Viva la Conquista! Глава восемнадцатая. Хрупкие альянсы

Валеор Эдмунд Североградский
Педро Рамон Веласкез де Кастилия-Романья
Алоринна Тинориэн
Дагнар Перо Феникса
Анита Бренненханд-Блэйк

— Эй, чувиха, вы вообще кто такие будете-то, а? — обратился тролль уже к Аните.

— Ахун, откуси-ка ему и вторую ногу, — захохотала Тара. — Она ему все равно не понадобится на жертвенном столе!

Тигр вопросительно взглянул на хозяйку и облизнулся — он надеялся сегодня пообедать консервированным человеком, но троллий окорок тоже сгодится.

Релар настороженно вслушивался в разговор и на всякий случай уже накинул щит на паладина и двоих солдат. Ануту он планировал защитить только в случае прямой атаки на неё, иначе было бы слишком заметно. А так, пока на него не обращают внимания, можно подготовиться, если эти тролли ещё что-то выкинут.

Ответить на вопрос тролля как следует Аните не позволял ограниченный словарный запас, да и наречие она разбирала с трудом, полагаясь больше на интуитивное восприятие языка. К примеру, она понятия не имела, как объяснить этим дикарям, что такое "исследователи".

— Мы приплыли на большой лодке, — начала она, — хотим узнать о троллях. Как вы живёте, кто ваши боги. Мы не враги. Меня зовут Анита. Я — знахарь, — она нарочно употребила слово, бывшее в ходу у троллей. Хоть это и соответствовало истине лишь отчасти.

Валеор тем временем освободил от веревок оставшихся в живых солдат и отвязал эльфа от дерева. Тот пришел в себя лишь на несколько мгновений — в мутных глазах отразилось облегчение, когда он понял, что все еще жив и даже среди друзей, а затем Дагнар снова потерял сознание.

— На корабле, что ли? Так тогда так и говори: на корабле, а то какая-то большая лодка... тьфу!
Сплюнув, Джуго осведомился:

— Раз хотите о нас узнать, так тогда чего с оружием приплыли? Сдается мне, брешешь ты нам!

— Какому богу ты поклоняешься, Анита? — резко спросила Тара, с подозрением глядя на посох заклинательницы.

Услышав о знахаре, тролль уважительно покачал головой.

— Знахарь, говоришь? Анита, да? Меня Джуго звать, я воин из города Губба, что тут неподалеку. Я вижу, ты наш язык неплохо знаешь, да и о том, что здесь творится, тоже знаешь — может, объяснишь, какого Хаккара тут происходит, а?

— Здесь, наверное, и не слышали об учении Света, — вздохнул Валеор, вернувшись к своим. — Что ж, я как-то проходил некоторое обучение на миссионера, хоть это и не мое.

— О нашей вере лучше расскажет мой друг, — она с благодарностью улыбнулась Валеору. Религия по сей день входила в круг вопросов, которые колдунья не была готова обсуждать с незнакомыми. И, тем более, с аборигенами. — А о том, что здесь творится, хочу спросить у вас. Мы ищем пропавшего товарища. Он — эльф. Может быть, вы его встречали?

— Этот, что ли? — Тара дернула головой в сторону Дагнира, который лежал на земле. — Он шел за мной несколько дней. — Улыбка на ее тонких губах говорила больше, чем слова. Похоже, ей понравилась игра. Правда, она была обречена на провал с самого начала.

— Да, он, — удивлённо согласилась Анита. И как она не заметила эльфа сразу! — Несколько дней назад тролли напали на наш лагерь. У них не было ни племени, ни предводителя. Должно быть, Дагнир решил, что вы их этих.

— Не знаю, что он решил, но он был слишком любопытным. Ахун привел его прямо к месту, где он... и вы... должны были умереть.

Троллька обвела рукой полянку. Похоже, она ждала несколько дней того, чтобы сюда пришли друзья Дагнира. Если так, то эльф, вероятно, сильно истощен и измучен.

— Что здесь творится, ты у меня спрашиваешь? Да почем я знаю? Сначала приходят какие-то закованные в металл чужеземцы из-за моря, на больших четвероногих зверях и с какими-то трубами, изрыгающими огонь, к ним присоединяются орды Низших, и они захватывают наши города и главный город, убивая всех, кто пытался противостоять. Теперь они вот уже десятка два дней терроризируют нас... — хмуро ответствовал Джуго.

Тара молча гладила тигра меж ушей, обдумывая ситуацию. Может быть, она ошиблась в чужаках? Может быть, они все-таки другие?..

— Плохо. Надо возвращаться и сообщить капитану, — колдунья оглядела своих спутников. — Хотите отправиться с нами? — обратилась она к обоим троллям. — А по дороге расскажете, кто такие "низшие".

