Рассвет и эхеверии

Гильдия Северный Калимдор

echeveria-00.png

Почти романтическая трагикомедия в трех недодействиях


В ролях:

Варамика — судовой друид затонувшей каравеллы. Волею жутких и душераздирающих обстоятельств зарыл в землю талант знатока, любителя, ценителя и собирателя водорослей, пробавляясь на подхвате в садах и купальнях Блёклых Сумерек.

Силена — послушница при Храме, барышня повышенной мечтательности и немного пониженной сообразительности, хотя и очень старательная.

Ашай — хозяйка премилого питейного заведения без вывески, обладательница примечательной косы в руку толщиной, многочисленной родни и языка длиной с треть дораскольного Калимдора.

echeveria-02.png

Рассветное солнце красило террасу яркими пятнами.
Багрянец и пурпур — цвета пустой надежды, но друид Варамика всё равно любовался. Крутил в ладонях пустую же чашку и глазел: на море, на небо… Да на всё вокруг!
Так хоть и не зря сидел, получается.
Да, друид Варамика был во хмелю. Не настолько, чтобы ему, скажем, предложили пойти прогуляться, но в самый раз, чтобы не замечать, что во-он на ту послушницу за столиком в углу он пялится уже совсем неприлично долго.

Послушница Силена заходила к Ашай часто: подкупали хороший вид, вкусная еда и возможность посидеть в тишине, дав покой натруженным за ночь в бесконечных хлопотах ногам. К тому же, грех было не воспользоваться родством их с Ашай бабушек и прилагающейся к этому недурной скидкой.

Посему и в это утро она устроилась поудобнее в "своем" углу с книжкой. Книжка, впрочем, быстро наскучила: вино с лепестками настраивало на куда более лирический лад, чем тяжеловесный слог старого романиста с пристрастием к предлинным описаниям пейзажей.

И Силена замечталась: ни о чем, обо всём — и обязательно, всенепременно когда-нибудь стать такой же, как высокая жрица Тиверия. Та, например, не стала бы поджимать ноги под скамью, лиловеть кончиками ушей и безуспешно делать вид, будто не замечает взглядов с противоположного конца террасы. Ну, и оделась бы поприличнее, конечно.

На том конце уже улыбались во все зубы — вот ничем не облегчали Силениных трудов!
С другой стороны, на том вроде и всё.
Разве что если мельком понезамечать побольше… Ручищи — ух! Плечищи — ах! Косища даже повесомей ашаиной с виду, только травянисто-зелёного цвета.

Результаты стрельбы глазами ненавязчиво подтолкнули Силену к мысли, что начинать становиться как-жрица-Тиверия можно хоть прямо сейчас.
С исполнением решения, как водится, вышла заминка. Послушница заглянула в полупустой бокал. Захлопнула книжку. Поёрзала на скамейке. Вздохнула выразительно. И, наконец, отбросила с лица выбившуюся синюю прядь, расправила плечи, уставилась на незнакомца в ответ и приподняла бровь вопросительно.

На что получила в ответ характернейший жест — ну, когда пальцы собирают вместе, а потом разводят, как лепестки раскрывшегося бутона.

Тут Силена еще больше полиловела ушами, рассмеялась, подперла щеку ладошкой, снова выразительно вздохнула и кивнула на стул напротив.

Ухажёр зашагал к ней как-то чудно: будто бы очень старался обойти и не задеть что-то большое и невидимое по левую руку.
Сам тоже как только с грядок, босыми ногами шлёпает… Ой, ух ты! А тот кусок ткани, что на килт приспособлен, — в такие пышные заморские цветы часто-часто, — лучше б платьем смотрелся, чем при голых коленках, ноже, подсумках и фляге.

У стола гость первым делом передвинул свой стул — но вовсе даже не к Силене, а в сторону, причём подальше. Что, впрочем, не помешало ему живо навалиться на столешницу обоими локтями.
— Какой свет, а! — начал он, даже не представившись.

— У Ашай лучший вид на море, — покивала послушница и потеребила кулон-полумесяц на короткой цепочке. — Особенно на рассвете.
При ближайшем рассмотрении выяснилось, что нос у барышни всё-таки, крупноват для округлого кукольного личика. Однако же, всё, чего Силене недоставало во внешности, с лихвой компенсировал голос: звонкий, переливчатый, будто музыка ветра с серебряными колокольчиками, — самой Силене иногда, в минуты душевной слабости, казалось, что в Храм её, бестолковую, взяли исключительно из-за него и ради предивных рулад на вечерне, которые ей так легко давались.

Варамика добродушно хмыкнул: вроде согласен, а вроде и ясно, что не море сейчас его заботит.
— Эхеверия, как есть, — всё с той же широченной улыбкой продолжил он свой комплимент и даже потянулся, чтобы погладить силенину щёку, так похожую на пухлый сочный лист означенного кустарничка.
Вышло так, впрочем, что попал по носу.

Силена совсем уж неподобающе служительнице Богини возмущенно пискнула, втянула голову в плечи и надулась обиженно. Любопытство, впрочем, оказалось сильнее:
— Эхере... Чего?

Друид отодвинулся, сообразив наконец, что позволил себе лишнего.
— Теметла… — протянул, хмурый, но полный надежды исправиться. Так-то сходу не получалось припомнить, какое название эхеверии в ходу у широкой публики.
— А, толстянка!

