Очарования и разочарования (окончание)

Ilweran Snowstorm
Рэвиалан "Пройдоха" Солнечный Блик
Морея Кериасар

   
* * *

   
   Пока Элверан доставлял готовый товар покупательнице, в заведении у Пройдохи тоже было не скучно.
   
   
   
Что нам кажется?

   
   Она появилась в зале забегаловки за час до заката. Как призрак. Совсем чужеродное тело, не вписывающееся в общую картину. Как будто её просто не могло здесь быть, ни при каких обстоятельствах.
   Она не торопилась. Оглядывалась с интересом, но не отвлекалась. Точно знала, куда шла — прямиком к стойке.
   Босиком. В руках — какой-то прямоугольный предмет, завёрнутый в тёмную ткань. Волосы забраны в небрежный узел на затылке. На губах — рассеянная улыбка.
   
   Стоявший за стойкой Рэви закаменел, на губах высеклась на мгновение жестокая улыбка, больше похожая на оскал:
   — Зачем ты пришла, девочка?
   
   Эльфийка молча смотрела на него. Словно и говорить не умела никогда. Улыбнулась грустно и мягко. И так и не проронила ни слова.
   
   Пройдоха молча ждал, положив ладони на стойку и пристально глядя на девушку.
   
   — Я ненадолго… — наконец тихо произнесла она. — Сейчас уйду. Просто… хотела подарить тебе кое-что.
   
   — Я думаю, у меня уже достаточно твоих подарков, — сухо ответил Рэви.
   Да и не заметить висящей за его спиной картины было просто невозможно.
   
   Взгляд девушки скользнул на портрет, а губы снова тронула лёгкая улыбка.
   — Этот будет последним… Ведь я мертва, верно?
   
   — Для него — да, — глухо ответил Рэви, было заметно, что он сжал пальцы, словно собирался процарапать мраморную стойку. — Мертвые — не делают подарков.
   
   Она подошла ближе.
   — Для него? Пусть будет так.. Но чем я заслужила столь нерадушную встречу? — она говорила медленно и тихо, почти шёпотом.
   
   — Ты не догадываешься? — глухо и очень тихо спросил рыжий, словно не хотел, чтобы его слова услышали посторонние.
   
   Гватель качнула головой. Совершенно искренне.
   
   — Твой учитель. Несчастный случай. Я надеюсь, это не твоих рук дело? — уже громче произнес рыжий, глядя на нее цепким, злым взглядом.
   
   — Он не мой учитель, — не раздумывая ответила она. — Несчастный случай?.. Грустно. Я не желала ему зла. Несмотря ни на что.
   
   — Грустно, — произнес Рэви прочувствованным звенящим голосом.
   Могло показаться, что он злился. И словно бы даже злился всерьёз.
   Если подумать, для этого даже были причины. Мало того, что после сообщений о трагической и нелепой смерти художника Элверан косо на него поглядывал. Мало того, что теперь ходили самые нелепые слухи о том, что некий длинноухий так заковыристо отомстил за смерть своей любимой. Так еще и невиновен оказался Датрис то.
   
   Девушка некоторое время молчала.
   — Как жестоко порой играет жизнь… — она взглянула на эльфа. — Знаешь, где-то глубоко-глубоко в душе я надеялась, что встречу улыбку. Наверное, зря.
   
   Рэви натянуто улыбнулся и скользнул взглядом ко входу. Словно боялся сейчас увидеть входящим своего друга.
   — Я рад, что ты жива. Но я предпочел бы, чтобы как можно меньше народа знало об этом, — склонился он вперед, наваливаясь грудью на стойку и понижая голос.
   
   — Вы больше не услышите обо мне. Мёртвая художница останется мёртвой. Это я могу тебе обещать.
   Она вновь умолкла, будто собираясь с духом.
   — Но я очень прошу тебя… всё-таки принять последний подарок…
   Завёрнутый в ткань прямоугольник пристроился на стойке.
   
   Рэви колебался. Он явно не хотел принимать подарок, но и опасался, что во время пререкательств появится Зараза, и тогда все будет намного, намного хуже.
   Вышел из-за стойки, поймал девушку за запястье, взял в руку этот “подарок” и потащил ее за собой.
   
   Она невольно дрогнула. Кажется, испугалась не на шутку. Но промолчала.
   
   Пройдоха протащил ее по уже знакомому коридору, но в другую сторону. Втолкнул в кабинет, закрыл за собой дверь на ключ. В этой комнате стояли высокие шкафы, заставленные книгами, тетрадями и просто заваленные стопками исписанной бумаги. На столе тоже наблюдался художественный беспорядок. Камин у правой стены, на полке часы всевозможных видов и форм.
   Тяжелое кресло за массивным старинным столом было единственным местом для сидения в этом помещении.
   Кажется, это рабочий кабинет Рэвиалана.
   "Подарок" упал на стол, обрушив бумажную лавину.
   — Что это? — развернулся он к девушке.
   
   — Пейзаж, — тихо отозвалась Гватель. — С натуры. Послушай, я и так уже собралась уйти… зачем?..
   Вопрос так и остался недосказанным.
   
   — Слушай, — резко и зло рявкнул Рэви, словно только сейчас позволил себе истинные эмоции. — Я понимаю, что художники — народ не от мира сего. Но я заклинаю тебя всеми мыслимыми и немыслимыми способами — научись думать на два шага вперед! — он, сам того не замечая, наступал на Гватель, заставляя ту отступать назад. — Научись понимать, чем может обернуться твой поступок. Ты понимаешь, что _ты_ виновата в смерти Датриса? — дрожащий от злости палец ткнул девушку в грудь, припечатывая к стене.
   
