Гилнеас: Величие и тьма Торнхилл: Часовня (13)

Шайло Альвина Рэли
Генрих Хансен
Шарлотта Бакстон Фовелль
Лидия Ирвинд
Виктор Дюкс

Лидия Ирвинд:
Ночью Лидия уснула довольно быстро. Вернувшись в плату, она даже не подумала прибраться или переодеться, а прямо так, в платье, завалилась в постель и забылась беспокойным сном. Проснулась она, когда утро было уже в самом разгаре — ее разбудило шебуршание рядом с кроватью.
 — Кто здесь? — Лидия подскочила в кровати, свет ненадолго ослепил ее, но картинка быстро приобрела четкость — всего лишь уборщица. Женщина оттащила чемодан Лидии к стене и сейчас оттирала с пола винные пятна.
 — Доброго утра, леди. Не положено, вино то, бутылки, и вот этого тоже не положено, — указала на рассыпавшиеся по полу шпильки, — а ну как старшая узнает, — женщина бормотала вполголоса, поглядывая на проснувшуюся журналистку.
Беспорядка в комнате уже поубавилось, можно даже сказать, что палата приняла почти прежний вид. Но некоторые предметы, из запрещенных, были будто намеренно оставлены на виду. Сумочка висела там, где ее и оставила Лидия — на спинке стула.
 — А что, если старшая сестра ни о чем не узнает? — девушка покопалась в сумке, вытащила блестящую серебряную монетку и протянула уборщице.
 — Так-то конечно не узнает! Откуда ж ей узнать то, — уборщица живо схватила монетку и спрятала ту где-то в складках юбки, и тут же не менее живо собрала рассыпавшиеся шпильки и припрятала их в чемодан, — Леди уж сами потом все как надобно разложите.
Лидию такая ситуация вполне устраивала. Журналистка придала гнезду на голове вид прически, переоделась в более уместное для утреннего часа платье, умыла лицо водой из кувшина и, не забыв прихватить сумочку, застучала каблучками в направлении столовой.

Агнес Фэншо:
Довольно сильно позже — к тому моменту, когда завтрак уже заканчивали — появилась и мисс Фэншо. Кажется, после ночных приключений её кто-то разбудил, потому что налицо были все признаки недосыпания: воспалённые веки, покрасневшие глаза, вялый вид. Наскоро чем-то перекусив в нижней столовой для пациентов, Агнес почти сразу убрела разыскивать Лидию, передвигаясь сомнамбулой.
А когда нашла — сходу уточнила, могут ли они снова поговорить наедине. Звучало это встревоженно.

Лидия Ирвинд:
 — Конечно, — Лидия как раз вяло ковыряла ложкой холодные брокколи. Девушка окинула взглядом Агнес и усмехнулась. Видно, у мисс Фэншо этой ночью тоже не все прошло гладко. Хотя, на той, по крайней мере, не было синяков… Следы вчерашней борьбы проступали весьма ярко на открытых участках кожи журналистки. Девушка быстро прошла в коридор, приобнимая и увлекая Агнес за собой.

Агнес Фэншо:
Синяки даже Агнесс на какой-то миг вывели из сонного оцепенения. Достаточно, чтобы мазнуть взглядам по всем синеватым отметинам, вздрогнуть и задуматься.
 — Мисс Лидия… давайте так, — видит Свет, это было фамильярно: называть полузнакомую девушку по имени, но мисс Фэншо в недовыспатом состоянии и не такие мелочи могла упустить. — Вы расскажете мне, что с вами случилось этой ночью, я расскажу, где я была и что я видела.

Лидия Ирвинд:
 — Этой ночью, милая мисс Фэншо, меня посетила гостья, размеры и силу которой я бы сравнила с мистером Страудом, а о ее намерениях даже страшно подумать, — Лидия выглянула в один из коридоров и, никого там не заметив, увлекла туда Агнес. — Это далеко не самое страшное, что могло со мной случиться, — кивнула на синяк на запястье, — Если бы не мистер Альяк… Впрочем, ему повезло куда меньше. Безумице, видимо, не было дела до того, кого именно ранить, потому Артемис получил ту пулю, что предназначалась мне, — Лидия заметила один вполне укромный диванчик и прошла к нему. — Знаете, мисс Фэншо… Теперь я уверена, что слух о сбежавшем заключённом — чистая правда. Только на самом деле их куда больше. У этой даже было оружие! Все это весьма и весьма пугает. Тут не просто творится что-то неладное, тут уже чувствуется настоящий заговор! Даже боюсь предположить его масштабы.