Тара несколько заколебалась, стоит ли так сходу доверять чужакам и идти с ними. Она сама прекрасно знала о возможностях устроить засаду и не хотела попасться в нее теперь. Поэтому...

— Хорошо. Но он, — она указала пальцем на Дагнара. — Поедет со мной. Если я увижу, что мне хотят причинить вред, то немедленно убью его.

Джуго внимательно посмотрел на Аниту.

— Послушай, чувиха, мой родной город перебил гарнизон чужаков, и теперь они скоро придут и будут мстить. Если ваш главный чувак сможет нам помочь, то тогда я с вами. Если нет, то и Хаккар с вами, я отправляюсь домой, защищаться от чужеземцев.

Рел взглянул на Аниту, ожидая объяснений того, что же происходит.

— Капитан — добрый человек, и враг у нас один, — Анита кивнула Джуго. Потом подошла к тролльке. — Вместо эльфа возьми меня. Если тебе сделают плохо — убьёшь, — она провела рукой себе по горлу. — Сэр Валеор, вы сможете нести Дагнира?

— Тебя? — Тара прищурилась. Помолчала пару секунд, словно вслушиваясь во что-то, а затем тряхнула головой в афрокосичках. — Нет, не тебя. Ахуну ты не нравишься. А я доверяю его инстинктам. Эльф поедет со мной. Не волнуйся, ему ничего не угрожает... пока вы все ведете себя хорошо.

— Надеюсь, мы знаем, что делаем... — вздохнул Джуго, кое-как поднявшись с помощью палки на ногу, сунув в походную суму вторую ногу. Поскольку нога брыкалась и дергалась, ему пришлось перехватить ее веревками и привязать.

Релар заметил, что все начали собираться. Он с покосился на колдунью:

— Анита, так что происходит? Как ты уговорила троллей? И куда это мы?

Хлопнув себя по лбу, тролль обратился к Аните медовым голосом:

— А, еще одно: Анита, чувиха, раз ты знахарь, то может быть, ты сможешь вернуть на место мою ногу, а?

Дагнар занял место на спине тигра перед троллькой. Та надежно привязала его к животному, обхватила одной рукой и мягко хлопнула Ахуна по боку. Тот неспешно потрусил вперед.

— Да, чувак, всё просто. Её надо пришить, — брезгливо морщась, Иммортэль подняла за щиколотку обрубок ноги. Удивительно, но крупные сосуды пережались сами собой, и кровь почти не текла. Ну и тяжёлым он был. — Сделаем это в крепости. А пока... Релар, подморозь это.

Рел кивнул:

— Хорошо.

И принялся морозить. Хозяин обрубка тут же почувствовал это.

— Хаккар, холодно! — зарычал Джуго.

Рел покосился на тролля и глянул на Аниту.

— Похоже, ему не нравится.

— Потерпит, — недовольно ответила Анита. Ей тоже не нравилось стоять тут мокрой насквозь, включая бельё. — И понесите... ногу, бес побери, кто угодно.

— Я возьму, — отозвался паладин, сунув отрубленную ногу подмышку. — Честно говоря, я уже смертельно устал от этих джунглей...

— Может просто... эээ... привязать её на место? — внёс рационализаторское предложение Рел, посматривая на ногу. Та продолжала дёргаться подмышкой у воина света так, словно ею старались идти.

— Я тоже, сэр, — осторожно согласилась колдунья. И вздохнула. — Рел, если этому троллю пришить ногу сейчас, он не сможет идти. Понадобится хотя бы несколько часов покоя.

А Джуго уже было все равно — он стоял и своим стоическим видом давал понять, что готов терпеть все, лишь бы его нога вернулась на место, и даже этот адский холод.

— Доковыляет как-нибудь, — пожал плечами Валеор. — Доковыляешь ведь? А?

Он перехватил дергающуюся ногу поудобнее и пожалел, что вообще пошел в этот поход. Авангард явно слишком мало платит ему за такую работу.

— А ну-ка, дай сюда ногу, я ее сам понесу!

С этими словами Джуго вырвал у паладина ногу (едва удержав при этом равновесие), сжал ее в руке и заковылял вперед, размахивая своей тростью.

Релар пробурчал что-то себе под нос и двинулся следом, посматривая в спину троллю.

Вэл пожал плечами и что-то пробормотал в усы. Ну, раз так, то ему меньше мороки. Бодро зашагав за Тарой на тигре, он даже повеселел и начал насвистывать какую-то боевую песенку.

Тигр шел медленно, указывая дорогу сквозь лес к тракту. Тара прекрасно знала джунгли и была наиценнейшим спутником, который мог повести отряд в обход опасных мест и жилищ диких животных. Когда за ней следовал Дагнар, троллька водила его кругами, но напрямик можно было довольно быстро добраться до дороги, где их должны были ждать люди Педро.

***

— А, вот и мой дражайший родственник! Как славно очутиться в кругу родных тут, в далеких и Светом забытых землях!

