Сердце полуночи Глава 7. Дорога без возврата

Эльза Ориэлл Ливлетт фон Дум
Лигрим
Наоми "Железная Дева"
Ниобэ
Корвин Джекоби
Освальд "Потрошитель" Андерфелс
Каэтана Ре Альби

Эльза проснулась посреди ночи. Точно так же, как в тот день, когда она уехала в порт, оставив Генриху свой молитвенник. Казалось, это было только вчера, но вот она, одна, в пустом доме, который когда-то стал для нее домом на целых десять дней.
С трудом поднявшись с кровати, жрица опустила голову и сидела так несколько минут. Все просто не укладывалось в голове. Впрочем, она уже проходила через это — резкие перемены в жизни, которые ты просто не знаешь, как преодолеть, и подсознательно ищешь кого-то, кто сможет взять тебя за руку и повести по правильному пути. Чтобы не думать об этом, ведь такие мысли наполняют твой мозг, как какая-то темная, мутная жидкость, Эльза тряхнула волосами, собираясь с силами, и вышла из комнаты.
Вот то самое место, где когда-то сидел Генрих, вдыхая свой порошок и глядя на нее замутненными глазами. Даже тогда он был собой. А думал ли он о ней, когда Наоми убила его? Какие были его последние мысли? Отправилась ли его душа к Свету или же на вечные страдания в Пустоте? Не было ответов на эти вопросы. Взгляд жрицы упал на маленькую книжечку, которая валялась в углу. Подняв ее, жрица сдула с нее пыль.
Так и есть — это ее молитвенник. Генрих не верил в Свет, но молитвенник не выбросил, хотя и не обратил на него особенного внимания. Возможно, он действительно был неравнодушен к ней, в своей особенной, извращенной манере… Впрочем, имеет ли сейчас это значение? Гейл мертв, а она жива. И ей нужно идти дальше, так или иначе.
Как же все-таки ей повезло, что она встретила Лигрима. Эльза не представляла, как бы справилась со всем этим одна. Может быть, она просто шагнула бы вниз с парапета, опоясывающего каналы, и вскоре ее тело выловили бы стражники. И стала бы она всего лишь еще одной строчкой в записях некролога. «Неизвестная женщина, около 30 лет, утонула…» И все.
— Да пребудет Свет с твоей душой, — прошептала Эльза, положив руку на обложку молитвенника. Она помнила их наизусть, но оставила книгу у себя из ностальгии. Когда-то она обучала доктринам Света своих детей. Теперь их не стало, но она хранила книгу как талисман, как гарантию того, что когда-нибудь и она будет прощена. Ведь если судить беспристрастно, ни она, ни Генрих, ни Лигрим, ни Наоми не были безгрешны. И все они заслуживали смерти. Свет дал им шанс доказать, что они могут сделать мир лучше, но что они сделали для этого? Эльза думала, что ее действия несут Свет, но ошиблась. Она несла людям только зло. Обманутая жрецами Церкви, она уверилась в том, что убийство есть благо. Какая нелепость…
«Как я могла быть настолько глупой?» — думала жрица, выходя из дома. Молитвенник занял свое законное место в сумке. Глефа, сделанная Лигримом, ничем не напоминала Асалу, и жрица была этому рада. Все это сгинуло, развеялось, как дым. Ее прошлое, Церковь, Асала, Генрих… Женщина быстро направилась в сторону города. Лигрим наверняка ждал ее в кузнице. Ночной туман легким белым покрывалом ложился на крыши домов, ознаменовывая собой приближение зимы. Эльза подняла голову, вглядываясь вдаль, туда, где ее ждали… Но в сердце поселилась пустота, которая останется там на долгие, долгие годы. Вместе с Генрихом ушла в туман часть ее души.
«Прощай», — Эльза обернулась, окинув дом Гейла взглядом в последний раз. А затем развернулась и быстрым шагом направилась к кузнице. Ветер сорвал с ее щеки слезы, превратив их в снег.
Все уплывало в туман. Все.

