Внимание: материал с «шок-контентом»!
Опубликованный на этой странице текст содержит описание жестоких убийств, пыток, расчленений или отыгрыш гномов.
Не читайте его, если вы младше 18 лет или сторонитесь подобного.

Грядёт буря III: марш Проклятых

Гильдия Культ Проклятых

В главных ролях:
Таб - мастер, Мать
Greymediator - Страж
Дисцеро - Зверь
Mother of Retards - Ворон
Кристиоф - Отшельник
Анонимус - Пастырь

«Крыса в Котелке» была, по-настоящему, знаковым местом. Сначала, охотник изловил здесь Отшельника, отравил, и принёс прямо в церковь — к отцу Айнмару, который, лучше иных служителей Света, знал как развязывать языки. Затем сюда пришёл… Страж. Он явно не был знаком с хорошими манерами, и сразу обратил на себя внимания пьяниц — завсегдатаев таверны. Потом Страж столкнулся с Ночным дозорным и… отныне о нём знало всё Темнолесье. Не лучший исход, не правда, ли? Ну а последним был Пастырь. Он, впрочем, сумел избежать главной опасности, а заодно и попрощался с золотом, которое тяготило его многие годы.
Но, как и преступник, всегда, возвращается на место преступления, так и Проклятые вернулись на окраину Темнолесья, под покровом ночи. Они не были зваными гостями, а, поэтому, скрывались среди теней и, пропахших помоями, подворотен, пока… не оказались прямо на пороге «Крысы в Котелке».
Женщина, словно невеста, облачённая в белое платье. Странник в плаще, под которой пряталась стальная броня. Пёс, чей взгляд мог обратить в бегство самого отчаянного храбреца. Эльф, который предпочитал не показывать свой лик посторонним. Ворген, не выпускавший из лап таинственную чашу. Они были проклятыми. Но проклятые ничего не забывали.
 — Ты с нами, Пастырь? — женщина улыбнулась Пастырю, замершему посреди полупустой улицы. — Мы тоже пришли сюда не просто так, — она кивнула в сторону приоткрытой двери «Крысы в Котелке».
Подул ветер, а тучи заволокли полную луну. Эта ночка обещала быть по-настоящему тёмной.

Ворон поправил капюшон, закрывающий и перематывающий кусками дешёвой ткани всё его лицо, кроме одного единственного глаза.

Опустив свой взгляд на землю, Пастырь хриплым голосом ответил:
 — Я знал, что ты придешь, и ты, и ты, и ты… — Пастырь на секунду замер, уставившись на женщину в белом.
 — Как Пастырь защищает своё стадо, я защищу вас. — сказал он.

 — ПАСТЫРЬ ЗНАЕТ СЛОВО. — слова Зверя шептала трава, его отголоски звучали в стрёкоте кузнечиков, в глухом уханье сов и далёком вое волков. Дворняга, замершая беззвучно подле Матери, слегка склонила голову набок, изучая Пастыря взглядом пустых чёрных глаз. Нос твари двигался, втягивая новые и старые запахи. Это была его нужда и его обязанность — знать все тайные тропы и альтернативные пути.

Ворон скептически вскинул бровь, кинув осторожный взгляд на Пастыря.

Зверь вскинул голову и оскалился, демонстрируя три ряда острых клыков, едва помещающихся в его пасти. Он не доверял Пастырю настолько, насколько не доверяла Госпожа.

 — Ты исполнишь своё предназначение, Пастырь, как и мы, — Мать обвела ладонью остальных Проклятых, — своё.
 — И кто это такие? — прошептал один из Дозорных, стоявших поодаль, своему напарнику.
 — А хрен его знает, — пожал плечами второй, — Но я точно не хочу лишних проблем в конце смены.
Вновь кивнув сторону таверны, Мать, с лёгкость распахнула дверь. Оживлённо спорившие пьяницы, делившие награбленное, замолкли, а трактирщик сдавленно выдавил:
 — Твою-то мать… — и потянулся к чему-то, спрятанному под барной стойкой.
 — Заприте двери! — скомандовала Мать, оказавшись внутри пропахшей перегаром таверны. — Теперь, он расскажет нам всё! – её лицо было лишено всяких эмоций, словно у статуи, вырезанной из камня.

Страж запер дверь, постепенно обходя каждое из окон, закрывая ставни.
 — Эй, парни, вы чего! — красномордый поднялся со своего места, следом за ним поднялись и прочие пьяницы.

Друид стоял поодаль, оперевшись спиной на стену, а руки скрестив на груди.

Трактирщик вытащил из под барной стойки… старое ружье.
 — Ни шагу больше, — пробасил он, обводя Проклятых единственным глазом.

