Гилнеас: Величие и тьма Торнхилл: Безумная ночь (11)

Агнес Фэншо
Шарлотта Бакстон Фовелль
Генрих Хансен
Артемис Альяк
Лидия Ирвинд
Мередит Страуд
Виктор Дюкс

***

ДМ:
К вечеру дождь обратился ливнем, а ночью стал поздней, необычной для гилнеасской осени грозой, и вспышки молний за ослепшими от потоков воды окнами не давали покоя душевнобольным.
Только к третьему часу рокот грома сместился к западу и затих, а вместе с ним затихла и больница; утомленные неурочным дежурством сестры крепко спали в своих комнатах, в коридорах чернилами разлилась темнота, и только охранники обнаруживали себя тускло-желтым сиянием масляных фонарей.

Ипохондрик в мужском санатории позже станет говорить, что после грозы видел в окне лицо, бледное и страшное от преломленного в каплях воды звездного света. Истеричка в женском — что слышала приглушенные шаги и, припав к замочной скважине, отчетливо увидела, как по коридору скользит силуэт в размыто-серых одеждах: разве у сестер и охраны принято ходить без свечи?

Охранник у красного крыла мог бы вспомнить, что выпил для бодрости крепкий чай и сразу же провалился в сон, — мог бы, если б не умер перед рассветом, когда его шея с муторным хрустом сломалась в сильных руках, немедленно завладевших ключами, дубинкой и пистолетом.

И Агнес Фэншо, возвращаясь с ночного рандеву, могла бы оценить, как скверно кончаются ее прогулки в мужское крыло, — именно в тот момент, когда навстречу ей из процедурных вылетел безумный убийца по имени Ларри Диггл: всклокоченный, красноглазый, с кривой улыбкой и намерением добавить несколько глав к своей повести, месяцами не сходившей со страниц криминальной хроники.

Винсельт Грейвуд:
И была бы эта беготня последней в жизни безумного убийцы, если бы он заглянул на склад, где на узкой койке, предназначенной для дежурных «клинков», дремал сэр Винсельт собственной персоной. Убедившись, что все клетки надежно заперты, а волколюди не пытаются сломать решетки, мужчина позволил себе скупые минуты дремоты, способной вернуть усталому уму как минимум половину утраченной за день остроты. Как и большинство военных при исполнении, Винсельт дремал, не раздеваясь, а ружье его стояло прислоненным к постели. Гроза сэра Грейвуда не беспокоила. Его рассудок, за годы службы, научился отсекать «белый шум» из звуков природы и реагировать на звуки, звучащие в нем диссонансом, — к примеру, хлопанье крыльев взлетающей птицы. Хруст ветки. В городе такими звуками были стук и скрип двери, — там, где скрипеть и стучать они не должны.
Или крики.

Мередит Страуд:
Страуд, уставший после первого дня работы, безмятежно спал в своей комнате, уткнувшись лицом в подушку. Половина подушки уже промокла.

Шарлотта Фовелль:
Ночка выдалась тяжелой.
Гроза перебудоражила пациентов и пришлось дополнительно разносить успокаивающие настойки нервным леди и джентльменам из тех, кто не спал и голосил, грозя перебудить более устойчивых к стихии соседей. Так как дождь грозил повториться, то мисс Фовелль, заботливая, но чертовски вымотанная медсестра, предпочла отдыхать в платье, сняв только головной убор, передник и, разумеется, ботинки.

Агнес Фэншо:
Агнес приключения любила, но любовью умеренной, не терпящей излишеств. Ларри Дигл как раз относился к тем излишествам, встреча с которыми была совершенно нежелательна. По достоинству оценив надвигавшуюся на неё угрозу, мисс Фэншо сделала, может быть, не самое умное в этой ситуации: подобрала юбки и зайцем метнулась наутёк, обратно в то отделение, из которого только что так нежно, крадучись выбиралась.
Там был пост охранника. Там был Виктор. Там был свет, в конце концов. Даже не оглядываясь, женщина улепётывала со всех ног, пока что — молча.

Генрих Хансен:
Генрих, тем временем, шёл в выделенную ему комнату, чтобы тоже отойти ко сну. Гроза очень сильно напрягала его, а потому он наворачивал лишние круги по второму этажу, в ожидании, когда же погода поутихнет, чтобы он смог наконец отдохнуть от пережитого. Впрочем, даже он нашёл себе занятие, которое подобает его странностям. В ночном мраке, с фонарём наперевес, он разглядывал картины в галерее, каждый раз вздрагивая от грома, и осматриваясь по сторонам.

Лидия Ирвинд:
Лидия долго ворочалась в кровати, но так и не смогла забыться сном. Стоны и всхлипы, доносившиеся из соседних палат, раскаты грома и копошащиеся в голове мысли — все это прерывало накатывающую было дремоту. А когда гроза закончилась, стало еще хуже — шорохи, скрипы, тени… Лидия поднялась, накинула теплый пушистый халат, вытащила из чемодана письменные принадлежности и уселась за стол. Чиркнула спичка, неровный огонек свечи осветил часть стола. Лидия некоторое время задумчиво смотрела на лист бумаги, после чего принялась, старательно подбирая слова и перечисляя все услышанные имена и фамилии, писать письмо.