Эльф широким шагом вошел в кузницу, оставив дверь открытой нараспашку. Посвежевший после дождя воздух врывался в душную мастерскую, свободно гуляя по всему помещению. Чувствовалось дыхание наступившей ночи, тревожной неизвестности. Рыцарь бросил плащ на стул и потянулся за трубкой. Некоторое время он мерил широкими шагами мастерскую, пуская сизые облачка дыма из узорчатой трубки. Мысли отказывались выстраиваться в узоры, метаясь, как вспугнутые зайцы. Слишком много всего произошло: Железяка, Андерфелс, теперь еще и Генрих. Одно радует: сомнений в правильности принятого решения не возникало. Нужно было отвлечься, только и всего. Лигрим подобрал с пола отброшенную заготовку и задумчиво повертел тонкую полоску стали перед глазами. Усмехнулся, затянувшись, и отошел к горну, раздувая огонь. Вскоре к тихому, сердитому шипению трубки прибавился грохот молота и тихое гудение пламени. Если сильно напрягать слух, можно было различить песню, похожую по звучанию на удары молота, но слов было не разобрать. Горн отбрасывал на мостовую багровый отсвет, на стенах плясали причудливые, колдовские тени.
— И опять за сегодня я оказываюсь в этом месте, — Эльза открыла дверь и улыбнулась, глядя на Лигрима и прислонившись к косяку. Она простояла так уже несколько минут, пока не убедилась, что эльф полностью поглощен работой. Странно, но он даже не услышал, как жрица вошла. На город опустилась ночь, но не темная и беззвездная; это были лишь туманные сумерки, в которых предметы и люди обретали странный, призрачный оттенок. Эльза не любила такие ночи. Да еще и этот ветер, который поднял большие зимние тучи и гнал их по небу, грозя вскоре разразиться градом.
Эльф, похоже, и правда не заметил появления жрицы. Более того, он её даже не услышал, что было совсем уж необычно для него. Молот продолжал размеренно бить по заготовке, обретающей зачатки формы. Даже несмотря на распахнутые настежь дверь и окно, в кузнице было очень жарко. А эльф, кажется, полностью выпал из реальности, поглощенный работой, продолжая, впрочем, напевать себе под нос. Слова стали чуть разборчивее, но за грохотом ничего было не понятно, кроме обрывков фраз и слов.
— Эй, — жрица подошла к Лигриму и тронула его за плечо. — Ты в порядке? Слушай, то, что сегодня произошло… Я не знаю, как это воспринимать. — Она помолчала. — Наверное, лучше всего просто забыть об этом. И сконцентрироваться на нашей задаче. Гейл хотел бы, чтобы мы завершили начатое им дело и поймали убийцу.
Она села на табурет у стены, глядя на криво висевшую на стене картину, изображающую какой-то мрачный горный пейзаж. Внезапно ее пронзило острое желание уехать из города и никогда сюда не возвращаться.
Эльф вздрогнул как ужаленный, и тут же раздался веселый звон металла: заготовка благополучно сломалась. Рыцарь раздраженно выругался, отправляя бесполезный теперь кусок железа в горн. Положил молот на наковальню и повернулся, с явным намерением устроить незваному гостю разбор полетов. Увидев жрицу, Лигрим слегка виновато дернул себя за ухо.
— Ну нельзя же так пугать... Заготовку теперь в переплавку пришлось отправить. Я тебя даже и не заметил. Ты давно здесь сидишь?
— Да минут пять как уже. Ты в порядке? — повторила свой вопрос Эльза.
— Да-да, в порядке. Это я просто заработался слегка. Случилось что-нибудь?
Эльф сел на пол, вытянув ноги, и с любопытством оглядел жрицу, будто пытаясь увидеть в ней что-то новое, чего раньше не было.
— Да ничего, — Эльза оторвала взгляд от картины и посмотрела на Лигрима. — У тебя есть идеи, где нам стоит поискать этого убийцу? Потому что, судя по рассказу Наоми... — она запнулась. — Кстати, о Наоми. Нужно будет с ней связаться. Похоже, она единственная, у кого есть хоть какие-то зацепки.
Жрица потянулась, хрустнув суставами, и печально посмотрела на насквозь промокший от ночного тумана плащ.
— Я, пожалуй, пойду переоденусь и отдохну немного, — тихо сказала женщина, тяжело поднимаясь с табуретки и направляясь наверх. — Если что-то случится, разбуди меня, ладно?
