Псы Войны Псы Войны - Пролог. Рангари в мёртвом королевстве

Гильдия Батальон "Вороний Дозор"
Рангари Кханаад

Ворона перелетела с ограды на крышу соседнего дома. На самом деле, рангари она заметила еще за добрый километр до Грозового Перевала, но сначала не очень поняла, что же там такое серое идет во тьме. Когда дреней показался поближе, то стало ясно, что серая, словно туман, аура и легкое дыхание принадлежат одному из этих "синих бессмертных", как иногда называли их...

Какая разница, где их так называли? Ворона просто это помнила.

Другая птица не заметила бы этого здоровяка, даже подкрадись он в упор. Но эта ворона была не из простых, и потому поспешила убраться с пути рангари, взлетев повыше. Она уселась на коньке покосившейся крыши и принялась деловито чистить перья клювом, одним глазом кося вниз.

Там было много следов, это ворона знала точно. Видела она и тех, кто эти следы оставил - но когда именно это случилось, не взялась бы сказать ни за что. Концепт времени в мозгу этой птицы начисто отсутствовал. Было только светлое время, в которое нужно было искать еду, и темное, в которое нужно забираться повыше и спать. Впрочем, лучше делать наоборот - ночью еду найти легче. Ворона уже давно привыкла не разбирать дня и ночи, да и про тех, кто порядочно наследил внизу, тоже давно думать забыла.

Отвлекшись на особенно надоедливую колючку, застрявшую под крылом, ворона на мгновение упустила дренея из виду. Когда она снова обратила внимание на пустынную главную улицу, рангари уже присел на корточки, разбирая дикую кашу следов и отпечатков, оставленных в грязи.

Впрочем, как и говорилось, кто именно и когда их оставил, ворона успела позабыть.

Птичьему глазу с высоты было видно, как две ровные цепочки следов - в темноте они светились каким-то грязно серым - продолжали свой мерный бег дальше по тракту. Масса отпечатков - четких, ясных следов волчьих лап - в которых сейчас пытался разобраться пришелец, была темно-красной, почти черной от злобы и звериной ярости тех, кто их оставил. В дальней стороне, как вороне казалось, были еще следы, но их она уже тоже позабыла. Если бы помнила, то наверняка отметила бы, что они были цвета самой тёмной ночи, похожей на оттенок ее собственных перьев.

В отдалении шумел черными ветвями лес. Деревья в нем были темные, и казалось, что они тянутся своими кривыми узловатыми пальцами, готовятся задушить, скрутить, утащить с собой. Шум моря смешивался с шорохом пожухлых листьев и мрачных мертвых ветвей. Вороне он не нравился, но в нем можно было добыть пищу. В основном то, что оставляли после себя настоящие хозяева этого места.
Несколько цепочек волчьих отпечатков с их прекрасно видным даже в глухой час собачей вахты глубоким красным мерцанием уходили как раз под своды вековых дубов. Дреней, судя по всему, пришел к выводу, что это - его первая цель, и двинулся туда.

Полночь разорвал близкий волчий вой. Он доносился со стороны леса, из глубины.

Рангари поёжился, но двинулся дальше, под своды Черной Дубравы. Несмотря на то, что следопыт демонстрировал чудеса скрытности, которые иные, менее знакомые с его искусством, окрестили бы магией, для вороны он все равно светился, как тусклая лампада. Заинтересованная птица перелетела на верхние ветки большого дуба, затем на соседнее дерево, следуя за дренеем.

Шагов через двести - это если бы ворона меряла расстояние шагами, а не взмахами крыльев - на влажной от дождя земле мерным черным пульсировал новый, еще не виданный след - явно сапоги или тяжелые ботинки. Рангари его тоже заметил, придирчиво осмотрел, тронул вмятины. Затем, бросив быстрый взгляд по сторонам, скользнул к крайним деревьям перед небольшой просекой, на которой стояло полуразрушенное строение.

В прошлой жизни оно, кажется, было мельницей или складом. Для вороны слово "мельница" было очень сродни слову "еда", потому что там обычно можно было поживиться рассыпанным зерном. Впрочем, на этом ветряке уже явно несколько лет ничего не мололи - кости Иоахима Брэдшоу, погибшего прямо на пороге собственного дома, давно растащили и обглодали звери. Ворона откуда-то это тоже знала, но любая попытка об этом подумать оборачивалась острой режущей болью где-то в районе уха.
Откуда у вороны уши? Она и сама не знала, почему в голову приходили уши.

