На ковер!

Гильдия Великий Дом Крайтен

Свиту могло удивить, что Светлейший вызвал их в кабинет королевского дворца, который они ранее не посещали. На самом деле это и был кабинет графа, однако долгое время он находился на реставрации. Самого Драйлина слегка печалил факт, из-за которого двери кабинета откроются впервые, однако в своей предыдущей каморке он более задерживаться был не намерен.

Его Сиятельство бросили взгляд на настенные часы, стрелки уже были близки к трем часам после полудня, а значит, вскоре весь Штормград услышит громкий звон колокола, возвещающий о начале нового часа.

Посетители задерживались.

Двери распахнулись, в проеме показался темный силуэт Бури. Он медленно прошагал вперед, негромко обратился к графу: — Гвардеец Буря прибыл, господин, — взгляд обращен в глаза Драйлина.Рыцарь был одет как всегда в простой кожаный доспех, за плечами висел его верный двуручник, а лицо скрывал черный шелковый платок.

Маэв тихо вошла следом. Почти неслышно ступали по толстому ковру, утопая в ворсе чуть ли по самые лодыжки, маленькие ноги маркизы.
Глубокий реверанс. Опущенные ресницы. Пауза. Ровно настолько, чтобы выказать должную степень уважения, но не раболепия. Спокойный, тихий, не дрожащий, не взрывающийся, по обыкновению,сверхэмоциями, голос:

— Да хранит вас Свет, Ваше Сиятельство. Легат Дома к вашим услугам.

Выпрямиться. Две секунды на взгляд в холодную зелень глаз графа. Опустить ресницы. Тишина...

Не прошло и двух минут со входа Маэв, как к дверям кабинета прошёл Феликс, цокая каблуками ботинок.Он и в этот раз не изменил себе: изысканный светло-коричневый плащ гилнеасского пошива, такого же цвета шляпа, а также в руке лакированная чёрная трость с серебрянымнабалдашником. Позади этой персоны ещё более статно вышагивал какой-то седой, но жилистый и прямой старик в синем мундире того же Гилнеаса отягощенном целой галереей разнообразных орденов и медалей. Они покачивались и звенели на каждом шагу. Войдя, они оба учтиво поклонились хозяину кабинета и юный граф сказал:

— Да хранит Свет вашу сиятельную персону в этот день, граф. Феликс ванГрейнхайм прибыл и ныне к вашим услугам, — и ещё один поклон.

Прямо из-за спины графа выглядывал Армандо, только что подошедший к двери. Он не был одет не по погоде, как обычно это делал. Из кармана сюртука торчала позолоченная цепочка часов. Бородка была, как ни странно, причесана и ухожена. Быстро прошагал к маркизе, вышел чуть вперед, подтянув пояс, отвесил поклон Его Светлости:

— Доброго дня вам, Ваше Сиятельство.

Драйлин сидел в синем бархатном кресле подле стола, на котором стояла полупустая бутылка вина, рядом красовался недопитый фужер. На руках Его Сиятельства сидело маленькое существо бежево-кремово цвета, с первого взгляда и не назовешь создание даже маленькой собачонкой. Две злобные черные бусинки глаз сверлили вошедших, Изольда вряд ли была счастлива, что её сон потревожили нежданным для неё вторжением.

Его Сиятельство аккуратно погладили собачонку по голове, слегка успокаивая её не по размерам суровый нрав, взглядом же граф изучил каждого вошедшего, однако какие либо предпочтения в нем проследить было невозможно. Природа взгляда граничила с легким безразличием.

— Феликс, — едва слышно произнес он, сразу даже невозможно было понять, что он заговорил. Лишь едва шевелящиеся губы выдавали источник звука окружающим, — не более двух часов назад, позволю себе напомнить, возле сиротского приюта на Соборной площади вы обмолвились о невоспитанности отдельных лиц, коим дарована высокая честь служить мне.
Перестав поглаживать собаку, он утопил локоть в мягком подлокотнике своего роскошного кресла, медленно поглаживая подбородок указательным пальцем руки.

— Продолжайте, — снова нарушил молчание он, на этот раз его голос был несколько громче и строже обычного, — если вам, конечно, есть, что сказать.

Холодный зеленый взор его неотрывно изучал глазницы юного графа из Гилнеаса.

— Чтож, дорогой граф, моя жалоба — не более, чем крайняя мера, поверьте. Эти дни и недели, которые я пребываю в чине легата Дома Крайтен, я изо всех сил пытался хоть как-то дать понять сему гвардейцу, — учтиво показал на Бурю, — что мой титул дан не просто так, и что нужно-таки общаться со мной по этому титулу. Увы и ах, все мои попытки поговорить с ним заканчивались одним и тем же — грубость и косноязычие, оскорбления в мой адрес, — он прикрыл глаза и потёр лоб, изображая измученность. — Я уже не знаю, что делать, Ваше Сиятельство... может быть, ваша мудрость поможет мне разобраться с этой проблемой.

