Гилнеас: Величие и тьма Торнхилл: Бумажные розы (1)

Мередит Страуд
Генрих Хансен
Шарлотта Бакстон Фовелль

ДМ:
С утра моросил дождь — к счастью, не такой сильный, чтобы размыть дорогу, и еще до полудня в разрывах туч показалась бледная осенняя синева. День случился тихий и безветренный; не считая шороха гравия под ногами нежданного путника, слышались только размеренные щелчки ножниц из-за живой изгороди, обрамлявшей аккуратную клумбу перед крыльцом Торнхилла. Пахло сырой землей, влажными листьями и цветущими хризантемами. Право, можно было принять величественное здание за поместье знатного человека, если бы не голая кирпичная кладка — так строились только больницы и тюрьмы — и не надежный заслон решеток на окнах.

Мередит Страуд:
Мередит, шагавший по дороге, не испытал особой радости, когда справа наконец показалось широкое здание госпиталя. Ему понравилась эта спокойная прогулка от Стоунриджа, несмотря на дождь. Вчера в таверне ему рассказали, что в Торнхилле освободилось место санитара, и он решил, что обязательно попробует устроиться здесь. Страуд шагал вдоль изгороди и разглядывал здание. Он покосился на сапоги, которые покрылись слоем грязи во время похода. Их не помешало бы почистить, прежде чем соваться внутрь.

Шарлотта Фовелль:
Именно шорох гравия выдал лёгкие шаги. Скрежетнули гранитные камешки, стёсывая друг другу бока в попытке улечься плотнее под изящным высоким ботинком на небольшом каблуке.
Девушку было не видно из-за уже подстриженной изгороди вдоль дорожки — настолько она была мала ростом.
 — День добрый, мистер Кирби, — прозвучало мягкое, но настойчивое приветствие где-то там, рядом со щёлкающими ножницами. — Вы поможете мне срезать несколько хризантем? Та леди, из тихих, на букет реагирует улыбкой. Хочу её порадовать, да и родственникам приятно будет видеть, как свежо и красиво в её комнате.

Генрих Хансен:
Генрих, уже давно стоявший у ворот и ожидавший пока их кто-нибудь наконец соблаговолит открыть, переминался с ноги на ногу. То ли нервничал, что ему предстоит собеседование в таком роскошном месте, то ли потому что начинал подмерзать, стоя в одном костюме, совсем не по погоде. Когда послышались шаги позади, он нервно и слегка испуганно обернулся. Заметив подошедшего здоровяка, мужчина невольно съёжился.
 — Извините, вы работаете здесь? А то я уже около часу стою здесь, никто не открывает. — Робко спросил кандидат в санитары.

Мередит Страуд:
– Надеюсь, что буду работать, – здоровяк смерил парня оценивающим взглядом. Кажется, проверку тот провалил. Хотя в этом заведении должны лежать и не такие. – Стучать-то пробовал?

Генрих Хансен:
 — Стучал, — неуверенно кивнул мужчина. — А вы на какую должность, разрешите полюбопытствовать?

ДМ:
Ножницы притихли, потом быстро щелкнули несколько раз — садовник выполнял просьбу обратившейся к нему дамы.
 — Умирающие цветы… Почём вы знаете, мисс Фовелль, улыбается она красоте хризантем или их увяданию? Эти безумцы — злые, злые люди. Поверьте мне.

Мередит Страуд:
– На ту, при которой буду держать тебя, пока местные сестрички делают уколы, – он осторожно похлопал собеседника по плечу. – Но не боись, здесь о тебе хорошо позаботятся, если всё, что я слышал про Торнхилл – правда. А теперь давай не будем мокнуть.
Страуд сжал кулак и постучал в дверь. Вмятин на ней не осталось, несмотря на громкий звук.

Шарлотта Фовелль:
 — Её улыбка светлая, мне кажется, — безмятежно произнесла упомянутая мисс. — Ну и хризантемы всё равно умрут, просто чуть раньше. Зато закончат дни свои в тепле. Кстати, кажется, я слышу голоса у входа, мистер Кирби. И стук.

Генрих Хансен:
Мужчина в костюме ещё больше поёжился после этого самого похлопывания. Больно. Хотя на пару мгновений он почувствовал себя увереннее, Рихард также ободрял его в трудные минуты. «Он думает, что я один из умалишённых? Вот же деловой какой!» — Подумал Генрих. — «Ну и ладно, надеюсь, что нас обоих возьмут. А то такая дылда ж и убить может, если ему чего не понравится.»

ДМ:
 — То, что они стучат в дверь, еще не значит, мисс Фовелль. Ничего не значит. Сегодня они берутся за дверной молоток, завтра входят в окно, как король Генн в опочивальню своей супруги. Эти безумцы — коварные люди, уж я-то знаю.

Под старческое бурчание за изгородью трудно было расслышать шаги за дверью. Щелкнул засов; на Страуда с его спутником уставился недружелюбный на вид громила, похожий на циркового силача, переодетого в тесную форму медицинского брата.
 — Дбрутр, — невнятно поздоровался он, гоняя соломинку из одного угла рта в другой. — Кто из вас кого привел?

Мередит Страуд:
– Никто никого, – сходу ответил Страуд, размерами не уступавший санитару. Голос его был спокойным и звучным. Плащ только подчеркивал удалую ширину плеч, и рюкзак, болтавшийся за спиной, выглядел совсем мелким. – Но этому парню точно нужна ваша помощь. Он час под дверью простоял.

Шарлотта Фовелль:
Позади бдительного стража садового порядка видна была подошедшая невысокая брюнетка в опрятной одежде медсестры: строгое и длинное чёрное платье, белоснежный длинный же фартук и пелерина, почти полностью скрывающая волосы.
 — Что его заставило торчать тут в такую погоду в такой одежде? — поинтересовалась она, обрывая узкие листики у среза хризантемовых стеблей.

