Вопросы искусства I

Ксивилая Алый Сокол

Город Серебряной Луны. Луносвет. Город эльфов крови, если же говорить тем языком, что был бы понятен большинству.
Солнце лениво закатывалось за башенные шпили алых и золотых расцветок, словно бы нехотя, пусть даже и знало, что вновь появится на небосклоне уже через несколько часов - весьма небольшое время для светила. Торговую площадь медленно, но верно заливала тень прохлады и расслабленности, что чувствовалось почти физически. Казалось, что темп жизни города, и обыденным днём не слишком спешный, вовсе замирает под косыми лучами краснеющего под стать окружению солнца. Пять пополудни.

Кое-где торговцы, недовольные своей сегодняшней продажей, уже собирали товары и, уходя, исчезали в прилежащих улочках. Однако в большинстве своём они оставались, надеясь на бОльшую прибыль - и вправду, площадь постепенно заполнялась жителями, столь же неспешными, сколь окружающая обстановка. Общаясь ли, проходя ли мимо торговцев или же простым образом прогуливаясь, они олицетворяли собой внешний образец спокойного и, возможно, даже слишком благополучного общества.

По крайней мере, именно так думала девушка, чья лавка находилась в одном из самых неприметных уголков площади. Впрочем, и лавкой-то назвать несколько мольбертов и подставок не представлялось целесообразным и уместным. Расставленные в странном беспорядке картины не привлекали особого внимания жителей, но эльфийка, казалось, менее всего волновалась по данному поводу, занимая всё своё время... возможно, наблюдениями и размышлениями, но, по сути, - обыкновенным созерцанием обстановки.

На площади было более оживленно, нежели обыкновенно в это время. Чародей лишь сильнее натянул капюшон на лицо, погрузив его в благостную тень, что спасала от лучей вечернего солнца. Сопровождаемый мерным стуком посоха оземь, эльф двигался статной походкой по площади, спрятав свободную руку, по своему обыкновению, за спиной в районе поясницы.

День сегодня выдался мало чем запоминающимся: несколько деловых поручений, в общем-то, рутинных работ по переводу старых рукописей луносветской библиотеки и… все, большая часть дня так и осталась скучной и серой, и, дабы скрасить его, чародей решил выйти на прогулку. Идти в лес отчего-то не хотелось, почему он и остановил свой выбор на городской прогулке.

Торговцы уже сворачивали свои лавки, и даже проходящий мимо рядов чародей не смог пробудить в них желание заработать лишнюю пару-тройку золотых. И не зря: Ксивилая вряд ли что-то купил бы из той искусно замаскированной магией рухляди, что усердно расхваливали лавочники. И когда эльф уже было решил, что более его взор тут точно ничего не сможет заинтересовать, он наткнулся взглядом на немного выделяющуюся среди прочих лавку. Тот слегка замедлил шаг, рассматривая прилавок.

Эльфийка, сидевшая на небольшом стульчике, перекинула ноги, что были скрещены друг на друге, и потянулась руками, будто пытаясь стать в несколько раз выше. Бросив взгляд, преисполненный напускной небрежности, в толпу, она сделала несколько вдохов и выдохов и встала со своего места, от отсутствия иного досуга принявшись оправлять картины.

Лишь в тот момент, когда девушка поднялась, можно было бы выделить то слово, которое бы подошло ей более всего: нескладность. Высокий даже по меркам эльфийского народа рост пропорционально отнюдь не соответствовал остальной фигуре. Излишне длинные и худые руки в тот момент, когда они не были заняты, тотчас же скрещивались на груди, в небольшой степени, но, впрочем, угадывающейся, а зелёновато-морского цвета платье сидело на ней, будто на манекене.

Скорость шага чародея стремилась к нулю, и вот он остановился. Любопытствующим взглядом тот осматривал предметы, или, вернее, часть предметов, быта художника. Рука скользнула из-под плаща, и чародей провел пальцами по подбородку, еле слышно хмыкнув.

Нельзя сказать, что больше его заинтересовало: сами ли предметы или то, в каком порядке и сочетании с чем они находятся. Скорее всего, последнее. Непроизвольно на лице всплыла полуулыбка. Он нашел сложившуюся картину несколько забавной.

Редкий автор оценивает свои работы достаточно высоко, но, кажется, наброски ещё не одаривались столь скептическим взглядом, коим одарила их эльфийка. Сделав шаг в сторону от прилавка, она прищурилась и поменяла местами несколько картин, в частности, речной пейзаж и зарисовку города. Вряд ли сама девушка могла бы сказать, ради чего была проведена столь, безусловно, "кардинальная" смена, - но, с другой стороны, кому нужно осведомляться об этом?

Эльфийка обошла кругом собственные работы и вновь уселась на стульчик, на этот раз не скрещивая ноги и сидя более обыденно.

