Гилнеас: Величие и тьма Торнхилл: Мраморная дева (3)

Артемис Альяк
Шарлотта Бакстон Фовелль
Генрих Хансен

Агнес Фэншо:
В холле было тихо, пустынно и прохладно. Ажиотажу уже случилось спать, большинству новых и старых лиц — разойтись. Оставалась только Агнес, спрятавшаяся за вазой с искусственными цветами. Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять… счёт шёл на последние бумажные розы перед тем, как утомительная обязанность, выписанная в терапевтических целях, была б завершена.

Натаниэль Гарц:
В зал осторожно вышел человек неопределенного возраста и, если бы не одежда, пола. Человек прошуршал по ковру к креслу, на котором спиной к человеку сидела Агнес.
 — Кхм.. Пр… Кхм… Позволите? — послышалось из-а спинки кресла, на котором сидела девушка.

Генрих Хансен:
Генрих тем временем томился от скуки в этом же самом холле. Впрочем, эту самую скуку как-то развеивала складывающая розы из бумаги пациентка, ставшая объектом его пристального присмотра.

Агнес Фэншо:
Мисс Фэншо дёрнулась, всплескивая руками в попытке то ли закрыться ими, то ли срочно нашарить что-то тяжёлое и этим тяжёлым залепить в источник голоса. Но под рукой оказались только не пошедшие в дело листы и обрывки разноцветной бумаги, и теперь они пёстрыми пташками парили по тянущемуся сквозь холл сквозняку. Агнес, закрывая лицо руками, только глухо причитала:
 — Аай… аай! Мисс Флеминг разозлится!

Натаниэль Гарц:
Человек начал собирать рассыпаные по полу цветки.
 — Вы меня простите, как бы. Вы меня, конечно, извините. Я, ну… Я… П-п-простите, — было заметно, даже для столь непостоянной и шебутной, по мнению этого человека, Агнес, что ему трудно говорить.

Агнес Фэншо:
Лукаво проглядывал сквозь неплотно сомкнутые пальцы блестящий серый глаз. Женщина покачивалась в кресле, поджимая под себя ноги, и только порой вертела встрёпанной головой вслед за перемещениями человека.
 — Давайте сюда, — наконец повелела она уже совершенно обыденным тоном, протягивая худые руки за рассыпавшейся бумагой. — Я спрячу улики… Мисс Флеминг не узнает. Я вас не выдам, но, право, экий вы неаккуратный!

Натаниэль Гарц:
 — Не говорите, да. Это было бы просто замечательно, — молодой человек улыбнулся, и у него вырвался смешок, отдаленно омраченный какими-то страхами. Он передал цветки, попутно обронив еще несколько и принялся их тоже собирать. — М-м-м-мое имя — Нат… — человек замер на пару мгновений и, определенно преодолев себя, выдал очень быстро, боясь не успеть — Натаниэль Гарц, — с этими словами он спешно отдал последние цветки Агнес и сел в кресло напротив. Он тяжеловато дышал, и лоб его покрыла почти незаметная испарина.

Агнес Фэншо:
Перед тем, как снова заговорить, женщина подмигнула и к чему-то указала взглядом в сторону сидящего в конце коридора новенького охранника. Выглядело как-то очень многозначительно, но что она имела в виду?..
 — Мы не говорили до этого? — невинно осведомилась мисс Фэншо. Кажется, просто не была в курсе деликатного характера проблем своего собеседника, или не запомнила. Девичья память коротка, от некоторых препаратов — ещё короче.

Натаниэль Гарц:
 — Я знаю вас, но… Тольк-к-к-о не подумайте, что я следил за вами или что-то такое… — он очень быстро тараторил и потом резко остановился. Натаниэль глубоко вдохнул и выдохнул, как учил доктор Вудсворт. — Просто о вас много кто слышал в этом крыле, мисс Фэншо, — он старался не смотреть ей в глаза, поэтому смотрел на ее обувь, так ему было спокойнее.

Генрих Хансен:
Генрих, тем временем, старался особо не привлекать к себе внимания, чтобы не сбивать людей с беседы. Сидел себе, теребил пуговицы на сюртуке, в сотый раз счищал пыль с плеч, будто одержимый и вообще вёл себя крайне подозрительно.