Агнес Фэншо:
 — Их куда больше и они вооружены… куда больше — и вооружены… — массируя подушечками пальцев воспалённые веки, Агнес вслепую добралась до диванчика и присела на него с помощью Лидии. Ещё несколько секунд она просто сидела без движения, собираясь с мыслями, и наконец глухо начала: — Ваш ночной случай не единственный, мисс Эрвинд. Вы знаете Ларри Диггла? Наверняка вы о нём слышали, если читали газеты. Ночью он тоже выбрался из своей камеры в «красном» секторе. Судя по всему, он ограбил какого-то охранника, потому что у него был чужой сюртук, пистолет и дубинка. Мы столкнулись нос к носу возле процедурных — я выбиралась от Виктора. Приносила ему яблоки с кухни, пересказывала факты — он бывший страж правопорядка, он лучше меня сводит факты в какую-то версию о происходящем. Ларри же…
Мисс Фэншо вздрогнула, рефлекторно вцепившись пальцами в запястье своей слушательницы.
 — Такое зверское лицо. Я очень испугалась. Побежала. Меня спас Генрих, отвлекая на себя внимание того убийцы, а мне наказав затаиться и ждать. Потом, когда всё улеглось и по лечебнице стало безопасно перемещаться, он отвёл меня обратно в мою комнату. И, если в моей голове ничего не путается, то Ларри в погоне за мной убил ещё одного охранника. Я не помню его имени, к сожалению.

Лидия Ирвинд:
 — Ларри Диггл, да, я что-то припоминаю… Леди Агнес, я вас испугала? — Лидия обеспокоенно посмотрела на мисс Фэншо, — Но все же… Говорите, Виктор бывший страж правопорядка… — Лилия нахмурилась, силясь вспомнить что нибудь о некоем Викторе, страже порядка, угодишь в лечебницу. Но тщетно. — Мисс Фэншо, и что он вам сказал? Да, я бы с ним побеседовала. Ох, в лучшем случае нам всем бы стоило покинуть это место и призвать сюда лиц уполномоченных. Но… — глаза Лидии загорелись, — пока мы можем выяснить все и сами. Я все же пропустила почтовую карету, если она и приезжала, но… Картотека, вы помните? Там мы найдем ответы на на многие вопросы, и зацепки для дальнейших действий.

Агнес Фэншо:
 — Кажется, она не приезжала, — Агнес не была ни в чём уверена, но руку Лидии отпустила и даже попыталась успокоиться, судорожно вздохнув и разгладив складки на платье. — Картотека — да, разумеется… но это ночью. А до ночи ещё много времени. Вы хотели расспросить меня ещё о чём-то вчера, помните, мисс Эрвинд? Что-то из того, что я рассказала вам в прошлый раз.

Лидия Ирвинд:
 — Да, вы правы, — Лидия кивнула и обернулась, осматривая коридор, — я хотела расспросить вас о… О смерти мисс Бэккинс, — Лидия смягчила тон и осторожно глянула на Агнес, будто боясь ее встревожить еще сильнее.

Агнес Фэншо:
 — Мэри Бэккинс?.. — ей пришлось взять паузу на то, чтобы снова собраться с мыслями. Стоявший в голове туман с недосыпу был противен: заставлял себя ощущать ещё более глупее, чем обычно. — Знаете, это интересный вопрос. Её нашли с утра неделю назад мёртвой в своей комнате. Незадолго до этого уволили одного из санитаров, по слухам, имевшего предосудительные связи с пациентками… через небольшое время после этого — в лечебницу поступила сестра Шарлотта Фовелль. Тело Мэри норовили вывезти подозрительно быстро и подозрительно тайком. Нет, я понимаю, что расстроенные нервы пациентов нужно беречь, но тогда персонал превзошёл сам себя. И всё-таки кое-кто в коридоре успел заметить, как её снесли до часовни, и пошли гулять слухи. Знаете… разные. Кто-то говорит, что к ней в комнату ночью запустили нетопыря-кровососа, который выпил всю её кровь. Кто-то говорит, что Мэри была в деликатном положении и не доносила дитя — а отец, мол, тот самый уволенный санитар… как его… а! Дэвид Оксбоу. Кто-то говорит, доктор Морвелл… всю её кровь-то… на опыты. С неё станется — железной выдержки и очень жёсткая женщина. Но, в любом случае, какие бы слухи не ходили, все сходятся на том, что Мэри потеряла много крови перед смертью. Понимаете? Видели-то ничего, только ручку из-под простыни… бледную, обескровленную, с синими ногтями…
Агнес прервалась ненадолго, видно, в красках представив чарующее зрелище. Дёрнулась и снова продолжила:
 — Я бы предложила вам расспросить отца Уильяма. Это в церкви, за зданием лечебницы. Он отмаливает всех умерших в Торнхилле и готовит к погребальному обряду тела, он может рассказать подробнее, в каком состоянии к нему доставили бедняжку Мэри. И может кое-что знать об обстоятельствах её смерти.

