Mychar закрывается 1 мая 2021 года
Пожалуйста, сохраните необходимые вам публикации и изображения до истечения срока.

Книга Мертвых Книга Мертвых: Вопросы и ответы

Шафья Эмберглоу
Леани
Ниобэ
Бешаад Всевидящий

Дом жрицы, к которой после отдыха в таверне отправились наемники, совсем не выбивался своим видом из нестройного ряда остальных новых нижнегородских жилых строений. Они, тусклокаменные и неказистые, не могли похвастаться ни красотой архитектуры, ни качеством стройматериалов, однако, несмотря на это, желающих заселиться в такие дома-уродцы оказалось достаточно много: среди них были и беженцы, и малоимущие, и иммигранты, а потому атмосфера, державшаяся в новом гетто невероятно стойко, поражала своим бедняцким неуютом. Тянулись к группке чужаков изъеденные язвами нищенские ладони, доносились до их ушей бранные возгласы и крики, но хуже всего - и примечательнее! - было прогорклое амбре отстойных ям, располагавшихся кварталами далее.

"Демоны побери... некоторые вещи-то не меняются" - Леани с отрешенно-мрачным видом игнорировала тянущиеся руки нищих с искусно наведенными язвами. В свое время у дренейки была возможность оценить ловкость, с которой здоровые руки превращались в застывшее месиво ран и рубцов. Причем без ущерба для здоровья. Так что теперь она разве что хмуро хмыкала, увидев особо щедро изукрашеные кисти. Запах отстойных ям со временем стал только въедливее.

В свое время "На краю земли" у Бешаада была возможность немного пообщаться с Ниобэ, этой дренейской девочкой, которая сама в себе запуталась, так что всю дорогу Всевидящий не сводил с нее глаз. И тем не менее дреней не пялился на нее, разинув рот, а украдкой рассматривал, идя на некотором расстоянии. Пара монет в изувеченные руки попрошаек, полные сострадания взгляды...

Жилище жрицы-информаторши нашлось довольно быстро - наемникам с лихвой хватило пары простых вопросов в стиле "А не знаете ли вы, где живет жрица-аукенай?", ведь прохожие да ответчики безошибочно тыкали пальцами в один и тот же дом, тесно устроенный в блоке совершенно похожих на него зданий.

Ниобэ осторожно приблизилась к дому и посмотрела на спутников, затем молча кивнула на дверь и отошла в сторону. Ей совсем не хотелось первой туда соваться, а потом выслушивать, вероятно, путаные речи и, что ещё хуже, отвечать за всех и неправильно, а затем расхлебывать. Лучше молча постоять в сторонке. Как раз мешочек с сухофруктами уже початый, надо быстрее доедать, пока не испортился.

Просунув большие пальцы обоих рук под лямки рюкзака, девочка встала в паре шагов от двери. Кто же решится первым зайти? Наару их знает... Но не она.
Леани ухмыльнулась дренейке, прошла вперед и толкнула дверь.

Бешаад на миг остановился, пропуская вперед Леани, которой явно не терпелось наконец заняться делом, и медленно зашел внутрь, бросив одобряющий взгляд на Ниобэ.

А внутри дома было поразительно пусто. Зато - идеально чисто; будто обитательница бюджетного зданьица всеми доступными силами боролась с уличными сыростью и грязью. Надо сказать, в подобной борьбе она безоговорочно выигрывала: выкрашенные в оливковый цвет стены, на потолке сходящиеся в купол идеальной формы, не имели ни одного пятнышка на себе, а дешевенькая деревянная мебель, несмотря на скупость расстановки, не была трухлявой или старой. Даже уличный запах, с приходом приключенцев посетивший дом жрицы, растворился без конца в едва ощутимом дыме благовонных палочек.

В узенькой комнатушке не было уютодобавляющих вещей типа ковров или цветочных ваз, а слюдяные окна были плотно занавешены непроницаемой темной тканью. Несмотря на это, света было достаточно: как раз в срединной точке купола был установлен полупрозрачный кристалл, исходящий неровно мигающим нефритовым светом. Сама хозяйка дома, когда наемники вошли в ее обитель, даже не повернулась к ним лицом, продолжая сидеть на широкой скамье, зачем-то перетащенной прямо под свет кристалла.

- Я вас ждала. Интересно, где четвертый?

Внутри дома было явно лучше, чем снаружи. Только зеленый свет, освещая кожу дренеев, делал их похожими на трупы. Очень несвежие трупы. Леани чуть поморщилась - не то, чтоб она была излишне суеверна, но все-таки такое сравнение, да еще и перед опасным походом... В общем, лучше не думать.

Воительница коротко кивнула жрице в знак приветствия, а на ее вопрос лишь пожала плечами: где слонялся эльф она не имела ни малейшего понятия. Только, жаль, жрица этого, похоже, не увидела. А говорить дренейке не хотелось. Оглядевшись по сторонам, Леани решила не утруждать предметы мебели, по-простому поставила рюкзак на пол и принялась разглядывать жрицу. Точнее, ту часть, что была доступна для осмотра.

Ниобэ, войдя последней, закрыла за собой дверь и навалилась дверной косяк, вовремя успев поправить сползающую с плеча лямку арбалета. Прищурившись, дренейка быстро огляделась по сторонам, не поворачивая головы. Было бы не вежливо ей таскать с собой все свои припасы, а со стороны хозяйки - ставить гостей в такое положение.

"Ну вот, вот они, эти вопросы, ответа на которые я не знаю", - подумала арбалетчица, услышав вопрос жрицы, и решила промолчать, задумчиво глядя в сторону и потихоньку снимая перчатки, расстегивая высокий защитный воротник и распутывая ремешки портупеи. "Где же у неё можно это всё положить?" - пока что лишь этот вопрос её заботил, а о местонахождении четвертого пусть ответит кто-нибудь другой.

- Четвертого тут не будет. - Тихо ответил Бешаад, почти прошептал, не нарушая общую могильную атмосферу. Он на миг остановился в дверном проеме, гулко поставив посох на пол, и осмотрелся. Окружающая чистота на миг смутила дренея, заставив небрежно отряхнуть мантию, после чего Всевидящий таки вышел из проема и прислонился к левой стене, буравя взглядом жрицу. Бешаад был похож на статую, его лицо не выражало эмоций, придатки безвольно висели, и даже ткани мантии, казалось, старались не шевелиться.

- Жаль; но для него же хуже. Проходите, садитесь куда-нибудь. Можно даже на пол - гостей у меня по обыкновению не бывает, так что о гостевой мебели я никогда не забочусь, - прозвучал ее голос сразу после того, как Ниобэ, запахнув дверь, лишила могильно-нефритовое освещение светлых ноток света с улицы. Сама жрица по-прежнему сидела бездвижно и тихо, сложив ладони на коленях. Наемники видели ее темновласую макушку; ее плечи, не широкие и не узкие и, конечно же, завитые кверху тонкие рога.

- У вас, определенно, есть вопросы, - добавила она вскоре, - Так что не стесняйтесь их задавать. Каэнадж, наверное, представил меня вам, но я напомню - меня зовут Тилмраанда.

Голос жрицы был на удивление безэмоциональным. Без хрипоты, без звонких переливов - будто с наемниками общалась специально настроенная кристалльная программа, неживая и безразличная ко всему происходящему.

Ниобэ осторожно кивнула в ответ на предложение присесть на пол, и скинула туго набитый припасами рюкзак на пол, следом за ним подсумки с арбалетными магазинами и оба патронташа - с револьверными патронами и капсулами с зажигательной смесью для ружья. Вместе с ружьём и револьвером в кобуре. И сверху ещё придавила арбалетом.
Облегчив свою ношу, она вздохнула и присела на рюкзак с проволочным каркасом, как на табуретку и навалилась спиной на стену.

- Я Ниобэ... стрелок, - робко ответила девочка, когда жрица представилась. Однако, задавать вопросы дренейка пока постеснялась и решила промолчать, разглядывая свои накопытники, слегка запачканые в грязи Нижнего Города.
Леани, услышав радушное приглашение жрицы, оперлась бронированным плечом о стену, стоя рядом со своей сумкой и неторопливо помахивая хвостом.