Светлейший несколько раз едва заметно кивнул головой, переводя глаза на генерал-адъютанта.

— Вы что скажете, — поинтересовался он, речь телка плавно и размерено, — подобное могло произойти лишь по вашей вине. Выказывает ли гвардеец уважение в ваш адрес?
Легкая улыбка тронула уголки губ Светлейшего, однако долго прожить ей было не суждено.

— Армадно, — медленно произнес он, намеренно коверкая имя своего подчиненного, — отвечайте, что же вы молчите?

Кажется, Драйлину доставляла удовольствие натянутая обстановка. Он намеренно не пригласил людей присесть, хотя знал, что они провели целый день на ногах.

Маркиза застыла, будто сложная, шаткая система рычагов и противовесов, наконец-то обрела свой момент равновесия, и он длился и длился... целую вечность. Женщина даже не шевелилась, лишь легкий бриз из распахнутых окон кабинета касался ее волос, развевая локоны, оставленные на висках. И, тем не менее, глаза ее впитывали все, что происходило вокруг и прятали там — в глубине черных зрачков. На дне.

Буря молча стоял и смотрел в глаза графа. Ничто не выдавало в нем каких-либо эмоций.Полнейшее спокойствие, руки опущены по швам. Платок надежно укрывал почти все лицо, оставляя открытыми только мраморно-белый, высокий лоб, контрастно-черные брови, да глаза.

— Ваша Светлость, — начал генерал-адъютант, — мессир Буря, конечно, не является образцом, — он улыбнулся, — но я не замечал за ним пресечений норм общения в крайне грубой форме, — он поглядел на Феликса спокойно, беспристрастно, после повернулся к Его Светлости. — Что касается многоуважаемого графа, то тут я, в случае, произошедшем вчера, был свидетелем защиты личного достоинства маркизы... Остальные же случаи мной не наблюдались, поэтому я не могу дать трезвую их оценку.

— Армандо, — заговорил граф, приподнимая руку, демонстрируя, что более не желает слушать потоки сознания старика, — вы упали и ударились головой о мраморный пол?
Усмехнулся, опуская взгляд на собаку, чтобы снова поднять его, уже на Бурю.

— Поведение гвардейца в данный момент, генерал-адъютант, — холодно произнес он, чеканя слова, — противоречит вашим словам. Посмотрите-ка сами, вы так и не научили гвардейцев, что их взгляд должен быть направлен в пол, они не смеют глядеть на сиятельных господ, и уж тем более в глаза.

Светлейший на мгновение утих, сжал губы в узкую ниточку, что было ярким признаком того, что он утомился и начинает выходить из себя.

— Немедленно опустить взгляд, и не сметь поднимать его никогда более, — прошипелон.

Если бы лицо Бури было бы открыто, то все могли бы лицезреть его зловещую ухмылку. Однако приказ есть приказ, взгляд Бури переместился на пол.

В неподвижном взоре маркизы что-то шевельнулось, будто черный угорь на дне пруда.
"Я же говорила " — пронеслось у нее в голове и тут же исчезло, уступив место бескрайней тишине безмыслия и спокойствия.

— А вам, милая, — обратился он к Маэв, скользнув взглядом по изысканным чертам её лица, — вам есть что добавить?

Армандо стоял, выпрямив спину, как когда-то учили на корабле, разумеется, возраст давал о себе знать, и старик слегка сутулился в плечах. Изредка переминаясь с ноги на ногу, он молча следил за процессом, считая ненужными свои комментарии.
Рыцарь смерти практически не двигался, лишь изредка его левая рука чуть подрагивала.

— С вашего позволения, милорд, я хотела бы отметить, что гвардеец Буря проявляет ко мне исключительную степень вежливости. За те три недели, что вашим высочайшим приказом он был приставлен ко мне, он перестал величать меня исключительно по должности и перешел на нейтральную форму «миледи» с присовокуплением предиката «Ваше Благородие» в особенных случаях. В моем присутствии не было оскорблений или угроз, исходящих от гвардейца и адресованных Его Сиятельству легату Дома Крайтен Феликсу ванГрейнхайму. Однако вчера Его Сиятельство ванГрейнхам счел возможным употребить резкую, негативноокрашенную форму глагола говорить, а именно слово "вякала", по отношению ко мне. В силу своей терпимости, которой я научилась, пребывая в вашем обществе, Светлейший граф, я сочла нужным не настаивать на немедленных извинениях. Однако теперь, когда Его Сиятельство, вероятно, по юности и недомыслию, решил поднять тему манер и этикета, я считаю возможным упомянуть этот прискорбный случай, — маркиза умолкла. За свою речь, что текла плавно, без жестикуляции, без взлетов и падений интонации, будто медленная равнинная река, Маэв, кажется, ни разу не перевела дыхание.