Нахмурилась и Силена.
— Издеваешься, — полувопросительно-полуутвердительно протянула она и уткнулась в свой бокал.

— Чего? — опешил Варамика, но по-прежнему не сдавался:
— А то ты свои щёчки не видела.

Послушница засопела возмущенно:
— Да кто же.. С толстянками! Они ведь... — силилась она подобрать подходящие к толстянкам эпитеты, но в голову ничего толкового не пришло. Силена глотнула вина, подперла пухлую щечку ладошкой и в который уже раз за утро вздохнула.

— Сочные, широкие и низкостелющиеся, с мягким опушением, — подсказал озадаченный Варамика и даже украдкой понюхал девушкин бокал, а то больно странно она себя вела для простого-то вина в кувшине. — Листья нежных оттенков лилового…
— Я Рами, — на полуфразе он счёл за лучшее сменить на всякий случай тему.

Тут девицу и прорвало. Расхохоталась, закрыв руками лицо и утирая проступившие от смеха слёзы.
— Низкосте-елющиеся, — стонала Силена, — Со-очные... Щё-ёки-и!
Самообладание, впрочем, быстро к ней вернулось, и, в последний раз всхлипнув, послушница улыбнулась как можно дружелюбнее:
— Силена.

— Щёки, положим, сочные и нежных оттенков, — улыбнулся и друид.
— Плесни мне тоже этого твоего... — он кивнул в сторону кувшина.

— Неси чашку, — согласилась послушница. И действительно, бокал на столе был только один — её.

А за другим столом --- как вовремя, а? --- на пустую посуду уже охотилась разносчица со здоровенным подносом, так что метнуться туда-сюда пришлось живенько и с бодрым топотом.
— Что там в храмовых садах, м? — забурчал эльф, сам сграбастав кувшинчик с лепестковым вином, и теперь означенные лепестки из чашки выловив для пристального рассмотрения. — Не тоскуют, что по всем сортам их новые обходят?

Наметанный глаз друида безошибочно опознал в лепестках лунную грушу.
Силена же хихикнула и довольно сощурилась:
— Ну, может, и не по всем, но к тому идет.

— Ну, по мари... Э, по морской части уже как раз пришло, --- Варамика поднял взгляд на девушку, так и оставив мокрые лепестки на пальцах.
— У неё там пресный ручей, да, но есть и такая придумка: тоненькие такие деревянные арочки переносят, значит, публику чародейским образом то в подкорневые пазухи, то в пузыри воздушные под водой, и там не полтора гребешка, там... Южный а-а... Э, ну илистый ползун, он, знаешь, белый в фиолетовое пятно и светится как маленький огонёк, только с усами, а ещё мелкие такие... Эм-м...
Без специальных терминов описание рукотворных морских красот явно давалось ему с трудом.
Друид Варамика быстро сдался, от души хлебнул грушевого угощения — и тут же героически (Элуна видит!) превозмог наиострейший порыв плюнуть этим жиденьким хламом куда подальше. Выражение лица, впрочем, сохранил... Ну, выразительное.
— Торжественно их ещё не открывали, — он продолжил, откашлявшись, — но могу показать.

Послушница всю тираду слушала с усердием прилежной ученицы: хлопала глазами и кивала в нужных местах, даже, казалось, вполне впечатлилась проявлением героизма.
Последнее же предложение поставило её в тупик. Только вот сохранить выражение лица так же хорошо Силена не смогла: подозрительно покосилась на друида, потеребила кулончик нервно, потом нахмурилась, припомнив недавнее свое решение, попыхтела в бокал — и, наконец, усмехнулась:
— Хорошо. Но если этот ползун окажется в синее пятно, я буду жаловаться. Куда-нибудь.

— В синее — это огурцы... — стал поправлять-пояснять Варамика, пока не понял, что упустил шутку.
Вздохнул. Ухмыльнулся опять широченно и эдак невзначай накрыл своей ладонью силенину — пошли, мол.

Силена же, на чью ладошку попало нечто липкое, сначала решила вообще не думать о том, что бы это могло быть. Потом благоразумно решила, что это, наверное, лепестки из вина.
Точно лепестки.

Жить стало проще — ровно до того момента, как у столика материализовалась Ашай с подносом в руках, уставленным тарелками и плошками разной величины. Из-за стойки хозяйку выгнала привычка обслуживать постоянных клиентов самостоятельно: последний, высокий эльф в черном, уже усаживался за столик у края террасы. Ашай, вероятно, хотела что-то у Силены спросить, но, оценив обстановку, только удивленно приподняла бровь и как-то особенно пристально посмотрела на послушницу. Пантомиму, впрочем, скоро прервали:
— Ашай, — страдальчески протянул высокий. — Сколько можно, ты и так полчаса третировала меня светской беседой. Можно я поем? Сегодня? Пожалуйста?
Хозяйка не менее страдальчески закатила глаза и проворно удалилась разгружать поднос.

— Идем быстро, — Силена подхватила со стола книжку, потянула за руку друида и едва ли не бегом пустилась к выходу.

ID: 20150 | Автор: Ever-facepalming Nerillin
Изменено: 16 июля 2018 — 23:17

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
17 июля 2018 — 20:21 Pentala

Как же я давно вас не читала, няши)

17 июля 2018 — 22:27 Ever-facepalming Nerillin

Мы еще живы :D