Агнес Фэншо:
 — В самом деле? — почти кокетливо хлопнула ресничками женщина, сразу как-то подбираясь и выпрямляясь. Ну в самом деле, кому б не польстило такое заявление… — Надеюсь, только хорошее. Хочу по секрету вам сказа-ать…
Из глубин кресла она подалась вперёд, перегибаясь через подлокотник к собеседнику и принимая самый заговорщицкий вид. Было бы смешно, не будь так грустно: светская беседа на осколках сознания.

Натаниэль Гарц:
Нат немного съежился, но пытался выразить внимание как мог.
 — Т-т-т-т… чт… — в итоге не справившись с задачей, просто кивнул.

Агнес Фэншо:
Мисс Фэншо временами страдала тем, что плохо контролировала громкость своего шёпота. Случайно, или намеренно, но её глуховатый голос разносился сейчас вплоть до конца коридора:
 — Вы уже заметили нового охранника? Там сидит, наблюдает за нами… Да не оборачивайтесь вы! Он же увидит, что вы смотрите. Так вот, я совершенно точно знаю, что он… убийца.
Оценивая впечатление, произведённое на собеседника, Агнес даже откинулась обратно на спинку кресла. Выглядела она довольной.

Натаниэль Гарц:
 — Уб… Уб… Убий-ц-а? — на лице Натаниэля было возмущение в перемежку со страхом.

Генрих Хансен: Генрих крайне удивлённо вскинул брови. Такого поворота событий он не ожидал, впрочем, она же умалишённая. Но что заставило её так думать?

Агнес Фэншо:
А вот следующая часть «светской» беседы слуха Генриха не достигла: Агнес что-то поясняла, но слишком тихо, чтобы можно было что-то услышать с его поста.
 — Ну может быть пока что нет. Но, в самом деле, о чём господин начальник охраны думал, когда приглашал его к нам! Послушайте… Натаниэль — я могу вас так называть, да? Я слышала! Я сама слышала! Он готов убить, не раздумывая.

Натаниэль Гарц:
 — Может быть тогда нам стоит говорить об этом в другом месте, ну, вы меня, наверное, понимаете, мисс Фэншо. В другом месте стоит поговорить. Не в этом. В другом. Вы же меня п-п-п-п… Да? — непривычно длинная тирада вырвалась. Молодой Натаниэль даже сам опешил, почему и сбился в конце. Во рту мгновенно пересохло, да и воздух в этом холле стал тяжелее. Доктор Вудсворт советовал гулять побольше в таких случаях. Доктор Вудсворт вообще много чего советовал хорошего.

Генрих Хансен:
Генрих забегал взглядом по ближайшим столикам в поисках газет. Не найдя ни одной, он взял какую-то книжку с детскими сказками, и, раскрыв её, спрятал в ней лицо. Затем, как бы невзначай, решил пересесть поближе к пациентам, чтобы наверняка слышать каждое их слово. Делал он это всё медленно и без резких движений.

Агнес Фэншо:
Манёвр бы обязательно удался, не отслеживай Агнес перемещения уже заклеймённого убийцей несчастного охранника самым подозрительным взглядом. Негромко кашлянув, она царственно поднялась из кресла, с силой сжав худыми руками подлокотники:
 — Вы правы, Натаниэль. Вы совершенно правы. Скажите, ваши перемещения ведь не ограничивают?

Натаниэль Гарц:
Человек едва заметно мотнул головой из стороны в сторону.
 — С-с-с-с… Нет.

Генрих Хансен:
Хансен убрал книгу от лица, оставив на раскрытых страницах след от своего жирного носа, и недовольно цокнул.
 — Не убийца я, — сказал он, глядя в книгу. А то, быть может, тут и вовсе запрещено разговаривать охране с пациентами. — Не убийца, правда.

Натаниэль Гарц:
Натаниэль в этот момент хотел было схватить Агнес за руку и повести к двери в сад, где обычно гуляют местные жители, но остановился, едва не коснувшись, и, отдернув руку как от огня, быстрым шагом зашуршал к выходу в сад.
 — Идемте, идемте, мисс Фэншо!

