Сердце полуночи Глава 5. Рокировка

Эльза Ориэлл Ливлетт фон Дум
Лигрим
Генрих Гейл
Наоми "Железная Дева"
Ниобэ

Шел дождь. Тоскливый, осенний, мелкий дождь. Квартал дворфов будто вымер, не работала ни одна кузница. Да и кто будет работать в такую погоду? Лужи будто кипели, от падающих капель, выбивавших веселую дробь по крышам. Кузница в глубине квартала тоже не была исключением. Объект постоянных шуточек со стороны дворфов, в основном из-за не слишком-то привычного обитателя. Из-за прикрытой двери не доносилось ни шороха, ни отблеска света, ничего. Мертвая тишина, и только едва уловимый в свежем воздухе запах табака указывал на присутствие кого-то внутри.
Бррр... Мокро. И холодно. Отвратительная погода для прогулки, что уж говорить. Но Эльзу это не смутило. Оставаться в доме Генриха Гейла ей не хотелось — слишком многое напоминало о том, что там произошло, и что еще хуже — о том, что было до того. Она вышла из дома и направилась в город, толком и не зная, куда собирается идти. На полпути ее застал проливной дождь с грозой и молниями, который постепенно перешел в мелкий, накрапывающий, вызывающий только раздражение. Промокнув до нитки, жрица забрела в квартал дворфов, спрятавшись под одним из навесов. Стянув перчатки, она подула на озябшие пальцы и отряхнулась. Но толку от этого было мало. Насквозь промокший плащ каменным грузом лежал на плечах. Вытерев лицо от капель воды, Эльза посмотрела в сторону, на вывеску, надпись на которой растеклась от постоянно идущих в этом месяце дождей.
"Кузница", — подумала она отвлеченно. На улице никого не было, но дверь была приоткрыта. Решив, что она только зайдет погреться, Ливлетт направилась к дому, мечтая о горячей ванне и теплом одеяле.
В доме была полная тишина. Ни звука не раздавалось, было довольно-таки холодно. Довольно странно для такой погоды. Плюс ко всему, было темно, хоть глаза выколи. В приоткрытую дверь ветром задувало мелкие капли, и у входа уже собралась небольшая лужица. Запах табака у входа стал настолько явственным, будто кто-то дымил у Эльзы прямо за спиной. Дверь тихо поскрипывала от сквозняка, создавая довольно жутковатое впечатление.
Жрица проскользнула в проем, прикрыв за собой дверь, и остановилась, давая глазам привыкнуть к темноте. Запах табака был ей знаком. Постойте, а это не кузница ли Лигрима? Вроде бы она была как раз в этом районе. Странно — почему-то каждый раз, когда Эльза направлялась без всякой цели в город, она оказывалась на пороге этого дома. Возможно, это просто череда случайностей, но кто знает...
Она скинула с плеч промокший плащ и повела плечом. Асала упала прямо в руку отточенным жестом. Прислонив ее к двери с внутренней стороны, Эльза огляделась в поисках хоть какого-нибудь источника света, но ничего не было. Сделав пару шагов вперед, она споткнулась о ножку стула и тихо зашипела.
— Здравствуй, Эльза, — приветливо раздалось у жрицы за спиной. Эльф, оказывается, сидел у Эльзы за спиной, в углу, прислонясь к косяку двери вытянув ноги и куря трубку. Его глаза светились в темноте двумя огоньками. Это был единственный источник света во всей кузнице.
Жрица резко обернулась, споткнулась о тот самый стул и с громким грохотом свалилась на пол, ругаясь на чем свет стоит.
— Лигрим... почему, Плеть тебя побери, ты все время пугаешь меня? — наконец ответила она, поднимаясь с пола и отряхиваясь.
Эльф встал и захлопнул наконец дверь до конца. Разжег светильник и посмотрел на Эльзу.
— Извини, я не хотел. Да на тебе сухой нитки нет. Что-то случилось?
Эльф между тем времени зря не терял. Подошел к горну, раздувая огонь. Кузница постепенно наполнялась сухим, потрескивающим жаром.
