Грядёт буря I: бремя Ворона

Гильдия Культ Проклятых

В главных ролях:
Таб - Мать
Greymediator - мастер, Страж
Дисцеро - Зверь
Mother of Retards - Ворон

Фиолетовый закат привечал две фигуры, медленно бредущие по дороге от Вороньего холма к Темнолесью — женщина, легко ступающая по влажным камням и Страж, сопровождавший ее.
Белые одеяния выдавали в ней жрицу, хотя даже случайного спутника могли смутить огромные пятна запекшийся крови на груди. Страж был молчалив, но это не мешало грохотать латными сапогами по той же самой каменистой дороге.
Да, они направлялись по дороге к Темнолесью. Но им требовалась остановка. Там, в глубине леса, где еще совсем недавно распространял свое тлетворное влияние один из посланников Кошмара.

По следам странных путников непреклонно следовало нечто. Существо едва выдавало своё присутствие редким скрипом ветвей или шелестом травы. Оно следовало поодаль от парочки, двигаясь в тени деревьев. Оно не приближалось, но и не отставало. Трудно было пока сказать, кто увязался за тёмными странниками, но оно не подавало никаких признаков живого существа, лишь распространяя вокруг себя смердящий запах и тлетворную ауру.

Кошмар был порождением Истинных хозяев Азерота и это было очевидно, как и его противоестественность всему, чего касался Свет
Мать брела по всеми забытым дорогам, а её охранял Страж, занявший место Ноя. Ничто не могло случиться просто так, и Грэйхаунд заплатил свою цену, пробудив нечто поистине странное и пугающее прямо там, где, некогда, погиб легендарный Саваль Гельм.
Быть может, Мать и была сильнее банши, но она не была всемогущей. Мать, всё равно, нуждалась в помощи. И, ощутив следы Кошмара, пошла по их следу, надеясь приютить в своих объятьях ещё одно сломленное и всеми забытое существо

Тварь, похоже, осмелела. Или же её вело нечто другое? В просвете между деревьев слева от дороги скользнула грязная тень, слегка опережая путников. Если бы здесь были живые люди, они бы точно почувствовали тошнотворный запах, не имеющий аналогов. Что-то среднее между запахом горящего торфа и гниющего мускуса.
 — Ты не боишься? — Мать, неожиданно, спросила Зверя, и улыбка, чуть тронула её губы.

 — Мы защитим, Мать, — произнесло тело Стража каким-то сонмом голосов. — Чего бы это не стоило. Нам чужд страх. Есть лишь желание вернуть справедливость.

Путники могли почувствовать то, приходящую, то отступающую энергию Кошмара. Так, будто их окатывало волнами жара и ужаса. Где-то в небесах парил одноглазый чёрный Ворон, сливающийся, впрочем, с общей мизансценой происходящего.

Мать кивнула. Улыбка сменилась выражением безмятежности и полной готовности ко всему.
 — Я знаю. Именно поэтому вы идёте со мной. Чтобы нести справедливость этому миру, — она обвела ладонью лес вокруг, — погрязшему в боли и страданиях. Мы сделаем всё, как и было нужно с самого начала. Срубим сорную траву и посеем на неё месте семена благости.
Мать подняла взгляд, и, увидев Ворона, снова, едва заметно, улыбнулась.

Ворон парил высоко над головой Матери, недоумевая. Пытаясь разобраться кто или что перед ним. Выглядело существо как уже знакомая ему Шагая, однако от неё исходила тлетворная вонь безумия, которой раньше не было. «Шагая связалась с Древними Богами?» — завис вопрос в голове друида.

Мать наблюдала за ним несколько мгновений, а затем остановилась и развела руки в стороны, подобно всамделишному проповеднику:
 — Мир тебе, Ворон! — она не походила на мёртвую, наоборот, выглядела живее, чем когда-либо прежде.

И словно в подтверждение догадок друида лес заколосился тьмой, отзываясь на тёмные желания тварей, населяющих его. Заскрипели деревья слева от дороги, выдавая сокрытого наблюдателя. Или же он желал быть выданным?

Страж приготовился. Никто, ни единое живое или мертвое существо не должно было помешать шествию Матери.

Мать, на первый взгляд, была хрупкой и беззащитной, но вид её Стража, несомненно, внушал некий трепет.

Из тени древ вышел волк. Обычный, ничем не примечательный чёрный волк среднего размера. Покинув укрытие, он ступил на обочину дороги и остановился, подняв голову к небу и уставившись взглядом на укрытого высью Ворона.
Впрочем, небольшое отличие всё же было. У Зверя не было глаз.

Мать бросила взгляд на волка, и, всего на мгновение, улыбка коснулась её губ.