ДМ:
И получалось, что для охранников Торнхилла все складывается плохо: тот, что был на посту в мужском буйном, выглянул на перестук босых ног, вытаращился вслед Агнес и подставил спину ее преследователю.
Хрустнуло.

Тот, что был на посту у женского красного крыла, по сравнению с коллегами оказался везунчиком. Он тоже пил чай и тоже уснул на дежурстве, но проплывшая мимо него пышная дама — душечка Бетси Бейтс, приговоренная к пожизненному заключению, — ограничилась тем, что забрала у спящего стража оружие, мысленно сетуя, что в караулке не нашлось топора. Бетси Бейтс любила топоры.

Агнес Фэншо:
Влажный мерзкий хруст за спиной был уже выше её сил и её понимания. Заходясь паническим воплем, Агнес вильнула за ближайший угол и лихорадочно бросилась к первой попавшейся двери, пробуя на ней ключи из своей санитарской связки. Руки у неё тряслись, что задачу усложняло, но нежелание близко знакомиться с Ларри только подстёгивало.
В замочной скважине щёлкнуло, замок поддался. Влетая внутрь и захлопывая дверь за собой, Агнес бессильно оседала на пол прямо у той, подпирая её своим телом. Визжать она прекратила, оглядываться — заоглядывалась, пытаясь понять, к кому её занесло.

Винсельт Грейвуд:
Этот самый панический вопль мисс Фэншо отличался от иных воплей, что приглушенно и лишь изредка касались слуха Винсельта, пробиваясь сквозь больничные стены. Сэр Грейвуд не пошевелился, лишь открыл глаза и несколько мгновений лежал неподвижно, слушая и глядя во тьму склада. Потом сел. Поднялся на ноги, взял ружье и, подойдя к двери, встал напротив неё, практически вплотную.
Замер, обратившись во слух.

Шарлотта Фовелль:
Вроде бы вопль?
Или показалось?
Сонная сестра милосердия открыла глаза, пытаясь понять, а закрывала ли она их вообще и что это только что было?
Прислушалась.
За дверями царила полная тишина, но это же не значит, что ей послышалось? После двух смертей за неделю… нет, лучше выйти и удостовериться, что все в порядке. Только прихватить бы с собой санитара покрепче и понадёжнее.
Новичок подходил под определение «покрепче». Более опытные ребята ушли спать совсем недавно и Шарлотта решила их не дергать. А этот вроде отсыпался.
 — Эй, Страуд, — бесцеремонно позвала она, стуча в дверь занимаемой новичком комнаты. — Просыпайся и побыстрее. На обход.

Генрих Хансен:
Генрих уже знал этот визг, а потому бегом рванул на его источник, судорожно спускаясь по ступенькам, спотыкаясь, уставшие за день ноги давали о себе знать, а потому то и дело норовили подкоситься. Выругиваясь на них всем своим запасом бранных слов, он всё равно продолжал бежать туда, где застал Агнес Фэншо в руках Страуда и того больного. Туда, откуда опять доносился её визг.

Лидия Ирвинд:
Письмо Лидии давалось не так уж легко. Сказывалась и усталость, и давящая атмосфера лечебницы, и некоторый страх, что в ее душе посеяли рассказы Агнес о сбежавших заключенных. Лидия отложила перо и вернулась к чемодану. «Та-а-ак, где-то тут…» — покопавшись среди тряпок, ремней, обуви и разного рода более менее полезного хлама, девушка вытащила любовно упакованный продолговатый сверток. Лидия бережно развернула упаковку и поднесла к свече бутылку крепкого красного. В сумочке, среди заколок, шпилек, расчесок, карандашей и прочих мелочей, был и штопор. А вот бокалов не оказалось, что явно совсем не смущало девушку. Откупорив пробку, Лидия даже не оставила вино подышать — сразу отпила несколько глотков прямо из горлышка. Стало чуть лучше. Девушка подошла к окну, и, продолжая маленькими глотками попивать терпкий чуть кисловатый напиток, всмотрелась в окна отделения напротив.

Мередит Страуд:
Проснувшись, Страуд испытал обычный приступ экзистенциальной неуверенности, но стук в дверь быстро привёл его в себя. В одних кальсонах он подбежал к двери, распахнул её и уставился на медсестру.
– Это обычный обход? Или стряслось что-то? – хрипло спросил он.

Шарлотта Фовелль:
 — Я вроде бы слышала крик, — сухо просветила его Шарлотта, держа голову чересчур ровно, чтоб даже краем глаза не глядеть на кальсоны. — Мы всегда проверяем такие случаи, тем более в свете текущей ситуации. Бегом надень штаны хотя бы и прихвати дубинку. Мало ли что.

ДМ:
Агнес повезло: сумасшедший, в комнате которого укрылась девушка, недавно буянил и был пристегнут к кровати. Это не помешало ему, корча дьявольские рожи и высовывая непомерно длинный язык, нашептывать просьбы о том, чтобы ночная гостья подошла поближе.