— Раздевайся, — ухмыльнулся эльф, поднимаясь наверх, — сейчас что-нибудь найдем. Не будешь же ты на себе сушить?
Эльза села на стул, о который сама же и споткнулась, и попыталась принять благопристойный вид. Получалось, впрочем, плохо — мокрые волосы придавали ей вид болотной ведьмы, а промокшая одежда заставляла дрожать, хоть в комнате становилось теплее. Вздохнув, жрица потерла лоб и посмотрела на пламя в горне.
— А у тебя есть, во что переодеться? — поинтересовалась она, слегка улыбаясь в ответ на слова эльфа. — Я не собираюсь расхаживать тут в чем мать родила.
— Говорю же, найдем. Собственно я уже нашел, — весело ответил эльф, спускаясь по лестнице и сжимая в охапке рубашку и штаны. Протянул добытое Эльзе, улыбаясь. — Все же лучше, чем ничего. А одеяло тебе давать это уж как-то совсем... -
Черная рубашка с широкими рукавами, с завязкой у горла, прочные кожаные штаны. Точная копия одетого сейчас на эльфе. — Переодевайся, в общем. Мне отвернуться? — хитро улыбнулся Лигрим.
Эльза фыркнула, разглядывая добытую одежду. Откуда у эльфа все это берется? Что ж, и такое сойдет. Правда одежда была ей на несколько размеров великовата.
— Да, ты уж постарайся, — кивнула Эльза. — И не подсматривай.
Дождавшись, пока эльф отвернется, она быстро скинула с себя промокшую одежду и не без облегчения переоделась в новую. Сразу стало на порядок теплее, к тому же горн уже разгорелся, освещая комнату сполохами искр. Закатав рукава и штаны, она критически осмотрела свой новый наряд.
— Я похожа на мальчишку-подмастерье, — со смешком в голосе констатировала она.
Эльф развернулся, скептически оглядывая Эльзу. Выпустил к потолку сизое кольцо дыма и кивнул, пряча улыбку.
— Знаешь, а ты права. Даже очень похожа. Но тебе все равно идет. Так что, что-то случилось? Или ты просто в гости решила зайти?
Эльза помрачнела, отвернувшись и присев поближе к огню. Протянула к нему руки, пытаясь согреться, но холод, казалось, исходил откуда-то изнутри.
— Я просто решила прогуляться и попала под дождь, — эхом ответила жрица, задумчиво глядя, как искра выскочила из горна и упала на ее руку. Секундная боль — и искорка потухла. — Странно, что я зашла именно сюда. Я ведь просто искала, где спрятаться от непогоды.
Эльф подошел ближе и остановился у жрицы за спиной, глядя на раскаленные угли в горне. Узорчатая трубка в его руке тихонько шипела, выбрасывая сердитые облачка дыма. Рыцарь положил ладонь на спинку стула, слегка сжав её пальцами. Темное от времени старое дерево чуть слышно скрипнуло.
— Только ли от непогоды? Ты ведь не просто так зашла именно сюда? Исключая тот факт, что я единственный псих, который торчит в кузне в такую погоду и у меня приоткрыта дверь, — нарушил он затянувшееся сверх меры молчание.
Эльза вздрогнула. В отблесках огня она увидела то, что совсем не хотела вспоминать. Но причина того, что она ушла сегодня из дома — в очередной раз — снова заполнила ее разум, рисуя картины прошлого. Жрица просто не могла оставаться там. Каждый раз, когда она глядела на лицо Гейла, она вспоминала тот день.
— Может быть, и нет, — тихо ответила Эльза, не оборачиваясь. — Может быть, просто я больше не могу этого выносить.
— Что выносить? Гейла? Да с ним невозможно находится в одной комнате дольше трех минут, потом его хочется убить, — ухмыльнулся эльф, затянувшись. — Что он опять натворил?
Лигрим положил ладонь на плечо жрицы, отпустив наконец многострадальную спинку стула. Дерево благодарно скрипнуло. Рука рыцаря казалась не холодной, скорее успокаивающе прохладной. А может, это и правда только казалось.