Вопрос, который ее интересовал больше всего, она, после недолгих раздумий, решила не задавать. А именно: "Какого ляда вы к нам задницей повернулись?" Мало ли, вдруг у нее прыщ на носу выскочил. Эдак всю таинственность и загадочность испортить можно, весь эффект всезнающей жрицы насмарку уйдет.

Пришлось смирять природное любопытство и спрашивать:
- Меня зовут Леани. Вы, по существующей информации, наш проводник. Мне интересно, в некрополь вы тоже с нами пойдете? Или только до входа?

- Ну, у вашей спутницы есть вполне конкретные вопросы; а если их задают сразу, то это значит, что именно они интересуют вас больше всего. Вам же не нужна лишняя информация? - она, казалось бы, в первый раз двинулась - ее правая рука, больше напоминавшая обтянутые потрескавшейся кожей кости, скользнула на подлокотник, вполне способная привлечь к себе внимание - ведь жрица-то сама не была такой болезненно-худой, хотя и на развеселую толстушку тоже не тянула. У нее были глубоко впавшие тусклые глаза, синеватые синяки под ними и исключительно темный кожный покров - не самое обычное зрелище, но и не аномалия - а вот внешне обмертвевшая рука, как раз наоборот, сильно походила на мутацию.

- Конечно, я пойду с вами. Аукиндон - мой дом, и как почти всякое дитя, покинувшее родные пенаты, меня тянет под его своды. Теперь - с причиной более прозаичной, чем простое возвращение домой. Итак, вам наверняка интересно, что это за книга, за которой вы идете, и зачем она Каэнаджу, так? Мое отношение к нему не имеет значения в этом разговоре, но я точно знаю, что он без оглядки верит в то, что, вернув Книгу Мертвых, он заново сможет перевозродить аукенаев, но под священными сводами он никогда не был, и подключил к этому делу вас - и меня, разумеется.

- А вы - верите? - быстро спросила Леани, следя за каждым движением жрицы. На миг ее взгляд приковала болезненного вида рука жрицы, которой холодный свет придавал еще более некрасивый вид. - Мне бы очень хотелось узнать ответ. Кроме того, раз вы идете с нами, то будет время поговорить в дороге и узнать ответы на остальные вопросы, которые сейчас, возможно, не столь интересны и насущны.

Дренейка внешне спокойно стояла у стены, полузакрыв глаза, но ее неусыпное внимание выдавал сильно подрагивающий кончик хвоста и сопровождающее его позвякивание плетеных колец.

Заметив "мертвую" руку, Ниобэ нахмурилась и отвела взгляд, чтобы не смущаться. Потом, она, конечно, помолится наару и настроится на военный лад, и ей станет всё равно, кто как выглядит из команды. Но не сейчас.
"Книга Мертвых недобро звучит... Каэнадж точно хочет возрождать Аукиндон таким, каким он был раньше?" - мысленно спросила себя девочка. Озвучивать вопрос не решилась, и, как всегда, промолчала, предпочтя послушать беседу Леани с будущей проводницей.

- И я верю. Но методы у нас разные, - мертвая рука аукенайки сжалась в некрепкий кулак и острыми костяшками в задумчивости коснулась губ, - Каэнадж мог упомянуть то, что он даже не присутствовал в Аукиндоне. Не принимал посвящения. Просто питается чужой информацией и чужой славой... Мелкая сошка, если судить о нем как об аукенае. Но очень именитый жрец, как и его родители, и предки. По праву рождения он получает многое.

- Ну, он упоминал, что аукенай из него никакой... что он собирал по крупицам знания, но полного образования не получил в виду отсутствия учителей высокой квалификации. А вы, Тилмраанда, преподавать не можете? И, раз уж заговорили, мне, как вашему будущему партнеру по... походу, было бы интересно узнать, каковы ваши навыки? Разумеется, вопрос не срочный, но раз уж на ум пришел... - воительница чуть развела руками и оторвалась от стены. С тихим звоном подков переступая по полу, она прошла к жрице так, чтобы лицо Тилмраанды пока оставалось закрытым, но намерение Леани увидеть его было достаточно явным. И остановилась на самой грани, вежливо ожидая от жрицы ответного хода.

- А кто он такой, чтобы я была уверена в том, что он действительно этого достоин? Ведь все начинается с Посвящения. Выпивание особого эликсира не делает дренея аукенаем; это всего лишь придание телу аукенайских свойств.
Она развернула голову слишком резко, и два серых глаза, сумасшедше мечущих свой взгляд из точки в точку, уставились куда-то сквозь Леани - куда угодно, но только не на ее лицо. Прошло две секунды, и бешеное движение глазных яблок прекратилось, но взор аукенайки все равно был устремлен в неведомое место чуть выше макушки воительницы.

- Хорошая у тебя душа. Яркая очень. Живая. Постарайся ее сохранить. Независимо от того, кому она понадобится, - и Тилмраанда снова наклонила голову, сомкнув веки и зажмурившись.

- Я умею все то, что должны уметь старшие жрецы-аукенаи. Это немало, и исключительно полезно там, куда мы собираемся отправиться. Но я не смогу все время быть начеку; мне хотя бы иногда тоже нужен сон. Поэтому у меня к вам есть... Предложение.

Леани непроизвольно отшатнулась, увидев эти безумно мятущиеся, болезненно-серые глаза. Но через мгновение снова взяла себя в руки и искренне улыбнулась в ответ на дифирамбы ее душе.

- Спасибо. Постараюсь, чтоб она осталась в моих хороших руках, - дренейка помедлила и погасила улыбку. - А все-таки, что умеет делать аукенай? Усмирить духов, вылечить небольшую рану, разрушить потолок над врагами?.. Не посчитайте за неуместное любопытство, Тилмраанда, но, думаю, нам стоит это знать. Я, к примеру, специализируюсь на ближнем бою... Правда, не знаю, как это поможет в противостояниях с духами, - наемница помедлила, последние слова жрицы ее заинтересовали. - И что за предложение у вас к нам?

Ниобэ вздрогнула, заметив серые, словно мёртвые, глаза жрицы, и еле удержала равновесие, чуть не свалившись с рюкзака на гору своего снаряжения, что валялось рядом. От испуга заушные лицевые придатки выскочили из-за высокого воротника, по пути чуть раздвинув его, а дрогнувший хвост зацепил металлическую пуговицу одного из карманов рюкзака, звякнув золоченым колечком об неё.

"Теперь понятно, почему она спиной к нам сидит... Наоми и то приличнее выглядит," - мысленно сказала себе девочка.

- Души вижу. Ворожу, успокаиваю. Заточаю в темницы. Высасываю души из живых. Не люблю описывать свои способности, это неприятно не только для меня, но и для вас. Чувствую, как всколыхнулись. Не бойтесь, против вас резона применять нет и вряд ли появится. А вот другие - пусть боятся. Нам на пользу, - тяжело выдохнув, она сцепила пальцы живой и мертвой ладоней в замок. Обтянутые кожей кости без отторжения соприкоснулись со здоровою рукой. А Тилмраанда продолжала: - Что до предложения - есть один такой рецепт, который ненадолго, но помогает обрести дренею способность видеть духов - но исключительно видеть. А то ведь как сражаться с тем, кто для тебя незрим? Только вот даже с меньшей концентрацией, зелье это опасно. Может закончиться плохо-о... Но выбор ваш, и я вам его предоставляю.

- А... что может сделать дух мертвого с истово верующим? - вдруг подала голос Ниобэ. Спросила она так робко, что не была уверена, разобрала ли её слова жрица, но повторить вопрос постеснялась.
В волнении она скрестила руки на груди и уже представила замысловатую тираду в свой адрес, на которую ответить у неё вряд ли хватит ума.

- Разорвать на части. Вселить сомнения. Захватить твое тело. Что угодно, зависит от степени озлобленности духа. Но когда ты видишь - ты защищена. К духам это применимо.

Когда Тилмраанда рассказывала о своих способностях, Леани замерла на миг. На лице наемницы появилось странное выражение, смесь многих чувств. Но упоминание о зелье, что позволит видеть духов, мгновенно стерло непонятную гримасу.

- Я смогу их видеть и... - дренейка представила перед собой неупокоеные души таких же дренеев, как и она сама, - уби... нейтрализовать? И чем чревато его применение для нас?

