Грядёт буря II: искушение Пастыря

Гильдия Культ Проклятых

В главных ролях:
Таб - мастер
Анонимус - Пастырь

Кто есть пастырь, лишённый паствы? Всего лишь пыль, пущенная по ветру. Таким был и он. Служитель Древних богов, оставленный наедине с нескончаемыми кошмарами, и зловещим шёпотом, который мог бы свести с ума кого угодно. Впрочем, он и без того лишился последних капель здравомыслия, многие годы назад. Теперь, вещие кошмары и шёпот стали верными спутниками Пастыря и единственными союзниками, которые были не в силах его предать. Пастырь знал: это были, вовсе, не капризы болезненного сознания, нет, среди таинственных видений таилась неприглядная истина, и именно ему она была открыта Истинными хозяевами Азерота. Но ничто не проходит бесследно, а с огромной силой, непременно, приходит и огромная ответственность. Боги требовали плату: лица, искаженные мукой предсмертной агонии, солёная кровь на острие кинжала, выкованного под знаком сумерек, бывшие святыни, осквернённые тлетворным касанием бездны. Или… это были вовсе не Боги, а всего лишь безумие, бравшее верх над несчастным Пастырем? Никто не знает. Но когда шёпот становился отчётливей, а среди смутных образов начинали проступать знакомые мотивы…. Пастырь выходил на охоту. Это оставалось неизменным.
Вот и теперь: шёпот вернулся, призывая Пастыря затушить Негасимое пламя, а в кошмарах он стал замечать старика в сияющих одеждах и с позолоченной книгой, отмеченной символом святого Света. Пастырь, как и прежде, вышел на охоту, намереваясь показать Истинным хозяевам Азерота всю непоколебимость своей веры.
Подозрения Пастыря пали на отца Айнмара, который служил Свету в старой церквушке на самой окраине Темнолесья. Он подготовился, и ждал лишь полной луны, намереваясь оборвать, и без того, затянувшуюся жизнь Айнмара, а затем провести мессу на месте его бесчестной гибели. Вот только… Айнмара не стало за три дня до вожделенного полнолуния. Кто-то опередил Пастыря. Но кошмары не прекратились. Шёпот, всё также просил Пастыря стереть Негасимое пламя с лица Азерота, а таинственный старик продолжал пятнать своим образом его сны.
Прознав о смерти святого отца и осквернении его прибежища, всё Темнолесье встало на уши, а Ночной дозор объявил о введении комендантского часа. В злополучную ночь неизвестный, облачённый в массивную броню вышел из Светом забытой таверны под названием «Крыса в котелке», напал на Ночного дозорного, а затем скрылся в направлении Сумеречного леса. Теперь его искали все, кто только мог. Пастырь не стал исключением. Он хотел понять, кем был таинственный незнакомец, и почему пошёл на столь страшное преступление. Но ещё больше Пастырь хотел найти старика, несущего свет в проклятые земли Темнолесья. И принести его в жертву Истинным хозяевам Азерота.
Когда солнце зашло за горизонт, а комендантский час ещё не наступил, Пастырь, лишённый паствы, вышел к окраине Темнолесья, намереваясь поставить точку в, и без того, затянувшейся истории. Шёпот влёк его на окраину, и Пастырь мог ощутить всем своим нутром: его жертва пряталась именно тут. Среди сточных канав, наполненных грязью. Среди недовольных лиц, изукрашенных холодной злобой. Среди покосившихся домов, каждый из которых прятал свои, несомненно, мрачные тайны. Среди воздуха, пропитанного ожиданием скорой смерти.
Совсем неподалёку Пастырь видел выцветшую вывеску «Крысы в котелке». Теперь, после недавних событий, забулдыги старались обходить эту таверну стороной. А где-то вдалеке Пастырь слышал и звонкий мальчишеский голос, который призывал всех жителей Темнолесья прийти на проповедь странствующего отца Севера, которая, без всяких сомнений, вселила бы в их сердца непоколебимую веру в спасение. Всем и каждому.