 — Видимо, золото им больше не к чему… трупам ведь их не на что тратить. — засмеялся Пастырь, держа наготове кинжал.

Ворген, не говоря ни слова, просто принюхался, запоминая запах новой персоны. Вероятно, ощущая то, что с незнакомцем разговаривали не слишком враждебно, Отшельник также решил не делать поспешных выводов и нападать.
Зайдя в помещение и услышав крики, шум за стойкой, он напрягся и зарычал, покрепче сжав в лапе Чашу.

Красномордый скривил лицо, завидев Пастыря.
 — Так ты с ними, выходит?

Зверь молча подошёл к столу с пьянчугами и поднял голову, тупо взирая на них пустыми глазами. Если они не были идиотами, то ясно поняли бы, к чему идёт дело.

 — Эй, эй! — красномордый вскинул ладони, в извиняющемся жесте.
 — Мы тут это… не при делах, слышите?

 — Да, да, мой друг, мы те, кто-слышит-песню. — улыбнувшись сказал Пастырь.
 — Но не переживай, твоя душа пойдет на благие цели, мой Хозяин будет рад такому подношению

Неспешно закончив с окнами и дверьми Страж вернулся к Матери.

Посох, закреплённый за спиной Ворона засветился на пару мгновений и вся древесина в таверне, в которой находились Проклятые, быстро и без особых усилий поддалась энергии Кошмара. Всех, кто мог хотя бы одним взглядом показаться достаточно буйным, проткнуло деревянными шипами из стульев, на которых они сидели, из барной стойки, на которую они облокотились. Словом, показательная казнь удалась.

Один из пьяниц истошно заорал, когда всё вокруг вырвалось из-под контроля, превратившись в самый настоящий ночной кошмар.
Его грудную клетку тут же пронзило насквозь. Вслед за этим пьяницей показательная казнь ждала ещё троих. Лишь один красномордый замер на месте, страх обуял его, превратив в неподвижного истукана.
Штаны красномордого намокли.
Бармен захрипел и кровь брызнула у него изо рта.
 — Вам… не остановить… его, — ружьё выпало из ослабевших рук. Таверна погрузилась в траурное молчание.

Разобравшись с пьянью, пёс вернулся к Матери, усевшись подле неё и наблюдая за обстановкой. Разумеется, с помощью крыс. Несколько этих юрких тварей выбрались из свалявшейся шерсти пса, мгновенно исчезнув в щелях и под лавками.

 — Ты слишком… быстрый, — заключила Мать, бросив взгляд на Ворона.
 — Отпустите нас! — прохрипел красномордый, закрыв голову руками.

 — И не надейся, глупец, — в мгновение ока оказавшись подле красномордого, Пастырь перерезал ему глотку кинжалом.
 — Нам не нужны свидетели, — он захихикал.

 — Только не говорите мне, что вы хотели договориться с этим отребьем, — проворчал сквозь многочисленные повязки на лице эльф.

 — Эй, чего там такое? — послышался голос со стороны улицы.
 — Надо б глянуть, — ответил ему ещё один.
 — Я хотела вытащить из него всё, — мягко ответила Мать, — Но ты понял моё желание слишком буквально.

 — Давайте помолимся, К'Тун спасет нас. — выкрикнул Пастырь.

Ворген обернулся к двери и зарычал. Благо, слух и обоняние его не подводили.
 — Скоро будут гости. — кратко, вполголоса, заявил Отшельник Матери.

И, словно, в подтверждение его слов, раздался стук в дверь.
 — Эй, Барри, чего ты заперся? Открывай давай! – послышалось с той стороны.
 — Ну вот, — Мать лукаво улыбнулась, усевшись на заляпанный кровью стул, будто на трон.

Дверь в таверну заискрилась алым багрянцем, но через несколько секунд это прекратилось.

Зверь шагнул к двери, вздыбив шерсть и оскалившись.

Страж переместился к двери. Он был готов атаковать врагов Матери.

 — Ба-а-арри! — пропел незнакомый голос.
Стук повторился. Теперь он был громче.
 — Он ещё и ставни закрыл… – ответил ему второй, — бесовщина какая-то…

Отшельник поднес руку к Чаше, что-то пробормотав. На дне сосуда образовалась фиолетовая дымка. Однако атаковать ворген не спешил.
 — Убьем — придут другие. Нужен другой выход.

 — Думайте, — Мать явно никуда не торопилась. — Нужно уметь отвечать за свои ошибки.

Плоть внутри шлема забурлила, а затем искаженный голос Стража попытался сымитировать трактирщика.
 — Ребят, мы закрыты. Комендантский час же.

 — Какого… — с недоумением спросил первый голос.
 — Это ж не Барри, нихрена! – ответил ему второй, — выносим!
Один из незнакомцев навалился на дверь, послышалось натужное кряхтенье, она заскрипела, но выдержала.
 — Дубовая, — заметил второй незнакомец.

