Сказки юга Пустошь: Хитрые деды (4)

Крам'Рагош
Даэлин Браун
Гверн Утренний Туман

Даэлин:
Ощутив подземные толчки, Дэл встрепенулся. Он не бодрствовал, но и не спал в полноценном смысле этого слова - просто сидел, замерев, так глубоко погруженный в самые разнообразные мысли, что и не отличить от дремы. Пробуждение далось ему куда легче, чем будь он смертным.

Хоть в чем-то у этой ненадежной халупы были преимущества перед нормальным каменным домом. В щели глядеть сподручнее. Вот и сейчас немертвый вглядывался в рассветный поселок, пытаясь определить, что там творится за чертовщина.

ДМ:
Видно было и с третьего ряда хибар: скажи-ка, брат, костяной брат... да видел ли ты когда-нибудь столетнего кодоя двадцати футов высоты? С кожей посеревшей, как камень, обросшей солью. Две такие твари как раз проходили на юг в окруженьи разномастной пехоты пламенного культа. Даэлин видел, как сочился гной из их выколотых - зашитых проволокой - глаз. Как покачивались на спинах двухъярусные боевые башни и мотались туда сюда бивни из закаленного адамантия. Черные платки и малиновые халаты багряного братства разбредались по деревне - просить с женщин воды и услуг, взять с костров раннего мяса. Война..

Даэлин:
Даэлин, видевший немало смертей, а в некоторых из них и вовсе принимавший самое деятельное участие, впервые за долгие годы испытал настолько острое чувство жалости, что даже не сразу сообразил, что это вообще с ним такое. Расчлененные на аптекарских столах фермеры, рыдающие вдовы, бьющиеся в приступе неизлечимой болезни дети - это все как-то стало не то, что родным, но привычным. А вот кодои - это было жестоко. Почему, спрашивается, нельзя было заклеить им веки? Просто и быстро. А можно было выжечь глаза раскаленным прутом, если уж так хочется. И дезинфекция, и результат. Проволока, по мнению немертвого, была несусветным варварством, начисто лишенным смысла.

Спохватившись, Дэл отодвинулся от щели, пытаясь прикинуть, где можно спрятаться, если бравые защитники отечества решат зайти и к старухе. Отвлеченный этим, он почти сразу же выбросил кодоев из головы.

ДМ:
Северному быдлу хватало и заведений, дымов, голосов первых придорожных хижин и тентов. Может, балакал им чего местный собрат Барух - так ведь не искать злополучного горемыку в алом плащике?

Даэлин:
На всякий случай Дэл все-таки решил занять наиболее удобное место. Ну, такое, что не сразу бросится в глаза зашедшему, если уж найдется кто-то, польстившийся на убогую хижину.

ДМ:
Прервали Даэлина. Вечерний тролль с дубиною просунул между тканей шатра долгий нос. Старцы... ждут, да, костяной муж.

Даэлин:
Появление тролля застало отрекшегося врасплох. За краткое мгновенье в голове успела, казалось, пронестись целая сотня разнообразных мыслей - притвориться местным, притвориться идиотом, притвориться ветошью, использовать заклятие невидимости, драпать через стену, притвориться бабкой, используя иллюзии, отвести взгляд иллюзорными двойниками, начать бить первым...

Но это оказался всего лишь знакомый вышибала. Кивнув ему, Даэлин молча проследовал к выходу. Остановился, глядя на то, что творится на улицах. Нет ли поблизости праздно шатающихся культистов, никто ли не ищет потенциальную рабочую (от слова "раб") силу или очередного налогоплательщика?

ДМ:
Ну кто, скажите, на юге не искал рабочую силу от известного слова? Мешал только сторож-тролль - всяк в Погибели знал, чей он будет.
Тот и не кривил, вел к старцам, как заповедовано. Старцы же со вчера не изменились вовсе: была трубочка, был дымок, был и ящик. Ждали.