Пара неспешных шагов, и эльф уже был довольно близко к прилавку. Его взгляд зацепился за картины. Взор чародея уже давно забыл, как они выглядят, а местные живописцы с недавних пор редко стали подниматься выше обнаженной натуры. И хотя эльф не имел ровным счетом ничего против, изобилие таких мотивов вызывало лишь тоску, нисколько не будоража чувство прекрасного.

Беглым взглядом Ксивилая пробежался по всем полотнам, и, выделив среди них как минимум несколько пейзажей, был приятно удивлен.

Маг не успел бы щёлкнуть и пальцами, как в мгновение ока эльфийка оказалась рядом с ним. На её лице красовалась нескладная улыбка, а глаза поблескивали.

- Самые лучшие картины, месье! Вы не пожалеете, взглянув на них! - и через другую секунду она уже вновь была у прилавка, с готовностью демонстрируя свои работы с таким видом, будто бы сама считает их таковыми. - Городские наброски, пейзажи и натюрморты, рисунки настроения! Всё, что только пожелает душа изысканного любителя искусства! Или же... - и вновь выражение её лица сменилось, на этот раз став более серьёзным. - Не хотите ли заказать картину индивидуально? Портрет? Ваш образ будет идеально смотреться на холсте!

Проговорив сиё, девушка замерла в ожидании, не проронив более не единого слова и пристально глядя на реакцию посетителя.

Чародей проморгался, словно и не слышал того потока слов, обрушившегося на эльфийские уши. Впрочем, это было не сильно далеко от истины. Выйдя из прострации, Ксивилая бросил беглый взгляд вокруг, словно не веря и желая удостовериться, что мир не изменился за это время.

- А… Благодарствую, к счастью… - маг перевел взгляд с картин на девушку. - Не обладаю манерой любоваться самим собой. Впрочем, мне пришлось по нраву это, - эльф указал концом посоха на городской пейзаж, - полотно.

Уголок губ девушки дёрнулся, когда она услышала отказ, пусть даже столь мягкий, но это движение вряд ли могло бы быть замечено. Она сделала шаг в сторону и присела в коротком реверансе.

- Спасибо, месье! Написан буквально на прошлой неделе, в прекрасном месте, которое каждому напомнило бы о родном доме и Луносвете! Желаете купить? - эльфийка добавила спешно, будто боясь, что посетитель глядел на картины лишь из праздного любопытства и ничего прочего. - Всего несколько монет, и рамку я могу отдать вам совершенно бесплатно! - проговорила она со всем своим напором и убеждением.

Несмотря на нарочитую услужливость, которую так не любил чародей, тот все же не придал этому внимания. Эльф, задумчиво и отрешенно смотря на прилавок, скользил пальцами по эспаньолке :

- Да, пожалуй, - легкая ухмылка промелькнула на лице мага, когда тот вспомнил запустение своей обители. - Я ее возьму.

Всё то время, что эльф провёл в раздумьях, девушка продолжала стоять на месте, с надеждой выжидая и надеясь на положительный ответ. Наконец услышав его, она вновь расцвела улыбкой и бросилась упаковывать холст со всей аккуратностью и осторожностью - что, впрочем, не помешало ей чуть не обронить несколько работ, что располагались по соседству с покупаемой.

- Спасибо, месье! - повторила эльфийка, продолжая тонкими пальцами укрывать холст. Однако после того, как работа была закончена, и девушка выбрала подходящую по размеру рамку за прилавком, они будто растерялась, не зная, что или как добавить к фразе.

Пальцы мага скользнули по поясу, отыскав узел своего кошеля, и нырнули внутрь. Немного приглушенный металлический звон вырвался наружу, а затем растворился средь прочего шума. Эльф прекратил шуршать монетами, подняв взгляд в глаза девушке.

- Во сколько оцениваете свое полотно, миа бела? – легкая полуухмылка проскочила на лице эльфа.

Эльфийка с какой-то внезапно проявившейся робостью замолчала, словно не зная, что ей теперь делать дальше и как ответить на заданный, казалось бы, простой, вопрос. В её глазах явственно читались неуверенность и ноты опасений.

- А... А могу ли я попросить вас, месье? Одна небольшая просьба, которая ни в коем случае не затруднит вас! Только если, конечно, вы найдёте время, немного времени для бедной художницы... - на выдохе проронила девушка, во взгляде которой теперь поселилась надежда. - Я не возьму с вас платы, совсем никакой, только позвольте мне написать ваш портрет. Очень, очень прошу вас! - добавила она, заглядывая в глаза эльфа с вопросом.

Маг вынул руку из кошеля, попутно затянув узелок. Он скептически осмотрел девушку снизу вверх, словно явственно знал, что где-то кроется подвох, но так и не отыскал его. Параллельно с этим свободная рука эльфа нырнула под плащ, приняв свое положение на пояснице.

- Что ж, коль дама просит… - Ксивилая улыбнулся уголком рта, вновь окинув беглым взглядом остальные полотна художницы. - Но прошу, уважьте мое любопытство. Откуда такой проблеск энтузиазма?