- Что до нейтрализации духов - нет такого слова. Есть убийство и есть упокоение. Я как аукенай настаиваю на втором термине, потому как каких-то из них можно отпустить со Светом, а каких-то - нет. Да. Сможешь.
Тилмраанда вдруг замолчала, прекратив поток слов лить несдержанным водопадом. Покачала головой, то ли в сомнении, то ли в сожалении, и произнесла наконец: - А чревато, как минимум - сильной болью. Как максимум - шестидневными непрекращающимися мучениями.

Бешаад, все это время сидевший неподвижно и молча, слегка дернулся, когда жрица закончила говорить. Дреней не просто молчал, казалось, что он и не дышит вовсе. В конце концов он вздохнул и откинулся назад, занлянув в лицо Тилмраанды.

- Нужно больше конкретики. - Всевидящий вернулся в исходное положение и дотронулся рукой до медальона-коммуникатора. - Касательно предстоящей нам экспедиции. - Дреней дернул крайним придатком и поднялся со скамьи, сделал полукруг, обойдя лавку. - Каким путем Вы нас поведете, что конкретно может там нас встретить... Думаю, Вы так же можете сообщить и о состоянии развращенных, и как минимум высказать догадки... о том, что довело их до такого. Сдается мне, - Бешаад пустым взглядом посмотрел в глаза жрицы и слегка улыбнулся, но как-то странно, чуждо, - что нападение орков на храм во время войны - не вся причина.

Девочка похлопала по прикладу арбалета, лежащего на куче боеприпасов, словно по приятельскому плечу. "Ты и я, одни во тьме, ты и я, больше и не нужно", - мысленно она произнесла, стараясь прогнать волнение, но не помогло. Никакой конкретики, как воевать с тем, чего не знаешь?

Покусывая губы, дренейка собралась с мыслями.

- То, с чем мы столкнёмся, хотя бы материально? - спросила Ниобэ чуть дрожащим голосом, - его можно пронзить стрелой, взорвать тайной магией, сжечь с помощью масла и порошка? Или хотя бы с помощью Света?
Воображение уже успело нарисовать жуткого, почти нематериального воителя Пустоты, зловещую тучу со щупальцами, чистую Тьму, обволакивающую и поглощающую всё на своём пути.

Леани в задумчивости покусывала кончик лицевого придатка. Упокаивать духов - хорошо. Если будет очень больно - плохо. Кому нужен корчащийся в судорогах воин?

Бешаад и Ниобэ чуть опередили ее с вопросами, на которые она и сама хотела бы знать ответы, поэтому Леани вновь прислонилась к стене, стараясь не поцарапать отделку доспехом, и вновь принялась наблюдать за жрицей, освещенной потоком зеленого света. Наемница старалась не слишком афишировать такое бесцеремонное наблюдение, поэтому чуть опустила веки и сделала вид, что очень интересуется тонким кольцом на непожеваном придатке.
Жрица, выслушав заданные вопросы, повела плечами с видом более чем меланхоличным и усталым, однако, ответила в меру бойко:

- Моя задача - не столкнуть нас с аукенаями, которые еще прячутся в лабиринтах. Не все из них сохранили рассудок, но почти все безумны ровно настолько, чтобы без лишних слов заполучить души чужаков. Я поведу вас через западное жилое - ну, точнее, оно было жилым - крыло, сейчас наверняка пустое. Оно очень близко к поверхности, и те из аукенаев, кого орки разорвали первыми, находились как раз в нем. До того времени, как я была... как я покинула Аукиндон, никто не желал ходить в западное крыло. Слишком опасно, считали они - но сейчас все по-иному. Но враги у нас и у вас, конечно, не все будут живыми. Духи, нежить... Подчас даже опаснее.

Сжатым кулаком мертвой руки она коснулась второй своей ладони, устроив локти на подлокотниках скамьи. Бросила:
- Что до развращенных - то ты сам на свой вопрос ответил. Развращенные - всегда развращены, но есть те, кто пытаются сохранить рассудок. А причина... Много было причин. Что орки, что спятивший экзарх - все в какой-то мере повлияли, - она повременила с продолжением фразы и обратилась уже к Ниобэ: - Материально. Главное - видеть.
Узнав о том, что враги уязвимы к её оружию, девочка кивнула и скромно, с прищуром, улыбнулась. "И обрушатся на них потоки огня и стали!" - она опять потянулась к арбалету, и почувствовала присутствие женщины в белом. Словно пристальный взгляд в спину, но вовсе не наводящий тревогу.

"Больше вопросов нет, покажите нам, где враг и где цель, а дальше мы сами", подумала Ниобэ, и умиротворённо развалилась на положенном уже горизонтально ранце и сложила руки на животе.

- Главное, что мы с можем с ними бороться на равных. А боль... Ну что ж, это плата за новые возможности, - дренейка выплюнула пожеваный придаток. - Что ж, вы - наша проводница, у вас есть мотивация для достижения цели и нет мотивации причинить нам зло. Пока что.

Воительница качнула головой, зацепилась кончиком рога стенку шкафчика, упрямо дернула, высвобождая свое. На поверхности шкафа осталась небольшая царапина. Леани вздохнула, провела копытом по камню, изображая легкий реверанс, долженствующий символизировать глубочайшие извинения.

- Западное крыло... атакованное одним из первых, сейчас пустующее, - Бешаад нахмурился и хмыкнул., - Это значит, что встретится нам много... неживых противников. Не мне сомневаться в Вашей мудрости, - Всевидящий покачал головой, - но идти через врагов живых было бы куда безопасней. К тому же безумие живых обитателей сего крыла будет... куда тяжелей.

Дреней перехватил посох левой рукой и глухо стукнул им об пол. Затем прошел к выходной двери и постояв к ней лицом буквально миг развернулся к жрице и оглядел ее очертания... то ли недоверчивым взглядом, то ли что-то задумав.
- И все же... Мы _все_ будем надеяться, что Вы хорошо продумали маршрут, насколько это возможно. Цена ошибки будет слишком высока., - Последнее предложение Бешаад проговорил с необычайной твердостью, чуть наклонив голову и из-под лобья вглядываясь в очертания жрицы.

- Я напоминаю, что в разговариваете с аукенаем. Настоящим. Который провел большее количество своей жизни под сводами Аукиндона... Не могу не сравнить себя с Каэнаджем; а вот он как раз-таки предоставил вам не в пример меньше полезной информации, чем я, - она внезапно поднялась со скамьи, оттолкнувшись от подлокотников, и нетвердой походкой направилась к противоположной двери, дернула ручку излишне нетерпеливо, - Конечно, я знаю, что я делаю. Конечно. Я принесу зелье. Решите окончательно, будете ли вы рисковать или нет.

И после этих слов она переступила порог и, казалось бы, окончательно растворилась во мраке подвала-хранилища.
Ниобэ в волнении от предстоящего выбора прикусила губы.

"Вот и пришло время ступить на бревно, перекинутое через пропасть. Ступай же, я подержу тебя за руку, или откажись, если считаешь, что так правильнее" - прозвучал в голове голос посредницы.
"Никто меня не спасёт в случае ошибки, верно?" - спросила она мысленно.
"Всё тебе по силам, не думай об ошибках, не смотри вниз."

Девочка прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Та, что была в книге, не боялась, значит и ей бояться негоже. Всё будет хорошо, ибо так угодно Свету.

Леани вновь принялась терзать ни в чем не повинный придаток. Один раз укусила довольно чувствительно, погрузившись в мысли целиком и полностью. Боль вывела ее из этого оцепенения, но в то же время напомнила о мрачных перспективах. Она обвела взглядом своих будущих партнеров по группе, отмечая их реакцию на предложение жрицы.