Даэлин:
- Тром-ка, - поприветствовал немертвый дедов. Интересно, на них эта трава вообще действует, или наоборот, они именно из-за нее такие мутные? Впрочем, сейчас было не до придирок.

ДМ:
Деды-то взирали... может потому, как бывало. Бывали сомненья, придирки тоже бывали, а что дальше? Горькая судьба..
- Мертвый человек, мы дали тебе освежить члены.
- Кров.
- Пищу.
- Мы дали бы тебе и старые книги, и славу, и дело, если бы ты пошел для нас... повязал бы воздушного духа. Он нас донимает.
- Хочешь, мы дадим тебе кувшин? Если тебе нужен кувшин.

Даэлин:
Предложенное казалось, по меньшей мере, странным.

- Я мог бы попытаться подчинить водного, хотя это совсем моя специализация. Или даже призвать одного из них... Меня, по крайней мере, этому учили. Но воды здесь не наблюдается. С воздушным же мне не справиться. Скорее всего, я не смогу даже нанести ему ощутимого вреда, что уж говорить о подчинении? Мне подвластны некоторые тайные силы этого мира, но я не шаман.

Вряд ли это понравится старикам. Но они-то уж должны быть в курсе, что маги не ловят духов в кувшины. По крайней мере, обычные маги, одним из которых Дэл, увы, и являлся.

ДМ:
- Ты говорил, что хочешь старые книги, - резонно, по деловому заметил старец левый.
- Ты говорил, что можешь работать... может быть, ты не культист. Но твой дух слабее очередного ветерка?

Даэлин:
- Хочу и могу. Но я не хочу и хитрить, зря тратя время, а после терпя напрасное поражение. Мое оружие против воздушного элементаля вряд ли лучше обычного меча. Можно ли убить воздух огнем?

Предположим, кроме огня была масса куда более полезных против элементалей вещей. Но самоубийством - или идиотским бессмысленным героизмом - это попахивало все равно. Конечно, если дух маленький, проблем не возникнет, а вот если он велик...

- Даже если мои силы были хоть сколько-нибудь более эффективны при борьбе с подобным созданием, подчинить его волю у меня не было бы никакого шанса. Для этого нужно искусство совершенно особого рода.

ДМ:
- Ты хочешь убить дух? После всего, о чем говорил? Жаль..

Даэлин:
- Не хочу, но сделать это хотя бы немного представляется возможным. Я не шаман, - повторил немертвый.

ДМ:
- Ты упорен, - заметил дед правый.
- И мы милосердны.
- Вежественны.
- Мы не спрашиваем, правда ли ты поклонялся владыке ветров... мы ищем в тебе способность сойти за верующего. Дух подойдет. Иди к нему или вернись к зельям.

Даэлин:
- Что представляет из себя этот дух? Он имеет форму, и если имеет, то какую? Насколько силен? - поинтересовался, скорее, для порядка. Можно попробовать сходить, посмотреть и вернуться ни с чем, все-таки разочаровав стариков, но создав хоть какую-то видимость усилий. Но если это огромная хтоническая тварь, живое воплощение бури, то лучше б знать об этом заранее и продолжать настаивать на своем.

ДМ:
Деды верно загрустили:
- Было время..
- Старый Ушшуга был нам проводник, причащенный пламенной истины, но не потерявший разума... принимал обличье вихря, гнал пыль от преданных. Было время.
- Теперь плачет по твоему... Калифу. Твоему?

Даэлин:
- Моя - разве что Забытая Тень, - здесь можно было обойтись и без подробностей, показывать знания о Калифе, которых, в общем-то, немного - значит давать старикам куда более конкретные доказательства правоты их теории, чем простые догадки.

- Вы говорите, что он плачет. При этом он что-то рушит, портит, убивает? Он опасен? Почему вы вообще решили запихнуть это существо в кувшин? - нет, это не звучало как обвинение. Лишь вопросы.