Рангари куда-то запропал так, что не было видно даже мерцания ауры. Ворона потопталась на ветке, затем снялась и сделала круг над старой мельницей. В руинах было пусто. Или так, по крайней мере, казалось. В темноте глазам-бусинкам почудилось какое-то движение, но ореола вокруг него не было, и ворона быстро думать забыла про все, что могло прятаться между обваленных стен и покосившихся балок. Тем более что дреней объявился уже под откосом, где пролегал старый Мельничный проезд. Дорога была старая, вся поросшая проглядывающей между щелей булыжников травой. Ею тоже явно давно не пользовались. Ворона и не припомнила бы, чтобы по ней кто-то ходил с тех пор, как она тут поселилась.

Вой повторился, но тут же оборвался на полузвуке, словно тому, кто его издавал, вскрыли глотку. С той же стороны донесся едва различимый лязг металла, какие-то выкрики. Ворона радостно взмахнула крыльями, готовясь мчаться на шум. Она давно усвоила, что такие звуки, как правило, сулят неплохой ужин - если успеть добраться туда раньше, чем придут другие.

Рангари же явно был менее вдохновлен происходящим. Его аура пошла легкой рябью, как у того, кому несколько не по себе. Ворона это отметила краем глаза, но при мысли о еде желудок едва ли не свело спазмом. Она тут же бросила думать и о дренее, и обо всем прочем вокруг, и стрелой метнулась туда, откуда теперь доносилось короткое, смачное чавкание.

Такое, какое производит мясницкий топорик, врубаясь в разделываемую тушу.

Звук явно шел с полянки, укрытой в стороне от старой Мельничной дороги. На ней три фигуры в темных плащах с капюшонами склонились над телом воргена. Оборотень был явно и бесповоротно мертв. На правом плече у одного из троих вороне помстилась бурая повязка с тремя белыми вертикальными полосками, перечеркнутыми горизонтальной алой линией. Тот из них, что был в центре, явно занимался чем-то над трупом. Двое других глядели по сторонам, настороженно и напряженно.

Следопыт снова пропал из виду, но ворона уже и про него забыла. Все ее существо, весь разум был прикован только к мертвому телу по центру поляны. Мертвый хозяин! Какое изысканное лакомство! Какая сладкая месть!

Тот, что был в центре, разогнулся, наконец - но казалось, что он или горбун, или с какой-то другой травмой спины. Вытер длинный кинжал о траву и убрал в ножны. Что-то бросил своим соратникам. Язык был резкий, гортанный, чужой. Впрочем, казалось, будто бы там послышалось какое-то знакомое слово, вроде тех, на котором в Штормграде все еще говорили бездомные бродяги и трущобные жители самого низкого пошиба. Прозвучало нечто, похожее на "...жопные блохи".

Откуда ворона это помнила, она бы тоже сказать не взялась.

Один из троих послушно кивнул и принялся что-то ставить на землю. Вещь была металлической и поблескивала в тусклом лунном свете. Это оказался капкан, медвежий, огромный и мощный. Тот, кто его ставил, сумел, наконец, разомкнуть челюсти, поставить пружину и установить ловушку. Пнул груду листьев, чтобы они его прикрыли, отошел на пару шагов, отряхнул руки. Раздался костяной стук.

С севера снова донесся вой. Сначала один голос, затем подхватил второй, третий, пятый... Через несколько мгновений выла, кажется, уже целая стая. Фигуры в плащах явно забеспокоились. Ворону это несколько отрезвило. Птица перестала нарезать круги над прогалиной и уселась на ближайшее дерево, предусмотрительно выбрав то, что повыше.

Прямо под ней громко хрустнула ветка и что-то массивное сорвалось вниз с утробным рыком и царапанием когтей о кору.

ID: 18284 | Автор: Volpe.Rossa
Изменено: 17 февраля 2016 — 21:08

Комментарии (1)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
17 февраля 2016 — 21:02 Volpe.Rossa

Логи выкладываются через пень-колоду. Недостающий кусок, повествующий о первом дне операции, уже в работе, скоро будет.