Лицо девушки тотчас же осветила улыбка, которая была пусть и искренней, но, тем не менее, достаточно напряжённой. Глаза забегали, взгляд перелетал с одной детали одежды эльфа на вторую, третью, четвёртую, вновь после возвращаясь. Наконец она смогла сформулировать такой ответ, что мог бы устроить:

- Дело в том, месье... знаете... Портреты сейчас крайне непопулярны, никто не желает их заказывать, а бедному художнику так нравится изображать настоящие, невыдуманные образы... - пробормотала она, стараясь придать голосу как можно больше уверенности.

Чародей слегка хмыкнул, опустив на миг взгляд в пол.

- Что ж, - маг отвесил учтивым полукивком головы, - Тогда на энное время я весь ваш.

Эльф слегка подался телом вперед, словно бы в подтверждение слов, как бы предоставляя себя девушке.

Девичья улыбка заметно лишилась своей робости. Эльфийка быстрым шагом, чуть ли не сломя голову, бросилась к соседнему прилавку, за которым восседал худощавый старик, выставивший на продажу принадлежности для рисования: холсты, бумаги, свитки, кисти и цвета разных видов и мастей. Коротко шепнув ему что-то на ухо, она дождалась неторопливого кивка старика, а после вновь вернулась к своим картинам. С какой-то гордостью девушка подняла ту работу, что уже считалась проданной, и почти бесцеремонно вручила её эльфу.

Не медля, она развернулась и направилась в сторону одной из улочек, которые вели прочь с людной площади, извиваясь и запутывая. Но, несмотря на уверенный шаг, девушка постоянно оборачивалась, дабы убедиться, что её покупатель идёт строго за ней. После каждого разворота эльфийка, не проронив и слова, кивала и ускорялась, сжимая в руке длинную и толстую кисть, захваченную ею с прилавка.

Оставив врученную картинку у прилавка, эльф неспешно шагал за девушкой, сопровождаемый мерным отстуком дерева оземь. По своему обыкновению он вряд ли бы мог вот так просто проследовать за незнакомкой, ведущих в уличные закоулки, но интуиция мягко намекала на благоприятный исход. Ловя взгляды оборачивающейся девушки, маг невольно улыбался уголками рта, хотя этого, скорее всего, не было видно из-под капюшона, покрывавшего лицо плотной тенью. Не торопясь и не отставая, эльф двигался за девушкой, картинно поворачиваясь одновременно всем корпусом на поворотах.

На протяжении всего пути эльфийка не переставала бросать на покупателя взгляды, в которых периодически можно было бы заметить нечто вроде беспокойства или волнения, которое, впрочем, ею относительно успешно подавлялось. Казалось, что девушке вообще нет разницы, куда она направляется, а важно лишь его присутствие, и лишь за несколько десятков метров до того, как эльфы достигли тупика улицы, она наконец выдохнула и сбавила шаг.
Но в сиём тупике их ждала не художественная мастерская. Перед ними стоял двухэтажный дом местной архитектуры, однако выглядевший настолько обветшалым, что в некоторых местах белый цвет и вовсе стёрся, обнажив под собой серые и тёмные грязные цвета. На входной двери не было ни одного ровного места - вся будучи исковерканной, она навевала представления о том, что в дом пытался ворваться какой-то зверь. Или же вырваться из него.

Сопровождаемый отстуком посоха, чародей преспокойно следовал за девушкой. Где-то на третьем повороте его посетила мысль: а не уловка ли это, не будет ли за очередным поворотом его ждать компания лиц преступной наружности? Весомых доказательств или опровержений этой мысли не было, а посему маг доверился своему сердцу, а то пребывало в решительном спокойствии. В таком же спокойствии теперь пребывал и эльф.
Когда пред магом предстало обветшалое здание, тот горько ухмыльнулся. Что-то было в здании удручающе чарующее, что-то сродни театральному декадансу, одновременно и трагичному и красиво обставленному одновременно. Во всяком случае, Ксивилая придерживался такого мнения.

- Какая блещущая благополучием картина… - скептически и с нотками печали обронил маг.

- Ну а что же ещё поделать бедной художнице, месье... - послышалось уже ставшее привычным обращение, однако на этот раз похожим можно было бы счесть исключительно текст, в то время как сам тон и голос девушки стал совершенно иным. Нельзя однозначно сказать, каким именно, но самим близким определением являлось слово "предвкушающее".
Дверь отворилась лёгким толчком руки эльфийки, и перед вошедшими предстала картина, которую находящийся в здравом уме человек назвал бы весьма и весьма странной. Второго этажа в доме не было - лишь первый и единственный, с впечатляющими, уходящими ввысь потолками. Окон нигде не было заметно, и ни один луч солнца, за исключением тех, что проникли в здание через открытую дверь, не освещал внутреннюю обстановку.

