Рассвет и эхеверии

Гильдия Северный Калимдор

echeveria-02.png

По пути к дереву, которое публику в Дарнас переносит, друид Варамика успел извиниться за лепестки раз пять, не меньше. Хмель из него быстро выветрился, поэтому рассказ о повадках донных ползунов, коим он галантно развлекал спутницу, обрастал подробностями со скоростью пикирующего гиппогрифа, а наверху и вовсе мутировал в душераздирающую историю о тонкостях газообмена в их дыхательных ножках.

Впрочем, как наверняка сказала бы проницательная Ашай, если б её кто спрашивал, за такие плечищи мужчинам и не такое прощали-то.

На столичной окраине, за деревянной аркой со стилизованными листьями, стеблями, цветками и плодами одуванчика (где Варамика просто молча плечами пожал – не знаю, мол, они к чему) их дорога делала широкую петлю и распадалась на аллейки, тропки, лесенки и даже подвесные мостики. Рельеф у садов Блёклых Сумерек был сло-ожный (недаром на этих кривущих ветках раньше ничего не строили), но правильно же говорят: вздорной чародейке и сатир – коза дойная.

Там, где петля забирала вверх, было много мрамора, прямых линий и открытого пространства. Ниже сад, по хозяйкиной задумке, «дичал»: ярус за ярусом аккуратненькие беседки сменялись искусственными руинами, те пропадали в зелени, ручей вырывался из каналов и бассейнов на камни, мрамор сменялся деревом, аллеи — норами и тоннелями… В общем, на варамикин вкус, начиналось всё самое интересное. Туда-то он свою гостью и позвал.

— Ого! — восхищенно вздыхала Силена, позабыв про гудящие ноги, и глазевшая по сторонам так, что голова не открутилась только чудом. — И это для всех откроют?

— Угу… Вот вон там, — друид показал на самый верхний и дальний уступ без видимой связи с остальными, — новый дом Блёклых Сумерек, туда не пустят и вообще вход отдельный, но остальной сад, купальни… Ашай из Рут’теран сюда тоже зовут, я ж так про её терраску-то и узнал.

— У тёти Ашай тысяча вечных должников, — доверительно сообщила своему спутнику Силена. — Не удивлюсь, если и эта история — не исключение.

— Э-э, должников? — непонимающе нахмурился Варамика.

— Ага. У нее куча полезных связей. А денег за помощь она не берет.

Спутник от таких её слов сделался глубоко задумчив, но вовремя спохватился:
— Ну-у и здесь вид будет тоже вполне себе, — ткнул он в сторону пустующей пока мраморной галереи с витражами, выходившей как раз на панораму местных красот, — а уж когда зацветёт василистник...

— Луносерпицу даже высадили, — друид цыкнул, отдавая должное настойчивости садовладелицы. — Блёклые Сумерки требовала ещё душистый паутинник... Я объяснял, что здесь он не вырастет... Точнее вырастет, но это ж нужно будет всё время вокруг него бегать, и... Всё равно привезли. Конечно, зачах. Шуму было!.. Ну и потом она придумала эти арочки...

Варамика осёкся и резко потянул Силену на боковую тропку. Сперва не пойми с чего — пока ветвистая тень над дорожкой не оказалась неожиданно резвой. Там топал мимо садовый древень.

Силене хватило самообладания не запищать, но она все равно накрепко вцепилась в друида — на всякий случай. Правда, как только выяснилось, что причиной переполоха был всего лишь древень, её хватка ослабла.
— И далеко эти арочки? — уточнила Силена вполголоса, когда древень скрылся из виду.

— А-а-эмм...
То, что не всем по нраву и по силам пешие прогулки — это Варамика теперь вспомнил. Но вот насчёт того, что же считать допустимо короткой дистанцией, ничего толкового никак в голову не приходило.
— Да так-то не очень, — забормотал он виновато, — но дорожки тут покруче, чем в городе, конечно... Хочешь отдохнуть?

— Лучше уж на месте отдохну, как доберемся, — покачала головой Силена.

— Марш-бросок к колдовским излишествам? — хмыкнул друид. Уж чего-чего, а как хорохорились невпопад и на пустом месте — этого он навидался, так что мигом повеселел в знакомых, так сказать, водах. — О, гляди, толстяночки!..

Впереди, прямо на излучине тропки на обочину понаставили разномастных амфор, ваз, горшков и плошек, из которых выглядывали пухленькие листики разносортных же эхеверий. Но даже без этой подсказки здесь стоило задержаться: и поглядеть на соседний ярус с флорой из южных краёв, и подождать, пока с нижней дорожки уйдут другие садовые древни.