Зверь разинул пасть, с мерзким звуком выплёвывая на пол лужу чёрной слизи. Копошащаяся мерзость мерно бурлила, растекаясь всё шире. Из неё медленно в разные стороны начали расползаться земные гады.

Ворон всячески игнорировал тех, что снаружи.

 — Надеюсь… история с пирожками из человечины не повторится… – выдавил, навалившийся на дверь, незнакомец.

Пастырь сложил руки, закрыл глаза и начал читать молитву на давно забытом языке, вокруг него, со всей таверны, собиралась черная энергия, окутавшая его, наконец, он дочитал молитву до конца и… энергия развеялась, а Пастырь с улыбчивым лицом сказал:
 — Похоже, Боги не на нашей стороне.

 — Нам стоит полагаться только на себя, — Мать легонько качнулась на стуле.
 — Сила — не всегда выход, запомните это.

Ворген взмахнул рукой, буквально вынимая фиолетовую дымящуюся субстанцию, коей была энергия Бездны, из Чаши. Сгусток, брошенный в сторону двери, разделился надвое. Каждая из его частей зависла в воздухе по бокам от входа в таверну.

Змеи расползались по таверне, скрываясь и маскируясь. Но большинство всё же сгрудилось у порога, ожидая атаки.

Страж лишь готовился атаковать.

 — Почти… — прокряхтел первый незнакомец, — вдвоём давай!
Оба незнакомца навалились на входную дверь, послышалось кряхтенье вкупе с натужным скрипом, и… спустя мгновение, дверь, наконец, отворилась.
Взгляду мужчин в тёмных куртках, тут же, предстала картина кровавого месива.
 — Твою мать… — только и произнёс один из них, ошарашенно глядя на изуродованные трупы, застывшие в вычурных позах, и кровь, вперемешку с внутренностями, которыми было заляпано всё вокруг.

Достав волнистый клинок из ножен, Пастырь приготовился резать и кромсать.

Сгустки энергии моментально полетели прямо в незваных гостей. Темная энергия, окружив тела людей, втянула оных в помещение и подняла на высоту метра над уровнем пола.
 — Закройте вход. — обратился Отшельник куда-то в пустоту. Видимо, к своим соратникам.

Перепуганные дозорные, тут же, принялись истошно кричать.
 — А? — произнёс какой-то старик, проходивший мимо таверны. Он явно услышал возню.

Змеи набросились на ошеломлённых дозорных, поражая их не ядом, но жидким проклятием, пробуждающим их самые кошмарные и жуткие воспоминания.

Страж молча продолжал изображать дворецкого, в очередной раз прикрывая дверь. Краем глаз он окинул улицу, не заметил ли кто странностей, происходящих в трактире?
Заметив старика, он кивнул тому, и все же заперся.

Старик, второпях, прошёл мимо, массируя виски пожелтевшими пальцами. Привидится, ведь.
 — Н-нет, Мари, я не хотел, — запричитал первый Дозорный, поражённый кошмарным ядом, — т-ты сама обещала мне, но я не мог ждать…
Второй молча бился в судорогах. Изо рта пошла пена.

Снова зачитав молитвы, Пастырь, вновь, покрылся тёмным свечением.
 — Сдохни! — визгнул он.
После этого, голова одного из дозорных взорвалась, забрызгав кровавыми ошметками половину таверны.

Ворген оскалился, едва слышно зарычав. Отшельник, живя своей отшельничьей жизнью, прекрасно научился решать дела если не мирно, то хотя бы без лишнего шума. И потому пустомант не любил, когда то, что, казалось бы, должно быть тихим, таковым не получается. Однако его напарникам такому искусству как умение не оставлять следы еще только предстоит учиться.

 — Пастырь-пастырь… — Мать недовольно зацокала языком, — Где ваш такт?

Эльф просто наблюдал за происходящим. За своими новоиспечёнными соратниками, за их способностями. Не всё же делать ему одному.

Пёс же уселся перед дверью в лужу слизи и застыл, наслаждаясь страданием дозорных.

Спустя мгновение, пена, выходившая изо рта дозорного сменилась тёмной, густой кровью. Он закатил глаза и… стих.
Мать грациозно поднялась с окровавленного стула. Её белое платье покрылось алыми пятнами.
 — Мы немногого добились этой… — она обвела комнату взглядом, — вакханалией.
Тела обоих мужчин рухнули у её ног.

Зверь медленно подошёл к падшим и обнюхал их, а затем…
…а затем он развернулся и вернулся к Матери. Жрать людей он не хотел.