— Вся проблема в том, что он может быть где угодно. Город-то немаленький. Подвалы, заброшенные здания и все прочее в том же духе. Можно попробовать проверить руины парка.
Договаривал эльф уже Эльзе в спину. Тихо хмыкнул, привалившись спиной к наковальне, и вновь раскурил трубку, закрыв глаза. Дверь так и осталась открытой, и по полу ощутимо тянул сквозняк, относя табачный дым в сторону и не давая подняться выше.

Мертвецы смеялись над ней. Их смех разносился над холодными пустошами, он угадывался в вое ветра и хлопанье её плаща. Непроницаемая метель окружала её, а причины и цели, из-за которых она упрямо продолжала идти вперёд, ей и самой были неведомы. Шаг за шагом преодолевая нарастающее сопротивление метели, Эгапа наконец прошла сквозь снежный заслон и оказалась прямо в центре урагана. Здесь было спокойно. На небольшом участке, вокруг которого бушевали ветра, рассыпающие ледяную пыль, не было никакого движения воздуха. Даже мертвенный смех стих, а под ногами у жрицы был крепкий лёд, слегка засыпанный снегом. Она припала на колено и провела рукой по тонкой завесе, отделяющей её от тайны сердца метели.
В прозрачной ледяной тюрьме скрывалась мёртвая Каэтана Ре Альби. Её грустное белое лицо осунулось, и бедная Мяка теперь больше походила на скелет. Жрица бессильно провела рукой по толстому льду, сковавшему лик её сестры по вере. Но как только она убрала ладонь, глаза Мяки раскрылись. Это были глаза рыцаря смерти.

Эгапа проснулась в холодном поту, её била дрожь. Прошло три дня с последней встречи Эгапы и Каэтаны. И хотя Эгапа сама разрешила свои сомнения, связанные с помощью Тэльзе, исчезновение Мяки не осталось незамеченным. Верная данному слову, Эгапа сначала поведала стражникам о подозрениях Тэльзы, а после, когда стало ясно, что Каэтана пропала не просто так, то рассказала и о своих мыслях насчёт рыцаря смерти, который болтался у собора и разговаривал с Мякой. Поначалу Эгапой владели сомнения: ведь само то, что кто-то является бывшим слугой Короля-Лича, не даёт повода считать, что он как-то связан с каким-либо преступлением. Но сегодня Эгапа уже не сомневалась. Её сон оставил у неё то же ощущение, что преследовало её под холодным дождём по дороге к кельям в день, когда они расстались с Каэтаной. Само собой пришло решение — нужно действовать. Стража наверняка уже проверяет причастность к исчезновению жрицы Собора всех рыцарей смерти, которые находятся в городе, но заставить себя ждать результатов Эгапа не могла.
Когда она прошла по соборной площади, уже смеркалось. Прошлую ночь Эгапа бдела, молясь за скорейшее и благополучное возвращение Каэтаны и ниспослании ей сил. Похоже, что жрицу пожалели и дали выспаться перед тем, как она примет ночное дежурство. Времени оставалось не так много, и нужно было спешить. Сегодня Эгапа намеревалась узнать как можно больше о рыцарях смерти, которые присутствуют в Штормграде. Разумнее было бы поднять регистрационные книги, но в «Свинье и Свистке», как Эгапе было известно не понаслышке, можно было почерпнуть куда больше информации, если знать кого спрашивать. А Эгапа знала.
«Пьяный Барон» никогда не был должником Эгапы, не был в неё влюблён и не слишком уважал Свет и его служительниц. Прелести жрицы его не интересовали, чему она была несказанно рада, и единственным, что их связывало — были воспоминания о днях его молодости. В те дни он часто видел Эгапу на улицах, как одну из активных участниц или зачинщиц различных безобразий, которые он всегда ценил за то, что они, по сути, привносили на эти улицы жизнь. «Барон» был бы поэтом, не сложись его судьба иначе. Поэтому цену за свою информацию он назвал не заоблачную.