Эльза вздрогнула, когда рука эльфа прикоснулась к ее плечу. По ее телу прошла мелкая дрожь, и она вся как-то сжалась.
— Не надо, — попросила она тихонько, повернула голову и взглянула в глаза Лигрима. На мгновение он увидел, сколько затаенного отчаяния и страха было в ее глазах. Но она хорошо скрывала это... До сегодняшнего дня, когда холодный осенний дождь, казалось, смыл с нее всю краску, и ее обнаженная душа осталась беззащитной, и все ее тщательно оберегаемые секреты не рванулись прочь, как вино из треснувшего кувшина.
Жрица быстро отвернулась, взяла кочергу и пошевелила ею угли, поддерживая огонь.
— Эльза, тебе же страшно. Чего ты боишься? Я вижу страх и отчаяние. Да что там вижу, они буквально витают в воздухе. Расскажи, что случилось? — эльф даже не подумал убирать руку с плеча жрицы, только понизил голос. Тихий, ласковый голос казался украденным, настолько он был несвойственен рыцарю смерти. Но даже такой тихий голос умудрялся отдаваться эхом от стен кузницы. Дождь тихо барабанил по крыше кузницы, но в сухом и теплом помещении он казался даже приятным. Но попробуйте выйти на улицу.
Эльза несколько минут молчала, замерев на месте и глядя в пустоту. Лигрим чувствовал, как подрагивало от напряжения ее плечо, как будто рука его была раскаленной и причиняла ужасную боль.
Наконец жрица опустила голову и посмотрела на свои руки.
— Я думала, что никогда, никому, ни при каких условиях не буду рассказывать о том, что произошло тогда, в этом самом городе, на этих улицах. — Сказала она каким-то усталым, безразличным голосом. — Но я не могу молчать и каждый день вспоминать это. Каждый день, когда я вижу Гейла, я не могу забыть.
Эльф легко погладил жрицу по плечу, выдохнув дым в потолок и засунул трубку в карман на груди. Одной рукой он почти неощутимо прикоснулся к влажным волосам жрицы, легко улыбнувшись. Положил свободную руку на другое плечо жрицы и молчал. Осторожная, тихая попытка дать ощущение защищенности, покоя.
— Что случилось? Нельзя все время держать это в себе. Расскажи, — тихо заговорил эльф, сделав быстрое движение пальцами, словно постучал по струнам.
Эльза помотала головой, закрыв лицо руками. Нет, это было слишком отвратительно. Даже вспоминать об этом было ужасно, не то, что говорить. Да и как это описать? Ее почти физически затошнило.
— В первый раз я увидела Гейла в таверне, — наконец выдавила она, пытаясь успокоить дыхание. — Когда приехала в город в поисках работы. Мы перебросились парой незначительных слов, и на этом наше знакомство закончилось. Потом я вышла и направилась к руинам парка... там я обычно медитировала, глядя на пейзаж. Был уже поздний вечер, — она перевела дух, избегая смотреть на эльфа.
— Конечно, я видела, как Гейл вышел из таверны и шел за мной до самого парка. — Она продолжила, понимая, что если сейчас остановится — то потом уже никогда не наберется смелости все рассказать. Это был ее единственный шанс, поэтому путь был только один — вперед. Вперед, по этой паутине воспоминаний, окропленных кровью и страданиями. И не оглядываться. — Но я не придала этому большого значения. Асала была со мной, и я не боялась уличных разбойников. К тому же, он выглядел, как приличный человек.
— Именно что выглядел, — почти беззвучно пробормотал эльф, успокаивающе проведя ладонями по плечам жрицы. — Продолжай, я слушаю. Выговорись, наконец. Хватит держать это в себе.
Эльза кивнула, торопливо продолжая свою исповедь.
— Я решила, что не могу оставаться там для медитации, поскольку он пытался что-то мне сказать. Но разговор не клеился, и я попрощалась. — Она сделала паузу, пытаясь проглотить стоявший в горле комок. — Я повернулась и прошла мимо него. Клянусь, у него ничего не было в руках. Тогда я не знала об удавке в перчатке... — она нервно усмехнулась. — Тогда в первый раз мне суждено было познакомиться с этой удавкой весьма близко. Пройдя мимо Гейла, я почувствовала на своей шее тонкую веревку. Через несколько секунд я потеряла сознание, даже не успев понять, что происходит... Я не ожидала этого. Никак.