Фонарь Хансена высветил худую фигуру; сюртук убитого охранника был накинут поверх небеленой робы пациента с небритым, по-своему привлекательным лицом. Впрочем, Генриху было не до разглядываний — пациент вскинул пистолет и разрядил его прямо в поднятый светильник.
Грохот выстрела прокатился по коридорам больницы.

Лидия Ирвинд:
Очередной приглушенный вопль донесся откуда-то издали. Лидия поежилась и сделала еще пару глотков вина. Быть может, за пару ночей она к этому привыкнет. А пока надежда лишь на вино. Не отпуская из рук бутылку, Лидия подошла к двери в комнату и дернула за ручку. Та поддалась… В этот момент Лидия и сама точно не сказала бы, рада она или нет, что на ночь ее не запирают.

Мередит Страуд:
– Идём, – Страуд мгновенно оделся, схватил дубинку и выскочил наружу, когда как раз раздался ещё один крик. – Бежим быстрее!

Винсельт Грейвуд:
Нет, не послышалось. В ночных коридорах действительно что-то происходило и сэр Грейвуд, кинув последний взгляд на крышку люка, что вел в подвальное помещение, решительно толкнул складскую дверь.
И быстро огляделся, запирая её уже за собой на ключ.

Шарлотта Фовелль:
Раздавшийся выстрел породил в брюнетистой голове мисс Фовеель сожаление, что дубинка не была огнестрельной.
Но санитарам такого не выдавали.
 — Осторожнее, — процедила она, ухватив новичка за сорочку. — Слышал? Пошли туда и будь начеку.
Сама Шарлотта собиралась идти только за Страудом и звать по дороге всю встречную охрану, если те были глухими и не слышали выстрела сами.

Генрих Хансен:
Хансен застыл как вкопанный, пуля пролетело мимо, но вооружённый огнестрельным оружием псих не входил в его планы на эту ночь. Бежать некуда, укрыться тоже негде. Видимо, тут ему и суждено встретить свой смертный час, разве что… Генрих краем глаза посмотрел на фонарь в руке и понял, что это единственное его оружие и преимущество. Набравшись смелости несколько мгновений, новоиспечённый охранник бросил свой источник света прямиком в неприятеля.

Мередит Страуд:
Рэд смело шагал вперёд, прикрывая собой красотку и поглядывая по сторонам. Судя по звукам, происходило что-то очень неприятное. Они быстро добрались до отделения буйных.

Агнес Фэншо:
Агнес показала язык в ответ. Отвернулась, приникая ухом к двери и вслушиваясь. Выстрел заставил её дёрнуться, но с места она не сдвинулась. Шагов всё прибывало, звенело стекло… что-то происходило. Была надежда, что за общей суматохой она сможет выскользнуть и удрать. Может быть и нет.

Виктор:
Смех. Смех наполнял маленький гробик, обволакивал крышку, вытекал из него, выбивая люки и стёкла. Он говорил, он знал! Безумный, нежный, уверенный — он всё ещё про смех?
Но не мешало подстраховаться. Пока дверь комнаты пять молча играла свою композицию, странного, скриповых и духовных — особенно духовных, скоро по ту сторону его может не остаться! — Виктор решил предостеречься от собственного плана.
Ремень больно укусил плоть и содрал кожу. Пару щелчков — на каждого из кровососов. Встать, размяться. Потянуться. Спрятаться у двери.
Удар. Удар. Удар. Пока к веселью не присоединяться выстрелы…
 — Щенок! ЩЕНОК! Щеноче-ек… Кого ты ищешь? Не потерял ли ты снежинку? Она здесь!…
Он знал что его голос сейчас звучал для тех, внутри, как странная, бубнящая мантра. его безумие едва ли их трогало… Но остальные безумцы? Ох, им предстояло подняться!
В руках — блестели кусочки мертвецов. Ремни… Ему приходилось работать и с худшим.

ДМ:
Поднятая Шарлоттой тревога собрала в столовой всю, включая Тревиса, охрану заведения — кроме тех, кто спал наркотическим или мертвым сном.
Душечка Бейтс беспрепятственно проскользнула во флигель, где обитали нервные дамы. Ее пухлая рука пробовала одну дверь за другой: заперто. Заперто. И только комната мисс Ирвинг не была под ключом.
На глазах Лидии дверная ручка медленно повернулась.

ДМ:
Тем временем в мужском буйном полыхало пламя — брошенный Генрихом фонарь разбился на полу, и дым от горящего масла стремительно заполнял флигель. Более того: незадачливый Хансен отсек огненной полосой и сбежавшего пациента, и всех тех, кто был заперт в своих комнатах.

Шарлотта Фовелль:
 — Свет милосердный! — завопила Шарлотта, увидев огонь. — Пожар! Охрана! Пожа-а-ар!
Несмотря на малый рост, орать она умела похлеще некоторых тутошних вынужденных постояльцев.
Не медля ни секунды, мисс Фовелль прыгнула к ближайшей тяжелой гардине и рванула вниз плотную ткань, чтоб с её помощью сбить разгоравшееся пламя.

Мередит Страуд:
Страуд чуток замешкался, не зная, заниматься пожаром или источником крика. Когда медсестра выбрала первое, он подскочил к ней и помог сорвать штору.