Подойдя к Матери, Пастырь оглядел плоды своих творений, после чего тихо захохотал.
 — Но, так и быть, считайте это важным уроком, — она прочистила горло.
 — Демонстрация силы — важный инструмент в ваших руках, но не забывайте, — этот меч всегда остаётся обоюдоострым, — Мать бросила на Пастыря недовольный взгляд. — Вам нужно освоить путь дипломатии. Он не раз спасёт ваши проклятые жизни. Не чурайтесь лжи, хитрости и… простых слов. Это важно, дети мои.
 — А теперь, — она кивнула в сторону барной стойки, — осмотрите тут всё хорошенько. Мне нужно знать, куда мы пойдём теперь.

 — Уверяю вас, все в порядке, все под контролем — Пастырь на мгновение погрузился в мысли — и волки сыты, и стадо цело, это ведь главное.

Пока змеи терзали стражей, а пёс охранял Мать, крысы делали своё дело, разыскивая следы и тайные знаки, видимые лишь зверям, ведущие к их чёрной цели.

Ворген молча развернулся и принялся обходить таверну, обнюхивая ее и поднося к наиболее заинтересовавшим его местам Чашу.

 — Ничего подобного, — Мать, без всякого сострадания, посмотрела на Пастыря.
 — Ты, и не только ты, поднял шум. Но мы так и не узнали ничего нового. Ни об этом… слуге Света, ни о чём-то ещё.

Ворон всё ещё выжидающе наблюдал. Наблюдал, выглядывал повадки, примерял их на свою шкуру и пытался до конца разобраться что движет всеми этими тварями.

Сиреневый дым пошёл из чаши, когда Отшельник стал копаться под барной стойкой. Там он нашёл мешочек с золотом и… записку, написанную ровным, каллиграфическим почерком.
«Не вмешивайся, когда мы тебя попросим» — гласила она. — «Вот тебе небольшой стимул».
А крысы… крысы разнюхали кое-что поинтереснее.
Снова очутившись в подвале, они нашли там… кровь. Свежую и незнакомую прежде. Кровь эта принадлежала человеку, сомнений быть не могло.

Ворген, обнюхав записку, подошел к Матери и протянул ей бумажку.

Пёс встрепенулся и, покосившись на Мать, уверенно прошествовал в сторону подвала и положил лапу на крышку погреба.
 — Как интересно, — Мать хмыкнула, прочитав записку, — судя по всему, в этой таверне творилось много занятых дел. Возможно, отправив её хозяина на тот свет, мы оказали Темнолесью немалую услугу…
 — Что такое Зверь? — мягко спросила Мать и пошла к подвалу.
Завидев следы крови она, вновь, зацокала языком.
 — Видимо, Отшельник был не единственной жертвой этих… фанатиков. Но спасти мы сумели только его, впрочем, — она развернулась на каблуках, — Я не сожалею. Их жалкая вера и преданность не помогла бы нашему общему делу.

Оставшиеся в таверне змеи каким-то чудом расположились вокруг Пастыря. Они выглядывали из-под столов, внимательно глядя на него холодными взглядами и шевеля языками. В их едва слышном шипении сквозила ярость.

 — Вы не совсем правы, — улыбнулся Пастырь в ответ, — один из дозорных сказал кое-что о некоем «отце Севере», каком-то жалком богохульнике, нужно найти его.
Осматривая тела несчастных дозорных, Пастырь заметил до жути знакомого мужчину…
 — Этот. — указал он пальцем на труп, — нужно осмотреть его, я думаю.

 — ПЕРЕЧИТ ЕЙ. — шептали языки змей.

 — Север, значит, — Мать кивнула Пастырю. — Ты весьма талантлив, но не можешь держать себя в руках. Я это исправлю, — она одарила Пастыря холодной улыбкой.

 — Боги направляют меня, — ответил Пастырь, склонив голову.

Мать подошла к трупу дозорного и, не слишком брезгуя, стала шарить у него в карманах.
Нашла только скомканную записку о приказе не покидать патрулируемую область, до окончания комендантского часа.
 — Вот к чему приводит неосмотрительность, — она покачала головой.
 — Ладно, попробуем найти этого… отца Севера, — Мать подошла к выбитой двери.
 — Но теперь нам придётся быть куда осторожней.
Проклятые незаметно покинули «Крысу в котелке», которой, без всяких сомнений было не суждено, вновь, стать центром окраины Темнолесья.
Откуда-то издалека всё ещё разносился мальчишеский голос, приглашавший всех желающих посетить проповедь странствующего отца Севера.
Стараясь не попадаться зевакам на глаза, Проклятые пошли навстречу уличному зазывале.

ID: 19097 | Автор: Сверхчеловек Cestus
Изменено: 10 декабря 2016 — 7:18