Когда Педро, в одной порванной рубахе и штанах, с закованными в кандалы руками втолкнули в шатер Бартоломеу, тот не замедлил поприветствовать узника в своем обычном издевательски-участливом тоне. Дружелюбно протянув руки, он засеменил через весь шатер от своего места к стоящему на коленях и силящемуся оставаться в сознании идальго.

— Какая же ты все-таки сволочь, Оливейра! — прорычал Веласкез, лишь только Бартоломеу приблизился. С ненавистью взглянув снизу вверх, в круглое и улыбающееся лицо с этими белоснежными зубами и черной бородкой и усами, в этот момент Педро показалось, что даже они насмехаются над ним. Не выдержав соблазна, идальго смачно харкнул в своего пленителя, попав тому на край плаща. Тот лишь покачал головой и с грустной усмешкой сказал "Жаль". После чего он отступил на шаг и ударил Педро прямо в лицо тяжелым кованым сапогом, отчего тот повалился на землю. Опустившись на одно колено рядом с ним, он наклонился и вытер полу плаща о плечо бывалого капитана, глядя ему прямо в глаза. Улыбка исчезла с его лица, сейчас же его искажала бешеная ненависть, и глаза горели как угли.

— Знаешь, чего мне больше всего сейчас хочется, а? — прошипел Бартоломеу, схватив Педро за волосы и запрокинув голову так, что глаза рыцаря оказались буквально в нескольких сантиметров от глаз Веласкеза, — Я бы с огромным удовольствием вздернул бы тебя на ближайшем дереве! Ты не представляешь, что бы я отдал за то, чтобы увидеть, как твоя ничтожная туша дергается в конвульсиях, а вниз по ногам стекает гнусь твоего чрева! За твою синюю рожу с высунутым языком я бы заплатил целый миллион золотых монет, можешь не сомневаться!

Произнося эти слова, Бартоломеу от зловещего шепота в начале сорвался на крик с противными визгливыми нотками в конце. Отпустив волосы Педро, отчего окровавленная голова капитана безвольно упала на холодную землю, он поднялся и отряхнул плач, поправив затем ножны меча. Проделав все эти манипуляции, он продолжил уже спокойнее, со своей всегдашней змеиной улыбкой (впрочем, его лихорадочно бегающие возбужденные злые глаза выдавали его неспокойствие):

— Но нет, я этого не сделаю. Не воображай, что ты отделаешься от меня так легко! Не-эт, я придумаю для тебя кое-что поинтереснее, да! Ты... — От переизбытка чувств да Оливейра аж на секунду запнулся от недостатка воздуха, возбужденно жестикулируя, — ...ты будешь свидетелем того, как я становлюсь...да, императором! Император ди Оливейра! Я буду править этим архимондовым островом огнем, мечом и железом! Я...я! Один я! И ты — ты не сможешь мне помешать, Веласкез! Не в этот раз!

Окончив свою не в меру выразительную тираду, он окрикнул стражу, и, все еще ехидно посмеиваясь и безумно вращая глазами, приказал вывести пленника, а сам зашагал следом за солдатами, тащившими Педро...

— Ты видишь это, Веласкез?

Оливейра ткнул пухлым пальцем в сторону осажденного города троллей. С трудом подняв залитую кровью голову, идальго подслеповато щурился в лучах заходящего солнца, силясь разглядеть то, что показывал ему недруг. Он стоял на коленях на траве на склоне холма, того самого, где располагалась полевая ставка Оливейры. Сам Бартоломеу стоял рядом с ним, картинно подбоченившись и положив руку на эфес меча. Другой рукой он тыкал в сторону города.

— Это ничтожества посмели перебить мой гарнизон! Они убили пять рыцарей и пару сотен этих никчемных дикарей-троллей. Тех самых дикарей, что принимают меня за какого-то бога войны. Нет, ты представляешь? Бог войны, вот умора!

Оливейра издевательски расхохотался, махнув рукой.

— Но тем лучше для меня. С их помощью я буду удерживать власть. Если кто-то попробует восстать против меня... что же, я намерен показать им, что случится тогда. Я преподам им урок раз и навсегда. Я объявил этому жалкому месту ультиматум — если к исходу завтрашнего дня они не сдадутся, не выдадут виновных и не изъявят мне покорность, я сравняю этот город с землей, завалю его трупами этих ничтожеств. Ты знаешь, Веласкез, я уже успел уничтожить немало их деревень. Женщины, дети, старики — все, все они были уничтожены моими войсками. И ты знаешь, я могу сказать... это очень приятно. Это дает мне столь сладкое чувство триумфа.

Усмехнувшись, будущий император слегка пнул сапогом идальго.

— А ты, мой дорогой брат, будешь свидетелем тому, как этот город падет.

ID: 14232 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 17 сентября 2013 — 9:59