— Дальше? — голос эльфа постепенно становился абсолютно бесстрастным. Это означало, что он подходит к последнему градусу ярости. Ледяное, убийственное спокойствие змеи не обещало ничего хорошего. — Не останавливайся, продолжай. Я выслушаю тебя до конца, обещаю.
— Это только начало, — невыразительно пожала плечами Эльза. Сейчас она полностью абстрагировалась от своих эмоций, в ином случае ее просто била бы истерика. — Я очнулась там же, в руинах. Это было очень тихое и закрытое место, я специально его выбрала, чтобы меня не тревожили. Поэтому никто не слышал моих криков, — ее голос дрогнул, но только один раз. — Я пришла в себя, и поняла, что мои руки связаны. Одежды на мне не было. Гейл держал веревку, и когда я начала сопротивляться, он просто потянул за нее. Знаешь, упасть лицом на асфальт — не самое приятное из ощущений. Я лежала на земле, распластавшись и кашляя от удушья. Руки болели невыносимо, они были выгнуты под таким углом... не знаю, как я не вывихнула их. Но двинуться я не могла. Удавка впивалась в мои запястья с каждым движением. — Эльза едва заметно поморщилась, глядя на языки пламени, пляшущие свой первобытный танец. — Он что-то говорил, тихо и спокойно, как будто делал нечто совершенно обыденное. Говорил, чтобы я не кричала — все равно никто не услышит, и это вредно для связок. И еще чтобы не сопротивлялась, чтобы не сделала себе хуже. — Она глухо засмеялась. — Как будто хуже уже могло быть...
Жрица сжала зубы, выдавливая слово за словом, словно кровь из незажившей раны.
— Еще некоторое время я пыталась вырваться, но только ослабла и потеряла много крови. Она так и хлестала из разбитого носа и губ. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое. А Гейл... — она посмотрела в сторону. На бледном лице не дрогнул ни один мускул. — Он изнасиловал меня, а потом... Я не помню. Все как в тумане. Помню только боль и унижение. И обреченность. Я знала, что никто не придет, но все равно звала на помощь, пока не охрипла. Очнулась я, лежа на мостовой. Веревки не было. Сил не было тоже. Он бросил мне мою одежду и ушел, сказав что-то напоследок, но мне было все равно.
Эльза продолжила, не обращая внимания ни на что больше.
— После этого я уехала из города, думая, что никогда туда больше не вернусь и не увижу этого человека. Я ошибалась. Он как-то нашел меня в Луноречье, когда я занималась расследованием дела, касающегося Братства Справедливости. Сколько бы я не убегала, он меня всегда находил. Подмешивал в воду наркотики, чтобы я не сопротивлялась. Угрожал и шантажировал. В конце концов Братство нашло меня, и одним весенним утром я проснулась с мечом в животе, — Эльза провела рукой по шраму. — Гейл убил их, вытащил меня и вернул в Штормград, к себе домой. Вылечил, практически спас мою жизнь. Теперь, когда я думаю об этом, — уголки ее губ дернулись. — Мне приходит в голову мысль, что это он мог навести Братство на меня. Ведь теперь я не могла покинуть его логово. Я даже ходить могла с трудом. Мне пришлось остаться там на десять дней... А потом я уехала в Нордскол. Что было дальше, ты знаешь.
Руки эльфа как-то незаметно покинули плечи Эльзы. И стало ясно, почему — он просто не хотел делать ей больно. Стул протестующе взвизгнул и явственно затрещал под пальцами Лигрима, вцепившимися в него. Побелевшие еще больше, они казались высеченными из холодного мрамора. Как и его лицо, застывшее, бледное, в неверных тенях, порождаемых горном, казавшееся маской самой Смерти, приросшей к его лицу.