Лидия Ирвинд:
 — Обескровлена?.. Возможно ведь и более прозаичное ранение, — покачала головой, достала блокнот и записала туда новое имя «Дэвид Оксбоу», — Да, я воспользуюсь вашим предложением сегодня же. Сейчас же! Агнес, спасибо вам. Вы даже не представляете, как сильно мне помогаете, — Лидия протянула руку и легонько сжала ладонь мисс Фэншо. — А вот вам не помешало бы хорошенько отдохнуть. Если нам предстоит столкнуться с чем-то опасным, то лучше нам быть отдохнувшими и полными сил.
Лидия поднялась и осмотрелась:
 — Выход к церкви через главную дверь?

Агнес Фэншо:
 — Лидия, Генрих догадался, что у меня есть ключи. Санитарские, не охранничьи. Я сказала ему, что помогаю вам в интересах установления порядка в Торнхилле и расследования всей этой цепочки событий… — рассеянно созналась Агнес. — Он не скажет Тревису… скорее всего. Он попытался бы у меня отнять их там же, если бы был против того, что у меня есть ключи. А дверь?.. Боюсь, что через главную.
Она определённо устала. Ей определённо стоило бы отдохнуть, но теперь сонливость отступила, сменившись лихорадочным каким-то возбуждением.
 — Может… я могу ещё что-то сделать?

Лидия Ирвинд:
 — Генрих, Генрих… Это новый охранник, о котором вы мне рассказывали? Ну что же, — Лидия задумалась, — Спасибо, что рассказали мне. Все же, он довольно таки халатен, но пока это нам на руку, — усмехнулась. — Какая тяжелая ситуация. И не поймешь, кто сейчас друг, кто враг, а кто может совершенно ненарочно стать причиной большого несчастья, — девушка вхдохнула и поклонилась, — Еще раз благодарю вас, мисс Фэншо. Думаю, вы можете сделать еще многое, но пока вам лучше набраться сил. Если так пойдет и дальше, они нам понадобятся. Быть может, вас проводить? — Лидия бросила очередной опасливый взгляд в коридор.

Агнес Фэншо:
 — В основной своей массе все эти… трагические события происходят ночью. Я не думаю, что днём я чем-либо рискую, — отрицательно покачав головой, мисс Фэншо поднялась следом с диванчика и взглянула вглубь коридора. — Я буду в своей комнате, если я понадоблюсь. И… надеюсь, вам улыбнётся удача и вы что-то раскопаете.

***

Генрих Хансен:
Как только один из охранников пришёл на смену Генриху на дежурстве, он решил перед сном всё-таки сходить посмотреть на местную церквушку и её обитателей. Надо бы помолиться об этом Светом забытом месте.

ДМ:
Первым, кого увидел Генрих за дверью лечебницы, был совершенно убитый — в переносном смысле — садовник, тщетно пытавшийся навести на клумбах порядок после страшной грозы. Под ногами Хансена хрустели обломанные ветки и хлюпала грязь; щебень размыло, и по пути к часовне охраннику не раз пришлось обходить глубокие лужи.
Заросший тиной пруд у церквушки по-весеннему вышел из берегов, затопив глубокой грязью каменные скамейки у воды, а когда Генрих наконец добрался до дверей, оказалось, что резное дерево разбухло и не поддается. Пришлось стучать. С той стороны приналег отец Уильям, и бывший солдат наконец оказался в пропахшем воском полумраке часовни, лицом к лицу со священником, который с первого взгляда напомнил оказавшегося не на своем месте коммивояжера, — он был лысоватым, несколько нервным мужчиной лет за сорок.