Винсельт Грейвуд:
Вообще сэру Грейвуду полагалось находиться на складе. Который запертый. Или рядом со складом, который запертый. Причины, почему сэр Грейвуд должен был там находиться, понятны любому, и в текущей ситуации здравая логика пока что преобладала над накалом страстей, — тем самым, который мог бы подтолкнуть Винсельта оставить свой пост со смертельно опасными заключенными и пойти посмотреть, куда эта все бегут и чаво это там горит.

Агнес Фэншо:
Из-под двери начало тянуть дымом, а после и потянулись крики о пожаре. Мисс Фэншо забеспокоилась, поглядывая то на своего корчившегося в путах соседа по несчастью, то снова на дверь.
Страсти и правда накалялись. Она — пока что бездействовала, обратившись в слух.

Лидия Ирвинд:
Лидия услышала и выстрелы, и беготню в коридорах. Сомнений уже не было — что-то произошло. Страх в душе боролся с желанием оказаться там и увидеть все воочию. Может получиться такой материал… Девушка сбросила халат, быстро натянула поверх сорочки простое серое платье, завязала на поясе ленту (сейчас уже не до корсета), сунула ступни в туфли. Взгляд упал на штопор, оставленный на столе. Лидия взяла его и взвесила в ладони. Не то, чтобы ей пришла в голову мысль об оружии, но штопор отправился в карман. Не выпуская из рук бутылку с вином, Лидия подошла к двери, сделала еще один глоток для смелости, и хотела было уже повернуть ручку… как вдруг та стала поворачиваться сама. Лишь долю секунды Лидия ошарашенно смотрела на ручку, в голове пронеслись ужасные картины с безумными маньяками, расчлененными телами. Конечно, это могла быть и медсестра, но воспаленный недосыпом и переживаниями мозг даже не допустил эту мысль. Лидия вжалась в стенку рядом с дверью и затаила дыхание, крепко сжимая бутылку.

Генрих Хансен:
Застывший как вкопанный Генрих заметил, что рядом стоят уже мисс Фовелль и Страуд, вот только он не знал как давно они там стоят. Могли и не заметить, что он устроил пожар. Перепуганный обилием пугающих мыслей, он схватился руками за голову и судорожно замотал головой в разные стороны и начал медленно пятиться назад. Нет, ему это всё снится. Сейчас он проснётся на дежурстве у Стены и увидит старого-доброго Рихарда, а Торнхилл и все местные обитатели останутся блёклым кошмаром воспалённого разума.
 — Нет-нет-нет-нет, — начал приговаривать виновник пожара, — этого не может быть. Всё это лишь сон, слышите? Ужасный кошмар, не более того. Их всех не существует.
С этими словами, он уже оказался у стены, и, опершись на неё спиной, медленно начал сползать вниз, к полу.

ДМ:
Пока Генрих поддавался непоправимости ситуации, а мисс Фовелль и Страуд пытались потушить огонь, Диггл ликовал — о, это была свобода! Незаметный в дымной темноте, он скользнул к медсестре, склоненной над горящим маслом, чтобы схватить ее за горло.

Виктор:
Запахло жаренным. Что неприятно — всем! Что приятно — совсем всем!
Дым пробирался, прибирался, и вообще, вёл себя некультурно и обещал устроить ему грустную жизнь. И — не дать досмотреть спектакль. Это было совершенно не в его плана. Вот совсем!
Несчастная простыня завизжала не хуже, чем мисс Фэншо. Лицо скрыто — но право, он сам себе маска. Остатки жертвы — под дверь. Ух! Дым не был похож на его матушку. Ну, отчасти. При правильном освещении. Может, на чужую матушку. Нет сюда ходу!

Шарлотта Фовелль:
Шарлотта вскрикнула и затихла, сделав попытку оглянуться. С прихваченной, словно у курицы в руках мясника, шеей, это получилось не особо успешно, но краем глаза мисс Фовелль всё-таки успела заметить лицо своего мучителя. И затихла, потому как оно было однозначно недобрым.
Маленькая ладонь обречённо упала на платье, в бессилии зарывшись в тяжелые складки грубой ткани под передником. Нервничала медсестра.
Очень.

Мередит Страуд:
Страуд был не настолько увлечен процессом срывания шторы, чтобы не заметить нападение на его будущую подружку. Увидев, как очередной псих вцепился к ней в шею, он рванулся к нему, чтобы ударить или хотя бы оторвать руки от горла девушки.

Агнес Фэншо:
За всем происходившим Агнес таки осмелилась высунуть нос из своей норы, обоняя запах дыма и вслушиваясь в крики. Повертела головой туда-сюда, и удостоверившись, что отрезок коридора в пределах видимости вроде как чист (насколько ей позволял удостовериться стелющийся дым), резво поползла до двери камеры номер пять.
Позволить Виктору сгинуть в пожаре (и себе тоже) она никак не могла. В дверь, подпёртую обрывками простыни, скребнулись просяще и тихо.