Генрих Хансен:
 — Именно, мы пришли по отдельно-… Да не нужна мне ничья помощь! Я на работу пришёл устраиваться. Санитаром, как вы, господа. Видит Свет, скоро и вовсе будем коллегами.
Генрих, не в пример Страуду, не мог похвастаться особой силой и крепостью тела и духа, он был самым простым мужчиной. Не крупным, не излишне мускулистым, средним.
 — Манеры, миледи, — он выпрямился, чуть ли не встав по стойке смирно. — Я окликал вашего садовника, но тот, видимо, ничего не услышал за щелчками ножниц, с головой погружённый своему делу.

Мередит Страуд:
– Я в болезнях да расстройствах, которые вы тут лечите, не разбираюсь, красавица, – громила ответил девушке, поглядывая на неё через плечо. Вид был приятный. – Может быть, буду разбираться через пару месяцев, если наймете.
Он не обратил внимание на слова про санитара, которые произнёс доходяга. В это было просто невозможно поверить.

Шарлотта Фовелль:
 — С простудой вы тоже раскланяетесь? — саркастично поинтересовалась у замёрзшего кандидата в санитары и уже чуть более любезно ответила второму соискателю:
 — Что ж, входите, я позову старшую сестру, она посмотрит, годитесь ли вы для работы в этом замечательном месте. Майк, впусти их, — доли просьбы в приказе было мало.

ДМ:
 — А мисс Флеминг не отчитает, если привести обоих сразу? — со странной для большого человека опаской спросил Майк. Впрочем, посторонился. — Как-то не по порядку получается.

Генрих Хансен:
 — Стоит ли бояться простуды, когда ты находишься в клинике с опасными душевнобольными? — пробормотал Генрих и поспешил войти на территорию Торнхилла.

Шарлотта Фовелль:
 — Ну, тот, что не замерз мне кажется более перспективным, но пропустить его первым означает риск появления сразу холодного трупа у ворот. Возись потом с ним. Ничего, Майк, впускай обоих, сэкономим мисс Флеминг время.

Мередит Страуд:
Мередит не пропустил мимо ушей тон, с которым здоровенный санитар обратился к девчонке. Он ухмыльнулся и молча прошел через дверь.

Шарлотта Фовелль:
Не тратя времени даром и не особо волнуясь, следуют ли за ней оба претендента на нелёгкую санитарную должность, медсестра быстро последовала ко входу. Пышные цветы хризантем покачивались в такт её шагам.
 — Спросить что-то хотите до того, как встретитесь с мисс Флеминг? — с почти полным безразличием поинтересовалась она.

Генрих Хансен:
Генрих лишь сдержанно промолчал. «Что значит, что этот дылда ей кажется более перспективным? Как бы она не подговорила мисс Флеминг на эту малахольную мыслю.» — вновь предался своим мыслям один из соискателей.

Мередит Страуд:
– Хочу, – Страуд поглядел на руку «младшей медсестры» и не заметил там кольца. – Тот парень, которому с вами повезло, как относится к этой работке?

Шарлотта Фовелль:
 — Как к работке. Всякое бывает, но в основном, пациенты смирные. Вряд ли вас так сразу пустят к тяжёлым, так что… но терпением запастись стоит, — перебила она сама себя. Реплика про везунчика напарника осталась проигнорированной. — Пациенты тут есть весьма респектабельные, потому силу, здоровяк, нужно уметь соизмерять.

От ворот до массивной двери в дом было недалеко и короткий этот разговор занял почти всё время пути.
 — Внутри сейчас подождёте за столиком. Постарайтесь присесть подальше от остальных.
С этими словами девушка открыла дверь и пригласила их внутрь — к мягкому свету сквозь высокие окна просторного холла, к спокойной гамме ковровой дорожки и к столикам для встреч, обычно занятым пациентами и посетителями.

ДМ:
Холл больницы излучал упомянутую медсестрой респектабельность: мебель из орехового дерева была расставлена в строгой симметрии, подсвечники натерты до блеска, и даже завитки на чугунных перилах галереи не позволяли себе излишеств. Пожалуй, помещение выиграло бы, потрудись кто-нибудь развесить на стенах полотна достойных мастеров. Нет, на картинах не сэкономили… но что это была за мерзость! Тот, кто подбирал работы, будто нарочно выискивал неприятные глазу краски и формы.

Мередит Страуд:
– Благодарю, – кивнул Мередит, провожая девушку взглядом. Интересно, они тут все такие? Он присел за указанный столик, сняв рюкзак и поставив у ног. Снова покосился на грязные сапоги и покачал головой.

Генрих Хансен:
Генрих решил послушаться совета медсестры, и, поправив сюртук, присел поодаль от других людей за столик к Страуду. Держать осанку он привык ещё с армии, потому даже сидя, походил на аристократа. Единственное, пожалуй, что его выдавало, это не дорогой костюм и немного грязи под ногтями.

Шарлотта Фовелль:
Последней реплики медсестра не слышала, скрывшись за дверью гостиной комнаты.

Агнес Фэншо:
Агнес волновалась. Агнес мяла в пальцах бумажные цветы, которые ей поручили сделать: три десятка бумажных роз, не больше и не меньше, и обязательно весёлых, тёплых тонов. Агнес смотрела во все глаза и вертелась на небольшом кресле, не в силах усидеть спокойно на месте. Кажется, утомлённого вида женщину в строгом сером платье гости приводили просто в экзальтированное состояние.

Генрих Хансен:
 — Надеюсь, они возьмут нас обоих. Я, кстати, Генрих, — решил разрядить неловкое молчание мужчина и представился, по-доброму улыбнувшись уголками рта.

Мередит Страуд:
Страуда смущало, что он никак не может отличить персонал от пациентов. Вот и по этой женщине, которая вертелась рядом, ничего было не понять. Одета вроде прилично, цветки собирает из бумажек. Может быть, у них тут и для этого есть отдельная медсестра?