— И после всего этого ты не оставила его подыхать в некрополе? — страшнее всего в этом голосе было ледяное спокойствие, составлявшее пугающий контраст с действиями и видом эльфа.
— Я не могла этого сделать, — Эльза почувствовала, как начинает дрожать. Стена спокойствия, которой она окружила себя, чтобы не сойти с ума от этих воспоминаний, начинала давать трещины. — Он спас мне жизнь. Может быть, это он натравил на меня бандитов. Может быть, это все было для того, чтобы сделать меня пленницей в том доме. Но он спас мне жизнь. Я должна была отплатить ему этот долг.
Эльф выпустил многострадальный стул и сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Заскрежетал зубами и сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая нервы. Решение пришло мгновенно и само собой. Единственно возможное.
— Если этого не можешь сделать ты, — медленно начал он, — это сделаю я. Ради твоей безопасности и твоего же спокойствия. Это бешеное животное, поганый ублюдок, а не человек. Хочешь ты этого или нет, я убью его. Или, как минимум, искалечу.
Эльза молчала. Прошло несколько минут, а она все так же неподвижно сидела на стуле, которому жить осталось уже явно недолго. Потом медленно встала, повернулась к Лигриму и сделала шаг к нему. Она выглядела растерянной, словно маленькая девочка, заблудившаяся в лесу.
— Я хотела бы возразить тебе, — прошептала она. — Хотела бы его простить... Но ты прав. Я прошу у тебя только об одном, — она подняла глаза, посмотрев эльфу в лицо. — Позволь мне пойти с тобой. Я хочу посмотреть ему в глаза перед смертью. — Ее последняя фраза была туманна, но в голосе жрицы не было ненависти. Скорее какая-то жестокая обреченность.
Все собранные в кулак силы, которые нужны были Ливлетт для этой последней исповеди, мгновенно покинули ее, и она медленно осела на пол. Могло бы показаться, что она плачет, но ее глаза были сухими. Только по ее телу пробегала нервная дрожь.
Эльф сделал шаг к наковальне, сметая с нее заготовки, со звоном ударившиеся в стену. Пинком опрокинул ящик с инструментами и круто развернулся к Эльзе, с совершенно диким лицом обводя кузницу взглядом. Во время этой вспышки ярости эльф не издал ни звука, и это было страшнее всего. Сделал несколько шагов к Эльзе, на неверных, подламывающихся от злобы ногах. Опустился на пол рядом с ней и крепко обнял, прижав к себе, баюкая, успокаивая. Только непонятно, кто кого пытался успокоить, кому больше была нужна защищенность.
— Успокойся. Все закончилось. Скоро все закончится, обещаю.
Эльза кивнула. В руках Лигрима она была, как тряпичная кукла. Но постепенно она приходила в себя, понимая — ей нужно было высказаться. Она так долго несла этот груз одна, не смея никому рассказать, что он почти погубил ее. Наверное, именно для этого судьба привела ее сегодня в кузницу. Разумом она не понимала, куда хочет придти, но сердце привело ее в правильном направлении. И это касалось не только того, что она пришла к эльфу. В этом был какой-то другой, затаенный смысл, который ей еще предстояло разгадать. Но сейчас она не хотела об этом думать...
— Я знаю. Верю, — сказала она, пытаясь подавить дрожь и приступ отвращения, навеянный воспоминанием о том дне. — Я выберусь. Мы... мы с тобой выберемся из этого. Все будет хорошо, — казалось, она пыталась убедить в этом саму себя. Но даже сейчас вера не покидала жрицу. Свет был с ней, и неважно, что ей пришлось пережить — он всегда будет с ней. Архижрец ошибался. Свет давно простил ее за совершенные грехи, и теперь Эльза это знала.
Эльф сидел неподвижно, прижимая к себе жрицу, и молчал. Она казалась как никогда беззащитной, испуганной, растерявшейся. Лигрим пытался успокоить её как мог, удивляясь застрявшему в горле комку, который не позволял нормально дышать. Это было очень странно, непривычно и, если уж на то пошло, страшно. Рыцарь уткнулся жрице в шею и пару минут молчал, прежде чем заговорить. Не хотелось нарушать тишину, установившийся покой.
