Сказки юга Великая Теш: Лиса юга (8)

Джантала

ДМ:
Верховную жрицу понесло на улицы — причащать от священной купели. Будто один Шаррха достоин благословения лишь от того, что пришел с гордым ликом! Да видел ли кто лик…
Джантала бродила по террасам многих кантонов в сопровождении пары козлов почетной стражи. Аай, войны не были редкостью в Теш — этот народ жил их плодами, кичился шрамами, пировал над телами рабов, взятых в набег минувшего сезона и горевал, когда тем кончался счет.
Джантала рыскала здесь и там, повидала медный лик зерраки и тростники ятм, пустые ворота форума и мрачный свет колодцев, прежде чем вышла к трехкрылым руинам на вершине северного кантона. Белошкурый Чабиру сидел на поваленной колонне и грыз шею зеленой лесной змейки.

Джантала:
Троллька сунула чашу с причастием в лапы охраннику — держи, мол, — и сказала козлам обождать на месте, хоть и без веры, что ее послушают. Козлы — они же козлы.
На колонне нашлось место и для обернутого в зеленое зада.
— Орехи будешь?

Чабиру:
Всё же Чабиру был необычный, умственный грелль. Он мог и в орехи, но у него была целая змейка: Чабиру дожевал утлый кус мяса — мало, да каков вкус..
— Ц-ц-ц. Всем хватит, да! Всем, каждому, каждому по ореху, король-пароль, играет роль!
Не поняла? Чабиру скорчил понимающую мордашку.
— Хозяин?

Джантала:
Умный, умный Чабиру. Джантала кивнула:
— Отведешь?

Чабиру:
— Э-э, — мотнул головой умственный грелль. — Съест лиса, съест лиса?

Джантала:
— Может, и съест. Я ей в зубы не смотрю. Тогда позови его, а? Я не буду с ним ругаться. Честное тролльское.

Чабиру:
Прародитель греллей Маулеши с заговорщической осторожностью потыкал пальцами на разваленный временем портик меж домовых крыльев. Запрядал ухом.
— Ц-ц-ц-ц-цсс… туда, да-да. Пароль-король.

Джантала:
— Я не знаю пароль, — скуксилась Джантала, настороженно глядя на портик. С Яндарза сталось бы и привязать сверху ведро с ледяной водой или краской.

ДМ:
— Не знаю пароль, — серьезственно передразнил мохнатый лесной чертик.
— Хэ-…эээээ, долго там? — без лишнего вежества проблеял почетный страж левый с окраины старого сада.

Джантала:
— Счас, — царственно бросила верховная жрица, поднимаясь. — Тут… эманации, будет видение от Зикрозы. Ждите. Мне отсюда неоткуда деваться. Можете распить чашу — древняя змея позволяет.
Она положила на колонну горсть лесных орехов: Чабиру на закуску.
— Ты славный дух.
Ну и сунулась в портик: ловить ведро на голову.

ДМ:
Не было ведра, но было хладно и влажно — коридоры крыльев расходились вправо и влево, далеко. Путь вперед выводил в зал с опустевшим бассейном, но Джантале показалось, как что-то низкое, стелящееся, прошмыгнуло далеко слева.
Отслоившаяся от влаги фреска сохранила кусок солнца с семиугольным кристаллом внутри и чьи-то серые челюсти, готовые сомкнуться вокруг.

Джантала:
Яндарз — он кто? Правильно, шмыг; в левый коридор Джантала и завернула, не слишком таясь, зато внимательно глядя под ноги и вперед.

ДМ:
Не было и плит с ловушками, зато сад за колоннадой показался таким отдаленным.. серым. Джантале показалось, что факельные огни сатиров отдалились на сотню миль. Тусклые и размытые точки. На остатках фрески перед глазами вставало зеленое пламя.
Комната по правую руку казалась недурно сохранившейся. Сети потолочных окон были целы, пусть и сочились зеленоватым светом. Древние ложа были целы. Нераскрошившиеся амфоры в углу тянули чем-то ароматным.
Мозаика пола изображала разверстую эльфскую пасть.

Джантала:
— Ты бы вышел, а? — севшим голосом окликнула великая жрица. — Мне и так не по себе в этом месте, а ты затеял прятки.
Наступать на мозаичный оскал не хотелось. Джантала подобрала камушек и покатила по полу, внутренне готовясь к тому, что старое изображение щелкнет зубами.