ДМ:
Дверь в комнату мисс Ирвинг медленно отворилась. Прижимаясь к стене, Лидия не могла увидеть, кто стоит в коридоре, как и непрошеный гость, оглядывая палату, не видел, куда подевалась ее обитательница.
Не могли же оставить горящую свечу в незанятой комнате.
 — Кто здесь? — осведомился приятный, грудной женский голос.

Винсельт Грейвуд:
Запахло жареным и у запертого склада с оборотнями. Тем не менее, эвакуация госпиталя ещё не началась, а значит возгорание локальное и скорее всего будет устранено. Так, по всей видимости, решил мужчина в черном, не торопившийся покидать свой пост в пустом коридоре.

ДМ:
Опасный псих, кажется, решил сыграть со Страудом в догонялки: сразу же выпустив Шарлотту и подтолкнув ее к огню, он с хохотом и кашлем скрылся в дыму коридора.

Мередит Страуд:
Далеко убежать новый Виктор не успел – Страуд схватил его за руку и, не тратя время зря, замахнулся, чтобы нанести свой коронный удар. Сильный. Кулаком.

Лидия Ирвинд:
Лидия задержала дыхание и еще сильнее вжалась в стену. Мозг лихорадочно соображал. «Пусть, пусть подумает что я сплю… Если это медсестра, она войдет потушить свечу. А если не медсестра… Нет, это не медсестра. Медсёстры знают, кто лежит в их палатах…»

Шарлотта Фовелль:
Шарлотта, удержавшись у самой границы огня, отшатнулась назад. Безумец убегал, огонь разгорался. Разумеется, в приоритете был огонь.
 — Рэд, отлично! Генрих, придурок ты этакий, помогай угомонить пси… циента! — рявкнула она на причину пожара. Да-да, дорогуша и не думай, что не заметили, с чьих рук летел масляный фонарь в безумца!

Схватив оторванную штору, она принялась хлестать огонь, оставив мужчин разбираться с опасным маньяком. Пока явившийся и умчавшийся Тревис с охраной прибежит обратно, тут половина коридора сгорит!

Мередит Страуд:
Санитар не промахнулся, и человек, напавший на Шарлотту, сразу же рухнул на пол. Страуд не стал отходить от него и отвлекаться на пожар – нужно было проследить, чтобы псих не умудрился сбежать.

Генрих Хансен:
Опомнившись от крика Шарлотты, Хансен рванул на подмогу к Рэду, однако когда он оказался на месте, псих лежал ликвидированный Страудом. Опять весь почёт и слава ему достанутся. Откашливаясь от дыма, Генрих решил помочь с тушением пожара, оставив психа на любимица Тревиса.
 — Что за херня происходит в этой чёртовой больнице?!

ДМ:
 — Деточка, я слышу твое дыхание, — игриво уведомили мисс Ирвинд. — Ты жмешься к стене и держишь в руках… что же? Подушку или ночной горшок? Ах, милая, ты ничего не понимаешь в побегах. Выходи, мы сделаем это вместе.

Виктор:
 — Закрыто, — грустно подтвердили с другой стороны худшие догадки просящих. За то время, пока Виктор занялся делом, конечно, безумные крики, которые должны были разбудить остальных пациентов, пришлось отложить. Он сделал шаг в сторону, опять скрываясь за дверью — и рискуя получить ею по рукам, если какой-нибудь бугай решит её открывать с ноги.
Пока оставалась щеколдка на двери — он был слеп. Но — джентльменом назывался лишь тот, кто вёл себя прилично в любой ситуации, с любым серийным убийцей.

ДМ:
Ошпаренным конем прискакал Тревис в компании прочих охранников: на самом деле, они добежали до буйного отделения еще парой минут раньше, но сразу же вернулись к кладовым за ведрами с незаменимым при пожаре песком. Помогая Шарлотте тушить пожар, начальник охраны добавлял к ругательствам Хансена свои собственные замысловатые проклятия.

Мередит Страуд:
– Эй, Джо, – окликнул его Страуд. – По коридорам опять носился псих, и он пытался задушить мисс Фовелль. Из-за него, видимо, и начался пожар.

Мередит Страуд:
– Это на нём я сижу, – после паузы решил добавить он.

Генрих Хансен:
Генрих думал было поинтересоваться какого чёрта у них тут опасные психи каждый раз разгуливают вооружённые на свободе, но решил не подливать лишнего масла в огонь его взаимоотношений с местным персоналом. Оные, впрочем, и так уже были ниже некуда.

Генрих Хансен:
­- Да-да, — в порыве собственной трусости решил добавить Генрих, — этот чокнутый фонарь разбил, видать, чтобы отрезать пути подхода к себе.

Мередит Страуд:
– Я не об этом, – нахмурился санитар. – Просто ты бы не стал кидаться фонарями, если бы был другой способ защищаться от очередного буйного.

Шарлотта Фовелль:
Шарлотта костерила неповоротливого Генриха, ругмя ругала Тревиса, в пылу тушения нелицеприятно отозвавшись о его умственных способностях — что, всей толпой нужно было бежать за песком, нельзя, что ли, разделиться было и помогать угоманивать психа и тушить пожар подручными средствами? Шторы вон, по всему коридору развешаны!
 — Только мистер Страуд, — «мистер» по отношению к санитару из уст медсестры было наивысшей похвалой, — не растерялся, хоть и новичок, разини вы этакие! Откуда этот сбежал? Что вы тут все торчите, марш на обход, проверьте остальных, мистер Тревис, ну же!