— Да. Выберемся. Мы выберемся, обещаю. Не стоит с этим затягивать, покончим с этим сейчас же, — успокаивающе, ласково с непоколебимой убежденностью прошептал он. — Упокой Свет его душу, — цинично закончил он, уже в голос.
Вскоре эльф и человеческая женщина вышли из кузницы. Заперев дверь, они направились в сторону Старого города, туда, где за городскими стенами располагались частные дома тех, кто мог себе это позволить. Оба шли в абсолютном молчании — за спиной женщины торчало длинное древко глефы, исчерканное рунами, надписями и какими-то знаками. Она уже не верила, что ее оружие может даровать кому-то прощение. Но пускай Свет прощает того, кто совершил такое ужасное преступление... Пускай Свет простит его. Но она — не простит.
Дождь закончился. Казалось, он шел вечно. Но теперь, когда воздух наполнился запахом травы и земли, как всегда бывает после грозы, из-за туч высветился первый луч солнца. Из домов по одному, осторожно, высыпали люди, спешащие по своим делам. Скоро улицы наполнились стуком копыт, голосами и обычным городским шумом. Но этот короткий миг, когда все замерло в предвкушении чего-то нового, неизведанного, обновленного — он остался в сердце жрицы.
Всю дорогу она держала эльфа за руку, словно боясь отпустить, как будто он мог исчезнуть, если она на секунду перестанет чувствовать его прикосновение. Только это вселяло в нее уверенность в правильности того, что она делает. И она сжимала его ладонь крепче.
Молчание эльфа вполне устраивало. Он крепко держал жрицу за руку, рукоять меча привычно давила на спину, металл доспеха был надежно скрыт плащом. Он не сомневался в правильности решения ни на мгновение, но чувствовал неуверенность Эльзы. Он должен был это сделать, и он это сделает. Гейл был причиной слишком многих страданий и боли. Он был диким зверем, непредсказуемым, безумным и опасным. И он должен был умереть. Эльф крепче сжал ладонь Эльзы, на секунду взглянув ей в глаза. Идти оставалось уже недалеко.

Быстрым шагом, почти бегом Наоми бежала до квартиры племянницы. Быстрее, быстрее, пока не рассвело, пока улицы пусты, и есть возможность смыть кровь преступников с доспехов. Цветом она не отличалась от крови невинных, это, определенно, стоило учитывать.
Завернув за угол, дренейка вышла в Каналы, почти прыжками, с лязгом спустилась по ступенькам в воду по колено, и несколько раз плеснула на себя водой. Слишком темно, чтобы точно сказать, помогло ли это, но… Время, время, время!
Она вышла на мощёную камнем улицу и зашагала дальше, к тому дому с эркером, на втором этаже которого любил в своё время качаться на кресле-качалке, курить трубку и читать книги лейтенант Дж. Фрай.

Дренейская девочка-подросток, продирая глаза и поправляя перекошенную от ночных ворочаний пижаму, вышла в гостиную. Её взгляд упал на грязные доспехи и следы больших копыт на ковре.
— Наоми, это… это же не моя квартира! Ты… ладно, я уберу, но ты так больше не… — начала было свою тираду Ниобэ, но запнулась на полуслове, встретившись взглядом с родственницей, выглянувшей из душевой с мокрым лицом и волосами, и в стеганом поддоспешнике, заляпаном… о, Свет! …чем-то красным!
— Это ты томатным соусом замаралась? – поинтересовалась девочка, натянуто улыбнувшись.
Та ответила мрачным «угу» и продолжила отмываться, а Ниобэ осторожно подошла к доспехам, сложенным у стены гостиной. Латы были забрызганы грязью с ног до головы, словно Наоми обошла все лужи в городе и как следует в них попрыгала. «А может, просто торопилась? А в темноте и не видно, где что»,— подумала дренейка, и дотронулась до нагрудника. Кусочек грязи упал на пол и раскрошился от удара на песок и пластиночки с бурой и красной стороной. Девочка присела и потянулась за одной такой пластиночкой, чтобы лучше разглядеть, но случайно зацепила сапоги. Те покачнулись, шумно столкнувшись друг с другом, а затем упали на нагрудник, с которого затем брякнул шлем.