Поддавшись знакам леса, Ворон стремительно спикировал перед женщиной на толстую ветвь дерева. Перед её глазами началась непродолжительная, но крайне уродливая метаморфоза. Чёрный как смоль Ворон оборачивался в свой истинный облик. Клюв утянулся в острый и угловатый орлиный нос, перья сменились на чешую с обсидиановым отливом, однако отсутствие глаза никак не изменилось. Теперь перед девушкой сидел на ветви, беззаботно болтая ногами, ночной эльф. На спине был закреплен посох с навершием в виде головы ворона, а ближе к низу он заканчивался уродливой и скорченной птичьей лапой.
 — Приветствую. У тебя новый спутник, «Шагая»? — имя Матери эльф выделил, он понял, что это не она, ибо семя, посаженное в её тело, не отвечало на его зов, — я тебя прям обыскался.

 — Друид… Потерян… Отчаян… Тоже ищет справедливости для своих земель? — прошелестел сонм голосов из-под шлема Стража.

 — Шагая… — ответила Мать, невольно опустив взгляд. — Я приняла это имя, надеясь искупить её былые прегрешения, но… — она посмотрела на Стража, затем на Зверя, — оказалась слишком слаба. Этот путь не одолеть в одиночку. — Мать кивнула Ворону, весь её облик источал хрупкость, смешанную с непоколебимой стойкостью.
 — Поэтому я больше не одна. Следом за мной идут, те, кого предал этот мир. Презрел, счёл недостойным своей любви. Их куда больше, чем ты, можешь себе представить. Знаешь, зачем они идут следом за мной? Ибо знают, только я могу подарить им покой. Подлинный покой, который может наступить только после отмщения. Мы идём вершить справедливость, Ворон. Как бы ты её не понимал, я бы хотела видеть тебя среди нас. Отныне, никто не будет забыт.

Едва слышно хрустнули кости внутри тела Зверя, а мускулы его напряглись, готовясь ответить в полную силу на приказ. Каков же он будет — решится после того, как дитя Кошмара даст свой ответ.

 — По ту сторону нет ничего кроме вечной боли, — сказала Мать, словно, ответив на порыв Зверя. — Ты знаешь это, пленник Кошмара.

 — Забавно, — эльф закинул несколько очищенных орешков в рот, и пережёвывая, продолжил, — то есть вы тут гуляете по лесу и собираете себе под крыло униженных, гонимых и оскорблённых?

Мать вновь улыбнулась.
 — Нет, Ворон, они сами идут ко мне в поисках высшей цели, и за возможностью свершить то, чего они никогда не смогли бы сделать в одиночку. Мы словно… семья.

 — Мы и есть семья. Мы нашли избавление и приют в объятиях нашей матери, — голос Стража явно стал женским.

 — Занятно, занятно, — эльф выдержал паузу и закинул ещё орешков, тщательно их пережевав, продолжил, — а с предыдущей Шагаей что? Шагая… Всё?

Мать мягко кивнула.
 — Остался лишь отголосок. Стенающий, испуганный призрак, запертый в плену предсмертных воспоминаний. Она будет страдать, пока не найдёт в себе силы покинуть этот мир. Но вряд ли ей хватит воли.

 — Бывает, — сухо констатировал эльф, — а Деврадж? С ним что?

 — Отринувший Смерть? — губы Матери исказила усмешка. — Он принёс последнюю жертву, но отказался встать на мою сторону. Он ушёл.

 — За банши, я правильно полагаю?

 — Я не знаю. Но это был его выбор.

 — Немного кошмарных тварей примкнуло к вам, как я погляжу. Дальнейшие планы?

Зверь, внезапно, с хрустом разинул пасть, из которой густым потоком полилась на землю чёрная слизь. Из бурлящей лужи всё так же беззвучно начали выползать земные гады, медленно направившиеся к дереву, на котором сидел друид.
Змеи, лишённые глаз, как и Зверь, продолжали лезть из живого смердящего урочища, окружая выбранное Вороном древо.

 — Никто из великих не был рождён посреди золота, женщин и славы. Всем приходилось с чего-то начинать. А наш путь… наш путь ведёт в земли, объятые изумрудным пламенем. Именно там мир нуждается в нас больше всего.
Мать посмотрела на Зверя.

Подчинить своей воле низших тварей Кошмара для эльфа не составляло никакого труда. Он потянулся за посохом и, направив его на ползущих гадов попытался прогнать их, охватив ужасом.

 — Он не хочет. Он не достоин. Его надо ставить тут. Гнить в его отчаянии. Гнить его в его же умирающем лесу. Он не готов к свершениям… — прошептал Страж

 — Не стоит, — Мать подарила Стражу полный любви взгляд, — Он достоин спасения, как и вы. Нужно сделать лишь первый шаг.

Гады не были ни тварями Кошмара, ни животными в целом. Они вообще не имели разума. Испугать можно было разве что их хозяина, но бесчувственные големы из осквернённой плоти вряд ли могли почувствовать страх напрямую.
Они продолжали окружать дерево, не осмеливаясь пока подниматься на него. Судя по всему, они и приказ Матери восприняли на свой счёт.