ДМ:
- Вредит, - лаконично отозвался сонный из дедов.
Остальные молчали.

Даэлин:
- Вредит как? - дотошно уточнил немертвый. Нет, уж если они действительно хотели, чтоб кто-то взялся за их духа, то могли бы и рассказать.

ДМ:
- Помраченный разум, - отозвался правый дед с таким видом, будто разве что грустил. Беспокоился? Да ну..
- Не сходить на курган.

Даэлин:
- Многие пытались? И где, кстати, курган этот?

ДМ:
- Мы проводим тебя... но мертвый человек, ты хочешь своё знание? Или всё же сокрыть своё прошлое от тех, кто и так не скажет никому?
- Давно здесь сидим... - философски поддакнул дед лежачий. В конце концов которая разница была, кто здесь культист и чей?

Даэлин:
- Да не культист я, и никогда им не был, - тяжело, тяжело было сдержаться, чтобы не выйти из себя. Ответ был правдивым, не придраться. Впрочем, старики все равно не поверят, а уточнение о недавних знакомых вызовет лишь новые подозрения, - До смерти заходил в часовню Света, в нежизни уверовал в Тень. Но и то, и то - не сущности, а некие философские квинтэссенции силы!

Интересно, знают ли орки слово такое - "квинтэссенция"? Даэлин не задумывался об этом, он говорил с ними не теми простыми словами, что использовал для разговора с Хазимом и Мизаром, а почти так же, как с коллегами.

ДМ:
- Ты хочешь своё знание? - глухо повторил старец. Кажется другой.

Даэлин:
- Если это поможет, я могу солгать о том, что являюсь культистом. Но какой будет от этого прок, если у меня нет ни их знаний, ни их умений? Я и о них самих-то имею довольно смутное представление.

ДМ:
- Иди. Мы ждем от тебя хотя бы подобия умений. - сообщили понятливому в общем культисту, каковой культистом и не являлся. Всё же у него было хорошее представление о культовой риторике.

Даэлин:
Плохо, плохо в мире подлунном пытаться проявлять упрямство. И лгать плохо. Но еще хуже - пытаться сочетать и то, и то, не зная, против кого играешь.

Пожалуй, подобное поведение вовсе не имеет смысла. Но что делать, если оно давным-давно вошло в привычку?

Оставалось идти, но куда? Впрочем, Даэлина обещали проводить.

ДМ:
***
Слушайте: Погибель была слишком живым селением, чтобы испытание колдуна Даэлина стало единственным событием дня, ведь это был караванный день. Прошли громадины Пылающего клинка, разбежалась по лавкам и заведениям воинственная босота в багровых тряпках, а с севера, мешаясь с обозом, уже подваливали кодои и крытые возки торговцев. Крам'рогош, неприятный юродивый с удивительно пристойной охраной, поглядывал с высоты повозки на яркие шатры и костяные хижины отшельников, столбы с сушеными крылами гарпий и безликие ряды засевших у дороги прокаженных. Живое место - в первый раз после бесчисленных лагерьков и стоянок было где разгуляться. На худой конец подумать. В караване не нашлось бы торгаша, что не надеялся распродать здесь треть товару... были такие, кто хотел остаться на осень.
Говорили, южнее война.

Крам'Рагош:
Как же сильно Крам'Рагош не любил пешие переходы, и как же рад он был свободному месту на возе, что разделил с разномастным северным сбродом - что по дороге поймали, что изначально сели. А вот его ученикам-близнецам места не хватило, так и плелись за своим патроном всю дорогу, останавливаясь только с караваном. А им-то что? Молодые, крепкие, сильные - в самый раз бегать по старому имперскому тракту.

И вот они прибыли в Погибель после дней переездов, задержек, остановок и езды. Слез и тут же пошаркал вперед по обочине, оставив братьев возиться с поклажей. А им-то что? Нагонят за минуты дряхлого старика, перебирающего встречные камни тростью-посохом - таким же старым и таким же покореженным. И знал же, хитрый лис, что сойдет за своего в капюшоне толстом, скрыв лик; понравится остальным его дешевый балахон и рваный плащ. А он-то что? А он осматривается, выискивает красными зрачками-бусинками говорливых.