Генрих Хансен:
Генрих отвернулся от больных и пошёл в противоположную сторону. Присев за очередной столик, он решил уже не смотреть на парочку, чтобы не спровоцировать у них какой-нибудь приступ или чтобы не выглядеть в их глазах уже каким-нибудь маньяком-потрошителем. Потупив взгляд в книгу, мысленно он ждал когда же они всё-таки уйдут в этот чёртов сад и оставят его одного.

Агнес Фэншо:
 — Что, даже без пелеринки? — возмутилась женщина. Даже для безветренного и и тихого дня, середина октября не была тем временем, когда она была готова выскочить в сад в платье.
Развернувшись на носках, мисс Фэншо только было собралась за помянутой пелеринкой, но столкнулась взглядом с угрюмым охранником. Побледнела, трясущимися губами пролепетала что-то извиняющееся и попятилась прочь из коридора, за Натаниэлем.

Натаниэль Гарц:
Натаниэль чуть ли не выбежал в сад, но тут же шагнул обратно под козырек. Шел неприятный моросящий дождь. Он такое очень не любил. Будто домой вернулся.
 — В-в-в… — заикание и так было проблемой, а тут еще и зуб на зуб не попадает, как вообще говорить прикажете? — Мерзнете?

Агнес Фэншо:
 — М-мёрзну, — у женщины губы тряслись не хуже, чем у несчастного её собеседника. Вдобавок ко всему, она то ли всхлипывала, то ли обессиленно и негромко хихикала. Ни то, ни другое не предвещало хорошего: о мисс Фэншо в тихом отделении все слышали ещё и частично благодаря всё ещё изредка случавшимся с ней истерикам. — А всё-т-таки… вот-т п-послушайт-те… Зд-десь же ещё д-должна б-быть вт-торая д-дверь, д-для слуг?

Натаниэль Гарц:
Натаниэль двумя дергаными движениями скинул с себя вязаную кофту на громадных пуговицах и накинул на плечи мисс Фэшно. При этом его выражение лица определилось и остановилось на страхе перед охранником-убийцей. Оставшись стоять в серой сорочке и сером, из плотной ткани, жилете, он переспросил.
 — Д-д-для… Какая дверь?

Агнес Фэншо:
Агнес осмотрелась, всё ещё постукивая зубами. По факту оказавшейся на ней кофты она ещё собиралась было возмутиться, но пробравший её холод как-то резко осадил все её порывы. Подбирая тяжёлые и мгновенно намокающие под изливающейся с небес моросью юбки, мисс Фэншо кивнула на противоположный конец садика и не допускающим возражений тоном заявила: — Туда! Бегом!
И припустила: только замелкали ботинки по дорожке меж унылых залитых дождём клумб, на которых ещё храбрились поздние осенние цветы редкими яркими пятнами.

Натаниэль Гарц:
Натаниэль остался на месте, отрешенно глядя, как она убегает. Он глядел за ней через травинки чахнущего газона, через мокрые ветки деревьев, через свои тонкие длинные пальцы. И не мог выйти под дождь. Он сидел на пороге, под козырьком и смотрел, как она бежит. Как мелькает её обувь. Как шелестят юбки. Как его вязаная кофта в любой момент может свалиться с плеч.

Агнес Фэншо:
 — Ну, что же вы?! — только у каменной бабы, в неестественной позе страстно сливающейся с кувшином, затормозила и оглянулась женщина. Ещё больше растрепавшиеся от бега волосы лёгким облаком обрамляли её лицо, на котором сердито блестели серые глаза. — Если вы подхватите чахотку и умрёте, мисс Флеминг будет очень недовольна. Может быть, даже занесёт это в ваше личное дело!
В самом деле, гнев мисс Флеминг был страшен даже за гробовой доской.

Натаниэль Гарц:
 — Я не хочу под дождь! — крикнул Нат. — Идите без меня! Идите! Я вас потом найду! Внутри! Найду! Идите!