Искать рыцарей смерти лучше при помощи самих рыцарей смерти. Воистину наиболее заслуживающим доверия из доступных рыцарей был некий эльф Лигрим, что содержал кузницу в квартале дворфов. Очевидно, что если подтвердится версия похищения и причастность к делу кого-то из его братии, то ему и самому будет несладко жить в Штормграде, хотя отношение горожан к ходячим машинам для убийства всегда было на уровне «ниже прохладного». Опыт Эгапы подсказывал ей, что даже среди крепко сложенной компании в большинстве случаев найдутся те, у кого остались крупицы совести. Пусть стража ищет по внешним каналам, Эгапе, чтобы помочь им, придётся заняться вопросом изнутри. Несмотря на весьма смутное представление, зачем это нужно мёртвому эльфийском кузнецу, что она ему скажет и чего она от него конкретно хочет, это было единственное, что она могла сделать, чтобы сделать хоть что-то. Эгапа направилась из таверны в сторону дворфийского квартала. Холодный взгляд Каэтаны всё ещё преследовал её. Может быть, разгадка её исчезновения кроется в точно таких же глазах?
Увлечённая своими думами, Эгапа свернула не в тот переулок, не замечая маячащего впереди силуэта.

Как же повезло! Жизнь не позволила Корвину привыкнуть к ситуациям, безвыходным для него, но сейчас судьба решила сыграть с ним в игру, ценой которой могла бы вполне стать его жизнь. Стоило ли играть рискованную партию, идти ва-банк? Он еще не решил. Но выбор у него был небольшой: его окружили три человека, как минимум один был вооружен — ничего не стоило через минуту потерять жизнь прямо в этом мелком, темном и дурно пахнущем тупичке, одном из бесчисленных закоулков огромного города; умереть без чести, в забытье. Невеселая перспектива, как ни крути. Знали ли эти двое, кто он? Знали ли они о его секретном оружии, столь нелюбимом Корвином, однако очень эффективном? Судьба посмеивалась, светя карт-бланшем, но и не оставила иностранца без своего козыря в рукаве.

Когда Эгапа наконец поняла, где находится, первым порывом было поскорее убраться отсюда, дабы не искушать судьбу. Однако в сумерках ей удалось увидеть спину впереди идущего человека и силуэты людей на низких крышах. Она вернулась за угол, из-за которого вышла, и стала наблюдать. Выходило, что она стала свидетельницей грабежа, поскольку спрыгнувшая с одной из двух низких крыш пара уже извлекала оружие.
— Эй, парень, — крикнул тот, кто был пошире в плечах, оставшемуся стоять на низкой крыше с арбалетом, наведённым на возвратившегося из тупика человека, — Погляди, у нас очередной незваный гость.
Говорящий со скрежетом извлёк из висящих сзади и от того не слишком заметных ножен длинный меч.
— Твоя правда. И думаю, что сэру не составит труда заплатить за проход по нашим гостеприимным местам, — человек на крыше был обладателем уверенного и дерзкого голоса.
Третий соучастник молча извлёк из-под верхнего жакета железный лом или что-то на него похожее.
— Слыхал? — поинтересовался мечник, — Раздевайся, складывай всё, что есть, там же на месте и вали отсюда, пока не разделали; лучше быть раздетым, чем разделанным.
Человек с мечом и человек с арбалетом чувствовали себя явно уверенно. В их насмешливом тоне нельзя было заметить какой-то агрессии, это-то и пугало Эгапу. Для них не было разницы между преступлением и честной работой. «Каждый крутится, как может», — девиз тех, кто уже не одну жизнь оборвал и ещё не одну оборвёт. Хуже всего было то, что она их не узнавала. После стихийных бедствий, войн и прочих неурядиц Штормград пополнился жителями, которые зачастую не имели какой-либо работы. Конечно, правительство принимало должные меры для того, чтобы занять население, но не все этого хотели сами.

«Вот, значит, как встречает гостей Штормград», — пронеслось у Корвина в голове. Как бы то ни было, заниматься благотворительностью, даже пусть с нацеленным на него лезвием вкупе с болтом арбалета, у него желания не было вовсе. Эх, потом снова будет гадко на душе… Волчарка сегодня порезвится.
— Так уж хотите неприятностей по свои души, а, ребят? Я вот слышал, что в ваших кругах не принято разбираться с людьми военного ремесла. Вы меня проводите до большой людной дороги, там и разойдемся с миром, — Корвин подмигнул мечнику перед ним. Его губы тронула улыбка, смотрящаяся тут до неприличия неуместно: тут же захотелось бы ее стереть.