ДМ:
Планов хватало, ну так ведь и возможностей тоже? Вокруг центрального проезда стоял грай торговли и дым жарящегося круглый день мяса. Полураскрытые тенты заведений манили жратвой - сухие аскеты святостью. На южной стороны случилась толкучка: там прибывал караван пурпурного культа, с юга, а значит с новостями. Смурной человеческий дядька в замызганном черном паллии подбрасывал расписной камушек у дорожке.
- Заблудился, брат? Хазим скажет, что тебе нужно, даже если сам не знаешь, слушай.

Крам'Рагош:
А старик сплюнул кровью на мостовую, чтобы очистить легкие. Теперь он мог свободно смотреть на окликнувшего, который, хоть и сидел, казался лишь на несколько дюймов ниже скрюченного силуэта колдуна.

- Подожди-подожди, сейчас поспеют мои ребята, а ты говори, услужи старому уму - расскажи мне, где тут на ночь встать можно так, чтобы еще и разговор завести полезный.

И заслушался, отойдя чуть в сторонку. Не хотелось Крам'Рагошу стоять на дороге у зверья караванного и люда дикого. Опершись одной рукой на свой посох, а другую запустив в бездонный карман, внимал он Хазиму.

ДМ:
- А разговор... - с истовой неопределенностью затянул песенку южанский хум, косясь не то на бездонный карман старца, не то на сделавшееся на дороге столпотворение. - Веришь, брат, тебе повезло, потому ще Хазим всех знает.. за что всеми любим. Тебе бы завару, брат, на траве.

Крам'Рагош:
- Что же, так дай и Крам'Рагошу тебя полюбить за дело. Расскажи мне, добрый Хазим, куда мне встать для разговора и где ребяткам моим разбить мне навес? Или мы можем тут? Тогда и ты приходи на похлебку - угостим за разговор славный. Ты приходи, приходи.

Плешивый орк заговорщически захрипел, по привычке ковыряя расшатанным когтем шафту трости. Бусы из птичьих и не только черепушек на шее затрещали, когда хозяин обернулся на шаги позади. Шли его ученики.

- А, Хазим, о них я говорил. Это те, кто помогает старику находить нужные ответы и переставлять дряхлые ноги в обмен на откровение. Рах'Мар и Лорог, - представил он крепышей, обвешанных мешками и тряпьем. На поясках красовалось оружие: ятаганы или топоры.

А они-то что? А они промолчали, лишь коротко кивнув незнакомцу и спустив мешки на землю. Их дело маленькое.

ДМ:
Любимый всеми человек уж плечами жал: простые беседы, так простые беседы - у таких, как Хазим, всегда было что-то на уме, а потому и дряхлого с учениками и повели под случившийся в стороне от пыли тракта тент, с боковыми основами из кости и плоских камушков. В глубине темно, снаружи открыто: садись на подушки, смотри на дорогу, только плати.
Над немногочисленной по утреннему времени публикой - глазастой компашкой вояк из пламенного клинка, кукующим над миской плова растрепанным ночным эльфом при птице сове да печальном южном мужичке при дырявой мохнатой шапке - царила орочья бой-баба выдающихся форм, устроительница.
Поди скажи, чей вид вызвал у неё сдержанный вздох: деда или Хазима.

Крам'Рагош:
А что они-то? Они долго место не стали выбирать - прошли и сели. Телохранители-близнецы там, где похуже, а учитель на мягкий пуф. Так и разгрузили свою ношу у стенок шатра. Молодые орки между собой разговорились, обсуждая странствие, а старик-колдун поманил к себе гостеприимного южанина.