"Ну, с другой стороны, существует риск быть разодраной на части, заблудиться в своих же сомнениях, потерять тело. А с другой - всего-то немного потерпеть боль. Ага, адскую боль, продолжительностью до шести дней. Демоны побери! Ну почему выбирать приходится из двух зол?" - дренейка нахмурилась и мрачно засопела. В таких ситуациях очень хотелось выпустить наружу тщательно скрываемую ярость, сокрушить все, что попадется под руку, а потом плюнуть и гордо уйти, мол, сами разбирайтесь. Но... Орден не поймет. А она нанималась, контракт подписывала. И потом, это же приключение!.. Чтоб его импы задрали... Да и боль, что, в первый раз терпеть? Неужели будет больнее чем тогда, когда ей пришлось сознательно погрузить руку в бурлящую лаву? Правая рука невольно зачесалась при этом воспоминании. Но она же тогда выдержала! Даже не пикнула! К тому же, козырь в рукаве у нее все-таки есть на этот случай...
На лице наемницы мелькнуло выражение решимости, быстро сменившись привычным равнодушием. Ни к чему всем показывать свои внутренние колебания.

- Фанатизм и слепая самоуверенность еще никогда не помогали решать дело, - Бросил Бешаад, провожая взглядом жрицу. Дреней скрестил руки на груди и задумчиво оглядел своих спутниц. Жрица явно была... уверена в себе не меньше, чем Каэнадж. И так же ослеплена. А Всевидящий уверен был лишь в Шафье, который пропадал невесть где. Уверен был, что Шафья обладает достаточными знаниями, опытом, навыками, чтобы шагнуть в бездну и вернуться. А эти девушки?

Бешаад нахмурился и слегка тряхнул головой. Сейчас не время озвучивать опасения и давать советы. Пусть сделают выбор, а там посмотрим, -дреней облокотился о стену и слегка улыбнулся.

- Готовы?

Ниобэ медленно и осторожно кивнула. Если бы не освещение, можно было бы заметить, что она немного побледнела.
"Свет со мной, а надежда умирает последней... я просто понадеюсь, что всё обойдется," - подумала она, отогнав мысли о том, что нестерпимая боль сама по себе - это одно, а эта же боль в сумме с присутствием большого и агрессивно настроенного демона Бездны - совсем другое.

- Слепая самоуверенность - нет. А вот зрячая бывала полезна. Уверенность в себе - уже оружие, если грамотно его использовать, - философски рассудила Леани, - Вот только, против кого оно будет в данном случае? - вполголоса закончила она свою мысль.

Услышав вопрос Бешаада, она только хмыкнула.

- Давно уже. Пора выдвигаться, а то колготимся уже невесть сколько, время теряем.

- Главное, уметь различать одну уверенность от другой. - Тихо усмехнулся Всевидящий. Он осмотрел Леани, затем Ниобэ и еле слышно добавил. - Уверенность в себе вам понадобится.

Бешаад перевел взгляд в какую-то одну точку на противоположной стене, всматриваясь в пустоту. Дреней положил правую руку на висящую на плече сумку, левой обхватил посох. Выглядел он спокойно, даже умиротворенно, начиная вновь походить на статую, но как всегда волнение его выдавали придатки, слегка подергивающиеся и извивающиеся. Бешаад в свою очередь был уже готов... давно готов к этой экспедиции.

Осталось только дождаться жрицу.

- Я обычно не рассуждаю о том, чего не знаю, - глаза воительницы сузились., - Не имею такой привычки. Считай это риторическим ответом.

Леани фыркнула, поправила ногой сумку, чтобы в любой момент подхватить ее и посмотрела на дверь, за которой скрылась жрица.

Она вернулась совсем скоро - и держала в руках деревянный поднос, на котором уютились три колбы разных размеров. Звякнула кристаллическая палочка о горлышко емкости с темно-фиолетовым варевом и тут же утихла, когда Тилмраанда опустила поднос на скамью, пожав плечами, - мол, трудно без стола в гостевой, трудно...

- Вы решили? - спросила она, встряхнув палочку - и по той прошел арканный разряд, зажигая ее лиловым светом изнутри, - Я надеюсь, вы не боитесь того, что придется пережить. В любом случае, так нужно.

- Это то самое? - девочка наклонилась в сторону подноса, чтобы лучше разглядеть колбы, - надо будет выпить прямо сейчас?

Дренейка прикусила пальцы и посмотрела в сторону. Насколько сильна будет боль в случае неудачи?

"Да, это правильно, это лучше, чем выпить это прямо там, и корчиться от боли в окружении врагов," - подумала она.
- Хм, выпить их здесь было бы логичным. Гораздо хуже будет, если мы начнем корчиться от боли посреди подземелья. А так сразу узнаем, кому не повезло.

Леани посмотрела на бутылочки, затем перевела взгляд на жрицу. Смешаный зелено-лиловый свет делал ту похожей на призрак, дух из числа тех, с которыми им придется столкнуться. Наемница чуть слышно вздохнула и ответила:
- Я не боюсь, если что. Лучше выпить, чем не видеть врага.

- Ваша воля. Но здесь - безопаснее, разумеется. В битве такие эликсиры не пьют - чревато... Чревато многим. Да, - будто мелкая птичка, дергающая клювиком из стороны в сторону в поисках зернышек, жрица короткими, спорыми движениями обращала взгляд то на посетителей, то на арканитовую палочку, уже опущенную в колбу повыше. Скрипнуло напряжение энергии - и, мерцая рябью, у самого верха палочки появилось небольшое полупрозрачное информационное табло: изучением значений, перечисленных на нем, Тилмраанда и занялась на секунд десять-пятнадцать.

- Отклонений от формулы нет. Отлично.

И она повторила ту же операцию относительно и второй, и третьей колб.

- Все готово. Пейте до того, как вам станет дурно. А дурно станет наверняка уже на первом глотке. Перед тем, как пить, вдохните и выдохните. Не волнуйтесь.

Ниобэ быстро поднялась с рюкзака, на котором сидела, и подошла к жрице.
- Это совместимо с другими препаратами? - тихо спросила она, глядя на колбы, - и сколько надо выпить? Насколько дурно должно стать? - Девочка глубоко вдохнула и выдохнула, потянулась к колбе.
- Будь что будет.

Леани мрачно посмотрела на приготовления. Она всегда испытывала нелюбовь к алхимии, магии и прочим штучкам. То ли дело пляска с мечами - тут все просто и понятно. А это же... не поймешь, что оно выкинет впоследствии. Но выбор невелик.

Наемница подошла к скамье, подняла колбу и задержала ее в руках, ожидая, что ответит жрица на вопрос Ниобэ.

- Намного, девочка, намного. Будет казаться, что изнутри горишь, да не минуту, а целую вечность... Но не бойся так сильно, не умрешь. Я так рассчитала. А вот все остальное от тебя да от твоего организма зависит, не обессудь, - присевшая на коленки жрица снизу вверх смотрела на дренеек, чуть-чуть прищурившись.

Ниобэ взяла колбу и посмотрела на фиолетовое варево:

- Будь что будет, - чуть дрожащей рукой она взяла колбу, быстро глотнула и замерла, широко раскрыв глаза.

- Вот оно... - хриплым голосом успела сказать девочка, чувствуя нарастающую боль. В следующее мгновение она уже лежала на полу, сжавшись в комок и намертво вцепившись зубами в ремешок на левой перчатке; лицо стало сырым от слёз, лицевые придатки и хвост задрожали и прижались к телу. Боль оглушила и ослепила Ниобэ, погрузила в пульсирующую тьму, где её сверлили, били молотами из скверностали и кромсали тысячи мо'аргов. Лишь истовая вера в Свет позволила ей хоть как-то себя контролировать, и тихо лежать, пережидая боль.

Наемница постаралась не особо отстать от Ниобэ. Мрачно отсалютовав Тилмраанде колбой, она ловким движением потребителя спиртных напитков со стажем опрокинула содержимое. До дна.

Боль? Это ощущение горящих и вытекающих из орбит глаз, лопающихся щек, крощащихся зубов и раздираемых их осколками губ назвали всего лишь болью? Виски пронзила раскаленная зазубренная игла и беспокойно заворочалась там, раздирая податливые ткани, сминая мозг в кашу, сворачивая весь мир до размеров больной головы.
Леани дико, протяжно завыла, тоскливым воем мучимого агонией животного. Колени подломились и гордая воительница рухнула на пол рядом с Ниобэ, скрежеща доспехами по каменному полу. Подтянув под живот колени, она обхватила сперва их, затем сжала руками больную голову, лежа в позе эмбриона. В распахнутых невидящих глазах плескался страх, копыта подергивались от нестерпимой боли, хвост хлестал с неистовым звоном по доспехам, придатки на лице скользили по лицу, пытаясь добратся до того, что засело внутри головы, выцарапать его оттуда.