– Рэд Страуд, – лениво представился здоровяк, наблюдая, как женщина гнет бумагу. – Я слышал, что освободилось только одно место санитара. Какой-то парень не догадался, что о своих развлечениях с больными не нужно никому рассказывать.

Агнес Фэншо:
Женщина поймала чужой взгляд, чуть не подпрыгивая на месте. Пугливо обернулась: рассеянный взгляд широко расставленных глаз мазнул по уходящему вдаль коридору. Заправила за ухо выбившуюся прядь мышиного цвета волос и робко попыталась улыбнуться, потупив глаза. Впрочем, жалкая попытка поправить причёску не спасала общего положения: длинные волосы были заплетены и уложены из рук вон плохо.

Мередит Страуд:
Рэд внимательно следил за поведением женщины. Дерганая, конечно, но всё равно может быть сотрудником. Они тут наверняка такое видят, что со временем сами становятся пациентами.

Генрих Хансен:
 — Что ж, тогда, очевидно, мне надо уже подыскивать либо другую должность, либо другое место. Ты лучше подходишь на эту роль, мы оба это понимаем. — закончив, Генрих заметил, что внимание Страуда приковано к женщине, а не к нему. Вздохнув и неровно выдохнув, он решил понаблюдать за тем же объектом, что и его собеседник.

Мередит Страуд:
– Братец, даже если бы меня тут не было, никто бы не взял тебя в санитары. Работа, конечно, оплачивается хреново и для самых тупых, но без силы здесь никуда. А ты особо сильным не выглядишь, – в голове Страуда прозвучало самодовольство. К его чести, он решил подбодрить Генриха, который, наверно, совсем упал духом. – Тут точно найдется для тебя подходящее занятие. Покажи старшей медсестре все свои таланты.
– И не забудь про устойчивость к холоду и дождю, – хмыкнул он.

Агнес Фэншо:
 — Хотите один? Мне хватит бумаги… — странная дёрганная барышня уже протягивала пышную бумажную розу привлекательного оранжевого оттенка, некстати встревая в мужской разговор. За то время, пока говорил Страуд, она успела выбраться из плена глубокого кресла и оказаться возле беседующих мужчин.

Генрих Хансен:
Вот только щедрым на таланты Генрих не оказался, а потому старательно начал перебирать в голове всё, что он может делать полезного и за что ему готовы будут платить жалованье. Владение шпагой вряд ли может пригодиться в клинике, полной умалишённых, а помимо этого ничем особенным он и не мог похвастать. Нужно было придумать что-то, пока не пришла мисс Флеминг. Сердце заколотилось, на лбу проступила испарина, которую он поспешил убрать платком из нагрудного кармана. Может, могильщиком? Ему доводилось хоронить бравых солдат Гилнеаса и не раз. Или каким-нибудь патрульным? Неужели ему придётся всю жизнь патрулировать стены от беженцев?

Мередит Страуд:
– Большое спасибо вам, дорогая, – здоровяк принял цветок и начал крутить его в руках, не зная, что с ним делать. Он решил разобраться с мучавшим его вопросом. – Вы здесь работаете или… в гостях?

Агнес Фэншо:
 — Я скажу вам по секрету… — женщина наклонилась чуть ближе, не выпуская из рук цветок. Против ожидания, её не овевало облако приторно-цветочных ароматов всех отдушек и женских ухищрений к тому, чтобы оставаться вечно цветущей красавицей. Напротив: горький запах если что-то и напоминал, то только о болезнях и лекарствах. — Только вы никому, пожалуйста… никому!..

Генрих Хансен:
Голос Страуда вывел мужчину из мысленного транса. В конце концов, просто успокоиться тоже было бы не плохо для начала. Он посмотрел на бумажный цветок и его уколола зависть, а следом за ней и ревность. Вечно здоровякам всё легко достаётся, работа, дамы, бумажные цветы, на худой конец.
 — Не думаю, что персонал здесь крутит бумажные цветочки, Рэд, — наклонился к второму соискателю Генрих и еле слышно прошептал ему это.

Мередит Страуд:
– Дорогая, если это действительно важный секрет, не нужно его раскрывать тем, кого вы видите впервые, – Рэд заставил своё лицо принять самое вежливое выражение, которое только мог. Выглядело довольно свирепо и странно.

Агнес Фэншо:
 — Вы не понимаете! — горестно возразила женщина, отпрянув в сторону и так подбирая юбки, будто прямо сейчас бросится по коридору наутёк в растрёпанных чувствах. Судя по заблестевшим глазам, так вполне могло и быть. Пышная искусственная роза осталась в руках здоровяка. — О, почему меня никто, НИКОГДА, НИ ЗА ЧТО НЕ СЛУШАЕТ?!
На последних словах она взвизгнула, резко и неприятно.

Мередит Страуд:
Страуд вежливо улыбался и не делал поспешных выводов. Директриса в школе Грозового Перевала вела себя точно так же, а в больницу её никто не клал.

Шарлотта Фовелль:
Даже свирепый в своей вежливости вид Страуда выглядел полной любви улыбкой по сравнению с лицом мисс Фовелль, выбежавшей из гостиной на женский крик.
Но громы и молнии на виноватые головы были обрушены безмолвно. При виде занервничавшей пациентки Шарлотта мигом приобрела улыбчиво-безмятежный вид.
 — Агнес, дорогая, — прожурчала она, очень неторопливо подходя к пациентке и отделяя от букета три хризантемы. — Смотрите, что у меня для вас есть. Мистер Кирби срезал их буквально только что.

Мередит Страуд:
Потенциальный санитар попытался принять невинный вид, но, кажется, не успел. Людям его размера вообще было сложно заставить себя выглядеть невинными. Наверно, всё-таки пациентка.