Агнес Фэншо:
Агнес воровато оглянулась, и на её лице проступило выражение беспомощной обиды. Кажется, мысль постепенно настигала её, и мысль эта была печальной, как всё её положение разом. Застигнутая дождём, посреди сада, в кофте с мужского плеча (верх неприличия!), позади убийца-охранник, впереди — дверь, воплощение неизвестности…
Со сдавленным всхлипом мисс Фэншо метнулась зачем-то в сторону. Снова застучали каблуки по дорожке, и Провидение понесло женщину к запирающейся на ключ двери, в которую она и ударилась всем телом. И взвыла отчего-то сквозь слёзы: — Пуустииитее!

Натаниэль Гарц: Натаниэль с трясущимися от нерешительности руками выбежал в середину сада, к тому самому фантану:
 — Дверь не та, Агнес!

Агнес Фэншо:
Дверь осталась равнодушна, хотя право, следующий жалостный вопль разжалобил бы камень. Захлёбываясь слезами, женщина отступала назад: чтобы обеспечить себе пространство для разгону и штурма бессердечной двери.

Натаниэль Гарц:
Натаниэль хотел было побежать, но пересекся взглядами со статуей, которя смотрела на него, он побежал к мисс Фэншо и резко остановился, снова глядя на статую. Глаза ее были пустыми, как и прежде, и смотрела она только в пустоту перед собой, не замечая ни тщетных попыток Агнес, ни телодвижений молодого мужчины.
 — Мисс Фэнш-ш-ш… Мисс Фэншо! — он обхватил ее своими длинными руками и не слушая ни всхлипываний башмаков по лужам, ни всхлипываний серой мисс, просто забежал вместе с ней в другую дверь, что была напротив той, в которую они вошли.
Все это время Натаниэлю казалось, что шел безумный ужасный дождь, а теперь, касаясь своих волос и жилета, он едва ли был мокрым после той мороси на улице. Потом он осознал себя рдом с Агнес и медленно, словно медуза, убрал руки от нее и встал, подперев стену, чуть поодаль и бубнил, заикаясь:
 — Прост-т-т-т-тите, п-п-п-п… прост-т-тите.

Агнес Фэншо:
 — Я… вы… я… — что вы и что я, выразить у неё всё никак не получалось. Слова не подбирались, губы не слушались, руки тряслись. Беспомощно скривишись, Агнес уронила ещё слегка влажную кофту на ближайшую кушетку, и, видно по инерции, с места снова рванулась в бегство.
Во всяком случае, на женской половине она ориентировалась достаточно хорошо, чтобы безошибочно влететь в отведённую ей комнату, хлопнув напоследок дверью. После дробного перестука каблуков тишина в коридоре повисла просто оглушительная.

ДМ:
Повисла ненадолго: по-утреннему сонный Торнхилл приходил в движение, скрипел лестницами, приглушенно громыхал кастрюлями за дверью кухни, выпускал из коридоров больных, семенящих к столовой за положенным обедом — а наверху, на широкой галерее, как зрители над ареной располагались для трапезы охранники и врачи.
 — Поглядите-ка, мисс Орвелл сегодня очаровательна, — сообщал сестре Шарлотте молодой доктор, Алан Вудсворт, передавая плетенку с хлебом. Мисс Орвелл была старая леди, убежденная, что она до сих пор девочка: ее сильно расстраивал запрет повязывать на жидкие волосы бант и носить короткие платья, и доктор Вудсворт героически отстоял у мисс Флеминг это самое право. Было, чем гордиться — тем более, что бант мисс Орвелл не слишком портил и без того чудаческую атмосферу внизу: там дожидались обеда чахлые от ипохондрии дамы, бледные таланты с нездоровым блеском в глазах, пугливые эксцентрики, застрявшие во времени старики — в общем, все те, кого можно было отнести к больным со «слегка расстроенными нервами».

Для мисс Фэншо сделали исключение, позволив отобедать наверху вместе с персоналом; она заслужила это, хоть старшая сестра и настаивала на том, что выходка под дождем сводит на нет все старания над бумажными розами.

ID: 17910 | Автор: Dea
Изменено: 5 октября 2015 — 16:36