд Высочайшего Двора Королевства Штормград, XIV Августейший Лорд Великого Дома Крайтен, Верный Слуга Подданных Их Королевского Величества от Имени Его Величества Почтеннейшего Тайного Совета поручил носителям сего письма, Веронике Баркли и Джерарду Ларднеру, сделать то, что они сделали. Прошу каждого, в чьих руках окажется сия грамота не чинить препятствий вышеупомянутым господам, а оказать им всяческое содействие.
Ниже чиновник поставил малую печать Совета, свой личный герб и подпись. Свернув документ и перетянув его синей шелковой летной, Его Сиятельство вернулись за кофейный столик и протянули грамоту Джерарду.
– Это должно помочь.

– Ваше доверие – величайшая честь, граф.
На этот раз в словах Вероники было больше искренности, чем вежливости: жест лорда ее действительно поразил, не говоря о том, как это польстило чувству собственного достоинства – и гордости за напарника.

Отставив блюдце на столик, мистер Ларднер поднялся на ноги и с тем же вежливым поклоном принял поистине драгоценную бумагу из рук графа. Мысль, – обязательно приобрести кожаный тубус, негоже такой документ в кармане таскать, – мелькнула и сгинула, уступив место для более важных измышлений.
– С завтрашнего дня мы приступим к работе, Ваше Сиятельство, – заверил графа бывший егерь города Нортгейт, память о коем была стерта с лица земли армией Отрекшихся, вторгнувшейся в Гилнеас.

Драйлин устроился в кресле напротив людей. И искренне улыбнулся.
– Не я оказываю вам доверие, друзья. Их Величество король Генн стали частью Альянса. В то же время Их Величество король Вариан велели принимать любого подданного государств–членов Альянса радушно и с доверием. Вы же, друзья, поступили очень разумно, прейдя сюда. Не оказать вам помощь было бы жестом крайнего непрофессионализма с моей стороны. Я лишь надеюсь, что расследование пройдет как можно тише.
Граф помолчал, опустив уголки губ. Видимо, вся эта ситуация его весьма разочаровывала.
– Тело необходимо обнаружить и вернуть на место, а совершившего преступление привлечь к ответственности, – констатировал Драйлин монотонны мголосом, глаза его отвлеченно бегали по кабинету. – Младший из фон Думов, Денадор, служит при Дворе. Думаю, ему лучше покинуть столицу на время расследование.

– Денадор фон Дум получит неофициальное предостережение, – пообещала мисс Баркли, – а мы приложим все силы к тому, чтобы не привлекать к делу постороннего внимания. Если окажется, что барон Нозел фон Дум все еще жив и стоит за этой несуразицей, его можно будет признать нездоровым и недееспособным, подверженным припадкам, один из которых и заставил врача выдать заключение о смерти. Мы с мистером Ларднером всячески чтим закон и справедливость, однако признаем, что бывают ситуации, когда обществу не стоит раскрывать всю правду ради его же блага. Паника, скандалы, волнения – это лишнее и порой приводит к гибели невинных людей.

– Свет Великий, как поздно! – воскликнул граф, наткнувшись взглядом на настенные часы. – Вам же ещё домой добираться, а вы должно быт голодны. Я попрошу Дарека отвести вас в трапезную для адъютантов. Вы добирались во дворец пешком? Могу также попросить его проверить доступность экипажей.

– Смею вас заверить, – Джерард подал руку мисс Баркли, приглашая её подняться на ноги следом за ним, – мы живем не так далеко, чтобы ради нас вызывали кэбмена или же подвозили в собственной карете. К тому же, небольшая прогулка позволит нам как следует обдумать все, о чем говорилось сегодня в этих стенах. Право, Ваше Сиятельство, мне и моей напарнице не хотелось бы стеснять вас сверх необходимого. Отчеты о ведении дела вы будете получать немедленно.

– Сердечно благодарим за прием, граф, – добавила Вероника, воспользовавшись помощью напарника, чтобы подняться. – И за уделенное нам время.

– Вы вовсе не стесняете меня, однако, если вы не голодны и желаете прогуляться, я настаивать не стану, – улыбнулся Драйлин, поднимаясь с кресла. – Приходите на турнир в честь моей дочери, бравые рыцари сойдутся в схватке за руку виконтессы.
Граф провел людей до двери кабинета и затворил ей за ними, церемониально опуская голову на прощание.

ID: 7397 | Автор: mandarin
Изменено: 4 декабря 2011 — 14:23

Комментарии (3)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
3 ноября 2011 — 1:18 Гадкий ретконщик apelsin
Назель

*агрится*

Крайне замечательно! Батхерды Драйлина тоже радуют!

3 ноября 2011 — 12:03 Elkon

Изумительный лог, больше мне сказать нечего.

3 ноября 2011 — 20:18 Zenov
Милостью Света, Волей Неба, Луны и Звезд Я, Его Сиятельство светлейший граф Драйлин Крайтен, Властительный лорд Элвиннский именуемый четвертым, Лорд Высочайшего Двора Королевства Штормград, XIV Августейший Лорд Великого Дома Крайтен, Верный Слуга Подданных Их Королевского Величества

*В этот момент Каптерка сошел с ума и застрелился*

По сути же мне крайне понравился отыгрыш тем, что он очень четко передал общую обстановку. Тихие голоса, восклицания, тепло от камина, пушистость ковра... Черт, теперь сижу в своей комнате и скучаю по дворцу!