Эльфийка сделала несколько шагов вглубь залы, свернув к ближайшей стене, и уже через несколько секунд после сего действия одна часть здания осветилась, обнаруживая достаточно большой канделябр с десятками свечей. Обычно свечи не зажигаются с каким-либо звуком… только не в этот раз. Возможно, со стороны могло показаться, что кто-то ойкнул, как недовольно ойкают люди, после ночи разбуженные солнцем, но ничего нельзя было утверждать конкретно.
Огромная зала, обнажившая свой интерьер, не могла похвастаться изысканностью или изящностью обстановки. Несколько кресел и диванов, пара столов, арфа у одной стены, мольберты у другой... вот и всё, если не брать в расчёт несколько портретов, размеренно, с соблюдением какой-то закономерности висящих на неокрашенных стенах. Ах да, и дверь, похожая на подвальную, в дальнем углу.

- Присаживайтесь, месье, пожалуйста, - девушка любезно указала на тот диван, что выглядел наиболее новым. - Чувствуйте себя как дома, а я лишь отлучусь на минутку.

Входная дверь захлопнулась, а сама эльфийка, спустившись в упомянутый подвал, скрылась. В зале затихло.

Ксивилая огляделся вокруг, сделав пару шагов вглубь залы. На его лице, если бы не капюшон, был отчетливо виден нарастающий диссонанс. И все же, спустя еще несколько шагов удивление пошло на спад. Приблизившись к столь любезно предоставленному дивану, маг выпустил из рук посох (тот замер в воздухе, начав обращаться вокруг своей оси) и, подобрав полы плаща и одежды, уселся с краю. Устроившись слегка в повернутом состоянии, эльф откинулся на спинку, облокотившись одной рукой на изголовье.

- Снова... Кто-то?
- Опять.
- Ещё один.
- Эльф.
- Мужчина.
- Снова?

Магу могло показаться, но... Среди тишины, разумной, обоснованной тишины, послышался рой негромких голосов. Голоса прозвучали практически один за другим, будто несколько людей разбили фразу на части и поочередно прочитали её как можно быстрее, причём лишь некоторые слова были окрашены эмоционально.

Несколько мгновений, и в зале вновь воцарилась тишина. Будто ничего и не было.

Мысли чародея затихли, пространные рассуждения уступили место опасению. Не оборачивая головы, маг бросил взгляд туда-сюда, стараясь незаметно выследить источник звука. Но попытка, мягко говоря, не удалась, и тогда тот медленно поднялся, плавно обернулся и приподнял руку вверх, словно держал факел или лампу. Впрочем, это не было далеко от истины.

На раскрытой, но не растопыренной, ладони сверкнул яркий огонек: тонкие оранжевые струйки разлились во все стороны, оплетая руку чародея почти до локтя. Довольно быстро пламенные линии набирали массу, и вот уже грациозные сгустки огня, словно горные ручьи, стремительно огибали руку чародея. Мягкий и ровный свет озарил залу, нивелируя недостатки канделябра.

Ксивилая бдительно осмотрелся по сторонам, щурясь в поисказ.

- Ай!
- Ой!
- Свет!
- Боль!

В зале вновь раздалась быстрая волна непонятных звуков, на этот раз начавшаяся и закончившаяся за спиной эльфа. Не было слышно ни каких-либо шагов со стороны улицы, ни звуков из-за двери в подвал, где скрылась хозяйка дома.

Свободной рукой чародей запрокинул капюшон - приятной тени в здании было и так предостаточно, и не было нужды в дополнительном укрытии. Эльф поднял руку чуть выше, и пламя разгорелось с новой силой. Объятая огнем рука даже издали напоминала раскаленный добела металл.

Чародей обернулся вокруг, но тщетно: ни намека на чье-то присутствие. Логика намекала на помешательство, и лишь интуиция велела искать истинную причину вокруг.

В иной стороне залы послышались скорые шаги, а через мгновение дверь из подвала открылась. Вышедшая девушка ахнула, прикрыв рот ладонью и чуть не выронив несколько ёмкостей с красками, что она несла при себе.

- Месье, что вы делаете? - воскликнула эльфийка, щурясь и стараясь не смотреть на пылающий на руке мага огонь. - Вы хотите спалить мой дом? Вы хотите спалить мои картины? Потушите сейчас же, что я сделала вам?
В изумлении и негодовании она сделала несколько шагов по направлению к мужчине, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Плавно, но уверенно пламя сходило на нет. Одна за другой, огненные нити, коими была обвита рука мага, расплеталась и растворялась в воздухе, оставляя за собой лишь кратковременные всполохи. Когда пламя угасло, лишь небольшая дымка над дланью чародея напоминала о произошедшем.

- Прошу простить мне Ваш испуг, миа бела, - приложив еще несколько секунд назад пылавшую руку на сердце и отвесив полупоклон, обронил маг. - Смею заверить: ни Вашему дому, ни Вашим картинам мой пламень не враг.

- Тогда... тогда что же вы делали здесь? Зачем разожгли огонь? - эльфийка, качнув головой и нахмурившись, подошла к магу почти вплотную. - Вам что-то не понравилось? Вас что-то испугало? - продолжила она негромко, с этими словами двинувшись вокруг мужчины, медленно, с подозрением обходя его со всех сторон и вглядываясь в его фигуру. - Или вам не нравится здесь? Вы хотите уйти?