 — «Крыса в котелке»… да, да, здесь. Он здесь. — думал Пастырь, увидев заветную вывеску.
Держа руку на эфесе кинжала, он зашел в сомнительное заведение.
Грязь, различные паразиты, бегающие то туда, то сюда, гнилые доски, из которых было сделано само «заведение», и весь сброд Темнолесья, летящий сюда как мухи на мед, все это нагнетало обстановку, и где-то в этой Светом забытой дыре он должен был найти его, «Короля Мух», «Паршивую Овцу».
Пройдя к ближайшему столу, Пастырь сел, осматривая собравшуюся свору.

И свора пропитых мужиков ответила ему тем же: взглядом полным презрения и отвращения.
 — А ты кто будешь? — неожиданно спросил один из них, приземистый мужичонка с красным носом и рыжей бородой. Вслед за его словами раздался смех собутыльников, судя по всему, кроме них в таверне сидел один только… одноглазый бармен, который зыркнул на Пастыря из-под кустистых бровей, но не произнёс ни слова. Священником тут и не пахло. А вот перегаром — вполне.

 — Он, или он, нет, а может да? Нет, они не он, и он не они. — мысли Пастыря спутались, казалось, его сознание было не в этой таверне, вспоминая и забывая что-то, что-то высчитывая и ворча, он привлекал к себе внимание.
«С небес на землю» его вернул какой-то забулдыга, который озадачил Пастыря вопросом.
«А ты кто будешь?» — он сам не знал ответ на этот вопрос. А ведь действительно, кем он был?.. Он давно забыл свое имя и прошлое, но настоящее… даже сейчас он не мог определить кем он был. Вестником Истинных хозяев Азерота или игрушкой в руках безумия? Исполнял ли он волю богов, или же просто утолял свою извращенную тягу к убийствам?
 — Я Пастырь без паствы. — ответил он.

 — Мутный ты какой-то, — скривился красномордый. Его собутыльники снова разразились смехом.
 — Ладно тебе, — неожиданно прервал его бармен, легонько стукнув кружкой по барной стойке. На мгновение, в воздухе повисло напряжение, но красномордый нарушил его своим смешком.
 — Ну, я это, просто проверяю, — он икнул, — Может этот мутный нашего папаню и кокнул, а? Не зря дозорные сказали: смотреть надо… в оба.
Бармен тяжело вздохнул, а затем кивнул, глядя на Пастыря.
 — Заказывать будешь чего, или ты просто посидеть пришёл?

Тяжело вздохнув, Пастырь сказал:
 — Воды, пожалуйста.

 — Воды, так воды, — Бармен бросил на Пастыря пристальный взгляд и отошёл на кухню, вместе с пивной кружкой.
Пьяницы, как по заказу… забыли о Пастыре и принялись травить сомнительные байки, прерываясь только на оглушительный хохот.
Вскоре, бармен вернулся и опустил кружку прямо на стол, за которым сидел Пастырь.
 — С тебя медяк. Ещё что-то нужно? — его голос был грубым и низким.

Достав из глубоко кармана медную монету, Пастырь резко кинул взгляд на бармена.
 — Ты знаешь что-то об убийце? — шепотом произнес он.
 — Я заплачу золотом за любую информацию… — добавил Пастырь, пригубив кружку с водой.

 — А ты, и вправду, мутный, — бармен выгнул бровь, буравя Пастыря единственным глазом.
 — Может тебе лучше к Ночным обратиться, а? Они всяко больше меня об этом знают, и, наверняка, захотят с тобой поболтать.
Пьяницы, неожиданно, замолкли, повернув свои головы в сторону Пастыря.
 — Двадцать золотых монет. — сказал Пастырь.
 — За эти деньги, ты сможешь покинуть Темнолесье, начать новую жизнь, подумай, я прошу немного, мне нужна лишь информация.