ДМ:
Ковер проигрывал каблучкам мисс Флеминг: это стало слышно еще до того, как старшая сестра показалась из-за поворота во всем своем строгом великолепии, идеальном от высоко уложенной прически до подола элегантного черного платья с воротничком, едва не подпирающим подбородок.
Направляясь к соискателям должности, сестра Флеминг поджимала губы — еще не увядшие, как и ее лицо, до сих пор красивое, несмотря на подходящий к концу четвертый десяток лет. Взглядом сестры Флеминг можно было крошить лед, но доставалось большей частью грязным сапогам обоих мужчин.
 — Мисс Фэншо, — спокойным и неожиданно мягким голосом проговорила сестра, — сядьте, пожалуйста, и доделайте до конца то, о чем вас попросили. А вы, мисс Фовелль, не балуйте пациентку. Тридцать бумажных роз, а не три живые хризантемы… послушание — это важно. Но, может быть, мы с вами не в больнице? Может быть, мы в хлеву? Где еще можно топтаться грязными подошвами!

Генрих Хансен:
Настороженно посмотрел сначала на наконец явившуюся старшую медсестру, а затем на Страуда. Спустя несколько мгновений он встал и изобразил полупоклон мисс Флеминг.
 — Добрый день, миледи.

ДМ:
 — Он не может быть добрым, потому что передо мной стоите вы.

Мередит Страуд:
Мередит быстро, почти рефлекторно подогнул ноги под сиденье. Грязные следы прямо под ним стали ещё заметнее. Он не стал особо смущаться и поднялся, чтобы работодательница обратила внимание на его рост.
– Здравствуйте, мисс Флеминг. Я слышал, что у вас освободилось место санитара.

Агнес Фэншо:
 — Простите, мисс Флеминг… — полными слёз глазами Агнес воззрилась на ковёр (и на помянутые грязные сапоги), подавленно падая обратно в кресло. Худые руки медленно принялись за очередную бумажную розу. Временами из глубин строгого предмета обстановки орехового дерева доносилось еле слышное шмыганье носом.

Шарлотта Фовелль:
 — Разумеется, мисс Флеминг, — так же негромко заметила Шарлотта, — это только для того, чтобы не расстраивать мисс Фэншо и помочь ей сосредоточится на цветах. Агнес, я поставлю их у вас в комнате, — приободрила она даму обещанием. — Закончите ваше задание и сможете любоваться ими, сколько пожелаете.

ДМ:
 — Грязь, — не без драмы в голосе уронила сестра Миллисент, — это совсем не то, что я или уважаемый смотритель Торнхилла хотели бы видеть на месте санитара.

Генрих Хансен:
 — Прошу прощения за оставленную мной грязь, миледи, — виновато извинился Генрих, потупив взгляд вниз.

ДМ:
 — Эти слова, по-вашему, должны очистить ковер? — осведомилась мисс Флеминг.

Генрих Хансен:
 — Никак нет, миледи, — с досадой признал Генрих.

ДМ:
 — Тогда кто должен это сделать? Может быть, я? Вот этим самым моим платком?

Мередит Страуд:
– Это всего лишь немного грязи, – Рэд постарался выглядеть серьезным. И даже сложил руки на груди. – Если я подойду для работы в вашем заведении, то обязательно обеспокоюсь тем, чтобы мне не пришлось добираться сюда от Стоунриджа пешком каждый день. Сегодня я, к сожалению, не нашел других способов.

Агнес Фэншо:
Пользуясь тем, что сестра Флеминг отвлеклась на потенциальных работников, мисс Фэншо украдкой гораздо больше поглядывала на мужчин, чем на розы — и дело спорилось крайне медленно. Ну а стоило ей услышать обещание Шарлотты, как Агнес буквально расцвела улыбкой. И, надо вам сказать, улыбка красила эту женщину, придавая заострившимся неправильным чертам известный призрак очарования.
Правда, частота смены её настроений вызывала некоторые опасения за твёрдость рассудка.

Шарлотта Фовелль:
Медсестра не торопилась звать прислугу, которая убрала бы следы посещения. Наслаждалась моментом, пусть и не очень явно.
Внешне всё её внимание доставалось мисс Фэншо — вполне ли та успокоилась? Увидев улыбку, она мягко улыбнулась в ответ.

ДМ:
 — Санитар… вам известно, что такое санитария? — сосредоточилась на Стауде сестра Флеминг. — Мы здесь заботимся о чистоте, избавляя души и умы подопечных от налипшей на них грязи безумия, но телесная чистота важна не меньше. Я бы не удивилась, если б такой, как вы, нанимался в охрану, но трижды подумаю, прежде чем допускать вас к больным. А вы? Да-да, вы! Что это у вас с руками? Ваши ногти… это ужасно!

Мередит Страуд:
– С телесной чистотой у меня всё в порядке, мисс, – Страуд нахмурился. Эта тетка напоминала ему мать, и он не стал предлагать убедиться в чистоте его тела лично. – Что касается грязной обуви, теперь я это запомню надолго. Уверяю, я способен быстро учиться.

Генрих Хансен:
Генрих спешно поджал пальцы, скрывая грязные ногти.

ДМ:
 — По крайней мере, вы умеете слушать и делать выводы, — немного смягчилась мисс Флеминг. Ее собственные ногти, идеальной чистоты и завидного блеска, перебирали связку ключей на поясе. — И все-таки, почему именно санитар? Охранникам платят меньше, но им не приходится надевать на буйных безумцев горячечные рубашки после купания, воспринятого с энтузиазмом дворового кота.

Агнес Фэншо:
Агнес тоже предпочитала не отсвечивать. Говоря откровенно, мисс Флеминг буквально царила, довлела над пространством, и судя по тому, как бегали глаза барышни, Агнес просто побаивалась. Даже когда громы и молнии были не направлены на неё лично. Лишний раз пискнуть в присутствии старшей сестры? Как можно! В кресле стыл скорее труп женщины, убранный серым саваном, чем что-то, совсем недавно вполне бодро и живенько визжавшее, рассыпавшее розы и собирающееся поверить какой-то Очень Важный Секрет.