— Руки прочь от доспехов! – Наоми выбежала из ванной и в гневе оттолкнула Ниобэ так, что та упала на диван, а затем сползла на пол, — не трогай, это… это опасно.

»Стоит ли благо целого города слезы ребенка?»
Вечерело, Наоми снова «Железная Дева», снова в чистых доспехах. Сегодня умрет ещё один негодяй. А может и не один. Сегодня в её планах было проверить адрес, выданный контрабандистами с портового района. Вероятно, там жил их конкурент. Правильно ли она поступает, поднимая муть со дна? Кто знает, легче ли после этого будет местным.
Но реку она перешла, и отступать было некуда. Только один вариант – довершить начатое. Оставь дело неоконченным, промедли – и вся шушера затихнет, и будет сидеть тише воды, ниже травы, пока по городу бродит «монстр в сароните». А потом её или её племянницу кто-нибудь поймает, или убьёт во сне.

Наконец-то, наконец все ушли, самое время расслабиться. Никто не потревожит, никто не вытащит «из-под воды» и не прогонит «видения». Все эти расследования ужасно утомительны, и надо иногда побыть одному.
Гейл достал склянку с порошком и соломинку. Суетливыми и быстрыми движениями сформировал ножом аккуратненькую дорожку, вдохнул и рухнул на диван.
Спустя неопределенное количество минут с воображаемых небес послышался сначала стук и треск дерева, а затем довольно громкое цоканье вперемешку с позвякиванием.
— А? Кто там? Эльза, Лигрим? Мфрмвфрм… — пробормотал он себе под нос, завалился на бок и лёг головой на мягкий подлокотник.

Сделав круг вокруг дома, она вернулась ко входу. «Эх, чтоб его… а иначе никак!» — воительница отошла на пару десятков метров и, разбежавшись, ударила «клювом» наплеча в дверь, ухватив ту в последний момент за ручку и не дав ей с громким хлопком, который услышит вся улица, упасть на пол. Быстрым шагом она процокала по тамбуру и коридору, относительно тихо, без дребезжания, открыла дверь и вошла в гостиную. На диване, развалившись и прикрыв глаза, сидел человек. Один, вялый и беспомощный, принявший зелье, и больше никого. Где же его помощники? Вышли по делам? Оставили этого несчастного в качестве приманки, а спрятались и держат её на прицеле? Или испугались и решили отвлечь Наоми самым слабым, а сами сбежали через черный ход?
— Ах, ты мой сла-аденький… — с её руки сорвалась темная молния хватки смерти, и хозяин дома полетел в объятья гостьи. Гостья взяла хозяина дома подмышку и, бросив быстрый взгляд на прикрытую дверь в ванную комнату, направилась туда. Человек почти не сопротивлялся, наверное, и не совсем понимая, что происходит.
В ванной очень удачно оставили кадку с холодной, почти ледяной водой, в которую дренейка макнула человека несколько раз, желая привести его в чувство.
После пятого или шестого «крещения» взгляд его стал более осмысленным, и Наоми, прижав Гейла спиной к груди, подошла к зеркалу, что над умывальником.

Они смотрели друг другу в глаза, он улыбался нагло, она – в предвкушении.
— Вот и всё… и ты тоже не скрылся от правосудия, — полушепотом, почти ласково, и с приятным дренейским акцентом сказала Наоми.
Гейл навалился головой на нагрудник дренейки и хрипло рассмеялся, прикрыв глаза.
— Старый Город… те трупы из канализации, они тоже не скрылись? – спросил он, закончив смеяться.