- Скорее озадачило, - хмыкнув. - Не стоит искать в моих поступках скрытый мотив, огонь дает свет, и именно свет мне был нужен, - маг не отводил глаз от девушки все то время, как она обходила его кругом. - Тень и мрак - званые гости в этом обиталище, но, увы, они скрывали от меня...

Чародей осекся, поняв, что он сейчас скажет. Голоса. Голоса во мраке. Это было похоже на помешательство, не говоря уже о том, что могла подумать художница.

Девушка остановилась на месте, оказавшись у той из стен, что была наиболее освещена, и отступила к ней, попятившись.

- Скрывали от вас? Скрывали что? - в голосе девушки проявились нотки эмоции, похожей на любопытство. Впрочем, скорее это был интерес учителя, ожидающего признания нерадивого ученика о плохом поступке. - Разве что-то здесь может быть подозрительным или странным?

Пристальный взгляд эльфийки был направлен прямо в глаза мага, а губы изогнулись в необычной улыбке.

- Впрочем, мне могло и почудиться, - чародей пробежал глазами по пространству за спиной художницы. - Вечер, усталость, голоса разные...

В следующую секунду после реплики мага девушка громко фыркнула, усмехнувшись. На какое-то время с неё совершенно слетела вся наигранная таинственность.

- Так это Эдмон и Ришель напугали вас? Ай-яй-яй, господа, как вам не стыдно! - художница повернулась лицом к стене и погрозила пальцем. В ответ раздалось тихое шипение. - Не стоит их пугаться, месье, но прошу вас простить их за ненадлежащее поведение. Они ещё не слишком хорошо умеют себя вести.

Пожав плечами и ещё раз погрозив пальцем, эльфийка расслабленно направилась в сторону мольбертов, с будничным видом напевая какой-то нехитрый мотив. Разложив краски, её внимание обратилось на кисти, выбором которых она и занялась, временно перестав уделять гостю какое-либо внимание.

На долю секунды чародей поймал себя на мысли, что девушка не совсем в себе, но тут же выбросил подобную чепуху прочь из головы. Эльф сделал пару шагов вперед по направлению к стене, которой только что грозили пальцем. Беглый осмотр не дал решительно никаких результатов, и маг даже было думал вернуться к первой своей мысли, но… тут его взор зацепился за картины. Что-то в них было не совсем обыденно, но вот только что?

Чародей скрестил руки на груди, скептически высматривая ту деталь, что привлекла его. Пальцы невольно скользнули по эспаньолке.

В той стороне, куда девушка грозила пальцем, выделялись разве что два портрета, на которых были изображены двое юных эльфов-близнецов, возрастом определённо не более двадцати лет. Однако один из них явно любил ухаживать за собой и собственной внешностью: кожа лица была практически идеальной, губы застыли в натянуто-смазливой улыбке, а на кончиках ушей красовались изумрудные серьги. Второй же, наоборот, имел несколько шрамов на щеках, грубый образ и взирал на зрителя достаточно напряжённо.

Через несколько секунд после того, как взгляд мага остановился на юношах, изображённые одновременно состроили две гримасы: первые попытался сделать грозное лицо, а второй вымученно улыбнулся, пытаясь выказать что-то вроде вежливого приветствия.

Девушка позади Ксивилая мило напевала, откладывая в сторону три кисти и готовя краски.

- Ал’шаэль саан, - полушепотом обронил маг в удивлении.

Мысль казалась на первый взгляд неприемлемой, и если бы не долгие годы практики магического ремесла, то для эльфа она бы таковой и осталась. Протяжно хмыкнув, Ксивилая сошелся на единственном достоверном ответе на эту ситуацию. Портреты были зачарованы, вопрос лишь, какой методикой и с какой целью, но то было второстепенно.

- Вижу, увлекаетесь зачарованием, – заинтересованным тоном обратился маг, полуобернувшись к девушке, - или же это не ваша работа?

Песенка стихла.

- Мм? - девушка отвлеклась от выбора и подняла голову, обратив взгляд на мага. - Зачарованием? Вы о картинах, месье? - задала она скорее риторический вопрос. - Да, что-то вроде этого, если сиё можно так обозначить. Но подобное больше, чем зачарование, хотя... мало кому это интересно. Садитесь, месье, - и художница указала на тёмный диван за мольбертом, становясь всё серьёзнее и серьёзнее с каждой прошедшей секундой.

Чародей размеренно двинулся к дивану, бросив пару взглядов из-за плеча на картины. Подобрав полы плаща и одежд, эльф опустил свое тело на диван и откинулся на спинку.

- И все же? – не теряя надежды, продолжил маг. - Мне как-то ранее не доводилось видеть подобного, хотя и кому как не мне должно быть сведущим в таких вещах.