Их было двое, и они неспешно, внимательно ощупывая корнями недружественный рельеф, транспортировали на носилках здоровенное старомодное кресло в завитушках, жаровню, и ещё длинный сундук.

Силена на толстянки покосилась сперва скептически, но провела пальцем по листку одного из растений и тихо рассмеялась: опушение, действительно, было вполне нежным. Правда, от ощупывания собственной щеки и проверки сравнения на правильность послушница благоразумно воздержалась. Ну и эпитеты у этих ботаников, честное слово... Оглянувшись же на южную флору, тихонько ахнула, потянула за рукав своего спутника и тихо затараторила:
— Это смолоцвет? Он что, просто так тут растет? Или специально вырастили? Мама обожает эти цветы, но как ни билась, не приживаются они. Уж и стоят в тепле, и полив чуть ли не по часам... А тут! — Силена не договорила и покачала головой.

— Нет, нет, — мостика на ту сторону не было, но Варамика рассмеялся, даже не приглядываясь.
— Это корончатая... Как это у них переводится-то... Ковшанка, да. Издалека и вправду похожа, но... Хм, если не считать остального, у неё три ряда лепестков и петалодии бахромчатые. В здешних условиях требует не столько тепла, сколько... э-э... подходящий субстрат и минеральные добавки, но раз, говоришь поливает... — он задумчиво погладил плошку с толстянками. — Наверняка это что-то ещё. Ковшанка обселяет мелкие стоячие водоёмы, смолоцвет, в сущности, тоже...

Силена хотела было уточнить, что за петалодии такие, но вовремя спохватилась: с друида сталось бы распинаться об очередной морфологической особенности ковшанок до конца следующего года! Тут уже не только многомудрой Ашай, но и любой девчонке с террас было ясно: даже такие плечищи того не стоят. Потому послушнице только и оставалось, что согласиться:
— Наверняка что-то ещё. Идём дальше? А то вдруг все излишества древни растащили?

— Они их, как правило, затаскивают... — вяло отозвался Варамика, — ну или разносят...
Ага, тут и до ползуна илистого дошло б, что пора заткнуться. Чего уж говорить о более сложной форме жизни:
— А тебе какие цветы нравятся?

— Лилии, — тряхнула головой Силена, обрадованная, что дальнейших углублений в семантику не последовало. — Разные.

Видно было, что друиду очень, очень хотелось задать наводящие вопросы. Он бы ещё охотно прокомментировал здешнюю любовь к хризантемам (вон, даже специальный цветник пришлось устраивать из всех сортов, какие нашли!), но, но, но... Он стоически угукнул, чтоб уж только невежливым не показаться, и дальше топал молча и слушал птичек.

Птички пели себе вдохновенно и в сферу его изысканий не входили.

Не входили они и в силенину сферу, но пели приятно, а потому послушница тоже шла молча и глазела по сторонам — даже если с плечищами не выгорит, впечатлений набраться стоило: когда еще выберется куда-нибудь дальше храмовых садов!

Тропинка нырнула вниз и привела их к очередной беседке — хотя это если по-простому её назвать. Обустроили, будто разыгравшийся ручей так подмыл стенку оврага, что стало видно почти целые колонны с одуванчиками на капители и каменные сиденья между ними, любезно прикрытые подушками и покрывалами в одуванчиковый же орнамент.

Сверху конечно торчали корни, камень был щедро облеплен мхом, а идти к беседке пришлось бы через мелкий заросший пруд, по камням, — но на этом запланированное одичание сада, кажется, заканчивалось. Дальше виднелись вполне обычные деревянные домики и даже вход в подземные туннели.

— Вот и пришли, — встряхнулся наконец друид-понурые-плечи. — И... Я... Ну я знаю, что увлекаюсь. Часто. Ты просто говори, если что. "Рами, хватит", — он улыбнулся, — "Рами, заткнись уже". Я не обижусь.

— Вон, после рейса всегда играем... Ну то есть играли, — он выразительно вздохнул, помолчав. — По кружке за мой счёт за каждую эхеверию там или... В общем, с меня компенсация.

— Увлекаешься, — рассмеялась Силена. — Договорились. Как только я потеряюсь в речах о петалодиях, ты узнаешь об этом первым. Но, пожалуй, от компенсации за сегодня воздержимся, я, наверное, столько и не выпью.

С этими словами послушница подобрала подол длинного своего платья (что за древняя магия защищала белоснежную жреческую одежду от пятен, так и оставалось загадкой) и зашагала по камням к беседке, но на полпути оглянулась:

— Разве что придумать какую-нибудь другую компенсацию, — сощурилась она, легкомысленно хихикнула, и почувствовав, что лиловеет, отвернулась и усиленно затопала дальше.