Попытка что-то произнести обернулась полным провалом. Из уст дренейки донесся сдавленный всхлип, она попыталась еще раз и тихо прохрипела что-то на редкость нецензурное. Даже по меркам людей, что уж про дренеев-то говорить.
Собственное бессилие взбесило воительницу. В полуразжиженом мозгу закопошилась мысль: "Валяешься, как обглоданная молью старая и никчемная тряпка! И ты еще смеешь называть себя воином?! Да тебе элекков пасти - и то вряд ли доверят! Кашу варить в таверне и пиво забулдыгам подавать! В прачечной белье стирать для нищих в Штормграде!"

Почему-то мысль про прачечную оказалась особенно действенной. Широко открытые испуганные глаза зло прищурились, в глубине их разгорелись искорки ярости - бешеной, неконтролируемой и опасной. Ноги понемногу распрямлялись, скрежеща подковами по полу, наемница медленно, преодолевая боль, поднялась на локтях, затем встала на колено. Ярость кипела в крови, выжигая слабость и страх, рука в броне ухватилась за край скамьи, но с первого раза не удержала скользкую поверхность. Леани утробно зарычала и шарахнула по скамье окованным кулаком, оставляя на ней царапины и разжигая в себе еще большую злость. На все, на весь мир, на жрицу, подсунувшую пойло, на остальных участников похода, на Каэнаджа, подсуетившего им эту работку, на посредницу Нэннэлас, на Ридарха, на Орден...
Зазубрины на игле сгладились, и сама игла прекратила бестолково ворочаться, хотя из висков никуда не делась. Зубы, как оказалось, и не думали превращаться в осколки, хотя изрядно болели. Щеки ныли, но были целыми. Глаза снова начали видеть, пусть и расплывчато. В их обычном мягком и белом сиянии появились едва уловимые красные сполохи - верный признак выпущеного на волю бешеного темперамента.

"И из-за этого ты тут валялась, как изнеженая девка в ожидании нюхательной соли?" - насмешливо зазвучало в истерзаной голове.

Леани, превозмогая слабость и все еще сильную боль, подтянулась на локтях и села на скамью, обхватив голову руками. Боль стала терпимой. "Переживу уж как-то."

Бешаад же все то время стоял чуть поодаль, мрачно следя за своими компаньонками, за их реакцией на чудесное зелье. При желании дреней мог и так увидеть духов. И воздействовать на них - благо, средства есть. Но тратить на такое энергию, когда есть способ более простой?

Всевидящий, конечно же, был знаком с подобными зельями. Рецепт старый, не аукенаями изобретенный, однако, реакция дренеек была для мага неожиданной. По виду зелье пробуждало самое болезненное, дергало за самые чувствительны струнки. Неудивительно, если вспомнить, что испытывают духи, на которых эффект варева рассчитан...
Наконец, собравшись с мыслями и дождавшись, пока корчиться перестанет Леани, Бешаад подошел к жрице, наклонился над подносом и взял склянку для себя. Дреней бросил хмурый взгляд на Тилмраанду, отходя к дальней стенке и нюхая содержимое колбы.

- Будьте внимательны... - Медленно проговорил Всевидящий. Крайний правый придаток дренея дернулся, и он залпом выпил зелье.

Сперва не было ничего, будто дреней хлебнул родниковой воды, но затем боль внезапной волной прошлась по всему телу, от копыт до самых кончиков рогов. Бешаад ухнул и согнулся пополам, чуть ли не упав на колени. Секундная передышка была мигом нарушена - боль вернулась, волнами гуляя по всему телу. Каждый мускул, каждая жилка - Бешааду казалось, что его медленно разрывает на куски неведомый враг, наслаждаясь агонией дренея и звуком рвущихся тканей. Конечно, концентрация, эта чудесная клетка, что держала внутри Бешаада разрушительные силы Пустоты, была нарушена. И силы эти тут же устремились наружу, будто единая сущность, желающая одного - уничтожать. Лиловое пламя окружило Всевидящего, осветив комнату и вытягивая языки на встречу Ниобэ, Леани и Тилмраанде. Бешаад же забился в угол комнаты, казалось, пытаясь слиться со стенами, запереть в них и себя и неукротимую аркану. Безвольный крик вырвался из груди дренея, эхом проносясь по помещению, и из последних сил он хоть как-то сфокусировался на вырывающейся магической силе, невидимыми цепями сковав языки волшебного пламени, не давая им обжечь тех, кто того не заслуживает. Ответственность нес Бешаад за себя и энергии, что в себе копил. И никакая боль не способна превратить его в орудие разрушительных сил. Нет, он - дреней, он выше этого.
Так и стоял Бешаад несколько минут, вжимаясь в дальний угол комнаты, будто осьминог со светящимися лиловыми щупальцами, издавая крик и гул, что закладывали уши и, возможно, вызывали лишь одно желание - поскорее убраться подальше. Но затем все стихло так же внезапно, как и началось. Лиловое пламя пропало, словно всосавшись в тело Бешаада, и с тихим стоном он упал на колени, прижимая к лицу забинтованные ладони. Он стоял на коленях в абсолютной тишине, нарушавшейся лишь дыханием дренеек и его собственным, пока не разрушил ее окончательно сухим голосом, в котором появилась отчетливая хрипота.

- Никого... не зацепило?

- Ох-ох, - театрально закряхтела Тилмраанда, живой, но от этого не менее цепкой рукой хватаясь за спинку деревянной скамеки и поднимаясь с колен, задевая жреческим платьем опустевший поднос - именно такие нарочито неловкие существа и не владеют своими телами в полной мере - они всеми душами вне них, вне клеток и без оков... - Не зря, говорю вам, убрала я все отсюда. А то не ровен час - и разломали бы что-нибудь, коли такая уж непереносимость возникла. Но ты, воительница, молодец - посиди, если сможешь, а коли нет - так уступила бы девочке той место.
Когда она говорила, на ее щеках появлялись хитроватые ямочки - превосходственные, заговорщические и жутковатые в свете зеленого кристалла, будто снова она, Тилмраанда, под священными сводами, и снова обучает новых рекрутов и поит их убийственным зельем, и оттого глаза ее, помертвевшие, как будто бы даже снова ожили. Но наваждение прошло быстро, стертое потоком секунд, и жрица снова осунулась; сутуло покачиваясь, встала на ноги.
- Постарайтесь не двигаться. И молите наару, чтобы вам повезло...

Шли секунды, минуты, часы; Тилмраанда, устав молчать, что-то неслышно бормотала, взмахивала руками, с кем-то не соглашалась и спорила, захлестнутая внезапно подступившей блажью. Ни Бешаада, ни Ниобэ, ни Леани - никого она против их же воли не устроила на полу в удобной позе, ни к кому не притронулась, не посмотрела, будто и не было их в пустоватой зловещей комнате, наполнившейся редкими стонами боли.

А на улицах стремительно темнело: небо, расчерненное ночью от и до, было чистым, безоблачным, и оттого даже самые небольшие и дальние звездочки были видны наряду с ярко сверкающими их сестрами.

На пятидесятой секунде до одной из знаменательных дверей своей жизни Шафья Эмберглоу, средних лет колдун и шпион, мерял старую керамику города своими рассеянными ступнями и мечтал о дожде. Как бы там ни было, Шафья знал, что ничего лучше дождя в мире не существует. Как бы то ни было, Шафья знал что дожди - редкость в этом маленьком суматошном мирке и потому... о… Дожди выбивались из общей картины.

Когда-то давно, во времена детства, всё обладало только двумя измерениями: земли делились на ближние и дальние, а их обитатели – на знать и чернь. Казалось бы, с тех пор, как Шафья сделался шпионом, этот простой мир должен был обрести множество новых измерений, но выходило совсем наоборот. Конечно, Шафья взрослел и мир усложнялся. Появились вещи священные, нечестивые и странные. Внешняя пустота и иные миры. Появились древние и новые времена, добавив ему знания о том, что «давным-давно» - не просто один из дальних краев, а нечто вроде пребывающего всюду призрака.