Последние слова Корвина, казалось, не произвели впечатления ни на кого, кроме человека с ломом, который, судя по неуверенному голосу, был ещё довольно юн.
— Ребят, а и правда, вы на него посмотрите, это же солдат, может ну его?
Мечник поднял руку.
— Пасть захлопни, шкет. Нынче куда ни плюнь, попадёшь в людей ремесла. А этот гость... Эй, малыш, что скажешь, несёт от него наглой приблудой?
Человек с арбалетом бодро отозвался.
— Застенная шавка так и лает. Моё ухо остро так же, как и глаз.
Мечник сжал оружие крепче, вся его поза говорила о немедленной готовности атаковать, но голос был спокойным и почти миролюбивым.
— Знаешь, я ведь и сам из тех мест… А ты, конечно, такой смелый, красивый, мы тебя конечно, пожалеем. Пожалеем его, парни!
Эгапа выглянула из-за угла, рискуя оказаться замеченной, чтобы рассмотреть с другой точки человека с ломом. Юный голос показался ей знакомым… «Точно. Андреас, проклятый шалопай, надо бы ему надрать уши, прежде чем тут всё начнётся». Эгапа решительно двинулась вперёд, чтобы осуществить задуманное немедленно. В это же время человек с мечом почти выкрикнул свои последние слова, которые, как, оказалось, были сигналом для его товарищей. На второй крыше, с которой ранее спрыгнули двое, показался ещё один человек с оружием дальнего боя, и сразу же по фигуре одинокого солдата был произведён выстрел из двух арбалетов. Обладатель бодрого голоса стрелял метко и, судя по всему, на поражение.
— А теперь сдохни, застенный щенок.
Голос мечника оставался нейтральным и будничным, как будто ничего не случилось. Но это не меняло того факта, что он пошёл в атаку, и, насколько можно было судить в сгущающейся тьме, он не зря таскал с собой меч.
Резкий свист арбалетного болта резанул по уху, заставляя невольно вздрогнуть. Корвин в какой-то мере ждал этих выстрелов, но насколько вообще можно ожидать такое? Выхода не оставалось, и зверь внутри гилнеасца рвался наружу. Все чувства резко обострились: в нос ударили тысячи неслышимых до этого запахов, ухо задрожало от сотен новых звуков, а зрение перестало быть скованным темнотой, различало теперь мельчайшие детали в нападавших. Поможет ли?
Один из стрелков был меток, но второму явно мешал ночной сумрак. От первого болта Корвину удалось увернуться, изогнув покрывающееся шерстью тело в невероятной дуге; заточенный наконечник лишь оцарапал его кожу. Второй же снаряд просвистел совсем мимо, не заставив обратить на него внимание.
«Сначала стрелков, первыми должны быть стрелки», — пульсировало у офицера в мозгу. Напрягся, разогнулся, вытянулся в прыжке — и вот уже вскочил на крышу. Немигающие глаза волка рассматривали стрелков, заряжавших новые болты. Нужно действовать быстро.
Перезаряжать арбалет было бы хлопотным делом, если б не гномье устройство. Дерзкому стрелку хватило совсем немного времени, прежде чем он поднял глаза и увидел, как к нему на крышу низкого строения вспрыгивает чудовище. Снизу раздались проклятья, чей-то вскрик и топот ног. Наглец со всей силы швырнул арбалет в сторону воргена и, не утруждая себя осмотром результатов, рванул прочь что было мочи. Бежал человек ловко, со знанием дела и знанием местности. Видно, не раз уже ему доводилось сбегать, и с этой крыши в том числе. Его коллега на противоположной крыше последовал его примеру.
Свернулся в пружину, оттолкнулся, растянулся в воздухе, оставив на черепице крыши глубокий след от когтей — вот-вот ворген должен был настигнуть стрелка. Но совсем неожиданно в вытянутую морду Корвина ударился тяжелый деревянный приклад брошенного арбалета. Глухой удар в лоб, ухнувший где-то в затылке; импульс света, вспыхнувший и погасший в зажмуренных глазах; столкновение, как легендарная встреча неостановимой силы и несдвигаемого объекта. Тихо проскулив, ворген по кривой траектории рухнул на крышу, расколов под собой керамические плитки; продолжил свое падение на близкую мостовую, оценив всю крепость и жесткость штормградского мощеного камня на своей собственной шкуре. Он затих, не смог встать сразу, и только глухой стон вырвался из волчьей груди — но кто его слышал в этом чужом городе?