Несколько раз кивнул и посмотрел на Феликса. Пару молчаливых мгновений он изучал юношу, и взгляд его был куда красноречивее, чем слова:

— Это действительно так? — поинтересовался он, сверля Феликса взглядом.

— Действительно так, — склонил голову Феликс. — Но у меня были причины сказать столь грубое слово. Когда я задал вопрос о пребывании маркизы в сиротский приют прямо во время вашего приезда, она демонстративно отмалчивалась, прикрывая всё это игрой с сиротами. Это раз. Вместо неё начал говорить Буря, даже не получил разрешение на это ни от меня, ни от самой маркизы, которая, напомню, решила просто проигнорировать меня. В свой адрес я вновь получил оскорбление и даже угрозу, что окончательно меня возмутило. Это три, — с явной досадой в голосе и взгляде, спокойно толковал Феликс, уже сильнее опёршись на трость, но пытаясь не выдать усталости. А стоять в бесформенном плаще, в котором ещё и не так уж и мало вещей довольно трудно. Заключил: — Я был вынужден сказать это слово лишь для того, чтобы хоть как-то привлечь внимание маркизы. Но вместо ответа она предпочла молвить об оскорблении своей чести, даже не подумав о моей. Это четыре, — смолк и нахмурился.
Маэв печально покачала головой, губы ее тронула ласковая, тонкая, сочувственная улыбка. И эта улыбка говорила: "Я знаю, что вы уже проиграли эту дуэль, Феликс. Но отсутствие такта и чувства момента ни за что не дадут вам признать это. И это фатально, милорд... Фатально...". Ресницы ее по-прежнему прикрывали серые глаза. Взор долу — подобающий леди.

Светлейший слегка помассировал лоб, а после снова принялся поглаживать собаку, которая с настороженным видом наблюдала за посетителями.

— Женщина всегда сама виновница страстей, которые бушуют вокруг неё, — спокойно сделал вывод он, — и если вы научились их разжигать, научитесь и гасить. Однако все произошедшее нисколько не обеляет вас, Феликс, подобные выражения скорее к лицу крестьянину с полей, чем благородному юноше.

Драйлин поочередно обвел присутствующих взглядом и продолжил:

— Стоит заметить, что дерзость гвардейца поистине чудовищна, — обличающим тоном произнес он куда громче, — и даже сейчас вы явились в королевский дворец с оружием, будто ожидаете нападения, не доверяя свою жизнь Их Величеству. Что подумают обо мне остальные придворные? — задался вопросом он и, не дожидаясь ответа, продолжил, — они подумают, что граф Крайтен не уважает престол, раз позволяет своему гвардейцу носить оружие здесь, дерзить юному Феликсу и бросать озверелые взгляды на благородных господ.

Медленно покачав головой, он обратился к Буре:

— Как же так, — удивился он, существенно повышая голос, — Горек вас так ценит, доверяет вам. А что же вы? Вы не просто подвели его доверие, вы выставили меня в дурном свете. Как так, Буря?

Не поднимая взгляда, практически не двигаясь, рыцарь ответил:

— Моя работа — это защита всех, кто находится в великом Доме Крайтен, не зависимо от его статуса в нем, — голос был абсолютно спокоен и почти не холоден, — защита не только от физического воздействия, но и от любого другого. Граф позволил себе оскорбить женщину, маркизу, к которой я был приставлен. Я счел своим долгом, своей обязанностью, заступиться за нее. Повторюсь, что все, кто находятся под вашей опекой, все они могут рассчитывать на мою защиту, господин, в том числе и благородный граф, поэтому я не понимаю, о каких угрозах идет речь. А то, что я смотрел вам в глаза, безусловно, моя вина, вызванная моей гордостью, господин, тут я вне всяких сомнений виновен. Вы можете делать со мной, все, что хотите, я лишь заверю вас, что моя преданность к вам не пошатнется никогда, покуда я буду нужен вам.

Рыцарь замолчал, все так же неподвижен. Казалось, что его лицо полностью превратилось в камень, сияющие глаза замерли, взгляд, острее копья, упирался в пол.

— Горек не ошибался, — его тон смягчился на самую малость, — вы действительно в состоянии нести ответственность за свои поступки. Однако я не могу игнорировать обвинения Феликса.

— Как пожелаете, господин, — кивнул Буря.