- Сколько возьмешь с нас, Хазим? Серебра у меня не много, но выделю монеты за еду, если дашь и за время, если будет. И ты садись, поговорим с тобой, ты же все и всех тута знаешь.

Разулыбался Крам'Рагош своей рыхлой пастью и кривыми клыками, торчащими вразнобой. Покрутил в руке пустынный камушек из бездонного кармана, разложил посох на коленях. И зыркал светляками краснеющими по сторонам, приглядываясь.

ДМ:
Хазим как раз доставлял хозяйку, коей до сих пор втолковывал какую-то чушь. Да, с караваном. Дед. Нет, не от дедов с окраин! Та вздыхала.
Хазим уж подсаживался, шустро показывая деду палец:
- Мне, брат, и серебряника хватит! - что в общем было нагло, если бы не компания вокруг. Хазима явно знали.

Крам'Рагош:
Крам'Рагоша цена устроила, раз тот полез за спину, за монетой. Он потянулся за рукой Хазима и, доверительно склонившись головой, взял в свою грубую в рубцах зеленую лапу - костлявую и обтянутую неприятной на ощупь кожей - высыпал единственный серебряник, закрыв кулак.

- Так-так, теперь скажи мне, Хазим, тех ли людей в толпе называют людьми Пурпурного Змея? Они там толкаются поодаль? Ай-ай, есть еще у меня дело одно для тебя, раз ты всех тута знаешь. Скажи, есть ли тут искатели приключений и просто ребята, отправляющиеся на юг, к полям? Или южнее... втроем идти ведь опасно, а вместе всяко веселее будет. Ну что-что скажешь?

Тяжело дыша, старик-колдун переводил дух после очередной порции вопросов. Он уставал, болтая слишком усердно, но сдержаться никогда не мог.

Гверн:
Гверн вошёл в корчму быстрым шагом, на ходу кивнув Ялии, он подошёл к хозяйке.
- Доброго здоровья тебе, Ялия. Прости, что от дел отвлекаю, но у меня разговор к тебе есть. Уделишь минутку?

ДМ:
Хазим принял мзду с видом разумеющимся: как не помочь другу Хазиму? Ну правда.. смутиться почти не успел.
- Брат, всякий знает - на Маннорок ходят только плохие люди, которых не взяли в культ! Кого здесь сыщешь за так? Я змейский народ, что змейские народ, я тебе скажу..
- Брать чего будешь, дед? - проще заметила Ялия за миг до момента, как её достал нарисовавшейся в проходе эльф.
- Слушай, Гверн, глазам не поверю - тебя ятам уже вернул? Брат, вон Гверн: он теперь из самых змейских, пурпурнее не бывает!

Гверн:
Гверн широко раскрыл глаза и поднял руки, в жесте, которым обычно показывают беззащитность.
- Прямо с порога? Ну что ж, бывает. Да, я имею честь путешествовать с ятамом Удоем, а значит я из Пурпурных Змеев, - он вздохнул и вернул своему лицу обычное выражение, - а кто, собственно, и с какой целью интересуется?

ДМ:
Эльф Мизар, мимолетно отвлекаясь от кушания, гнул бровь в углу: ну гляньте-де, кто...

Крам'Рагош:
- Добрая хозяйка, мне бы пополнить запасы воды, еды сейчас не надо, мы с рассветом в пути перекусили. Фляги у тех зеленых за моей спиной возьми, жемчужина песков, да наполни. Все оплатят, - на комплименты орк не был скуп, равно как и на кашель, постоянно перебивающий. Но он уже привык.

А к новому посетителю отнесся так же, как и к тем, кто уже сидел тут - холодной улыбкой безразличного приветствия.

- А кто это такой вошел, тоже из этих? - нагнулся колдун поближе к Хазиму, почти к самому уху, так, чтобы слышал хорошо только он.

ДМ:
Тот зашептал что-то доступное разве что стремному деду: рот южанина действовал совершенно отдельно от невинно пялившихся на гостя Гверна глаз. Забавности хватало.
Хозяйка только плечами жала - не то флегматично, вода так вода, не то для нового эльфа: тут-де, сначала от Хазима попробуй отвяжись.