Но, ставший колдуном и шпионом, Шафья внезапно обнаружил, что мир утратил все измерения и сделался плоским. Существа знатные оказались такими же мелкими и мелочными, как последний тролль, недостойный марать чужие подошвы. Дальние народы из экзотических и чарующих стали скучными и обыденными, как любая зала Черного Храма. Священные вещи: великая миссия народа Син и новый порядок - оказались лишь частным случаем вещей нечестивых, вроде народцев Большого Мира, церкви Света или закоснелого друидизма, как будто слова «священный» и «нечестивый» являлись анаграммами друг друга.

Став шпионом, Шафья обошел Запределье вдоль и поперек, повидал многое из того, что приводило его в ужас или благоговение. Успел убедиться, что байки молодости всегда бывали лучше правды. Он уже твердо знал, что познания и странствия выхолащивают мир, лишая его чудес, и, если сорвать завесу тайны, измерения скорее сжимались, чем расцветали. Сводились к единственной истине – простой человеческой (да и не только) алчности. Как ни странно, это устраивало…

..но дожди. Дожди не надоедали никогда, и где-то на дне своего усталого параноидального ума, эльф желал только ловить лицом небесные струи. Экая напраслина…

«Экая напраслина…» - Подумал Шафья, застыв перед всем обычной дверью, и оглянувшись на отвратительно сухие сумерки. Тихо было вокруг: никто не увязался следом, никто не норовил проследить и расстроить второй, склепанный из подручного материала, план. Даже тут всё было… просто. Понятно. И уж точно соразмерно. Только и вздохнул эльф без особого выражения – полетел вниз, в темноту, огрызок докуренной самокрутки.

И дверь поддалась.

И зрелище… мягко вступив внутрь, он замер в проходе. Что за вид… единственный глаз охотника – широкий и черный, словно омут с едва заметными гнилушками - скользнул по впечатляющей панораме чужих страданий и, едва заметно дернувшись, остановился на узкой фигурке жрицы посреди комнаты. Погадаем? Жестокая подстава, приведшая этих козлоногих в такое непотребное состояние… но ведь живые? Живы, вон как энергией пульсируют. Так что же? Жертвы менталиста? Нет… нет-нет – такие успели бы среагировать, чего уж. Вся эта, отвратительно четкая, последовательность мысли во мгновение ока прощелкала в голове, так и не потянувшего рук к оружию, гостя. Нет, тут другое.

- Не помешал? – Для задаваемого сходу вопрос был тих – очень тих. Мягок да проходящ, как и хозяин его, шагнувший вбок от двери, начав медленный обход комнаты. Полукругом.

- Вот и еще один, - прозвучало тихое полуприветствие из уст Тилмраанды, не удержавшейся и обернувшей голову на вход. Зрачки ее, как и в прошлый раз при встрече с посетителями, судорожно заметались.

- А ты, должно быть, с ними... Не бойся, эльф, с ними ничего не случилось. Просто они согласились на один маленький эксперимент. Ничем дурным для них он не закончится; зато твои - и теперь мои - спутники научатся видеть духов, чтобы, в случае чего, защитить себя от их влияния. А вот ты... Странная у тебя аура. Интересная и необычная. Не удивлюсь, если сам можешь духов чувствовать: нутром, шестым чувством, натруженной шкуркой. Где ж запаздывал-то? И без тебя многое им сказала... А жаль, многое мог узнать. Честное слово.

- А ты, верно, Тилмраанда, истинная аукенай, - хода своего неспешного Шафья не убавил, а только голову набок склонил - так, чтобы взгляд речицы поймать. Смотрел внимательно, мыслью не разбавляя. Впитывал детальки маленькие, но казалось, что важные. Ох, занятный взгляд у обитательницы круглой залы... занятный. Рассеяная мысль лениво снялась с места, стукнулась о стенки разума - отчего кажется, что у рогатой в каждом глазу по три зрачка? С этим и остановился эльф напротив хозяйки, просто прислонившись к стене спиной да руки спрятав.

- Может так статься, что и узнаю... - негромко продолжил охотник. Вот уж помещение: повода скрипеть и громыхать не давало, - Спутники мои, наверное, любопытствовали о том, что с ними будет и далеко ли идти. Любопытно, что в ответах твоих их склонило... к эксперименту, от которого сам своим следом становишься. Расскажешь?

- А чего ж не рассказать-то, - быстро согласилась Тилмраанда, покивав да поцокав языком, - Да только все более чем прозаично: караван у нас личный, частный, так что как только оклемаются наши друзья - так и поедем, только вот Каэнадж злиться зело будет. Да только кто ж его станет слушать - и вам этого делать не советую, тебе, сиречь. Много он говорит, да не все верно, да не все от сердца идет... А вот эксперимент предполагает возможность ненадолго - ну, как сказать "ненадолго" - узреть то, что в Аукиндоне будет скрываться получше мыши. А как бороться с тем, чего не видишь? Вестимо, никак. Оттого и согласились доблестные наши воины и воительницы.

- Каэнадж из высокого храма умен и наущен. Ладони у него широкие, и как бы всё не сложилось, что-нибудь накроют к вящей славе премудрого... Да только пальцы узки и ежели своё ухватят, о ладони уж не вспомнят... - задумчиво прозвучал Шафья-эльф. Не как песня, но как головоломка из деталек раздельных, которым сбор надобен. Прозвучал, да и вынул из кармана плоскую кисть, поднявши к своему шарфу два прямых пальца и скривив губы - неброско да иронично, только вот к кому?

- А потому спорить с тобой я не буду, Тилмраанда. Ответишь мне на два вопроса и то, что они обнаружат. Медлить не будем. Первый - Как премудрый нас отправить хотел, когда, с кем и куда доставить... а к сему - чем твой план отличается.

Только и шоркнул один из вытянутых пальцев по ткани. Точка.

- Второй о блудной твоей пастве... Может статься, я их увижу, но надежней будет, если расскажешь мне, на каком слое мира они пребывают... как возмущают... чем существуют... - притих Шафья, словно бы удивился несоразмерности собственной мысли. Как задуманное понятие к другому присоединить? Помолчал секунду и продолжил, - И кто они. Коль скоро ты нас ведешь, у тебя есть маршрут. Расскажи о том, кого хоронили там и в какие годы. Без порядка или семьями да из каких мест. Сможешь?

- Поймал мою мысль; значит, молодец, значит, сдружимся. Предложила бы я тебе присесть где-нибудь, кроме пола, да только не могу - технические причины в лицах новообретенных соратников. Которые, кстати, неизвестно когда очнутся - так что времени у нас полно: больше, чем на два вопроса, - это уж точно. А Каэнадж, мне доверившись, пожелание высказал единственное: чтобы побыстрее, да времени не терять... Знаешь такую поговорку: "Быстро только элекки родятся"? - спросила жрица не без интереса в тихом голосе и вдруг потянулась - захрустели косточки, одна за одной; и звучало это так, будто какой-то древний механизм начинал вращать заржавевшие шестеренки и постепенно оживать по чьему-то велению, - Так что все остальное - сиречь, подготовку и прочие насущные дела он доверил мне. А составители маршрута по Пустошам у меня свои, личные, проверенные. Опытные, если так угодно.

Она сделала паузу и, прежде чем продолжить отвечать на вопросы, улыбнулась уголками темных губ: - Много хочешь знать, да только сокровенно это знание и приключенцев-наемников не касается. Про паству, не тая, отвечу, так как многие из них могут статься врагами. Они настолько же убиваемы, как и любой из вас - нас, разумеется. Но я бы поостереглась рубить все на своем пути, потому что иной аукенай не по зубкам-то может оказаться.

- Счастливые элекки благословенных годов до портала...
Как бы однотонно и отвлеченно, шуточно, ни прозвучали слова, а легли слоем краски на измерение: с легким налетом любопытства эльф перевел взгляд на своих, неживописно разбросаных по комнате, подельников, - Никогда не видел. Встретишь одного - укажи, будь мила.