Улыбка пропала с лица женщины. Она помрачнела и отвела взгляд в сторону. Воспользовавшись моментом замешательства, мужчина схватил с раковины опасную бритву и ткнул наугад на фут выше своего правого плеча, слегка ударившись рукой о латный воротник. Лезвие со скрипом вошло в щеку Наоми, и застряло, оказавшись зажатым между коренных зубов. Человек дернул за полированную черную рукоять бритвы, но она выскользнула из мокрой ладони, и бритва осталась торчать из щеки дренейки. Оставшись без оружия, Гейл попытался вырваться, но левая рука, которой его обнимала воительница, сдавила грудную клетку. Свободной правой рукой она вытащила лезвие из щеки и сплюнула потемневшей, вязкой от слизи, синей кровью на раковину, замарав при этом свои латы.
— А вот это ты зря, — Наоми с силой воткнула бритву в плечо человеку, провернула и обломила, оставив лезвие под кожей. Тот лишь поморщился – порошок неплохо приглушал боль, оставляя её где-то на задворках сознания. Тем не менее, правая рука безвольной плетью повисла, и снова поднять вверх он её уже не смог, а левая была зажата рукой воительницы.
«Вьеру, помоги!» — на дренейском прошептала она, прикрыв глаза и чуть скривившись. В помещении запахло паленой плотью, густая синяя кровь на щеке Наоми вскипела и запузырилась, бледно-голубые искорки запрыгали через латный воротник, а около лба вспыхнул символ Наару.
Потянулись секунды молчания в едком дыму.
— Давай, убей меня, разруби на куски и раскидай по всему дому! Исполни своё обещанное правосудие! – вдруг не выдержал человек, — ну же… и весь Штормград начнет охоту на подобных тебе. А сначала… сначала они пойдут за той девчонкой, у которой ты живешь! А затем отловят и «освятят» всех акери…
Он не договорил, ладонь латной перчатки, врезавшаяся в лицо, помешала это сделать, разбив нос и губы.
— Это будет потом, а сейчас тут только ты и я, — прошептала дренейка, широко улыбнувшись. Корочка засохшей крови осыпалась с ранее пробитой щеки, обнажив продолговато-рваное пятнышко более светлой кожи.
— Живые слабы, они боятся за своё будущее. Поэтому вы живы, поэтому вы на свободе и вам всё сходит с рук. Так не будет вечно, — Наоми медленно, картинно, с лязгом достала короткий массивный меч из чехла на поясе, — но я тебе могу предложить исповедаться перед казнью.
Мужчина хрипло рассмеялся и посмотрел в зеркало, на своё побледневшее лицо с темно-фиолетовыми прожилками вен, на красное пятно, расплывшееся по всему правому рукаву рубахи и захватившее бок, а так же ту часть брюк, которая была видна в зеркале. Чем больше тянет эта дренейка, тем больше шанс, что он просто потеряет сознание от потери крови. У Гейла не было возможности посмотреть себе под ноги, чтобы увидеть лужу крови, но как доктор он уже не чувствовал ни плеча, ни руки, и понимал, что с такой раной он продержится в лучшем случае ещё несколько минут.
— Ты не упокоишься после смерти, если я так захочу, — дренейка чуть приподняла его подбородок кончиком лезвия, — ты будешь прахом в моём рюкзаке, ты будешь идти в атаку и грызть жилы моих врагов. Я рыцарь смерти, помни об этом. И лучше бы тебе не терять сознание.
— Ты не сделаешь это, я ведь вижу, ты тоже слаба, духу не хватит, — слабо улыбнувшись, прохрипел он, и повис на левой руке Наоми, — ты ведь не убийца на самом деле…
Воительница закатила глаза и стиснула зубы. Последнее, что видел меркнущий взгляд Гейла – напряженное лицо Наоми, едва шевелящиеся от нашептывания погребальной молитвы губы, измазанные темно-синей кровью. Клинок вошёл сзади, под правой лопаткой, и вышел между рёбер спереди.
— Покойся с миром, — закончила она фразой на всеобщем.

ID: 6897 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 23 октября 2011 — 1:02

Комментарии (2)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
6 октября 2011 — 15:14 Lone_Wolfy

*восторг*
Жаль Гарроту. Хм... а, ну и ладно, всё равно есть кому меня подлатать :Р

6 октября 2011 — 15:41 Ferrian

Таки продолжение? Порадовали. Прочту первым же делом, как представится возможность.