Мередит Страуд:
– Мне не хотелось бы обсуждать это при всех. Я услышал, что должность санитара освободилась, и понял, что в Торнхилле я смогу приобрести навыки, которые помогут в будущем. Понимаете, в моей семье есть некоторые проблемы, – Страуд говорил уверенно, но всё равно казался каким-то угрюмым. – Никаких проблем с буйными безумцами не будет. Мне годами приходилось разнимать пьяниц в кабаке у дома, и получалось неплохо.

ДМ:
 — А вы? — мельком глянула на оробевшего Генриха гарпия в черном. — Ну что ж, нам действительно пригодится еще один санитар. Может быть, двое, если я услышу столь же убедительную историю о навыках и мотивах. Надеюсь, мистер… как вас зовут, милейший вышибала? Надеюсь, ни о чем наследственном и проявляющемся внезапно речь не идет?

Шарлотта Фовелль:
Шарлотта с самым кротким выражением лица ожидала в сторонке, ожидая возможных распоряжений мисс Флеминг, и являя собою такой же образец чистоты, свежести, опрятности и аккуратности.

Генрих Хансен:
 — Я служил в армии Гилнеаса, патрульным, миледи. Мне очень нахваливали вашу клинику и говорили, что она лучшая в своём роде на все земли в пределах стены Седогрива. Говорили, что здесь работают врачи со знанием собственного дела и очень грамотные и подкованные медсёстры. И, будь я более сведущим в этих науках, непременно попробовался на должность врача, но увы, моя компетенция в этом вопросе позволяет мне лишь скручивать особо буйных нравом.

Мередит Страуд:
– Мередит Страуд с Грозового Перевала, – Рэд склонил голову. – Или «из Грозового Перевала», если вы считаете это более правильным. Выбор предлога был популярной причиной для драк среди пьяниц. Насколько я знаю, семейный недуг, упомянутый мной, не передается по наследству.

Генрих Хансен:
Генрих тоже думал было представиться, но решил всё-таки дождаться, пока кто-то спросит его имя сам.

ДМ:
 — Долгий же вы проделали путь. Хорошо, я дам вам испытательный срок, мистер Страуд. Надеюсь, вы прихватили бумаги и рекомендательные письма. Что до вас, мистер…? Я наивно полагала, что солдаты Его Величества приучены убивать врагов, а не скручивать буйных.

Генрих Хансен:
 — Генрих Хансен, миледи. Второй патрульный полк Его Величества. Если вы прикажете, то сможем и убить.

Мередит Страуд:
– Все документы у меня с собой, мисс, – здоровяк указал на валявшийся внизу рюкзак. – Правда, рекомендательные письма касаются, в основном, моих навыков строителя, а не разнимателя пьяных драк.

Генрих Хансен:
Лицо Генриха исказилось в мерзкой полуулыбке.

Шарлотта Фовелль:
 — У нас лечебное заведение, а не бойня, — заметила Шарлотта. Ледяное возмущение, с каким это было высказано, должно было заставить эту неуместную полуулыбку поугаснуть.

ДМ:
Мисс Флеминг негодующе скривила губы.
 — И это после всего того, что я говорила о грязи! Кощунственно применять насилие в стенах храма душевного здоровья, мистер Хансен. Будь вы военным медиком, я бы подумала о том, чтобы взять вас в санитары, но бывший патрульный совершенно не годится для такой работы. Вы можете наняться в охрану, если мистер Тревис сочтет вас подходящим кандидатом на эту должность.

Генрих Хансен:
 — Как пожелаете, миледи, — Генрих вновь скривился в полупоклоне и отошёл ближе к входной двери.

Мередит Страуд:
– Куда мне следует подойти, чтобы мы закрепили договор на бумаге? – Страуд, которому надоело стоять молча, встрял в разговор. – Или мне достаточно просто отдать вам документы, мисс?

ДМ:
 — Подойти — в ваших сапогах? — возмутилась мисс Флеминг. — Давайте бумаги, и пока я занимаюсь оформлением, будьте добры дождаться здесь сменной одежды и обуви.
Забрав документы у южанина, старшая сестра удалилась с гордостью полководца, оставляющего за спиной пораженных на поле боя.

Шарлотта Фовелль:
 — Я бы вам советовала очистить обувь прямо сейчас. Если по возвращению мисс Флеминг застанет вас в грязных сапогах, то служба будет несладкой. И что я вам говорила о контактах с теми, кто в зале? — недовольно поджала уголок губ Шарлотта, поглядывая на притихшую мисс Фэншо.

Мередит Страуд:
Рэд уставился на свои сапоги почти что с гневом. Кто знал, что из-за какой-то грязи здесь будет столько проблем. По крайней мере, эта мегера согласилась взять его на работу.
– Из тебя выйдет неплохой охранник, – соврал он Генриху, торчавшему у двери. Может быть, он даже испытывал небольшое чувство вины.
Услышав слова медсестры, Страуд нахмурился и уставился на бумагу, с которой работала сумасшедшая. Не очень хорошая идея.
– Я отойду к входной двери и вытру ноги там.

Генрих Хансен:
 — Мисс, вы не подскажете где я могу найти этого мистера Тревиса? — наконец обратился Генрих к медсестре.

Шарлотта Фовелль:
 — Мисс Флеминг вам расскажет. Не вздумайте идти искать его в одиночку. Вы человек новый, можете забрести не туда, перепугать пациентов… как это уже случилось, — язвительно заметила она. — Мистер Страуд, разумеется, у входной двери. Надеюсь, вы не собирались обтирать обувь занавесями?

Агнес Фэншо:
Агнес оживала на глазах. Понимающе кривила мордочку из глубин кресла, с шуршанием сминала очередной бумажный лист в руках и провожала тоскливым взглядом сестру Флеминг.
 — Мисс Фовелль… Мисс Фовелль! Взгляните! — позвала она, голоском робким и ломким, как будто ещё не до конца оправилась от нанесённой величием мисс Флеминг душевной травмы.