Подытожил, к хозяйке комнты мыслями возвращаясь. Ох, скора ты соглашаться, Тилмраанда из Аукенай - усмехнулась мысль. Скора, а когда выбирать будешь между нами, мытарями, и своим сокровенным, не задумаешься, как и премудрый. Впрочем... друзья наши козлоногие на это подписывались, а мы и вовсе за жизнь работаем. Подытожил да и продолжил.
- А что сокровенно и не касается, то быстро не изучают... да и стоит ли, сути не разбирая? Другое любопытно: если они, твоя паства, на нашем плане остались, пусть и незримы, видеть их я научусь... а если на ином, то только за мурашками на коже гоняться и остается.

- Укажу, укажу. Новых сейчас разводить пытаются; возрождать, строить заново... А все без единого толку, - взгляд жрицы заскользил по Шафьиному силуэту, будто оценивала та его возможности и навыки; предрекала, что в бою он сможет выкинуть и какие козыри в рукавах имеет, - Да, научишься. Успокаивает, не так ли? И мне не придется снова наблюдать страдания, и тебе - их испытывать. Хорошо, что все в выигрыше. На первых порах я сама вас отгорожу от их влияния; но вдруг меня не станет? Вдруг отвернусь невовремя или еще что? Да, подстраховаться - лучше всего.

- Вдруг не станет... - слова на Шафьиных губах не задержались, хотя и не шевельнулись те почти: так, сронили чужие слова, словно бы отбраковали. Неполная фраза, много из неё растет, рано ей скрываться в бездне слуха: оттуда ведь просто так не выкапываются. А лежачие - любопытно, слышат ли? А если и слышат, то способны ли отделить смысл от бреда? Худо им...

Тронулось черное пятно шафьиного глаза, наполнилось замутненным, словно и не живым, движением, как болотная вода иной раз всхлипывает сама по себе под корягой. Вернулось к жрице Тилмраанде, потянув за собой усохшую кожу.
- Скажи, будь мила - мы правда за книгой? А коль скоро за ней, увидит ли её премудрый... в любом случае?

- А за чем же еще? Да, верно, многим, наверное, вдруг захочется и богатствами поживиться: но таких давно нет, а то, что последнее-распоследнее да дороже рубахи - при душах держат неотрывно. Но не стану я говорить об этом до поры до времени. Друг познается в беде, - взгляд Тилмраанды скользнул по лежащим и агонизирующим; мазнул особенно глубоко и неприятно по плечам Шафьи, и почувствовал последний, будто до души его кто-то дотрагивается... Трогает, трогает - а схватить, скомкать и выбросить в отходную яму - не может и потому сильно бесится. Однако, внешне жрица сохраняла спокойствие, даже приулыбнулась. И продолжила: - Друг познается в беде. То, что не касается вашего задания, я открывать не буду... Да, до поры до времени. Я уже говорила?

Яркими цветами набухали вокруг жрицы Тилмраанды зеленые пятна и линии. Предупреждающие ромбы-моргания и нелепо, детской рукой нарисованные, круги-идентичности... Экий же у тебя взгляд, добрая жрица, что бедный глазной демон так волнуется - на то и сущность, на то и глупая. Нет, не уподобимся.

- Попробовать стоило... - обронил в ответ эльф, да и закончил вскользь. Не то к сиделице, не то к себе. Не то о грядущих рассказах, а не то и о вещах... они же такие, вещи эти. Как надо идти не умеют, условия только тогда меняют, когда спорить уже не резон, ну да мы привыкли... - Потом удивляться меньше, не так ли?

Самый хвостик слов туда-сюда махнул и развел пристальные взгляды в стороны: отстранился Шафья от стены и продолжил свой путь по ободу комнаты. Не быстро, да всё ж для жрицы в профиль обратившись. Медленно дошагал до ближайшего страдальца - Бешаада - остановился... Воззрился со странным вниманием на лице, словно бы каждую ноту чужой муки вообразить да обмерить желал. Бирку привязать да на полку поставить. Ох, дренеи, дренеи... слышите ли? Верно ведь, для вас всё происходящее - едва только не подвиг священный и есть ли вам дело до того, кто и во что играет вокруг? А всё же его дренеи, подотчетные, и боль их, и обшибки и священная глупость - ему не чуждота полосатая, а очередная забота. И кто же в этом он, Шафья беспутный? Казалось, гость Тилмраанды увлекся своим вопросом так, что даже странно оно было, услышать слова - негромкие да между делом:

- А в том, что касается, у тебя, верно, и план есть... уж на первые дни точно. Поделишься?

Сказал и вновь ногами зашевелил - к следующему телу, дорожкой прямой.

- А как же не поделиться. Вот когда очнутся молодец да девицы - погрузимся в караван. Дней пути - два или три, зависит от того, повезет ли нам с погодой или, как водится, наоборот. Если повезет еще больше, застанем беженцев и их пристанище на полпути - спросим, что да как. А на той информации уже и будем основываться, - прежде продолжения фразы Тилмраанда скосила взгляд на полумертвую свою руку и горько покачала головой, - А если не будет там никого, то придется нам наблюдать за ситуацией во внешнем кольце. Но я надеюсь, что небольшой вход вдали от сектантских палаток еще не закрыли. Или палатки свернули. Или... Эх, что уж тут говорить-то. Все по ситуации. Опасное это дело.

- Беженцы? Не слышал, не слышал... - пробормотал эльф походя. Не то с люопытством, не то задумчиво, а всё ж: с шорохом одежным перемешавши, - Кто там успел поселиться, мне неведомо, а что же... неужто по нашим временам тихим хуже стало, что бегут? Или светлый град теперь во все концы света кричит, что привечает без разбора?
Не отвлекаясь от своей речи, присел Шафья на корточки около дренейки Ниобэ, полою бурой по полу растекся да голову к плечу склонил - словно птица-сова. Рассматривал дотошно. Что слышно тебе, дренейка-половинка? И с нами ли ты еще?

- Всякое бывает. Всякое, - туманно отвечала Тилмраанда, проводя здоровой рукой в воздухе так, будто рисовала над своей макушкой невидимый купол, - Кому земля дорога, кому идти некуда... Кого к тому месту привязали обязательствами, кого - сердцем. Всякое, остроухий, на свете бывает, и может статься так, что встречу я старых знакомых или обрету новых. Как эта арбалетчица-то? Жива?

Только и шевельнулась рука под тканью рукавной: сухие пальцы Шафьи коснулись лба помянутой арбалетчицы, бесхитростно отведя в сторону выбившуюся прядь волос и накрыв напряженную жилку. Фокусировалась, запоминая, подсвеченная зеленью, картинка...

- Себе на удивление, нам на радость. - Простой вердикт, хоть и прозвучал словно свободный взгляд рукой: всё мол понятно с первым пунктом, что уж там...

Разогнувшись хрустнувшими костями, эльф уже шагнул дальше - к последней страдалице. Не молчал: время, его же на многое потратить можно.

- Расскажи о маршруте... твоими словами, внутрь без того, чтобы внешнее кольцо не пройти, попасть не случится. А всё же... не через парадные ворота да под гимны пойдем?

- Маршрут в подробностях расскажут караванщики, к ним там географ приурочен - азеротец, конечно - но парень толковый, все на лету схватывает. И раньше они там бывали, ясное дело. Со мной, - прибавила жрица, основательно подумав, - Не так давно, хотя, конечно, для вас время скоротечно... Нет, гимнов избежим, равно как фанфар и прочего ненужного внимания. А если и узнает кто, куда мы катимся, - то только отпевать и прощаться останется, а не хвалебные гимны воспевать.

Караванщики - всезнающие, испытанные да надежные... ох не наши ли знакомцы? Так подумалось на ходу, да только в мыслях не задержалось: пусть их - предупрежденный вооружен, а правил игры оно бы не изменило. Нельзя в этом мире верить - не женщине нельзя, ни мужчине... да и себе не во всякий случай.

Так и подошел он к скамье, где последняя из женщин-коз разместилась и маленькая жрица при ней. На ходу начал:
- А ты, выходит, и после крушения внутрь хаживала? - эльф прервался с последним шагом, словно задумался о том, не устала ли собеседница его от попыток влезть в дела важные, личные и разумеется сакральные без всякой меры. Жизнь подсказывала - многое и так вскроется, а потому... улегся вопрос поверх изучающего взгляда в сторону Леани (а эта, верно, и слушает помаленьку) и оказался куда мягче, чем мог бы. Общее. - Какие они теперь, места былой славы?
Жрица насторожилась - заметно, без утайки, дернулись ее брови, похмуро сдвигаясь у переносицы - того и гляди, молния проскочет в ее тусклых глазах и вновь их зажжет.