Эльф облокотился на изголовье и приложил кисть к подбородку, как бы декоративно подпирая голову.

Девушка тем временем окончила все приготовления к процессу написания портрета. Сделав несколько шагов назад, она прищурилась, глядя на мага, словно бы примеряя, присматриваясь к тому, как же лучше изобразить его образ, а через несколько мгновений проронила:

- Скажите, а всё ли вас устраивает в самом себе, месье?

- Любому что-то не по нраву в себе, - чародей на мгновение отвел взгляд, хмыкнув своим мыслям. - Но, что касается меня… хм, признаться, Вы заставили меня задуматься, - улыбнувшись уголками рта, маг провел пальцами по эспаньолке.

- Хорошо, если вы и вправду задумались, месье, а не сказали это из исключительной вежливости и учтивости... - отозвалась художница, возвращаясь к холсту и делая несколько осторожных штрихов, обозначая общую композицию портрета. - Знаете ли, время в этой зале невозможно определить, ибо здесь нет часов и не виден свет извне. Значит, времени здесь не существует, а потому у вас его достаточно...

На краткий миг маг замер, останов движение пальцев и, не шевеля ничем кроме глаз, бросил на девушку странный взгляд, после чего губы плавно растеклись в улыбке. Нот вот этот миг подошел к концу, и все обратилось вспять, словно ничего и не было.

- К счастью, не имею привычки лгать, - то ли себе, то ли девушке отрешенно ответил маг. - Что ж, даже не знаю, с чего бы и начать свой список…

- Почему бы не начать с того, о чём всегда меньше всего хочется думать? После этого всегда проще говорить о чём-либо ином, и дышится легче... - послышалось из-за мольберта.

На мгновение эльфийка выглянула из-за него, склонив голову и посмотрев на мага.

- Не подумайте, месье, что я вас вынуждаю, - вы вольны распоряжаться своими словами. Не хотелось бы сойти за невежливую. Я даже предложила бы вам чай, если бы он у меня был.

Художница вновь скрылась за мольбертом.

С несколько минут чародей провел в пространных размышлениях, стараясь подобрать к мыслям слова, но… те мысли, что маг мог бы озвучить были, мягко говоря, сырыми, а те, что были весьма зрелыми, увы, открыть незнакомке он никак не мог.

- К слову, о вежливости. Мы достаточное время уже ведем наш небольшой диалог, а я так и не ведаю Вашего имени. И коль хозяйка пустила меня в свой дом, то я бы хотел знать ее имя, дабы отблагодарить.

- А какие женские имена вам больше всего нравятся? - в голосе художницы, продолжавшей наносить на холст предварительные мазки, прозвучали нотки беззаботности.

- Боюсь, что их слишком много, чтобы перечислять, и есть лишь немного исключений, - маг пожал плечами, слегка улыбнувшись, - Все женские имена прекрасны.

- Что ж, тогда называйте тем, которое более всего придётся вам, месье, по вкусу, - пожала эльфийка плечами, обозначая сидящую фигуру в правой части холста. - Если есть вольготный выбор, почему бы не воспользоваться им, учитывая то, насколько редко он выпадает?

Чародей скептически скосил бровь:

- Не хотите доверить мне тайну своего имени, отчего же? Впрочем, я Вас тоже ни к чему не принуждаю…

Девушка не смогла сдержаться от того, чтобы фыркнуть. Впрочем, она вряд ли старалась оставить эмоции при себе.

- Разве в имени есть тайна, месье? Лишь набор букв, который, к тому же, даже и выбран не самим собой, а принят как данность. Но если не хотите пользоваться выбором, то, пожалуйста... Адель. Так сойдёт?

Задав вопрос, художница хмыкнула, но уже через пару секунд её настроение смягчилось.

- Всегда считала странным, что все отказываются от выбора. Кричат о нём, просят его, требуют, но, получив, отказываются. Боятся и не хотят совершать его.

Ксивилая иронично выдохнул, слегка хмыкнув:

- Как по мне, так тут нет ничего удивительного. Их мотивы вполне ясны: получая выбор, они сталкивались с ответственностью, которую тот налагает, что как-то не сильно вписывалось в их картину действительности. В результате - страх и нерешительность. Однако пусть они боятся сделать свой выбор, они сознают его ценность и значимость. Гораздо же печальнее смотреть на абсолютистов, которые горланят на дюжину голосов, кичатся своей свободой выбора на каждом углу.

- Вот именно. Первое качество, что вам не нравится в вас самих, месье, вы назвали, - улыбнулась девушка, что, впрочем, не было видно магу. - Высказавшись подобным образом и не сделав свой маленький выбор минуту назад, вы только подтвердили эту позицию. Оправдываться вряд ли будет достойным.

Фигура на холсте постепенно приобретала чёткие очертания. Она оказалась в сидящем положении, склонившись вперёд, в сторону центра картины.

- Но не к этому был вопрос... У каждого есть свои недостатки, и сиё очевидно. Но не хотелось ли бы вам, чтобы ваши недостатки не замечали окружающие? - поинтересовалась художница живым тоном.

