Сказки юга Поход веры: Белая маска (6)

Джантала

ДМ:

Слушайте: Джантала так и не сделалась освободительницей огров и повелительницей каши. Эта затянувшаяся вылазка в Фералас сделала привычкой бросать подельников и бежать: остался позади большой Зуггат, орк-мудрила; пропала в болотах злая двоюродная сестра лорда Скайтейла, застрял в бедах Кровомох и были усланы в лес новые знакомые-кашееды, да не забудется их жертва. Алчный, как древняя лиса, южный лес брал спутников одного за другим, не пощадил и грелля.
Было впору устать или подумать на Хетиссово проклятье.

Может быть, потому и не спешила бросать зеленый народ — своих последних, странных попутчиков — даже когда те отказались выходить на Беласские высоты, к имперскому тракту, и выразили уверенность, что их судьба — безвестное урочище Бешан на склонах выступающих на западе отрогов великого силитийского хребта? Ну-ну. Может, Джантале просто хотелось перевести дух. Над болотами дышалось чище, лес менял гигантскую поросль юга на цветную северную хвою — по утрам вниз ползли туманы, по вечерам тянуло морем. Они шли день и еще день, прежде чем нашли приютившееся над оврагом урочище: раскидистые ветви друидского узлодрева и резные арки с давно сгнившими полосами тканных амулетов. Анклав был брошен, окна-дупла темны. Это никого не смущало.

Джантала:
— Уйду в друиды, — ляпнула Джантала, разглядывая издалека древо. — В змеиные. Я обещала, что алтарь Хетисса будет рядом с алтарями Ширволлы и Хирика.
Жаль, Тилле не слышал — троллька не отказалась бы поглядеть на его морду и послушать про беличьи спины. Надо сказать, черты бравого балинтиста уже смазались в памяти, и охотница знала, что так будет и с другими спутниками. Из всех пропавших было тревожно только за грелля Хиньяру. Фанашила — та должна была выкрутиться. Кровомох тем более. Зуггат… такие не пропадают.
Надо было подумать о себе.
— Там нет засады? — Джантала спрашивала эльфа, но глядела на радужного дракончика.

ДМ:
— Ушли, когда задули ветра откровения, — исчерпывающе пояснял ушастый, проходя под первой деревянной аркой. Тянуло сыростью и подгнившим деревом. — Было время блага, когда всякий слышал богов и получал знание, куда идти.

Джантала:
Дракончик как будто не беспокоился, и троллька решила не вглядываться в изнанку мира. Вглядится потом, когда будут дары для змея.
— Давно было такое время?

ДМ:
— Два года, сестра. Ты не застала? Открылись врата истины, бог бродил в людях и люди получали откровение, где им быть. — Джантала наблюдала известную мечтательность в носатой физиономии блаженного. — И чем. Никакое благо не может длиться вечно.

Джантала:
— А, когда Древних лоа напризывали, — вспомнила троллька, причем не без зависти. Ее до Хиджала не допустили. У Кровавого Эфеса не забалуешь. — Я не застала.

ДМ:
— Не требовалось видеть, когда истина витала в ветре и снах. Должно быть, ты не была избрана или находилась на своём месте.

Джантала:
— Зато теперь не на своем, — криво усмехнулась беглая жрица. — А кто выбирал место для Яндарза?

ДМ:
— А когда для него был бог? Говорят, и Зеленое Пламя не способно вызвать в нем истовости, а это чревато… оттого и бегает.

Джантала:
— И выбирает места для других. Спроси своего змееныша, брат-без-клыков, он не видел в лесу рыжего грелля? Яндарзов никогда не теряется, а мой потерялся. Наверное, из-за того, что я никому не умею находить место.

ДМ:
Сталось, однако же, так, что летучая тварюшка рыжего грелля в лесу не видела, а всё оттого, что его еще над оврагом взяла за кисточку здоровая слепая тварь с иглами на спине.
Спать устроили с братией — в подсыревших, необжитых еще комнатах узлодрева. Работой не нагружали, не воспротивились бы и уходу. Сами ждали наставников.

Джантала:
Там, в сырой комнате, Джантала и начертила углем ве-ве, чтобы воззвать к Хетиссу и узнать, доволен ли тот судьбой культа Зикрозы. Не прятаться же всю жизнь от Авла-на-вешни?

ДМ:
В предутренней полутьме она слышала, как Авла-на Вешни обвил древо своим бесконечным туловом и ест яйца птиц в её ветвях. Он вроде и занят был.