- Допустим, хаживала. Только вот толку нет об этом говорить - там, знаешь, хоть и мавзолей-город, однако ж жизнь и ее формы, не постигнутые чужаками, кипят еще как. Нет смысла судить и рассказывать, но, заверяю, помню секретные ходы я хорошо.

- Твоими бы словами... - Идти куда-то уже не имело смысла: вот и остался Шафья у скамьи. Стоял прямо, голову к Жрице поворотив немного да кисти рук обмотанные сложа пальцами, словно калдорейский жрец на церемонии. Лицом был чист... только край губ и скривился в молчаливом смешке, - Твоими бы словами всего лучше о формах жизни рассказывать, когда они слушателя уж наполовину прожуют, а коли того не случится, зашить всем рты парусной нитью... чтобы, значит, потом в пьяном виде по кабакам не баяли.

Только мгновение могло показаться, что ровный взгляд эльфа внимательнее стал... может быть более понимающим. Может быть более серьезным. Но всего скорее - мысль приобрел под внешней чернотой схороненную. Продолжил Шафья и того тише... ровнее.

- Понять можно, но дела так не делаются... так что, пока есть шанс, что страдальцы наши тебя не слышат и не слышали, давай договоримся - всё, что для дела потребуется, ты нам расскажешь. Без искажений и забытых фактов. Со всеми вариациями и возможностями, какое бы знание они бочком не задевали. Вызовешься сама, когда горемыки проснутся, но до того как к мертвому городу доберемся... - Тут охотник плечами пожал, словно сама невинность, да взглядом скользнул в сторону Бешаада, арканного адепта, - Если тебе, конечно, подельники нужны, которые кой сколько доверяют и за твоё дело рискнуть готовы, а не ради того чтобы разнюхать что или монету в карман любым способом опустить.

- Доверие - штука опасная. Не обессудь, эльф, да только доверие - в жизни сильнейшая сила. Доверившись однажды, можно потерять все, что стоит на кону, а мы не в лавку за хлебом собрались. А кто друг и кто враг - решится под сводами, уже внутри, когда только идиоты все бросят на полпути. Тогда и расскажу. Только сразу бы предупредить не мешало - всему не верьте. Особенно - из каэнаджевых уст. Он ведь дал вам какие-нибудь цацки, чтобы всегда за вами наблюдать? - она сдвинулась с места, присобирая подол платья в кулаках; полуприсела перед Ниобэ. Замолкла ненадолго.

- Ведь что-то должно быть. Так?

- Сойдет, - только и обронил Шафья. Слишком уж бледно да быстро... тихо, словно и не согласие, а шелуха с кожи опала. Верно, незначащая деталь. Приемлимая. Тощая фигура эльфа даже не потрудилась сменить положение, оставшись где была посреди комнаты. Нет, жрица Тилмраанда... публика здесь подобралась не та и дело бросать до высоких стен не станет. Неужто не подсчитала жуков в головах народца своего? Да и он, Шафья, на риск подписан и пока что раньше выскочив потеряет без приобретений. Не везло, ох не везло пока на дары судьбы...

- А цацки есть, куда без них серьезным дренеям... - могло показаться, что мысль об устройствах всё таки пробудила в необычном представителе великого народа Син что-то живое или по крайней мере склонное улыбчиво прикрыть единственное око перед тем, как плавно сменить положение, рассеяно рассмотрев собственную, освободившуюся из сцепления рук, ладонь и наконец направив почти усталый взгляд в сторону Тилмраанды. - ... но не говори мне, что у тебя от них головной боли прибывает. И... благодарным буду, если с тебя станется одолжить мне циновку.
- Не прибывает, в этом ты прав, - с легким кивком согласилась жрица; присобирая ладонью распущенные пряди в конский хвост, она встала, сняла с запястья кожаную резинку и дважды перетянула ею волосы, - Циновки вот только у меня нет. Могу предложить подушку, если тебе все равно, на чем сидеть.

- Пусть будет... подушка. Прекрасное прошлое обязывает их любить и ценить, - отмахнулся Шафья... и верно - циновки и подушки менялись в жизни с такой скоростью, что право же - отличать их друг от друга... о чем вы вообще? Дренор полнился обоими видами, и всякий новый гость лишь старался примножить количество того или другого. - Давай дождемся наших добрых соратников, если у тебя нет версий насчет того, что с ними сейчас.

С головой Леани творилось что-то на редкость странное. Голоса какие-то, но темень непроглядная. Зато пропало ощущение того, что рога начали расти внутрь, что было несомненным плюсом.

Постепенно тьма начала уходить, но на ее место пришел странный серый кисель, теплым и вязким чавкающим потоком заливший глазницы. Леани от души надеялась, что это перестраивается зрение, а не вытекает содержимое глазного яблока.

Голоса стали отчетливее. Они пытались что-то ей рассказать? Нет, судя по отголоскам тона, они просто общались между собой.

Боль постепенно уходила, но зрение и слух не торопились возвращатся на законное место.
Потом начали появляться голоса. Наемница узнала Тилмараанду и Шафью. "Надо же, догнал нас," - оказывается, способность мыслить тоже пришла в себя и заработала.

Перед открытыми глазами плыли серо-зеленые тени, складываясь в узнаваемые фигуры жрицы и эльфа. На полу все еще лежали Ниобэ и Бешаад.

Плохо соображающая наемница облизнула пересохшие губы и мутными глазами посмотрела на жрицу.
Любая боль блекла перед возможностью потерять контроль над первородными энергиями, впрочем, боль зачастую и становилась причиной. Никак Бешааду не удавалось научиться ее игнорировать, раз за разом рискуя не только своей жизнью. Если бы только своей...

Вот и сейчас, прививая себе способности новые дреней, казалось, рисковал потерять способности старые. Но - только казалось. Аркану Бешаад удержал на тоненьком поводке; ему повезло находиться в относительной безопасности, где можно было отвлечься от окружения и привести себя в порядок. Чем последние четыре часа он и занимался. Были только он и хаос внутри него, который должен быть приведен в порядок. Сдуть пыль с полочек, разложить аркану согласно правилам, запереть на замок до лучших времен.

Наконец, ощутив, что опасность взорваться самому и унести с собой половину города миновала, Бешаад поднял голову и осмотрел комнату осмысленным уже взглядом. Посмотрел на жрицу, заметил Шафью и оглядел дренеек, после чего кое-как поднялся с пола и выдавил из себя улыбку.

- Тем... лучше, - сухо проговорил дреней и глянул на эльфа, - Опаздываешь.

ID: 7274 | Автор: Пират-ассассин Эонарис
Изменено: 25 октября 2011 — 15:12

Комментарии (9)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
1 ноября 2011 — 9:40 Тёмный шаман Кууро

Ну круто же.. Таинственно! :)

1 ноября 2011 — 13:41 Divine_Wind

Кууре прихватить сувенирчик из Аукиндона? (:

1 ноября 2011 — 13:48 Explosions of life! BabzaBloom

Шапочку? Свитер? Пару значков?

1 ноября 2011 — 17:20 В основном безвредная Хозанко

Щупальца почтенного предка?

1 ноября 2011 — 17:53 Pentala

Рецепт торта.

1 ноября 2011 — 20:31 Пират-ассассин Эонарис

Талара задумчиво вглядывается в таблицу лут-листа.
Что-то рецепт торта я включить в лут забыла...

1 ноября 2011 — 20:46 Explosions of life! BabzaBloom

Аукенайские тортики... омертвляют. Только Кууре не говори.

1 ноября 2011 — 20:55 Divine_Wind

Если Куура вдруг после употребления тёмнотортиков отбросит тентакли (один, или несколько), мы тут не причем =Ъ

1 ноября 2011 — 20:59 Explosions of life! BabzaBloom

Не, ему просто станет немного призрачно. Коль это случится - уберите от него все зеркала и держите подальше от воды! И хихикайте в кулачки :D