После глубокого вздоха хозяин роскошного кабинета продолжил:

— Что скажут люди, — удивительно, как быстро менялась высота его голоса, а безмятежное безразличие на лице сменялось гримасой ярости, — что граф Крайтен покрывает подобное безрассудство! Что под крышей его Дома нашли пристанище разврат! Воровство! Коррупция! Ненависть!

Он покрепче сжал руку в кулак, и маленькая собачонка на его коленях тут же уставилась на неё, приготовившись ответить на удары укусами.

— Нет-нет, — продолжал причитать он, — я не могу допустить подобного клейма на теле благороднейшего семейства. Именно потому, Буря, с этого дня вы приставлены к Феликсу. Конечно, ведь я не могу игнорировать то воодушевление и верность, с которыми юный граф остановил это моральное преступление. Думаю, вы поможете друг другу стать лучше, чище.

— Вы, Феликс, — он обратил свой взгляд к юноше, — должны немедленно принести маркизе свои извинения.

Пару молчаливых мгновений Драйлин смотрел в глаза генерал-адъютанта:

— А вы, Армандо, вымоете все семь окон в моём кабинете, — цинично усмехнулся он, — надеюсь, балансирование на подоконнике вам по силам, ведь в качестве генерал-адъютанта вы уже продемонстрировали полнейшую некомпетентность.

Он поднялся с кресла, все ещё придерживая собаку на руках, и, впервые за все время беседы, кротко улыбнулся, улыбнулся маркизе:

— Я слышал, — снисходительно начал он, — что вы сейчас гостите у своей подруги. Что же, передавайте моё глубочайшее почтение господину барону.

После этих слов он кротко кивнул ей, видно было, что к старому барону он относился более чем уважительно.

Армандо улыбнулся графу. Уж чем-чем, а мойкой окон старого морского волка не испугаешь.

Маэв позволила тени улыбки приподнять уголки губ:

— Да, Ваше Сиятельство, слухи вас не обманули. Вчера утром я переехала по приглашению многоуважаемого барона Д'ВальдесаЭт'Бишена в их родовое поместье в Штормграде. У них великолепный дом, тщательно вышколенная прислуга и учителя светских манер и этикета одни из наилучших в Азероте. Его Благородие шлет вам свой горячий привет и уверения в глубочайшей признательности за то, что, с вашего соизволения, я взяла юную ЛоррануБишен в свои персональные ассистенты. Она очень грамотная леди и, несомненно, окажет большую помощь в моей работе на благо Дома Крайтен. Скоро состоится Большая Охота на Лис, милорд, и если вы почтите сие увеселительное мероприятие своим присутствием, то всенепременнейше познакомитесь с этой в высшей степени очаровательной миледи.

— Более вас не задерживаю, — произнес он, направляясь к окну, чтобы поглядеть на озеро.

Дав высказаться маркизе, Феликс повернулся к ней лицом и учтиво поклонился:

— Искренне извиняюсь, маркиза, что допустил такое выражение в ваш адрес, тем самым затронув вашу честь и честь благородного Дома. Да не будет мне прощения, — затем на миг поднял голову. В глазах читалось отчётливое «вы слишком плохо дрессировали вашу собачку, и теперь она моя».

— Ваши извинения приняты, Ваше Сиятельство, впредь давайте оба будем избегать столь компрометирующих обстоятельств, а так же отрывать Его Сиятельство графа Крайтена от забот о насущном хлебе Дома Крайтен подобными вопросами, — Маэв присела в реверансе, однако не опустила головы, серый взор ее отблеском стальных клинков вонзился в глаза юному графу. — Буря достойно послужит вам, милорд. Однако, пока мы здесь, я желала бы уточнить одну маленькую деталь. Светлейший милорд Крайтен, в свете недавнего покушения на мое похищение в порту, я крайне нуждаюсь в охране моей личности вне Дома Бишен или стен Дворца. На кого из гвардейцев Дома Крайтен я могу рассчитывать?

— Помнится, — едва слышно отозвался он, — что у юного графа есть верный слуга... Роули, кажется, так именуют это существо. Теперь он будет обеспечивать вашу безопасность.

Через пару мгновений он продолжил:

— Я не привык повторять дважды, — в этот раз голос зазвучал куда строже, — однако для вас повторю: более вас не задерживаю.

— Покорнейше благодарю, да благословит вас свет, Ваше Сиятельство, — еще один реверанс, спокойные, уверенные, медленные шаги. Колыхание штор у двери. Исчезла...

Феликс также поклонился, затем сделал пируэт в сторону двери и удалился вместе со стариком, что все время находился позади юноши.

ID: 5856 | Автор: mandarin
Изменено: 4 декабря 2011 — 14:23