Чародей не понял проведенной параллели, и лишь потому одарил в ответ девушку скептическим взглядом. “Что ж, не стоит лишать леди приятных иллюзий”, – в конце концов, решил маг.

- Я таков, какой я есть. И равно как мои достоинства, мои недостатки делают меня самим собой. Я не вижу повода стыдиться их.

- Дело не в том, стыдитесь вы их или же нет, месье, но в том, хотелось ли бы вам, чтобы они не причиняли вам проблем, - эльфийка особенно выделила голосом последние четыре слова, не отвлекаясь от работы и периодически обращая взгляд на мага по мере надобности.

- А Вы уверены, что они причиняют мне проблемы, миа бела? - скептически изогнув бровь, обронил маг, - Вот лично в этом сомневаюсь.

- Только если вы не законченный социопат, мизантроп и сноб, месье, - тут же парировала художница. - Впрочем, эти характеристики сами по себе есть проблема для самого себя.

- Не вижу связи вышеперечисленного с ранее заданным вопросом, - хмыкнув, маг слегка склонил голову вперед. - Вы как-то легкомысленно мешаете простые недостатки и конкретные проблемы в одном котле.

- Хорошо, я поясню, месье, - послышалось из-за холста, фигура на котором к тому времени уже была предварительно облачена в длинные, в пол, одежды мага. - Недостатки есть у каждого, и это, надеюсь, для вас бесспорно. И я имею ввиду что-либо серьёзное; а не привычку, скажем, грызть ногти, как то делают юнцы, но негативное качество характера. Логично, что наличие недостатков причиняет проблемы. И разве что только тем, кому нет дела до отношения к ним окружающих, нет дела и до своих недостатков, - окончила девушка ровным тоном, схожим на тон преподавателей в городской академии.

Чародей слегка исказился в лице, явственно не понимая, к чему идет речь. Более того, пространные обсуждения истончились настолько, что тот потерял нить и уже с трудом понимал корни рассуждения Адель.

Эльфийка удовлетворённо кивнула, продолжая работу.

- Молчание есть согласие. Итак, наличие недостатков причиняет проблемы, а побороть все сразу же, или даже поочередно, возможным не представляется, ибо как только будет побеждён один, тотчас же обнаружится иной. Но каждому не хочется иметь лишних трудностей лишь оттого, что он родился именно с таким набором качеств. И как же поступить в такой ситуации?

Задав вопрос, девушка вновь выглянула из-за мольберта, глядя на выражение лица собеседника и, казалось бы, ожидая ответа. Однако выражение его было столь недоумевающим, что художница продолжила самостоятельно:

- Если не удаётся совладать с собой, совладай с окружающими. Вы понимаете, о чём я, месье?

- Допустим. Однако боюсь, я упустил нить ваших рассуждений, - грустно хмыкнув, кивнул маг. - Вернее, место, откуда она вьется.

- Что же... неважно, вы поймёте моё заключение, - махнула девушка свободной рукой.

- Если у кого-либо есть недостатки, с которыми справляться не имеет смысла, то почему бы не изменить круг общения? Создать себе таких окружающих, для которых ваши качества будут абсолютно неважными, в том числе и оттого, что они никогда не знали других разумных существ? - художница окончила фразу таинственным голосом, будто раскрывала секреты мироздания.

После некоторой паузы она продолжила голосом, немного менее громким:

- На этих стенах мои окружающие. Моя семья. Им безразличны мои плохие стороны, они не знают никого иного, кроме тех, портреты которых я иногда пишу в сией зале. Я создаю их сама, зачаровываю картины, написанные и задуманные мною самой. Они говорят со мной. Они любят меня и принимают такой, какая я есть. Разве это не прекрасно? Разве это не идеально?

В комнате воцарилось минутное молчание.

Ксивилая сощурил взор. Мысли о помешательстве девушки, ранее посещавшие его, только что приобрели еще один аргумент в свою пользу. Однако чародею было мало этого, чтобы счесть Адель действительно не в себе.

- Может быть, - чародей оглянулся, бросив странный взгляд на картины. - Но вот курьез: они ведь не настоящие, - эльф обернулся, с ноткой печали смотря словно сквозь мольберт в лицо девушки.

Рука девушки, державшая кисть, слегка дрогнула, из-за чего на одежде мага появилась лишняя черта. Шикнув, она спешно стёрла её.

- А разве настоящие все те, кого мы видим каждый день на улице? В чём ваше понятие "настоящности", месье?

- Все это, все эти лица, - маг обвел рукой залу, - они созданы искусной рукой, и выглядят как настоящие, но в них не бьется искра жизни, лишь магия, которая заставляет их дрыгаться как марионеток. Глупо считать куклы живыми, разве лишь в порыве сентиментализма.

- А вас, месье, никогда не посещала мысль, что всё вокруг вас - лишь театр? Что лишь один вы настоящий, живой, в то время как остальные отнюдь? - парировала девушка, на этот раз тоном отчасти коварным и любопытным.