Ошеломлённая Эгапа поднялась с мостовой, держась за стенку дома. Губа наливалась тяжестью, скулу саднило — удар кулаком в лицо не прошёл даром. Андреас хоть и трусишка, но оказался трусишкой сообразительным, и долго его не нужно было уговаривать. Когда главарь рванул от потенциальной жертвы, тот, поскуливая от ужаса, сделал ровно то же. Эгапе не следовало становиться у них на пути, но отойти она никак не успевала. Взяв в себя в руки и прогоняя из головы туман и вату, жрица посмотрела туда, откуда до неё донесся звук падения. Кажется, всё закончилось довольно быстро и не в пользу существа, которым оказался безвинный прохожий. На земле посреди рассыпавшейся и разбитой черепицей тяжело дышал жуткий ворген, который, судя по всему, пытался подняться. Самым разумным было бы убраться отсюда подальше, но глухой стон заставил Эгапу устыдиться. Превозмогая собственное лёгкое головокружение, она подобралась к существу поближе.
— Вы ранены? Вы меня понимаете? Я не враг вам, можно к вам подойти?
Чьи-то слова эхом отдавались в голове. Слова размывались, как песчаный берег после прилива. Однако вдруг звуки вновь наполнили уши Корвина, и голос какой-то девушки был первым. Среди нападающих ведь не было девушки? Кто это? Ранение вышло на первый план, срывая аншлаги пульсирующей болью. С ощутимым трудом гилнеасец поднял голову, силясь поймать взглядом девушку. Подернутые легкой поволокой глаза не выражали злобы или гнева.
Встретившись взглядом с существом, Эгапа вздрогнула. Воистину она понимала, почему воргенов опасаются. В тёмном переулке встретить такое вот... Это было неплохим испытанием мужества. Судя по тому, что пострадавший всё-таки был пострадавшим, и, кажется, не намеревался проявлять признаки агрессии, Эгапа подошла к нему и начала помогать ему подняться. «А вдруг он как укусит меня? Мало ли, что им в голову может прийти?» — волновалась Эгапа, от чего движения её были не уверенными и опасливыми.
«Надо вернуться», — с этой мыслью Корвин постепенно начал обмякать в руках девушки; шерсть медленно опадала, клыки втягивались в десны, а волчья пасть преображалась во вполне привычное, человеческое лицо. Тяжело дыша, офицер рассматривал неожиданную помощницу. Он был несколько удивлен: после такого приема ожидать чьей-либо безвозмездной помощи, да еще воргену — предельный случай. Уж не жрица ли это? Красивая, по-своему красивая — этого он не мог не заметить. Впрочем, время ли сейчас для таких мыслей? Определенно, нет.
— Спасибо, — прохрипел Корвин. В горле неожиданно пересохло.
Эгапа передернуло, и она отпрянула от существа. Прежде ей никогда не доводилось видеть такие превращения. «О Святой Свет, сохрани в нас хорошее и погуби плохое», — пробормотала девушка.
Когда изменение облика завершилось, она с удивлением обнаружила перед собой хоть и потрёпанного, но довольно симпатичного на её вкус мужчину. Вся эта ситуация была крайне нереалистичной, и Эгапа решила не думать о том, как её воспринимать, а заняться делом. Но прежде она провела рукой по лицу и заметила, что из разбитой губы сочится кровь. Вздохнув, она вытерла рот рукавом, после чего деловито поинтересовалась:
— Как вас зовут?
— Корвин Джекоби, мисс... Вы ранены? — он засуетился, поспешил встать на ноги. Какого черта, это ведь он должен был помогать, а не ему! Цветные круги плясали перед его глазами, когда он вскочил. Стало как-то мутно. Но нет, вот, он стоит на своих двоих.
Эгапа посмотрела на рукав и затем на Корвина.
— Ерунда. Давно не получала по морде. Выглядеть буду не самым лучшим образом, но ничего серьёзного. Хотя...