Джантала:
— Куда девается твоя старая кожа, когда ты линяешь? — брякнула Джантала первое, что пришло в голову, вскруженную зыбкостью иного мира. Авла мог и не услышать — наверное, она снова была мышь и едва пищала.

ДМ:
— С-снитсся… — заметил между треском скорлупы великий змей. — Давно молчишшь.

Джантала:
— Давно убегаю. Я увела культ из Теш, как ты велел. Этого хватило, чтобы Хетисс остался доволен?
Мыши не полагалось сомневаться в благом исходе, но это была суматошная мышь — из тех, кто вечно подозревает худшее. Кто, кроме людей Хинельдеша, видел предательство жрецов Зикрозы? Не принудят ли Фанашилу стать новой верховной?

ДМ:
— Увела? Культ осталлссся… ты уш-шла.

Джантала:
«Так я и знала», нарисовалось на скептичной мышиной морде.
— Я говорила, что будут другие, без почтения к лоа. Если сатир Хинельдеш хочет свою богиню, он найдет способ выманить ее из чрева Хетисса. Чьи бы сны ты не съел, великий змей Авла, Теш и дальше будет шевелить мертвых богов, и это значит, что надо разрушить Теш. Ты поможешь?

ДМ:
— Ты разруш-шишшш Тешш? Мышшш.
Скепсис свился вокруг древа.

Джантала:
— Все дело в моем хвосте, — скромно сказала мышь. — Наверное, он проклят. Как я ни махну им, что-то ломается. Я сломаю Теш и ее союз с зандаларами. Тролли не будут класть дары к алтарям Темного Бога. Всего-то надо подтолкнуть камень, который уже раскачивают другие.

ДМ:
Змей хрустел. Наверно ждал большего.

Джантала:
— Отнеси меня в сон к шаману Корфаю, — попросила Джантала. — Когда он узнает, где страна Теш, камень стронется с места. Если в его сон нельзя, то пусть будет сон фарракского тролля Ситши — этот точно подносил дары Хетиссу.

ДМ:
— Его с-сон ссстерегут волки, да-сс. Это хорошшо, ес-сли не лжешшш… а Тешшшш? Выпьет его с-силу… в лес-су.

Джантала:
— Подавится, — уверенно пискнула мышь. — Я скажу ему, где Теш, пойду к зандаларам и буду рыдать о бокоре Вагабундо, отравленном зеленым ядом, пока жрецы не увидят в его несчастье свою судьбу. Я найду лису Ханамем и напомню ей, кем она была раньше. Я разыщу народ Элуны и расскажу о месте, где древних лоа выворачивают наизнанку.

ДМ:
— Ты поклоняешшься Ханамем?
Да уж, это бы вывод… зато в логике духов. Могло ли статься, что старый змей Авла подстерегал Джанталу, когда та бегала по болотам?
— Ш-шшто она тебе обешшш-щала? Говори, мышш.

Джантала:
Мышь от обиды вздернулась на задние лапы.
— Поклоняюсь не больше, чем любому лоа не из богов моего племени. Она ничего мне не обещала. Но я знаю, что Ханамем изменилась. Ее изменили в угоду сатирам Теш. Может, совсем лишили дневной стороны. Что ты будешь делать, если в пробужденной Зикрозе расшевелят все худшее, чем она славилась? Это надо остановить. Или ты запрещаешь мне говорить с Ханамем?

ДМ:
— Ханамем хочет всссё. Захочет тебя, да-ссс. С-смутьянка.
Всё же старый Авла медлил: в такие моменты и смертный мог почувствовать своё превосходство над богом. Бог казался приземленным… в своём, божеском роде.
— Я буду с-следить. Ошшшибка. И с-съем. Сссны.

Джантала:
— Чтобы не сделать ошибку, я буду приносить дары и спрашивать совета. Мудрость Хетисса известна, — подольстилась Джантала. — Ты отнесешь меня в сон к Ситше?

ДМ:
— С-сведу, — долго думал Авла-на-вешни, но, скорее всего, ломался. Джантала чуяла: благой ли исход, дурной ли, а змейская память куда как долга.

Ситша плохо спал, а всё потому, что женщины — пестрая их толпа, те самые, что приходили за ним в молодости в песочном городе — вламывались в его библиотеку и покупали право читать, но не читали. Рвали страницы и воровали свитки, чтобы прочесть у своего очага! Уууу, проклятье бумажного джу-джу! Ситша метался и костылял.

Джантала:
— Здравствуй, хранитель летописей, — увернулась от случайной плюхи Джантала. — Помнишь меня?