Ну и Варамика вовсе не выпивку подразумевал… Ловя момент, он в пару шагов догнал Силену, за талию её цап! — и так, прижав к себе, под мраморно-земляной купол и внёс.

Тут вдруг стемнело. И ещё почудилось, что камень на полу стал очень гладким, и мокрые ноги по нему скользят, — но это мигом прошло, а темнота осталась. Где-то рядом будто море о скалы билось, гудело, но вместо запаха дерева и соли в нос почему-то шибануло вишней.

Проморгавшись, Варамика понял, как и куда попал, хотя не понял, почему: ну да, вот по правую руку целая стена зачарованных стекляшек, из-за которой фигуры люминисцирующих морских тварей складываются в этот живой, но жуткий, угловатый и самоповторяющийся орнамент, который так по душе хозяйке садов, — а заодно и чутка освещают зал. Дальше по ходу норы должны быть и лежанки, но лучше уж выйти в следующую, там морской вид без этой геометрической ерунды…

Спохватившись, он разжал руки.

А вот Силена не разжала. Как закружило ей наваждение голову, так и вцепилась послушница мертвой хваткой в пресловутые заморские цветы — куда уж достала в панике. Не верещала испуганно прямо в ухо поставленным сопрано — и то хлеб с маслом, но сопела красноречиво.

— Ти-ише, — охнул Варамика. — Это всё стекло. Там просто сидит брюхоног, просто шевелит усами, а с этой стороны уже целое представление.

За стеной зашуршало, звякнуло, стукнуло, и усталый женский голос кому-то там велел пойти узнать, что за, действительно, представление изволило начаться. Отлично знакомый Силене голос высокой жрицы Тиверии.

Бедная силенина голова! Едва успеваешь оправиться от одного потрясения — как сразу прилетает второе.

— Вот всегда со мной так, — пожаловалась шепотом потолку послушница. Последующему скорбному вздоху позавидовали бы все стенающие призраки на старых руинах.

За стеной невозмутимо отметили, что для плакальщиц в её, Тиверии, честь, ещё чрезвычайно рано, и что от расхваленных, по слухам, музыкантов, она ожидала и большей пунктуальности, и, что куда важнее, большей чуткости к моменту.

Варамика потоптался на месте, но никакая деревянная арочка никаким чудесным образом никого восвояси не унесла (вот и верь этим чародействам, угу!). Зато чей-то там топот был всё ближе и ближе, ну и вишней пахло всё крепче — хотя, казалось, куда уж ещё-то...

Силена возмущенно воззрилась было на своего спутника: в конце концов, если бы он не потащил ее невесть куда, можно было бы провести приятное утро где-нибудь на нижних ветвях в компании какого-нибудь хитрого вина, умыкнутого у тетушки, а главное — без вездесущей Тиверии-храни-ее-благостная-Матерь-Луна! Однако же, заслышав шаги, послушница предусмотрительно юркнула куда-то за спину Варамики, надеясь, что хоть какая-то польза из этих плечищ сегодня выйдет.

Из-за поворота показался... Древень. Вишня-древень, пышно цветущий ну совершенно не в сезон. Варамика уставился на него прямо как часовая на высокорожденную, и какое-то время эти двое так напротив друг друга столбами и стояли.

Потом друид замахал руками, жестами, значит, разъясняя, что, мол, тише-тише, и никого, считай, здесь нет, а древень, поскрипев, покряхтев и ещё какой-то перестук издав, развернулся топать обратно.

Но вот когда Варамика к Силене обернулся, той уже за спиной не было: взяла, значит, и заработала арочка.

А той только и оставалось, что беспомощно озираться по сторонам: невесть по какой причине арочка решила, что её, Силену, надо переместить в укромный уголок сада, нарочито небрежно заросший нарочито невзрачными цветами, с одиноким креслом под миндальным деревом. Такой поворот событий едва не довел послушницу до богохульства, но тут весьма кстати напомнили о себе исстрадавшиеся за долгую ночь ноги. И Силена с облегчением опустилась в то самое кресло кресло — вполне, как оказалось, удобное — отдохнуть, а заодно и поразмыслить, как теперь отсюда выбираться без провожатого.

ID: 20150 | Автор: Ever-facepalming Nerillin
Изменено: 16 июля 2018 — 23:17

Комментарии (2)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
17 июля 2018 — 20:21 Pentala

Как же я давно вас не читала, няши)

17 июля 2018 — 22:27 Ever-facepalming Nerillin

Мы еще живы :D