Генрих Хансен:
 — Доброе утро, — склонив голову, поприветствовал священника Хансен, — не помешаю утренним ритуалам?
Для Генриха вся система жречества, шаманизма и прочей магии всегда представлялась как танцы с бубном, пение гимнов и обязательно какие-нибудь жертвоприношения во имя высшей цели.

ДМ:
 — А вы, собственно… — при виде незнакомого человека священник несколько растерялся. — Только что прибыли? Неужели дорогу не размыло?

Генрих Хансен:
 — Да, я новый служащий Торнхилла, под шефством мистера Тревиса, охранник. Вчерашний день выдался довольно изнурительным и тяжёлым, наверняка вы в курсе.

ДМ:
 — Ах. Ага. Чем могу помочь?

Шайло Рэли:
Надо сказать, что согласно генриховым верованиям так и так выходило, что показавшаяся из заалтарной темноты женщина только что лила кровь на алтари и или отплясывала во чью-то славу: опускала рукава, стряхивая воду со свежевымытых рук. Бурая накидка выдавала местную послушницу, а видневшаяся под ней плисиррованная юбка и выпущенные из узла черных волос пряди над ушами — городского жителя.
Соратница священника была молода.
 — Ох, если бы… святой отец, скажите доброму прихожанину, что мы здесь томимся во тьме неведенья, пока к нам сносят трупы несчастных. Сойдет за наставление верующему.

Генрих Хансен:
 — Я бы хотел помолиться в стенах этого благородного здания, а затем уйти ко сну. Могу я? Или лучше прийти попозже?
Когда появилась сестра, Генрих растерялся ещё больше, промямлив концовку. Ему почему-то казалось, что вот так вот он просто придёт, помолится, и уйдёт спать.

ДМ:
 — С каких пор служителя Света может чем-то обременить молящийся прихожанин? — с упреком отозвался отец Уильям. — Однако сестра права, нам действительно обрисовали трагедию только в общих чертах. Вы были свидетелем?

Генрих Хансен:
С тяжёлым выдохом, как могло показаться, к Генриху вернулось и немного уверенности.
 — Свидетелем смертей не был, а вот в защите бедняжки мисс Фэншо пришлось поучаствовать. Дважды за день.

Шайло Рэли:
Ужасу в мире только прибывало: в конце концов, когда ты узнаешь о двух происшествиях на месте одного…
 — Но как же, мистер… ммм… — мистер действительно был новеньким. На месте его имени обозначилась удрученная пустота. — Те, кто принес тела, так торопились убедить нас, что всё закончилось, не успев начаться, что мы едва не поверили. Я говорила вам, отец Уильям, вам стоит поберечь себя сегодня. Что, если маньяки начнут сбегать по два, три раза на дню, а вам даже забудут сообщить.

ДМ:
Священник печально кивал: возразить было нечего.

Генрих Хансен:
 — Мистер Хансен, сестра. А вы что, и отловом беглых занимаетесь? Или уже сразу отпеванием? — Генрих пытался как-то разрядить обстановку, не хотелось ему быть гонцом с плохими вестями.

ДМ:
 — Отлов беглых? Что за бесчеловечное выражение, — покачал головой отец Уильям. — Если страждущий, который вырвется на свободу, пока его разум заперт в клетке безумия, захочет поговорить со священником, я буду к его услугам.

Генрих Хансен:
 — А если страждущий будет вооружён? Знаете, оба этих нападения были вооружёнными. У последнего даже пистолет был, который он не боялся применять.
Закончив, Генрих ещё раз обдумал свои слова. Почему-то сейчас ему показалось, что стоит взглянуть зеркало и там вместо уже привычного лица покажется морда Джо Тревиса.

Шайло Рэли:
 — Может быть, страждущему стоит давать возможность выговориться до того, как он начнет вооружаться. — хмурила брови церковная сестричка. — Святой отец, я провожу мистера Хансена к алтарю, если вы не…

ДМ:
 — Да, да, конечно, — безропотно согласился священник. — Мне еще необходимо обойти кладбище. Боюсь, этот ливень повредил надгробиям.