- Я не настолько молод, чтобы все знать, - скрестив руки на груди, Ксивилая с грустным вздохом хмыкнул. - И уж тем более не настолько молод, чтобы считать себя единственным живым.

- Вы не ответили на вопрос, месье. Не уклоняйтесь. Да или нет? - резко отозвалась художница. - Посещала ли хоть раз эта мысль?

- Посещала по юности, - слегка улыбнулся он уголками рта. - Но какого юношу в романтическом порыве не посещала мысль, что тот один единственный против целого мира?

Сложно описать, насколько удовлетворённым стало лицо эльфийки. Она ни на минуту более не отвлекалась от рисования; казалось, что оживлённый разговор только придаёт ей сил и фантазии. Постепенно девушка оставила более-менее прорисованную фигуру и перенесла кисть левее от центра холста, начиная иной, ещё не ясный образ.

- Вот именно, месье. И доказательство или опровержение столь призрачны, что их осуществление касается лишь отдельного индивида. Невозможно знать точно. А если так, почему бы не признать эти картины живыми?

- Потому, что я знаю, что они созданы магией, - маг прикрыл глаза и глубоко вдохнул, - Буквально чувствую кожей все хитросплетения чар, бьющихся в этих холстах. Они - лишь тень, имитация разума. Они не способны мыслить, они могут лишь компоновать фразы из заложенных в них слов в угоду своей хозяйке, и вы это прекрасно знаете, но правду принять не захотите. И я, если честно, не желаю лишать вас иллюзий.

- Они не способны мыслить лишь пока что, - холодно отрезала девушка. - Но магия сможет справиться и с этим небольшим нюансом. А живые, "настоящие" окружающие, - она саркастически выделила это слово, - в свою очередь не мыслят в той же степени, что и эти портреты. Настоящие ничем не лучше, а только своевольнее и ранимее.

Тон мага с каждым словом становился все более тоскливым:

- Они не мыслят, - словно и не слыша девушку, продолжал маг. - Они не чувствуют, они не могут поддержать, ибо не знают сочувствия, они не могут любить, ибо не ведают симпатии, они не живут - они лишь существуют, как книжный шкаф, зеркало или другой предмет, - эльф усмехнулся. - Разница лишь в том, что они говорящие.

Художница сделала резкий шаг назад, отбросив кисть на пол. Впервые за всё время работы она серьёзно отвлеклась. Спустя несколько секунд раздумий девушка наконец вымолвила:

- У вас изменилось выражение лица, месье, и мне сложно воспроизводить его красками. Над нами обоими берёт власть усталость, а потому лучше продолжить позже.

Адель жестом обвела ту часть залы, где находился эльф.

- Устраивайтесь, месье. При нужде, одеяла и подушки находятся на дальнем кресле справа от вас.

Через пару мгновений художница уже оказалась у дивана в противоположной части, где её со вздохом встретила старая эльфийка с одного из портретов, и после того, как девушка легла - абсолютно не переодеваясь и не укрываясь ничем, - принялась рассказывать ей какой-то стародавний сказ. Чародею видна была лишь девичья спина, напряжённая и неестественно изогнутая. Сегодняшнее общение явно было окончено.

Эльф со вздохом проводил Адель взглядом. Отчего-то ему стало грустно смотреть на нее - возможно, из-за того, что он лишний раз утвердился во мнении на ее счет. Вечер уже давно перешел в ночь, и Ксивилая, отнюдь не желавший куда-то идти, раскинулся на диване. Натянув капюшон посильнее на лицо, чародей закрыл глаза.

ID: 7217 | Автор: Экзарх Фиасаар
Изменено: 2 февраля 2012 — 20:25

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
23 октября 2011 — 10:36 Ferrian

Искусственный разум? Звучит интригующе. Люблю, когда в каждом эпизоде отыгрыша на первый план выносится нечто новое.

Из недостатков выделю лишь три момента.

Первый - весьма странное разделение абзацев. То реплики одного и того же диалога отрываются друг от друга, даже когда между ними нет описательных вставок, то наоборот - реплики идут вслед за описаниями без всяких отступов. Наблюдаю второй лог за неделю с подобным оформлением - надеюсь, эта тенденция не получит продолжения.

Второй - затянувшаяся полемика по поводу недостатков, хотя их упоминание по сути было лишь прелюдией к рассказу о сущностях картин. Мешает цельному восприятию, как и те же абзацы. Но в конце концов это не книга, чтобы переписывать диалог заново, да и по описаниям заметно, как эти рассуждения постепенно начали утомлять и самого чародея.

Ну и третий я просто процитирую - на него достаточно просто взглянуть свежим взглядом.

Эльф, задумчиво промычал полминуты, раздумывая и почесывая при этом эспаньолку, и вернулся взглядом к девушке

24 октября 2011 — 1:14 Экзарх Фиасаар

Благодарствуем, поправлено.