Агнес Фэншо:
Снова еле слышно щёлкнул замок и Агнес ввалилась в комнату номер пять, глазами по шиллингу взирая на Виктора. Уже освободившегося.
 — Там беда, — с порога сообщила мисс Фэншо, закрывая за собой дверь. — Всё плохо. Там огонь и бегает… всё плохо… у него пистолет, и даже дубинка, и там куча охраны в коридоре, и я не знаю, как отсюда выбраться.

Лидия Ирвинд:
Голос будто парализовал Лидию. Теперь девушка уже была уверена, что это не медсестра. Пациентка? Быть может, вовсе не опасная? Просто леди, наподобие мисс Фэншо, которой не спится и она, в своем безумии, бродит по коридорам? Не закрыли ведь ее… Наверное, не опасная… Сквозь открытую дверь более явственно слышны были звуки, доносившиеся из дальних отделений лечебницы. И тем не менее, Лидия не шелохнулась и не подала голос, лишь крепче сжала в руках еще почти полную бутылку.

ДМ:
 — Откуда я знал, что тут бегает псих! — ярился в ответ Тревис, забивая сапогом последние искры. — Я ж как примчался, увидел, что вы вдвоем тянете штору, а Хансен сидит под стеночкой, а раз сидит, то и ловить некого! Кто ж знал, что он такой… да тебя уволить мало, парень! Подними задницу, помоги Страуду с психом!

Артемис Альяк:
Альяк был пуганый человек: он чутко спал и собирался быстро. Заслышав крик и почуяв дым, он едва ли думал дольше мгновения.
Шёл по темноте тихо и спешно, из мужского крыла в женское. Артемис многое принимал, но пожары и вопли не случались по себе сами: оружие при себе было от чистого скепсиса.

Мередит Страуд:
– Тут не с чем уже помогать, Джо, – Рэд похлопал лежащего пациента по заднице, надеясь, что тот не очнется. – Еще минут пятнадцать он пролежит. Нужно узнать, из какой палаты он сбежал, и привязать к кровати. Снова.

ДМ:
 — А ну…
Тревис шагнул к обездвиженному пациенту, всмотрелся и позеленел.

Шарлотта Фовелль:
 — Что? — грозно-вкрадчиво поинтересовалась притихшая до поры брюнетистая фурия, собравшаяся как раз выдать тонну уничижительных аргументов в пользу некомпетентности начальника охраны.

Мередит Страуд:
– Только не говори что-нибудь вроде «ЭТОТ ПАРЕНЬ УМЕР ПОЛГОДА НАЗАД», – Страуд, сведя брови, наблюдал за лицом начальника охраны.

Виктор:
Приоткрывшаяся дверь явила перед собой пустой гроб. Трупа не было. Труп прятался в досках — и заслышав знакомый голос, он дёрнулся.
Наверное, со статусом психа приходят навыки. Или навыки — со статусом. Кто-то примешивал сюда яйца и молоко, отчего получался вегетарианский завтрак, но Виктор был не из таких.
Он высунулся из палаты — уже, конечно, не в путах, и оценил то, что творилось у источника света.
Громила. Свет. Ещё одно тело. Громила-победитель.
 — Поздно, — тихо объяснил он, почти нежно схватывая Агнес (на этот раз он сначала закрыл ей рот, а затем притянул ту внутрь, — Они уже разобрались. Сейчас будут искать. Внутрь!
Времени было мало. Удостоверившись, что Серая Леди не пойдёт по стопам баньши, он с усилием закрыл за собой дверь, посмотрел на несчастную девушку и, подумав, кивнул:
 — Меня нужно закрыть. Снова. И — сидеть тихо. Спрячься под кушеткой. Шум, крики, гам… Или — иди к ним. Они найдут, и подарок… Хм-м. Выйти к ним? нет. Возьмём шансы. Ждём. И — пусть останется свобода. Но ты — спрячься… Я верю в шанс.

Генрих Хансен:
Генрих тоже подошёл посмотреть что же не так с этим помешенным, в тщетных попытках разгадать ребус на лице Джо Тревиса.

ДМ:
 — Это сюртук и дубинка Джонса, — глухо сообщил Тревис. — А псих — Ларри Диггл… ты газет не читал? Его рожа была на всех передовицах года два назад. Заманивал юных девочек, насиловал их и снимал скальпы для своих восковых манекенов. Говорил, что делает их бессмертными.

Винсельт Грейвуд:
Шум в коридорах утих и Винсельт, не не увидевший для себя возможности хоть чем-то помочь персоналу, — при этом не нарушая своих прямых обязательств, разумеется, — вернулся обратно на склад.