Заметив, что никакой реакции на его действие не последовало, эльф с небольшой обидой постучал по посоху.
 — Я так и не понял чем вы планируете заниматься, чтобы понимать примыкать к вам или нет, понимаешь? Ну в самом деле не буду же я слепо и молча идти вместе с вами сам не зная куда, сам не зная зачем.

Теперь, когда змей стало достаточно много, в их шипении начал проскальзывать чей-то искажающийся голос, говорящий что-то на ином языке. Особенно сильно окрашенные эмоциями слова как будто вырывались из безумного потока, выскальзывая на сырые камни осмысленного.
 — Неуважение. Гордыня. Мать.

 — Мы спасаем мир, — Мать разразилась натужным смехом. — Орды Пылающего Легиона хотят обратить нашу землю в выжженную пустыню, лишенную всякой жизни. Это не нужно никому, в особенности Истинным Хозяевам Азерота. В подлинной смерти нет нужды, но мы не выступим на стороне воителей Света. У нас свой путь, который освободит Азерот от войны и… вечного рабства.

 — То есть вы, переполненные энергией Древних Богов и Кошмара, пытаетесь спасти Азерот от интервенции Пылающего Легиона, я правильно понял?

Мать мягко кивнула.
 — Именно так. У каждой эпохи свои герои, — она лукаво улыбнулась.

Ворон сделал пару глубоких вдохов, пытаясь разобраться в происходящем и в этой кампании, в частности.
 — А моя выгода какая будет, если я примкну к вашей «семье»? Помимо вашего чудесного общества, разумеется.

 — Великий дар, великая милость. — вновь проскользнули в шипении гадов чьи-то слова.

 — А чего ты хочешь, Ворон? Хочешь по-настоящему, всем своим сердцем. – спросила Мать.

Из земли вдруг резко и быстро стали прорастать алые корни, образовывая ступени для эльфа, чтобы спуститься. Воспользовавшись ими, он оказался прямо возле чего-то, некогда бывшего Шагаей.
 — Значит, называть тебя лучше «Мать», так?

Гады скользнули вдоль ступенек, словно пытаясь воспрепятствовать пути друида, но в последний момент расползлись в стороны, освободив место для его последнего шага.
Голос медленно стихал, змеи возвращались в своё урочище.
 — Как тебе будет угодно, — Мать улыбнулась и скользнула вокруг Ворона, не отрывая взгляда от его лица.
 — Значит, ты больше не намерен предаваться одиночеству? — ещё мгновение и она снова оказалась на прежнем месте.
 — Выбираешь семью?

Зверь с мокрым звуком захлопнул пасть. Змеи стекались ему под ноги, обвиваясь вокруг ног и пропадая в такой же мокрой шерсти.
 — Семья мне сейчас не помешает, я думаю, — эльф задумчиво потёр бородку, — так что, куда идём, семья?

 — О нет, — Мать покачала указательным пальцем, лукаво улыбаясь — Наша семья ещё не в сборе. Мы отправимся в путь на Острова, но сначала найдём остальных. Я знаю, они ждут встречи со мной, как второго рождения.

 — А твой спутник?.. — друид перевёл взгляд на «Стража» Матери.

Зверь молча съёжился, потеряв разом полметра в холке, и развернулся. Не издав ни одного звука, он так же молча исчез в зарослях, выдавая своё присутствие лишь гнусным, неестественным для этого мира запахом.

 — Я здесь, чтобы защищать Мать. Чтобы воздать по заслугам Шагае за ее грехи. Чтобы вернуть справедливость этой земле, — Страж ответил Ворону.

 — И куда я без них? — Мать улыбнулась, глядя в сторону Зверя и Стража..

 — Паладин что ли? - спросил Ворон.

 — Будто, одни только паладины жаждут справедливости, — сказала Мать, с усмешкой в голосе. — Нет, Ворон, втайне её хотят все, в особенности те, кого… предали. Предали по-настоящему.

 — Не могу не согласиться. Только тогда это не справедливость, а месть, получается.
Эльф развернулся и пошёл в ту сторону, в которую шла остановленная им пара спутников.

 — Месть — это метод. С её помощью мы вершим правосудие; в этом нет ничего страшного или зазорного. Просто, все получают по заслугам, как и должно быть.
Едва заметно махнув ладонью своим спутникам, Мать, вновь зашагала по заросшей тропе, ведущей в самое сердце Сумеречного леса.
Ночь приняла их в свои объятия, укрыв от постороннего внимания. И лишь тихий шелест травы, стрекотание одинокого сверчка и шорох, издаваемый Зверем, крадущимся среди колючих зарослей, был спутником проклятой компании.

ID: 19095 | Автор: Сверхчеловек Cestus
Изменено: 10 декабря 2016 — 7:17