   Она закрыла глаза, дрожа, как осиновый лист. По щекам пробежали горячие струйки.
   — То, о чём писали газеты, не произошло лишь по счастливой случайности… Сколько ещё могло оказаться на моём месте? Какой бы ни была его смерть, она не напрасна! И даже несмотря на это, я не хотела, чтобы всё вышло так. Он не виноват. Он просто потерялся. Эта сила лишила его разума!..
   Голос Гватель был полон отчаяния.
   
   — Ты можешь оправдывать себя сколько угодно, — зло отрезал Пройдоха, резко отворачиваясь и отходя от нее к столу. Обстоятельства менялись стремительно, но нельзя было сказать, что его это не увлекало. — Тем, что Датрис потерял разум. Что кто-то — просто ошибся. Но у кого-то руки теперь по локоть в крови, и ему опасно оставаться в городе.
   
   Эльфийка медленно сползла по стене, оседая на пол.
   — Это ведь был несчастный случай…
   
   — Если ты, — Рэви замолчал, будто не мог найти слов. — Он не должен узнать, что ты жива. Понимаешь? — еле слышно закончил, но так и не взглянул на нее, словно это было свыше его сил.
   
   — Понимаю.. Мне стоило бы быть менее везучей и действительно умереть. Всем было бы хорошо, — совершенно серьёзно произнесла она, действительно так полагая. — Отпусти меня… Я обещала, вы никогда обо мне не услышите.
   
   — Не смей этого делать! — глухо прорычал Рэви, вцепившись в край стола побелевшими пальцами.
   
   — Отпусти меня… — шёпотом повторила Гватель.
   
   В мгновение ока он оказался рядом, вздернул за плечо девушку вверх, прижал к стене:
   — Не вздумай этого делать! Слышишь меня? — отчаянный, полный ярости взгляд в ее глаза. — Не вздумай даже! Если ты убьёшь себя, я…
   Он не сказал, что будет. Он просто впился в ее губы злым, жестким поцелуем.
   
   Она осталась в его руках безвольной куклой. Закрыла глаза. Дыхание замерло. И, кажется, даже сердце билось медленнее.
   
   Отпустил. Словно через силу. Будто нехотя. Оперся локтем о стену, прижался лбом к кулаку и хрипло, еле слышно прошептал, не открывая глаз:
   — Уходи. И никогда не возвращайся.
   
   — Я обещала, — так же шёпотом ответила она.
   Повернулся ключ, щёлкнул замок. Тихонько отворилась дверь.
   
   — Если вернешься — я убью тебя сам, — хрипло прорычал все еще стоявший у стены Рэвиалан.
   
   — Это была бы сладкая смерть…
   Дверь так же тихо захлопнулась. А вскоре стихли и шаги.
   
   Остался лишь пейзаж под тёмной тканью — пальмы Тернистой долины, золотой песок… голубое море и ослепительно-яркое солнце.
   
   

* * *

   
   Гватель вышла на улицу, осторожно прикрыв за собой дверь. На чёрном небе над её головой мерцали яркими жемчужинами холодные звёзды, и лёгкий ветерок щекотал уши.
   Она не торопилась. Ночь тихо шептала её имя, она явственно слышала это впервые за… сколько времени с тех прошло? Не счесть этих минут. Целая вечность пролетела.
   Слёзы на её щеках ещё не высохли, ночной тёмный воздух, обступивший со всех сторон, холодил кожу. Слишком медленно… медленно билось сердце, медленно поднималась и опускалась грудь за едва заметным дыханием.
   Гватель закрыла глаза. Всё закончилось. Нет больше ничего, кроме этой ночи. Всё замерло. Всё потеряно в густой, всепоглощающей темноте.
   Упали на плечи распущенные локоны, словно само небо накрыло её чёрным шёлковым плащом. Осторожно ступали по камням мостовых босые ноги. Ни обуви, ни браслетов, ни цветных шнурков.
   Ни мыслей, ни боли, ни страха. Только едва слышный шёпот – это ночь звала её по имени. Тихо. Нежно. Бархатно.
   А чуть погодя Гватель остановилась. Облизнула губы. Улыбнулась, и яркие глаза её потемнели.
   - Несчастный случай, значит… И что же ты сделаешь, если я… - она не договорила, глядя полуобернувшись на оставленную позади дверь. – Что ты сможешь сделать?..
   
   Она не оглядывалась более. Шагала быстро и уверенно, почти летела по тёмным улицам. Осталась ещё одна вещь, которую нужно сделать прежде, чем исчезнуть… до лучших времён.
   
   
* * *

   
   Рэвиалан оттолкнулся от стены, как только стихли шаги в коридоре. Обошел стол, подобрал сверток. Плюхнулся в кресло, закинул ноги на край стола, положил на колени свою добычу и развернул. Пейзаж был довольно мил. Но и опасен. А с другой стороны — ни дат, ни подписей на нем не было, почему бы и не оставить?
   Колебания и размышления были недолгими. Картина полетела в камин и вспыхнула, едва коснувшись кучи золы.
   Глядя на пляшущее пламя, Рэви задумчиво улыбался. А ведь его подозрения оказались верными — Датрис вовсе не убивал девчонки. Но теперь художница сгинула окончательно. А если вдруг решит объявиться — всегда можно исправить это недоразумение. Тихо и без лишнего шума.
   Откинулся на спинку кресла, закинул руки над головой и потянулся, удовлетворенно улыбаясь.
   Пройдоха был как никогда доволен собой и своим спектаклем.
   
ID: 14653 | Автор: Волонтёр Ringamor
Изменено: 20 июня 2014 — 19:08