Шайло Рэли:
Святого проводили умиленным взглядом с пол оборота. У подошедшей сестры оказалось маленькое лицо северянки и разные глаза: левый — зеленый, как листья в чаще и правый — ярко-рыжий.
­- Трудится не покладая рук. Шайло, мистер Хансен, Шайло Рэли. Сестра Шайло для вас… пойдемте. Успеете просветить меня по части того, какие происшествия мы упускаем тут. Бедняжка Агнес… два раза…

Генрих Хансен:
 — Кто-то выпускает пациентов из их палат, сестра Шейло. Ума не приложу, кому может быть как-либо выгодно наводить такой хаос здесь, в Торнхилле. Тц-тц-тц. Не понимаю, не понимаю.
Генрих сложил руки на животе и пошёл вместе с Шейлой к алтарю, стараясь не смотреть ей в глаза.

Шайло Рэли:
 — Надеюсь, оружие хотя бы не его рук дело? — сестра на ходу демонстрировала пристойную обеспокоенность, теребя собственное запястье. — Что думает мистер Тревис?

Генрих Хансен:
 — Оружие было украдено у убитого им охранника, сестра. Но, возможно, мне не стоило углубляться в подробности, тем в более в таком месте?

Шайло Рэли:
 — Безусловно стоит. Не явись вы сюда, мы не знали бы и той малости с двумя спасениями. — изящные пальцы сестры разошлись веером экспрессии прежде, чем их хозяйка позволила себе доверительно наклонить голову. — Мистер Хансен? Свет учит нас быть последовательными в делах. Вы не могли спасти мисс Феншо два раза подряд, если верить всем словам о том, что… происшествие закончилось в считанные секунды. Я не вправе обвинить вас во лжи: вы совсем-совсем новый, но если так… зачем людям мистера Тревиса…

Генрих Хансен:
 — В Торнхилле, как я понимаю, творятся ужасы, совершенно не свойственные ему? Возможно, поэтому. И, сестра, если я лгу, то лжёт и мисс Фэншо о том, что с ней произошло за это время? Когда я только-только прибыл сюда, она назвала меня убийцей, так как я служил в армии Его Королевского Величества, и убежала прочь, прознав об этом факте. Теперь же она спокойно относится к моему обществу и отнюдь им не гнушается. Хотя, должен признаться, я понимаю ваши сомнения, — Генрих посмотрел на не самые мужественные руки, и медленно сжал их в кулаки, — но здесь творится что-то очень неладное, и это понятно даже недавно прибывшему, вроде меня. Или как раз-таки только мне…

Шайло Рэли:
Такие рассуждения не могли не вызвать удручения, а последнее живо находило свою отражение на лице служительницы света.
 — Как будто святому отцу не хватало беспокойств о буйных. Что бы стало с вашим душевным здоровьем, мистер Хансен, узнай вы, что от вас укрывают новости лишь потому, что вы не завтракаете за одним столом? Что ж, сколько длилась беда и… с кем так повезло Агнес? У всех на слуху этот ужасный Диггл, но…

Генрих Хансен:
 — Первым на неё напал констебль из пятой палаты. А последним Ларри Диггл, вы правы. Странное дело, я тоже стараюсь избегать неформальных обстановок с местным персоналом. Не мил я им, отчего-то. Зато Мередит Страуд, что пришёл сюда устраиваться в одно время со мной, пришёлся многим по душе. Да и вам, я уверен, тоже придётся, если ему выпадет честь познакомиться с вами. Почему же вы не пойдёте и сами не разузнаете у других медсестёр? Или вам не разрешено переходить порога основного корпуса?

Шайло Рэли:
 — О. Должно быть, зловещий мистер Тревис и все его заговорщики предусмотрели даже это, дабы силы зла окончательно затмили небеса Торнхилла. Из-за холмов слышится мрачный хор. Их победа близка. — драматический пафос был так хорош, а мимолетный взгляд сестры столь серьезен, что было впору усомниться. Была ли шутка? Улыбка испортила всё. — Когда вам присылают тела для обмывания, вы как правило становитесь заняты. Ужасающая вещь, эта правда жизни. Появляетесь вы.

Генрих Хансен:
Сильная усталость сказывалась на поведении Генриха, а также на его реакции на поведение других людей. Он непонимающе взглянул на сестру:
 — У вас ещё какие-нибудь вопросы, сестра? Я бы хотел помолиться, если вы не против.

Шайло Рэли:
 — Разумеется, мистер Хансен. — До алтаря было недалече, а гилнеанская церковь Света еще не дошла до того, чтобы требовать от молящихся блистающих чистотой ног, личных молитвенных ковриков и, разумеется обязательных взносов. Вежливая Шайло осведомилась, желает ли верующий получить благовонную свечку, и оставила его в покое.