Гверн:
Гверн выждал некоторое время, ожидая ответа от Хазима или от странного орка, наконец, он всё же решил, пока у него есть время спросит то, что его интересует.
- Госпожа Ялия, мне бабушка Лила сказала, что у тебя тут странный человек был: прокажёный. Правда ли?

Крам'Рагош:
А стремный дед и рад был тому, раз продолжил шептаться, удачно скрывая бегающий взгляд от любопытных. А он-то что? Ему удобно.

ДМ:
Хазим-то было и закивал, но не успел. Гверн застал только то, как на лице Ялии отразилось мучительное "за что мне такое", а всё потому, что первым голос подал чернобородый дядька из притихшей компании Пылающего Клинка. На лице пьяноватая испарина. На груди распахнутый малиновый халат.
- О. Иди-ка ты сюда, мил человек... ты про кого сейчас вякнул?

Гверн:
- Никакого отношения это к вам не имеет, можете не беспокоится, - Гверн, наконец-то заметил Мизара и поднял руку в знак приветствия.
К пьяному он идти не спешил. Не хотел лезть в потасовку, да и для Ялии не хотелось создавать лишние проблемы.

ДМ:
Эльф с совой как раз использовал другой древний жест - покачивал головой, прикрывши рукой глаза.

- Ты знаешь, с кем говоришь? Я Барух! Я от багряного пламени севера, и братия мои... во... - непригожая компашка подымалась под не слишком ладную, но уверенную речь. - Это наше дело потому, что я этого ушлепка найду... и ушатаю. Вываливай-ка, что знаешь.

Крам'Рагош:
А стремный дед смотрел, пока предпочитая наблюдения действию. Так и застыл с камушком в ладошке и тростью на коленках, только иногда посапывал и откашливался. А близнецы сзади все так же бубнили чего. И только.

Гверн:
- Ничего, в самом деле. Просто решил проверить слухи, которые бродят по окрестностям. Ничего конкретного.

ДМ:
- Ничего, - дурно кривясь, повторил бородатый. - Думай, кому лжешь - уши... пурпурный, да? Твои жирные братья заголили для нас зады, стоило лисьей бабе увести у них толстую кочерыжку Бельды. Времена меняются, думай... ду..
- Барух, он приехал ток что, - со вздохом озвучила Ялия. - Давай кувшин, совсем опустелый.
Барух цокнул языком. Вот же... не придраться.
- Думай говорю, к кому дуть, если чего прознал.

Гверн:
- Конечно. Обещаю, более так не поступать - процедил эльф сквозь зубы.
Нет, так узнать ничего не получится.

Крам'Рагош:
Воспользовавшись передышкой в перепалке двух посетителей стоянки, дед-колдун поманил эльфа к себе пальцем с тем самым когтем на соплях. Ой, он даже не ветру раскачивается. И как только не отвалился до сих пор? Но заметит ли эльф жест, если нет - Хазим сделает дело. Должен был.

ДМ:
Тут-то и подстелился под локоть Хазим: Гверн, де, брат, слушай...
Спустя несколько тычков перстом и много выразительных движений бровями, Гверн уже знал, что надо бы подсесть к деду. Да, дед просил, да дед расщедрится на перекус и да, стоит ли отказывать друзьям с парой дуболомов за спиною, даже если они не Барухи?
Ну хотя бы ради дружбы.

Гверн:
Пожав плечами, эльф подсел к странной парочке. Хорошо, хоть делов не наделал.

Крам'Рагош:
- Ай, друг, привет тебе от старого Крам'Рагоша - скитальца с севера. Скажи мне, милый друг, ты из Пурпурного Змея? Как тебе жизнь в пустошах, все ли нравится тебе тута? Ну расскажи уставшему старику, порадуй россказнями.