Эгапа глубоко вздохнула и подняла ладони к лицу. В сумерках было заметно, как их охватило тёплое сияние. Когда она опустила руки, то почти ничего не изменилось, кроме повеселевшего голоса девушки.
— Ну вот. Мне гораздо лучше. Давайте теперь посмотрим, что с вами? Вы, кажется, упали с крыши, ничего не сломали? Позволите вас осмотреть?
«Жрица, значит... И как могут таких девушек держать в застенках соборов?» — подумал Корвин.
— Со мной все хорошо, — с бледной улыбкой на лице сказал он, попутно наклонив голову в снисходительном кивке. Голова не преминула напомнить о себе приступом тупой боли, а лицо предательски выдало эту маленькую ложь.
Корчи ворг... теперь уже человека, выдавали его с головой. Эгапа неодобрительно покивала.
— Вы что, Лог'ош? Или хотите пожать его лавры?
Девушка демонстративно пожала плечами.
— Я навязываться не буду. Быть съеденной или что похуже, тем более в этом переулке, мне не хочется. Так что решайте быстро, либо вам нужна помощь Света, либо вы отказываетесь. Как я смотрю, было бы неплохо вас хотя бы оглядеть, но вы стоите столбом и не говорите о том, что и где болит, а я и так уже немало времени провела здесь. Уже поздно, а у меня ещё куча дел. Давайте не будем тратить время друг друга.
— Голова... этот прок… арбалет залетел мне прямо в лоб... — ему пришлось отвечать с той же прямолинейностью, с которой говорила и она. — И я бы не отказался... от помощи целителя.
Эгапа кивнула и взяла голову Корвина в свои руки.
— Наклонитесь немного.
Жрица начала осматривать странного человека; на деле это свелось к тому, что ей пришлось погладить его по голове, чтобы рассмотреть, нет ли у него других ранений; когда она убедилась, что единственное, что пострадало — это лоб, она положила одну руку на сам лоб, а вторую на затылок. В переулке стало светлее, очевидно, руки жрицы опять охватило сияние. Корвин почувствовал, как его неуютное состояние сменяется покоем. Ни головокружения, ни тошноты, ни боли. Всё смыла тёплая приливная волна, оставившая после себя лишь покой.
Эгапа убрала руки, тяжело их опустив, и по пути схватившись за рукав Корвина, но быстро отпустила его и отошла, чтобы опереться о стену и немного постоять так.
— Кажется, должно помочь. У вас могло быть сотрясение, я постаралась приложить все усилия, чтобы вы избежали последствий. Не стоит благодарности. Поначалу я испугалась даже не столько за вас, сколько за них.
Жрица махнула рукой в сторону убежавших горе-грабителей.
— Кстати, я — сестра Эгапа. Будем знакомы. И извините за резкость. Во-первых, никогда не видела воргенов, во-вторых, не переношу, когда начинают юлить вокруг да около. А сейчас вот с виду вы совсем не такой страшный... Наверное, не просто жить в нашем городе? Эти ребята — не единственные, кто плохо относятся к чужакам. Впрочем, вы умеете за себя постоять, думаю.
Выдав длинную тираду, девушка оторвалась о стены.
— Если это всё, что вас беспокоило, то я направлюсь по своим делам дальше. Не очень хорошо, конечно, ходить по городу в полной темноте, но мне нужно спешить.
Наверное, даже если бы Корвин сильно захотел вклиниться в незыблемый поток речи жрицы, он бы не нашел место, куда бы приткнуть свой словесный кирпичик к монолиту. Ему оставалось только выдержать этот поток со стойкостью камня на пути снежной лавины, после чего сказать:
— Ум-м, спасибо, сестра Эгапа. Не желал бы обидеть, но в этом городе действительно опасно бродить в одиночку по вечерам. Могу ли я сопроводить вас из этого места, в знак моей искренней благодарности за помощь? Если бы не вы, я бы продолжал лежать в этом переулке неизвестно сколько еще времени.
В мыслях же он понадеялся, что с горы не сойдет вторая лавина слов.
Девушка пожала плечами.
— Хотите отплатить? Не стоит. Хотите просто помочь? Я не стану отказываться потому, что вы правы. Но должна предупредить, что я иду в не самый гостеприимный дом, должно быть. Впрочем, я не буду вас удерживать, дойдём до места и считайте, что всё в порядке. Это кузница в дворфийском квартале, а её владелец — рыцарь смерти.