Шарлотта Фовелль:
 — Да, Агнес? — поспешила к ожившей даме сестра милосердия. — Вы справляетесь с заданием?

Мередит Страуд:
– Вы мне нравились больше, когда не пытались копировать старшую медсестру, – ответил ей Страуд и отошёл к двери.

Шарлотта Фовелль:
 — Вы мне тоже, пока не испугали пациентку, — парировала Шарлотта на ходу. — Я вас предупреждала, что тут не кабак и надо быть мягче.

Генрих Хансен:
 — Мисс Флеминг сейчас подойдёт? Или мне стоит самостоятельно отправится к ней? — настроение Генриха и так уже испортилось отказом в работе и самим видом этой напыщенной курицы Флеминг, так ещё он не понимал что происходит.

Шарлотта Фовелль:
 — Вам же ясно сказали — дожидаться тут сменной одежды и обуви, — напомнила Шарлотта. Солдафон раздражал её всё больше своей невнимательностью и дурным воспитанием. Может, это он испугал Агнес? Но бумажная роза была в руках у Страуда…

Мередит Страуд:
Новый санитар старательно вытирал грязные сапоги о коврик до тех пор, пока следующий, кто попытался бы сделать это, только испачкал бы свою обувь. Зато его обувь наконец-то приняла удовлетворительный вид. Закончив, он вернулся к своему рюкзаку и присел.

Агнес Фэншо:
 — Мисс Фовелль! Взгляните! — теребила за рукав медсестру утопающая в кресле и в серых юбках встрёпанная дама. И протягивала некое подобие розовой хризантемы: изорванная бумага ощетинивалась во все стороны ворохом лепестков. Вид у цветка был какой-то неправильный. Если подразумевалась хризантема, то получилась скорее раффлезия. — Мистер Вудсворт будет гордиться моими успехами?
Доверия и робкой надежды в прозрачных серых глазах хватило бы на дюжину таких тощих цыплят, как Агнес.

Генрих Хансен:
Вспомнив, что его обувь ничуть не чище обуви Страуда, Генрих достал платок и принялся им оттирать свои ботинки от налипших и уже подсохших кусков грязи.

Шарлотта Фовелль:
 — Ох, милая Агнес, мне она очень нравится, и я боюсь вас разочаровать, но мистер Вудсворт просил розы. Это часть вашего лечения и их нельзя заменить хризантемами. Давайте договоримся так: хризантемы я поставлю вам в комнату, а вы сделаете именно розы. Хорошо? Ведь чем больше разных цветов, тем лучше, — проворковала сестра, присаживаясь рядом с пациенткой.

Мередит Страуд:
Рэд, слушая этот разговор и приняв скептический вид, пытался предположить, что за болезнь охватила эту женщину, раз для её лечения требовалось складывать цветки из бумаги. Даже не цветки, а именно розы. Местная медицина была либо слишком продвинутой, либо слишком бессмысленной.

Агнес Фэншо:
 — Почему даже мистер Вудсворт ведёт себя так… так? — убитым тоном еле слышно поинтересовалась мисс Фэншо, комкая в тонких пальцах неудачный свой эксперимент до состояния однородного бумажного шарика. — Я же говорила ему, и даже не раз, что я не должна… что это не так… что со мной всё в порядке! Он же умный человек и без сомнения джентльмен, он так внимательно всегда слушает, а потом я снова оказываюсь вынуждена… делать цветы!

Шарлотта Фовелль:
 — Но ведь цветы так прекрасны, Агнес, — мягко заметила Шарлотта. — Разумеется, мистер Вудсворт не мог предложить даме делать ничего иного, столь же теплого и приятного. Именно потому, что он истинный джентльмен и знает, что с вами всё в порядке. Просто он хочет увидеть, как хорошо это у вас получается. Вы же не хотите его огорчить?
 — Одна моя знакомая делает чудесные цветы из бумаги. И они дарят нам всем прекрасный кусочек лета даже холодной зимой, — продолжала увещевать медсестра, спрятав злополучные хризантемы под столешницей. — И у вас получается не хуже, я видела уже готовый цветок в руках того джентльмена.

ДМ:
Вдоль стены неслышно, как умеет только прислуга, прошла крепкая пожилая женщина с ведром и тряпкой и принялась яростно тереть испачканный пол. Минутой позже явилась еще одна работница в скромном чепце и вручила Страуду свежевыглаженную одежду — по виду и размеру копию той, что была на громиле по имени Майк.
Воистину, распоряжения мисс Флеминг творили чудеса, потому что вскоре компания подчиненных ее воле разбавилась длинным, сухопарым мужчиной в мундире военного образца и при трости с металлическим набалдашником.
 — Кто из вас Хансен?

Агнес Фэншо:
Провидение сегодня было милостиво к Шарлотте: мисс Фэншо, было собиравшаяся закапризничать (а это было чревато очередной затяжной истерикой, слезами, нервным срывом и приёмом успокаивающих препаратов), всё-таки передумала. Покорно вздохнула, подбирая со столика очередной лист, завозилась в кресле и тихо попросила: — Вы только пожалуйста не покидайте меня, мисс Фовелль. Так много новых людей сегодня…

Генрих Хансен:
 — Я, сэр! — только услышав властный военный голос, Генрих подскочил, встал по стойке смирно и отдал честь.

Шарлотта Фовелль:
 — Разумеется, мисс Фэншо, я побуду с вами, пока тут снова не воцарится спокойствие. А затем пойду отнесу вам в комнату обещанный букет, чтоб он не завял, — пообещала Шарлотта, устраиваясь в кресле поудобнее, так, чтобы видеть и занятую работой Агнес, и суету в холле.

ДМ:
 — И кто тебе нахваливал нашу клинику, парень? Уж не тот ли, кто вылетел отсюда с треском на той неделе?