Шарлотта Фовелль:
 — Значит, сложите психа в его каме… палату или что там у него, карцер и сделайте обход всех помещений, мистер Тревис! Хватит того, что этот Диггл — опасный безумец, подробности нам знать сейчас совершенно не нужно!
Разъярённая, запыхавшаяся, перемазанная сажей Шарлотта сейчас была не в состоянии дискутировать. Пожар удалось погасить и медсестра, тщательно затоптав тлеющую тряпку — всё, что осталось от великолепной шторы, подхватила фонарь и выпрямилась.
 — Давайте, живо на обход! Мистер Страуд, идемте со мной, от вас пользы пока больше, чем от всех этих молодчиков, вместе взятых.

Мередит Страуд:
Слова Тревиса выбили из Рэда любые желания шутить. Он уступил охранникам заботу о Ларри и, кивнув медсестре, подтвердил, что готов идти с ней.

Артемис Альяк:
В пути Альяк успел посмеяться: мало ли воплей, мало ли огня натворит неосторожная свеча.
На пороге женского отделения он изрядно притерплся к отсутствию света, и дверь младшей Иды угадывалась без проблем. За три до неё лишь зияла одна открытая.

Альяк замедлил ход, завидев внутри отсветы — он ждал причитаний сестры и беспокойного плача, остановившись в полшаге.
 — Мисс? — позвал он. Отсутствие сестринской формы, близость к открытой двери — ну, не хватало.

ДМ:
Кряжистая тень развернулась в проеме двери; Альяк успел заметить грубый неприятный профиль, жирные блики на седых волосах и тусклый блеск пистолета, прежде чем тот с грохотом выпустил в Артемиса пулю.

Лидия Ирвинд:
Лидия услышала мужской голос, и он выдернул ее из стелящейся пелены страха. Девушка, все еще подрагивая от страха, крепче сжала бутылку. Все заняло лишь доли секунды… Раздался оглушающий выстрел, Лидия, казалось, потеряла слух. Дальше все как в тумане… Бутылка выскользнула из рук и покатилась по полу, разливая вино. Лидия метнулась к кровати, сорвала одеяло и, быстро очутившись у двери, набросила его на дородную фигуру, обладательницу того леденящего душу грудного голоса.

Артемис Альяк:
Щелчок спускового крючка вышел раньше выстрела, раньше собственного злого крика. Секунды — оправиться, всмотреться сквозь яркие пятна и стекла очков.
Мысль о платке, накрывшем клетку — Альяк опустил нацелившуюся руку. Птичка нескоро уснёт под платком — с этим он метнулся вперёд: сбить с ног обхваченную одеялом, отыскать её руки, прижать их к полу.
 — Лидия, помогите мне! — выкрикнул, ибо был подсчёт: в женщине помещалось полтора с лишним столичных аптекаря.

ДМ:
Наброшенное на голову одеяло помешало милейшей Бетси перезарядить пистолет, больше того — тяжестью сковало ее руки, но это не помешало массивной женщине резко попятиться с намерением сбить Лидию с ног.

Лидия Ирвинд:
Но уже осмелевшая Лидия имела ровно такое же намерение. Девушка, в отличие от Бетси, видела каждый ее шаг, причем теперь уже на удивление четко. Шаг в сторону, подскочить, толчок — Лидия со всей силы, что была в ее девичьем теле, толкнула буйную пациентку по направлению к полу.

ДМ:
Альяк навалился на Бетси и после толчка Лидии все-таки уронил ее на пол, но вот прижать руки к полу… Безумная женщина была сильнее иного охранника и ухитрилась до треска ребер облапить Артемиса даже сквозь одеяло. Вслепую била лбом. Делалось трудно дышать.

Генрих Хансен:
Генрих, тем временем, направился с двумя другими охранниками на проверку особо опасных больных, откуда, собственно, и сбежал Ларри Диггл.

ДМ:
Снаружи топали сапоги, метались огни масляных фонарей — охрана все-таки добежала на выстрел. Не вся: двое в компании Хансена, бегло осмотрев мертвого стража на входе в красное отделение, вошли в отпертую дверь и с галереи светили вниз, в зарешетченые камеры опасных больных.
 — Вроде бы все на месте, — неуверенно сказал молодой караульный. — Эй, новенький. Спустись и проверь замки.

Лидия Ирвинд:
 — Ох, — Лидия несколько секунд ошарашенно смотрела на эту извивающуюся буйную тушу, но быстро пришла в себя и бросилась на помощь Альяку. Девушка наугад стала бить по все еще укутанной в одеяло Бетси ногами, куда-то, где по ее расчетам должна быть голова или руки. Одеяло явно заглушало удары, ожидаемого эффекта не случилось, и тогда девушка всем телом навалилась на Бетси. Как раз в один из моментов, когда та намеревалась в очередной раз ударить Артемиса лбом.

Артемис Альяк:
Очки мягко шлёпнулись в одеяло, Артемис подмечал пятна всё краше, а воздуха взять едва успевал.
Мотнув головой, выискал в малом сужении шею. Дай-то Свет не убить, с тем её сдавливал, прижимая буйный затылок к больничному полу.

Генрих Хансен:
Тяжело вздохнув, Генрих не поверил своим ушам. Идея среди ночи в одиночку проверять опасных больных, один из которых сбежал — была не самой лучшей, однако в споре с местными дураками-охранниками, смысла было не больше. А потому, робко кивнув, Хансен спустился вниз и принялся осматривать клетку за клеткой, вспоминая, какие требования ему выдвигал дубина Джо Тревис, и насколько этим требованиям не соответствовал ни один здешний умственно-отсталый имбецил-охранник.