Эгапа выдержала театральную паузу.
— Не спрашивайте, зачем мне такой кузнец на ночь глядя. Лучше пойдёмте отсюда. Если вы по-прежнему хотите меня проводить.
Оглядевшись, девушка неспешно, но решительно направилась к выходу из «тупичка Олуха».
— Рыцарь смерти, говорите? — Корвин на несколько секунд задумался. Он недолюбливал этих парней: из-за морали, страха или зависти — он не знал точно. Но открыто и идейно ненавидеть их у него оснований не было. Между ним и рыцарями смерти было, пожалуй, больше общего, чем он предполагал, но Корвин бы с большим удовольствием отказался от такой родственной связи. Тем не менее, в раздумьях он не заметил, как пошел за девушкой. Если и хотелось отказаться, то момент уже упущен. Но думал ли он отказываться?
— Как бы то ни было, сестра Эгапа, я тоже не лыком шит. Офицер армии Альянса, как-никак — постоять за себя смогу. У вас довольно… странные знакомства для жрицы Света, если честно. И вообще, позволю себе вопрос: что такая девушка, как вы, делает в этих злачных районах?
«Знакомства... ага», — пробормотала Эгапа, тщательно обходя лужи из нечистот, которые не были редкостью в этом месте.
— Какая такая? Вы будто меня уже узнать успели. Да и уж можно было даже не упоминать, что вы офицер. Хватило бы и того, что я видела, чтобы понять, что лык — это не про вас.
Тон у жрицы был насмешливый, но не злой.
— Если хотите знать, здесь родина моя малая. Большую часть жизни провела на этих улицах, пока, значит, Свет не призвал. Раньше я здесь без опаски ходила, меня все знают, я всех знаю. Только в последнее время приезжих много, не все, как вы — офицеры, попадаются и подлецы. О, осторожно, тут разлили...
Эгапа выругалась, указывая на очередную помеху, которую стоило обойти.
— У меня есть что-то вроде стереотипа на жриц Света. Ну, знаете ли, такие хрупкие, добрые, отзывчивые… Вы поначалу вполне хорошо вписались в него. Правда, сейчас шаблон начинает трещать по швам, если вам это польстит… — Корвин постарался как можно добродушнее улыбнуться, дабы сгладить свой сарказм.
По пути к кузнице Корвин вдруг заметил для себя, что уже похолодало. Плотнее кутаясь в свой плащ, он спросил девушку:
— Вы не мерзнете?
— Немного. Но в дворфийском квартале довольно дымно, будет теплее. Тем более, если это кузница...
Эгапа ускорила шаг. Кажется, она начинала чувствовать себя лучше, дальнейшую часть пути она была задумчива и на вопросы отвечала односложно, до тех пор, пока они не оказались рядом с нужной дверью.
— Кажется, здесь. Войдёте со мной?
В голосе девушки послышалась просьба.
Гилнеасец согласно закивал. Ему, правда, было интересно, что же понадобилось девушке от рыцаря смерти в такую ночь. Да и не хотелось бы в очередной раз простыть, переохладившись.
Эгапа постучалась в дверь.

ID: 7267 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 25 октября 2011 — 13:01

Комментарии (2)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
25 октября 2011 — 9:28 Ferrian

Кажется, в сюжете таки появились новые персонажи. Сцена с Корвином понравилась. Человеческий облик комментировать даже не буду (один из любимейших образов), а в отношении того, что касается звериного обличья, то впечатлило практически всё сразу. Никого толком не разорвал в клочья, зато то же падение массивной туши на мостовую вместе с обломками черепицы было отыграно так, что остальным "перевёртышам" остаётся только досадливо порыкивать и скалить клыки в сторонке.

Разорвали негативный стереотип о рыцарях смерти. Разорвали негативный стереотип о, прости Боже, дренейках-рыцарях смерти. А теперь ещё и воргены. Если бы так успешно отыгрывался каждый персонаж, мир Варкрафта был бы просто идеален.

25 октября 2011 — 10:35 WerewolfCarrie

Спасибо тебе, Фэрриан, за то, что продолжаешь нас читать и оценивать :) Для нас это очень много значит.