Мередит Страуд:
Мередит продолжал сидеть на своём месте, держа стопку выданной ему одежды. Вряд ли подразумевалось, что он должен переодеваться прямо здесь и сейчас. Его больше интересовал разговор умалишенной и медсестры, но он не хотел вмешиваться, помня, как она закричала в прошлый раз.

Генрих Хансен:
 — Никак нет, сэр! Сержант второго патрульного полка Его Королевского Величества Рихард Хансен, сэр! — взгляд Генриха, как и подобало, не бегал в разные стороны, а смотрел строго прямо.

Шарлотта Фовелль:
 — Мистер Страуд, — привлекла внимание свежеиспечённого санитара Шарлотта, чуть откинувшись на спинку кресла. — Вы можете пройти в комнату того парня, которого уволили. Правая лестница, первая комната по галерее. Одна из самых удобных, надо сказать, так что вам повезло. Поторопитесь переодеться, мисс Флеминг не любит праздности и наверняка постарается узнать, как вы справляетесь с работой. Причем наверняка в кратчайшие сроки.

Мередит Страуд:
– Мне не помешает провожатый, – заметил Рэд. – Мисс Флеминг, кажется, сказала, что новому человеку не следует шататься по больнице и пугать пациентов.

Шарлотта Фовелль:
 — Особенно грязной обувью, — по лицу Шарлотты нельзя было сказать, шутит она или нет. — Но я не могу отлучится, так как обещала милой Агнес, что побуду с ней. Вы не заблудитесь, уверяю вас. Это единственная незапертая комната.

ДМ:
 — Отставной сержант, — подчеркнул начальник охраны, — если я не вижу перед собой дезертира. Ну-ну… охота, значит, приглядывать за растра… — Тревис бросил короткий взгляд на Шарлотту и поправился, — расстроенными на голову убийцами?

Шарлотта Фовелль:
 — Мистер Тревис, — медсестра была вежлива, но непреклонна. — Вы бы не могли продолжить разговор в другом месте? Мисс Фэншо нужно закончить работу, это просьба доктора. Не следует ей мешать.

Генрих Хансен:
 — Я отставной старший сержант, сэр! Сержант второго патрульного полка Его Королевского Величества мой родной брат, сэр! Это он посоветовал мне устроиться к вам на работу, сэр!

ДМ:
 — А ему откуда знать про наши порядки? — хмыкнул Тревис.

Генрих Хансен:
 — Не могу знать, сэр!

Мередит Страуд:
– Лады. Ещё увидимся, – здоровяк схватил рюкзак и потопал в комнату, указанную ему медсестрой. Он очень надеялся, что ничего не перепутает. Не хватало ещё вломиться в чужую палату, пока там переодевался кто-то вроде мисс Флеминг.

Шарлотта Фовелль:
Шарлотта от обилия «сэров» и громкого голоса Хансена, только поморщилась и требовательно взглянула на Тревиса. Если бы не присутствие пациентки, то на голову охраны бы уже обрушился поток язвительных замечаний.
 — Разумеется увидимся, мистер Страуд. Возможно, вам даже со мной повезёт, — хмыкнула она. И, судя по тону, везением это назвать было сложно.

ДМ:
 — На воздух, — правильно понял Тревис. Шарлотта могла гордиться: мало кто из сестер, даже прослуживших здесь дольше мисс Фловелль, могли похвастаться тем, что старый вояка Джо выбирал слова в их присутствии и тем более проявлял нечто, похожее на деликатность.
 — Давай, топай, парень. Ну и что ты будешь делать, если на тебя выскочит псих с долотом?

Генрих Хансен:
 — Нейтрализую угрозу и отведу к компетентному персоналу, сэр! — Генрих хотел было уже пойти строевым шагом к выходу, однако закрытая дверь преградила путь, а в уставе нет никаких инструкций по открыванию двери. Но, видимо, другого выбора у него не было. Развернувшись на градусов, будто стойкий оловянный солдатик, Генрих зашагал строевым прямо до двери. Там он остановился, не двигаясь.

ДМ:
 — Как нейтрализуешь? Давай-давай, двигай. Мы мешаем мисс Фловелль.

Генрих Хансен:
 — У меня есть опыт в борьбе без применения шпаги и шашки, сэр! — Генрих хотел было покоситься на мистера Трэвиса, но решился нарушить устав и открыть дверь, они ведь, как-никак не в военном учреждении, а потому если он выйдет из стойки «смирно» без нужной команды, то ничего такого страшного и не случится. Переступив через порог, Хансен пошёл уже вольным шагом. Впрочем, даже тут устав был соблюден. За всё время мужчина сделал три первых шага строевых, а остальные уже вольным.

ДМ:
 — Опыт в борьбе с долотом? — уточнил Тревис, следуя за ним на крыльцо. — Ну-ка опиши, как ты поступишь с этим нашим воображаемым психом.

Шарлотта Фовелль:
Дождавшись благословенной тишины, мисс Фовелль не сразу покинула уютное кресло. Оглядела холл, убедилась, что все следы грязи убраны; что мисс Фэншо углубилась в своё занятие с головой — и только после этого тихо-тихо покинула свой пост, торопясь поставить бедные хризантемы в воду и заняться другими пациентами.

Генрих Хансен:
Генрих сильно сомневался. что у них в охране есть хоть кто-то, способный сопротивляться психу с долотом, но решил не острить по этому поводу лишний раз, а то ещё и в охранники пресловутые не возьмут.
 — Псих плох тем, что его действия непредсказуемы даже для него самого, сэр. Но это можно использовать и себе на пользу, ведь безмозглый враг может поранить сам себя. Поэтому мне будет достаточно просто направить его же глупую и бурлящую как кое-что кое-где, силу, против него самого.