 — А не пойти бы тебе… — начал было бармен, но его тут же прервал красномордый.
 — Опа, — он присвистнул, — Ай, забей ты на него, — красномордый махнул в сторону бармена, который выгнул бровь пуще прежнего, переводя взгляд с Пастыря на красномордого, и обратно.
 — Мы тут с парнями много чего наслушались, и, если ты, это, правда такой богач — садись как к нам за стол… — красномордый подвинулся на лавке, отпихнув своего собутыльнику, и похлопал ладонью по освободившемуся месту. Бармен вздохнул.
 — Только ты золото-то нам покажи, ладно? Брехунов тут не любят, — красномордый осклабился.

Оскалившись в ответ, Пастырь медленно пошёл в сторону пьяни.
Сев на скрипучую лавку, он первым делом положил увесистый мешочек с золотыми монетами на стол.
 — Здесь тридцать, — усмехнулся он, — они все ваши, ну, если вы, конечно, расскажите мне об этом кровожадном убийце.
После своей речи, Пастырь осмотрел данную компанию, они не внушали опасность, впрочем, доверия они тоже не внушали, однако, красномордый определено что-то видел… именно на него Пастырь обратил свой полубезумный, сверлящий взгляд.

Какой-то пьяница тут же потянулся к мешочку, но красномордый треснул его по рукам, а затем злобно зыркнул на своего собутыльника.
Плюнув себе на ладони, он развязал мешочек, и… охнул, завидев потускневшие, но, всё-таки, и вправду, золотые монеты.
 — А ты, походу, нас не дуришь, — красномордый положил волосатую руку на плечо Пастыря. — Выйдем, а? А то хрен нам этот олух даст поговорить по душам, — он кивнул в сторону Бармена, который ответил ему лишённым эмоций взглядом, и принялся неспешно протирать барную стойку.
 — Убийца, он ведь это… — красномордый, словно, невзначай, подхватил мешочек с золотом, подбросил его, и тут же поймал второй рукой, — В таверну заходил! — пьяницы повставали со своих мест, их негласный предводитель кивнул в сторону выхода из таверны.

Убрав тяжелую руку с плеча, Пастырь сказал:
 — А-а-а-а, собирался забрать все золото и вместе со своими друзьями избить меня до полусмерти? — засмеялся Пастырь, — Ну же, давай, после всего того, что я делал… я заслужил четвертование, но раз ты настолько смел, чтобы свершить приговор самому — пожалуйста, но знай то, что всегда есть Клинок К’Туна, а тёмное начало уже приближается… — его голос изменялся, перейдя со спокойного до безумного визга, сам же Пастырь был невозмутим, а на его лице сияла все та же жуткая улыбка.

Красномордый, неожиданно… побледнел.
 — Ты, это, вслух, только об этом не болтай, л-ладно? — он замер на месте, опасливо озираясь по сторонам.
 — Вот тот парень был… очень на тебя похож. Завалился к нам в таверну, сидел, молчал, будто маньяк настоящий, а потом… — красномордый, казалось, боялся смотреть Пастырю в глаза, — вышел из таверны и тут же напал на дозорного…
 — Я сам из окна видел! — выкрикнул какой-то пьяница. Бармен молчаливо смотрел на компанию, прищурив единственный глаз.
 — И, это… потом, пошёл и кокнул нашего отца Айнмара — красномордый осенил себя знамением Света, — И церковь его тоже… всю… ну, это… изуродовал в общем.
 — А про охотника помните? — вставил слово очередной пьяница.
 — Т-точно, охотник… — кивнул красномордый, — он с ним посидел за одним столом, а потом и охотника не стало. Вслед за святым отцом. Ночной дозор тут такую бучу поднял, а найти, толком, никого и не смогли…
Повисло молчание.
 — Так как… насчёт золота? — неуверенно спросил красномордый.