***

ДМ:
Старшая сестра Флеминг срывала голос на собравшемся в ее комнате младшем персонале: эти громы и молнии подошли бы и чудовищной ночной грозе. Виноватыми получались все. Впрочем, когда Шарлотта заглянула в кабинет, разгром уже подходил к концу, и сестра Флеминг дрожащим от негодования голосом перечисляла новые правила.
Вплоть до «восстановления порядка» и найма новой охраны все, даже легкие больные должны были сидеть под замком. День и ночь. Опасным безумцам — об этом мисс Флеминг обещала поговорить с врачами, — следовало каждый вечер вводить лошадиную дозу снотворного. И, помилуй небо, куда подевался кот?!

Шарлотта Фовелль:
 — Мисс Флеминг, к сожалению, кота пока не нашли. Я звала его, но… — Шарлотта печально развела руками. — Но, если позволите, хотела бы уточнить, что в комнаты пациентов следует входить только по двое, и как минимум один должен быть санитар. Пациента Виктора из пытой сегодня видели развязанного, причем, он был заперт в комнате.

Шайло Рэли:
Еще на подходе выяснилось, что на Торнхилл всё же пала мрачная тень мисс Рэли — подручной священника и главной жертвы местной скуки — редкой гостьи большого дома. Тень демонстрировала разнообразные достоинства (как то: скромно сложенные ручки и характерный вид свежеотмытой обуви), терпение (в громах Флеминг всё же присутствовала просветительская часть) и внимание к деталям. Кто знал, что еще изменилось в клинике?

ДМ:
 — А, сестра Рэли… деточка, — несколько смягчилась старшая сестра, когда ее взгляд упал на послушницу. — А где отец Уильям? Он здоров? Скушал имбирные пряники, которые я присылала ему к чаю вчерашнего дня?

Шайло Рэли:
У деточки сделался обеспокоенный вид.
 — О… святой отец проживет еще век и вовсе не милостью света, если вы будете и дальше заботиться о его теле.
Из быстрого объяснения выходило, что благость тела подверглась опасности, добрый дух святого отца пребывал в потрясении от недавних событий, требовал уединения, молитвы и немногочисленных работ за кладбищенской оградой, но ни коим образом не общения с буйными и дементными.
Долгий сказ коротко? Отец Уильям попросил сестру Рэли заступить на исполнение его обязанностей по больнице в ближайшие дни.

ДМ:
 — А вы справитесь с утешением нашей особой паствы, деточка? — скисла мисс Флеминг, дав присутствующим основания полагать, что отсутствие отца Уильяма ей не безразлично. — Я не возражаю, только будьте добры не входить в палаты без сопровождения санитара, как и предложила сестра Фовелль.

Шайло Рэли:
 — Святой отец имел основания полагать, что мне станет поводырем ваш опыт и… как он сказал… практический склад ума? Особенно в этот трудный день. Я слышала о трех побегах, сестра Флеминг.

Шарлотта Фовелль:
Медсестра коротко кивнула послушнице Святого Света.
 — Если пожелаете, могу помочь составить график вашего дежурства в изменившихся обстоятельствах, — любезно предложила она. — С разрешения старшей сестры, разумеется.

ДМ:
 — Трех побегах? Если бы! Два из трех уж точно не были никаким побегом, — оскорбилась сестра Флеминг. — Только не при моих порядках. Охранники не подходили к клеткам в красном крыле, что сделало бы возможным оглушение, заимствование ключей и побег. Одного нашли спящим на посту, другого мертвым там же, у двери. Кто-то позаботился о том, чтобы нарочно выпустить заключенных.

Шайло Рэли:
 — Но это террор, — тишком (вся в заботе о душевном здоровье персонала) возмущалась мисс Рэли, уже подкрепив взглядом вопрос медсестры. — Мы не то заведение, чтобы здесь тратили время воры с большой дороги, а коллектив известен понимаем в долге. Разве я не права?

Шарлотта Фовелль:
Мисс Фовелль, замерев, слушала новые подробности ночных злоключений. И подозрения в ней только крепли. Не было это оплошностью охраны.
Не бы-ло.