ДМ:
 — Эттинов хрен мне в задницу и медведя навстречу, — глубокомысленно ответствовал Джо Тревис, набивая табаком трубку. — Тебе в садовники надо наняться, парень, воду лить умеешь лучше всех, кого я встречал. Или в ученые философы… три раза кряду спросил и не услышал дельной мысли — ну там, одеялко ему на башню набросить, а лучше дежурить с сеткой для таких случаев. Не шибко ты сообразительный, а работа такая, что промедлений не терпит. Шел бы обратно на службу, на Стене теперь тихо.

Генрих Хансен:
 — При всём уважении, сэр, эта тишина и сводит с ума. А если вы накинете одеяло на голову психа с долотом, то он сам себя им и убьёт. А по поводу сетки, сэр, я не мог знать что вы выдаёте своим охранникам для умиротворения буйных пациентов. Вы спросили конкретно, что делать, если на тебя бежит псих с долотом. Я вам и ответил, сэр. Лишить опасного для больного предмета, скрутить, передать санитарам. Разве где-то есть ошибка, мистер Трэвис?

ДМ:
 — Да не… если псих затеял кого-то убить, себя он ранить не станет, — авторитетно возразил Тревис. — Это у простого отчаявшегося парня может быть такое — или врага, или себя, — а псих же сволочь с гвоздиком в голове, и этот гвоздик велит ему что-то одно: либо сводить счеты в жизнью, либо кромсать всех вокруг. Ты б дока Вудсворта спросил, он разбирается… там у них сдвиг бывает только на одну сторону, причем кто хотел наложить на себя руки, к нам не попадает — таких вылавливают где-нибудь под мостом или вынимают синими из петли. Ну и часто тебе приходилось отнимать оружие у того, кто хочет тебя убить?

Генрих Хансен:
 — Не хочу сейчас вам рассказывать свою биографию на трезвую голову обоих, сэр, но довольно часто. — Генрих ухмыльнулся. Об уставе он уже забыл напрочь. Ну и правильно. Чего уж тут щеголять по выправке, если этот мистер Тревис ясно дал понять, что место Генриха на службе, не здесь.

ДМ:
 — Да будет тебе врать… так и вижу, как на тебя ломится поганище, — пыхнул дымом Джо, — болтая глазами на ниточке и кишками из брюха, а ты у него из лапищи выкручиваешь тесак с воплем «Плохой мальчик, брось каку». Вижу, тебе очень хочется это место. Что скажешь, если я тебя пристрою… а ты отвадишь легавого пижона, который со дня на день припрется вынюхивать, что случилось с Мэри Бэккинс? Дашь, стало быть, понять, что ему тут не рады.

Генрих Хансен:
Генрих слегка опешил. Теперь он начинал понимать как делаются дела в этом «престижном» Торнхилле. Он вскинул брови и долго сомневался, что ему всё-таки на это ответить.
 — Ну, если у вас водятся поганища в качестве пациентов, то да, с таким психом я не совладаю. — Хансен понимал, что не этого ответа ждёт Тревис, и замолчал ещё на пару мгновений, потирая глаза в раздумьях. — Будучи простым охранником я не смогу ничего сделать, сэр. И к тому же, я не хочу ставить под сомнение вашу честь и слово, мистер Тревис, но будут ли какие-нибудь ещё гарантии помимо них?

ДМ:
 — Я к тому, что других-то войн и не было, — пояснил Тревис. — Слишком ты молодой для того, кто рубал орков под началом Годфри. Значит, мертвяки и прочая дрянь. Ну… может, еще посылали отнять кирки у бастующих шахтеров, но какой это опыт? Гарантий не дам, да и жирно будет — я ж не прошу этого детектива сталкивать с крыши или макать головой в судно. Ты просто за ним увяжись. Лучше помехи и не придумаешь, потому что ты, парень, чурбан чурбаном. Это как гирю к ноге прикрутить.

Генрих Хансен:
Хансен вновь задумался и потёр глаза в раздумьях. Теперь он ещё и чурбан чурбаном, значит. Да, не так он себе представлял собеседование в Торнхилле. Хотя и готовился изначально к худшему, но глубоко в душе лелеял надежду на лучшее, как и все люди, впрочем.
 — Ладно, как скажете. У вас вообще большой штат охранников?

ДМ:
 — Со мной девять. Ты будешь десятым.

Генрих Хансен:
 — И каждый из них может психа с долотом нейтрализовать? — саркастично хмыкнул Генрих.

ДМ:
 — Да даже с вилкой, а это на две дыры больше, чем от долота, — ухмыльнулся в усы Тревис. — Бывалый народ — кто вылавливал беглых каторжников, кто пару лет отрубил констеблем в столице, а тамошние бедные кварталы по ночам, это, я тебе скажу, не на Стене куковать без дела.

Генрих Хансен:
 — Ну, на том и порешали, мистер Тревис. Где я могу получить инструкции?

ДМ:
 — Тут. Берешь стул, садишься на него задницей и смотришь в оба, пока не кончится твоя смена у красного крыла. Врач или сестра захотят войти, должен сопроводить.

Генрих Хансен:
 — А форму где можно получить?

ДМ:
 — Выдадут… но ты про ищейку не забывай, м? Я тебя от дежурства освобожу, пока он тут шляется.

Генрих Хансен:
 — Да понял я, понял. Хоть и «чурбан», но не кретин же, ну!

ДМ:
Брови Тревиса изогнулись в обидном сомнении.
 — Там поглядим, парень.

ID: 17905 | Автор: Dea
Изменено: 4 октября 2015 — 18:54

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
4 октября 2015 — 17:24 Pentala

Мужики не поняли, что лучшая рекомендация на место санитара - это взять ведро с тряпкой и самому затереть за собой грязь)

Ребят, всё прекрасно, но где декорации?
А то непонятно, что за особняк, что за дверь, откуда вдруг выпала Агнес.
Хотя бы краткие ремарки, вы ж обычно наоборот на них не скупились никогда...

4 октября 2015 — 17:39 Dea

Вон аж две карты в листе сюжета.