 — Золото… золото. Вы готовы убить за пару звонких монет, блестящих монет, верно? — Пастырь вновь засмеялся, — да, я думаю ты заслужил их, бери.
Пастырь обернулся и вышел из таверны с довольным видом, теперь-то он понимал, что у него появился конкурент, однако своё «стадо» он просто так отдавать не собирался, он знал, что теперь ему была брошена перчатка, вызов, который он охотно принял…

Пьяницы замерли на месте, не зная, как и отнестись к такой благодарности.
Стоило Пастырю выйти наружу, как ему перегородил проход молодой парень в тёмной кожаной куртке. Он встал, как вкопанный, скрестив руки на груди и нахально ухмыляясь.
 — Так-так-так, — сказал он. — Я тут мимо проходил и услышал, значит, краем уха, вашу болтовню, — он криво улыбнулся, глядя на Пастыря сверху вниз.
 — У нас тут и так проблем хватает, знаешь, а ты, похоже не просто пройдоха, который выпить зашёл, правильно? Что ты там о К’Туне говорил? — парень прищурился, но ухмылка так и не сходила с его лица.

При виде паренька, лицо Пастыря скривилось в оскале.
 — Червяки и вино! Неужели, хоть кто-то знает о К’Туне, — радостно визгнул Пастырь, — Ты о нем хочешь поговорить, верно? Присаживайся, присаживайся. — добавил он.
 — Что ты хочешь узнать, сын мой?

Парень прищурился пуще прежнего.
 — Вообще-то я ищу всяких культитстов… знаешь, сколько их тут в последние годы было, а? То-то же! А ты, случаем, не такой, а? Я вас за версту вижу! — кажется, парень был слегка поддатым.
 — Вот, помню, когда орден в ходу был, он всех ваших по кострам пустил! Только крику и слышно было, когда огонь пятки лизал, — парень хохотнул.
 — Жалко, теперь никого не осталось… только мы, — он почесал затылок. — А ты точно не культист?

 — Понимаю я тебя. Я и сам культистов ненавижу. — покачал головой Пастырь.
 — Когда-то, я был жрецом в одной маленькой деревушке, на мои проповеди практически никто не ходил, но жизнь была тогда хорошей… до Молота… они сожгли все, и дома, и церковь, и жителей, они камня на камне не оставили, до сих пор я вижу их во снах, безумных и яростных, восхваляющих какого-то К’Туна… — Пастырь еле-еле сдерживал смех, пряча его за гримасой грусти.
 — Вот я и решил напугать тех заблудших, чтобы меня, старика, не тронули.
На мгновение Пастырь замер.
 — А что ты знаешь о том убийце? Я вот его проучить хочу, чтобы не посмел убивать… людей.

Парень замолчал, по-видимому, задумавшись.
 — Не знаем мы ничего, в том-то и проблема. Никто нихрена не знает… А он, наверное, и сейчас гуляет в этой… броне тяжеленной. Прямо как… — он скривил лицо, силясь подобрать нужное слово.
 — В общем, тот паладин, которого спас отец Север. Он ведь тоже с этими мразями сражался, тогда ещё, когда мы Вороний холм взять пытались! Многие полегли тогда… — парень покачал головой.
 — Знаешь, я бы искал его в лесу. Он ведь следом за святым отцом прикончил Гарренса, охотника. Тот тоже в город нечасто выбирался. Только выпить, иногда, и шкуры продать, выделанные. Ну и за проповедью, конечно. Тот… в броне, он, наверное, и боится теперь в Темнолесье появляться. Прячется себе, вместе с волками, если… вообще, куда-нибудь, в Штормград не потопал.
 — Нам бы его изловить, — он, неожиданно, вытащил меч из ножен и поднял его вверх. — А затем казнить, прямо на площади!
 — Эй! — парня окликнули, он тут же завертел головой, не заметив, как со спины к нему подошли двое. В таких же чёрных куртках.
 — Опять надрался, — один из них сплюнул на землю. Второй положил руку парню на плечо.
 — Так, пойдём-ка отсюда, пока нас начальник не заметил, — приметив Пастыря мужчина в куртке натянуто ему улыбнулся.
 — Просим прощения, — бросил второй.
 — З-зайди к отцу Северу! — крикнул поддатый парень напоследок, и его тут же поволокли прочь, — он х-хор-роший!

ID: 19096 | Автор: Сверхчеловек Cestus
Изменено: 10 декабря 2016 — 7:18