ДМ:
На шум в комнате Лидии наконец-то прибежал Тревис с охраной. Несколько долгих секунд у стражей ушло на то, чтобы придать смысл творящейся вакханалии — мятые юбки мисс Ирвинд, могучие голые ноги Бетси вокруг бедер героического аптекаря, — прежде чем с помощью дубинок и ругательств воцарилась справедливость, и опасную пациентку увели с заломленными руками, не снимая с нее одеяла.

ДМ:
Коллеги Хансена мялись на галерее, пока новый охранник одну за другой проверял клетки. Все замки были целы.
 — Эй, — шепнули Генриху из смердящей темноты заточения. К решетке прижалось красивое изнуренное лицо еще молодого человека. — Почему Диггла, почему не меня?

Артемис Альяк:
На ноги Артемис становился пошатываясь. Привалившись к стене, выпустил дух, посмеялся тихонько. Он любил словом, а руками не любил.
 — Спасибо вам, Лидия, — выдохнул, когда полезли слова, — Вы целы? — обернулся.
И осекся — полюбоваться пробитой рукой. Стоило вспомнить — её и ожгло.

Лидия Ирвинд:
Лидия какое-то время еще приходила в себя. Заметив откатившуюся к дальней стенке бутылку, она, даже не вставая, поддползла к ней и хорошенько приложилась. Благо, узкое горлышко не дало разлиться всему вину — почти треть все еще безмятежно плескалась за темным стеклом. Тяжело вздохнув, Лидия оперлась спиной о стену. Пока она еще не чувствовала боли от многочисленных ушибов, но вскоре они, разумеется, дадут о себе знать. Прическа растрепалась — теперь волосы уже не лежали красивыми завитушками, а походили скорее на птичье гнездо.
Тут девушка наконец заметила Артемиса.
 — Вы ранены! — воскликнула Лидия и тяжело поднялась. — Выпьете? Нужно срочно позвать медсестру…

Артемис Альяк:
Артемис страдательно протянул за предложенным здоровую руку. Премного своих благодарностей подразумел в жесте.

Лидия Ирвинд:
Лидия передала бутылку и даже нашла в себе силы более-менее вежливо поклониться.
 — Побудьте тут, присядьте. А я схожу за помощью.

Артемис Альяк:
Альяк плеснул на руку, мучительно всматриваясь, после чего вина пригубил, но не поспешил искать отдыха.
Отставив бутылку, отыскал очки, револьвер, и вышел следом.
 — Она отперла вас? — тут всполошился, опомнившись — Ида осталась через три двери.
С тем развернулся резко, опасности оставляя коридору и смелым писакам.

Генрих Хансен:
Генрих замер у клетки с говорящим, и, убедившись, что его «коллеги» не смотрят, переспросил:
 — «Почему Диггла» что?

ДМ:
 — Почему ты выпустил Диггла? — интимно мурлыкнул красавчик за решеткой. — Почему не меня? Знаешь… я даже сохраню это в тайне. Ты мне нравишься. Один поворот ключа в моем замке, и никто не узнает, что ты натворил. Плохой, скверный мальчик.

Генрих Хансен:
Глаза Генриха готовы были вылезти из глазниц.
 — Что ты несёшь, больной? — продолжал шептать охранник у клетки, — я не выпускал его!

ДМ:
 — Ой ли? — заулыбался заключенный, демонстрируя нехватку зубов. Наверное, его били. — Но я видел, как ты это сделал. Я все-все видел. Давай же, сунь свой ключик вон в ту дырочку, и расстанемся добрыми друзьями.

Генрих Хансен:
Явно опьянённый чувством собственной власти и доминирования над существом по ту сторону клетки, несколько минут назад трусивший над пожаром Генрих, подошёл ближе и прошептал, пытаясь передразнить улыбку этой самой беззубой твари.
 — Я запомнил номер твоей клетки, дружище.
И вот свет фонаря покинул личные просторы умалишённого и пошёл дальше.

Генрих Хансен:
Закончив осмотр клеток, Генрих поднялся наверх к другим охранникам, подтвердив, что в каждой клетке по пациенту, и что все замки на своих местах. После он поспешил удалиться, ему ещё нужно было тайком пробраться в картотеку, чтобы лучше узнать своего нового друга из пятой палаты. Имя, диагноз, род деятельности до попадания сюда, причину этого самого попадания.

ID: 17954 | Автор: Dea
Изменено: 20 октября 2015 — 19:06

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
22 октября 2015 — 9:49 Pentala

Да. тот самый час "икс" когда даже у самых спокойных пациентов, ролевиков вдруг внезапно просыпается желание проломить 4-ю стену, вызвать дождь инферналов... или сжечь какой-нибудь дурдом)

мисс Флеминг, вставшую явно не с той ноги, у которой под строгим белым халатом, кстати, можно было заметить огненно-красный пеньюар.

однако ж!

22 октября 2015 — 13:11 admin

Не, этот момент будет на следующий день.