ДМ:
— Да уж.. вот уж..
Хранитель подумал, выпятил впалую грудь и замахнулся шипастым мечом хушу. Какие только образы ни являл сон, что старые, что новые. И все вредили драгоценной писанине.

Джантала:
— Не бей меня, — торопливо сказало видение, прячась за полку с книгами. — Я помогу тебе записать свиток, который прославит имя Ситши.

ДМ:
— Ты не с ними? — опешил было великий графоман, а это было совсем не мудрым делом — народ позади налетел на стойки со свитками и занялся грабежом. Ситша возопил и бросился побивать.

Джантала:
— Я не с ними, — подтвердила троллька и гаркнула на бабьих духов: — А ну брысь! Завтра придете.

ДМ:
Те, правда, роились — видно было, духолов, сновидец иже, из Ситши был не особо. Тот воевал, боролся, превозмогал натиск.
— Слава лоа, только времени получше выбрать не могла? Гибнет труд!

Джантала:
— Другого времени может не быть.
Джантала хмуро повзирала на мятежных баб и давай чертить охранные ве-ве вокруг стоек: сработало в темной воде Ханамем, поможет и в чужим сне.
— Твой новый труд превзойдет старые. Ты проснешься со знанием о стране Теш, запишешь его и отнесешь Долгой Руке.

ДМ:
Ситша насупился, отвлекся на мгновенье от избиений: видение вещает — пророчество, чего еще? Но выбрало же обстановку.

Джантала:
Обстановка не нравилась и самому пророчеству. Оно раздало пинки самым приставучим женщинкам, топнуло, напрягло волю — все кыш!
— Слушай…
Ситше оставалось запоминать: то, что страну Теш выстроили на южной дамбе, и от Фиассуры туда идти не меньше пяти дней, а оттуда до селенья Госпожи Ножей, где на днях случилась беда с лодками картографа Бени, столько-то; после — о форуме, сварах среди древних имен и десятках рабов, съеденных раковиной, чтобы обозначить в новой стране угрозу. Видение вещало, попинывая грабителей, — а все для того, чтобы Ситша не отвлекался.

ДМ:
Ситша в общем внимал, в хаосе и непонимании. Нет, конечно, он слышал Чельянку и его рассуждения за сердце козлиных деяний, но слушайте…
— Чей ты морок? — возгласил Ситша браво и с истовым сердцем вудуиста, как дело дошло до форумов.

Джантала:
— Одной из Корфаевых баб, — дельно объяснила Джантала. — Которая еще при бокоре Вагабундо была, ну? Красная папка.

ДМ:
Вот папка да: вот теперь говорили на языке, Ситше понятном и пристойном.
— Ааааа, сонный морок, — хитро выгнулся спиною Ситша, оставив в покое беснующихся женщинок. — Мы слышали, как возопил маячок твоей сестры — разве ты не умерла там?

Джантала:
— Пока нет. Маячок Фанашилы? Она мертва? — у морока стало дурное лицо. Морок цыкнул зубом.

ДМ:
— Кто знает? Вшили… ответит, когда она начнет пить… зеленую жизнь!

Джантала:
Судить по Джантале, так это было немногим лучше смерти.
— Дед из красной папки тоже напился и теперь при Бельтине. Ты запомнил о Теш? Это важно. Я, слепая, ловила тепло солнца и искала мох на деревьях, чтобы ты, Ситша, мог начертать на карте круг, в котором надо искать сатиров.

ДМ:
— Ты странное видение, но я скажу о тебе высшим… ууу… сгинь! Ты бесишь девушек!

Джантала:
— Иди к ним, как только проснешься, хранитель летописей. Многие воины Теш пошли на огров Гордока… Лучше иди сейчас. Хочешь, я укушу тебя, чтобы сон кончился?

ДМ:
Ситша обиделся, он был фарракский тролль, а не какой-нибудь. Обиделся и огрел видение шипастым мечом хушу. Джантала недоспала.

Может быть, потому темно было совсем, совершенно, и даже не собиралось забрезжить утром. Глухой скрип горного леса и клики сов просочились в треугольные уши тролльки, когда та открывала глаза посреди своих рисунков. Может, потому Джантала поняла, что не так, сразу — снизу не было слышно дыхания блаженных.

Джантала:
Она затерла ве-ве, прежде чем выдвинуться на разведку: бесшумно, ловя звуки и запахи.

ID: 17841 | Автор: Dea
Изменено: 9 сентября 2015 — 0:56

Комментарии (1)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
9 сентября 2015 — 12:28 Pentala

Толку-то зандаларам рассказывать - они ж себя умнее Лоа считают...