Сахарные речи колдуна всегда казались слишком фальшивыми, но в них зачастую был сокрыт глубокий смысл, или нет. Это как повезет. Но что-что, а говорить мягко и тихо орк умел, любил и знал. По привычки, как всегда.

Гверн:
Гверн считал, что скрывать ему особо нечего.
- Да, я действительно из Пурпурных Змеев. Я уже об этом говорил. Жизнь же в Пустошах сложна, но стоит того. Иногда, мне кажется, что я действительно люблю эти места. Только вот... Чувство, что вы Крам'Рогош и ваш спутник позвали меня не просто поговорить за жизнь. Скажите, что вы именно хотите знать и я вам расскажу.

Крам'Рагош:
- Люди Змея - люди дела. Это приятно слышать, мой друг. Скажи, ты знаешь тех, кто отправляется на юг, к полям? Или мимо проходить будет? Быть может, кто из ваших? Но не в найм, на этих ребят у меня денег не будет, но для взаимовыгодного странствия найдутся. Мне-то самую малость надо - компания в пути.

И старик закатил глаза, смакуя последние слова и солоноватый привкус после них. Терпеть он не мог его, уже надоел. И не мог терпеть эту головную боль и крики, но уже привыкал. Скоро год.

Гверн:
- Я могу поговорить с кем-нибудь насчёт этого. Но я не слышал, чтобы кто-нибудь отправлялся к полям. Я спрошу, не думаю, что это может кому-то повредить. Да, Змеи - люди дела, это одновременно и притягивает и пугает. Но я счастлив делить свою ношу с ними.

Крам'Рагош:
- А что до тебя? Хорошо ли ты знаешь южные тропки? Бывал у полей? Знаю, что гиблое место, что порядочные туда не ходят, но я не из тех умалишенных и юродивых, я туда по делу. Проводник мне бы не помешал, равно как и знаток местностей. Не хочешь составить болтливому деду и его ученикам компанию? А если что, так разделим все не по службе, а по дружбе. Ну чегой?

Гверн:
- Я никогда не был в полях, - Гверн развёл руками, - но я слышал, что там находятся обширные эльфийские руины, Маннорок, если не ошибаюсь. Я опять же могу спросить дорогу, но сам я никогда там не был и в проводники не гожусь, увы.

Крам'Рагош:
- А что ты умеешь? Хороший маг мне тоже будет полезен. Да что там - любой пригодится в пути. Никогда не знаешь, в чем возникнет нужда. Соглашайся, если тебе все равно нечего делать. И еще не факт, что нам надо будет идти в сами руины Маннорок. На месте все узнаем... все, да.

- А дорогу спроси, друг, это будет отличная помощь старику.

ДМ:
Гверн сидел так удобно, что иной раз видел пыль проезда и мельканье народу за шестами внешних опор. Стрельчатый головной плат проводницы остановился, выглядывая что-то внутри. Может, она просто хотела испить воды, но передумала, скрылась - Гверн был почти уверен - глянув на мирно жрущего Мизара.

Гверн:
И что же могло её так напугать, что она даже не зашла испить воды.
- Я зачарователь и странник, пожалуй так можно описать два моих основных таланта. Но, увы, я не могу разделить ваш путь с вами, - проговорил он обращаясь к орку, - у меня есть важное поручение от моего ятама и сегодня вечером я уезжаю.

Крам'Рагош:
- Это ужасно, мой друг, но я надеюсь, что ты сможешь раздобыть для нас кое-какие сведенья, пока будешь тут по дружбе? И, если кто-то будет отправляться на юг - сообщишь? Ты не представляешь себе, как поможешь старику...
- А мы будем тут все время, ищи нас здесь.

И он отдалился, струшивая с длинных и широких рукавов несуществующую пыль и прочищая легкие в них же.

- Бывай, друг, буду ждать вестей от тебя.

ID: 18422 | Автор: Dea
Изменено: 3 апреля 2016 — 5:43