ДМ:
 — Известен, но кто поручится за недавно набранный персонал? — приложила ко лбу руку сестра Флеминг. — Вы, сестра Фовелль, ведете себя безупречно, сомнений нет. Но этот увалень Хансен может прятать острый преступный ум под маской деревенского простофили, а Страуда я не подозреваю единственно потому, что он проявил себя героем. А где, скажите на милость, доктор Морвелл? С самого утра не могу ее найти, чтобы спросить, отчего охранники спали так крепко. Стоило бы проверить посуду, из которой они ели и пили перед заступлением на смену. А вы, сестра Рэли, выбрали удивительно точное слово! Террор! И я не сомневаюсь, что террор кроулистский. Это их почерк — мятежников и головорезов.

Шайло Рэли:
 — Говоря о посуде… — Шайло допустила короткую, полную сомнения, заминку. Выпячивать свои сильные стороны? Это было бы просто невежливым. — Мой прошлый наставник, отец Беджамелли… некоторые считали его сторонником смелых взглядов, когда речь касалась образования послушников. Я немного знакома с алхимической теорией, старшая сестра, и если доктора Морвелл нет на месте..

Шарлотта Фовелль:
 — Сестра Флеминг, с вашего позволения, я схожу соберу эту посуду со всей предосторожностью, — предложила Шарлотта, несколько виновато посмотрев на послушницу, так как её предложение заполнило ту паузу, что возникла после недосказанности.
«Заодно посмотрю, нет ли там ещё каких улик», — недосказанная мысль вовремя была задержана за зубами.

ДМ:
 — Милые вы мои девочки, — растрогалась сестра Флеминг. Впрочем, только на секунду. — Берите пример, — резко продолжила она, обращаясь к прочему персоналу, — с настоящих патриоток Гилнеаса, чья активная жизненная позиция не позволяет стоять в стороне, когда рушатся государственные устои с легкой руки террористов, ненавистников династии Седогривов! Сестра Рэли, отец Уильям дал вам свои ключи? Нет? Тогда я выдам вам вашу собственную связку. Берегите их как зеницу ока.

Шарлотта Фовелль:
Миниатюрная «настоящая патриотка», больше озабоченная сохранностью собственной шкуры в стрёмном месте, нежели рушащимися устоями, книксеном поблагодарила мисс Флеминг за добрые слова и выразила готовность и дальше не стоять в стороне.
 — Сестра Рэли, я сразу по возвращению расскажу вам о расписании обходов, — пообещала она служительнице Света и отправилась выполнять свою же инициативу.

Шайло Рэли:
 — Мне будет необходимо оборудование. — присовокупила патриотка за номером два.

ДМ:
 — Ваш допуск в лабораторию все же стоит обсудить с доктором Морвелл, — задумалась сестра Флеминг. — Не подумайте, что речь идет о недоверии благочестивому отцу Уильяму, который, как я знаю, готов за вас поручиться, но доктор Морвелл будет в бешенстве, если кто-то устроит беспорядок на ее рабочем месте.

Шайло Рэли:
В разных глазах милой девочки плеснулось то интересное выражение, какое случается у людей любящих вопросы. Вопросом минуты было — зачем старшей сестре милая девочка с полезными знаниями, если ей всё равно придется изыскать опытную лекаршу? Знания опытной лекарши Морвелл превосходили знания милой девочки Рэли стократно.
Что ж, возможно она просто была слишком занята?
­- Я могла бы попытаться разыскать её, если у вас не достает времени, старшая сестра.

ДМ:
 — Не во времени дело, сестра Рэли, — возразила мисс Флеминг. — Если доктора Морвелл нет в помещениях больницы, скорее всего, она в доме сэра Коула с отчетами и тому подобным, а вторжение туда будет для вас грубейшим нарушением этикета и распорядка. Я лучше схожу сама и, если доктор действительно занята, получу для вас разрешение.

Шайло Рэли:
Что ж. Сестре оставалось лишь пообещать зайти позже и дожидаться расписания обходов.

ID: 17962 | Автор: Dea
Изменено: 23 октября 2015 — 3:15

Комментарии (4)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
25 октября 2015 — 6:46 Pentala

Интересно Хансена в детстве не били за любовь ябедничать?
Я кажись догадываюсь за что этого стукача выжили со Стены)

25 октября 2015 — 12:22 В основном безвредная Хозанко

В клинике его наоборот пинали за закрытость. В удивительном сочетании с многословием.

25 октября 2015 — 17:23 Pentala

Ну так ябеды все такие. Молчит, шкерится, а потом все выбалтывает.

25 октября 2015 — 13:03 Dea

Через пару логов у тебя появится еще больше вопросов о детстве Хансена.