ДМ:
Не щелкнуло.
Шурх-шурх… бряк! Шурх, шурх, шурх..
Из двери внутреннего покоя на тролльку выпялилась крупная лисья морда — серая шерсть, белесые баки. Здоровенные зеленые глаза без белков. Зверюга должна была быть размером с большую собаку-волкогрыза.

Джантала:
— Пароль-король, — ляпнула троллька на манер гоблинского ексель-мокселя: так вот какую лису боялся Чабиру. Джантала затаращилась, медленно пятясь к стене.
— Не ешь меня, Ханамем.

ДМ:
У? — поинтересовались увлеченные лисьи зырки. Зверь оглядывал комнату. Звякнуло?
Не звякнуло. Длинное серое тело протянулось мимо дверного прохода, скрывшись из виду.

Джантала:
Блестяшки, значит…
Джантала, бесшумно ступая, приблизилась к комнате и заглянула внутрь, держа наготове жемчужину со своего платья.

ДМ:
Заросший внутренний двор притаился за дверью внутренних покоев: даже мелистовое древо нашло себе место поверх камня кантона, растянув узловатые корни веером — через выходящую на обрыв подкову двора, мимо пруда, над которым сиживал, подкармливая рыбок, эльф Яндарз. Вокруг старой колоннады.
— Тяв? — поинтересовалась нарисовавшаяся позади, в только что пройденной двери, большая лисица.

Джантала:
— Тебе.
Троллька положила на пол жемчужину и после этого перевела взгляд на Яндарза.
— Там живые рыбы или их тени?

Яндарз:
— Достаточно живые, чтобы питаться, — вежливо уточнил эльф под лисье фырканье. Зверь выбрел из-за двери на жемчуг, и Джантала в первый раз узрела его истинный размер. Высокие лапы, литые мышцы, одетый золотым браслетом хвост.
— Ты назвала слово?

Джантала:
— Выходит, что назвала.
Пароль — «король». Так оно и получалось, смекнула охотница, без резких движений отходя от священного зверя.
— Хлеба с мясом не захватила, а орехи достались Чабиру — я без подарков. Разве заберешь то, что обошлось тебе в двадцать золотых.

Яндарз:
— Кто я, чтобы не верить, — эльф поправил пальцем зрительные стекляшки, мимолетно оглядываясь на рыкнувшую позади лису. — Во имя истины замечу, что не платил за известные услуги.

Джантала:
Джантала глянула назад и забоялась: вдруг слово было не то. Губам стало сухо. Вот сейчас кинется, и пиши-пропало.
— И кому заплатить, чтобы услугу забрали? Ракушечным людям? Мне думалось, деньги для них не главное. Может, они зовут дураков к раковине, чтобы рассчитаться с ней? Приведешь десятерых олухов, и тебя отпускают.

Яндарз:
— Раз уж ты назвала слово… ты собралась вечно стоять в дверях?

Джантала:
Жреческое великолепие совсем не шло к осторожным, крадущимся шагам, которыми Джантала пробиралась во двор, оглядываясь на лису. Между лопаток зудело от предчувствия, что зверь может кинуться.

ДМ:
Зверь ведь и шел следом — неспешно, поодаль: куда успела запропасть жемчужина? Эльф извинял самым тоном:
— Говоря об услуге — сменять её есть последнее, что я бы сделал в здравом уме и чистом разуме, без гнева и пристрастия. В конце концов, настанет день, и ты умрешь.

Джантала:
— И в желании дожить до этого дня без раковины в… глубоком месте ты видишь странное?
Джантала прислонилась к колоннаде, ожидая чего угодно от касанияя к древнему камню: такое уж было место.

Яндарз:
— Можешь уточнить, в какое место вонзилась раковина?
Камень был холоден.

Джантала:
— Не могу, потому что не знаю. Если ты спросил, чем она мне мешает, — из-за нее я потеряла племя. Да, мне хватило… совести, дурости или как оно там по-вашему? Хватило, чтобы сказать.

Яндарз:
— Можешь уточнить, сколько ты еще проживешь на этой тверди? Нет, не требую точных чисел.

Джантала:
— Полвека безо всяких «если». И сейчас ты скажешь, что это сущая ерунда для мира, который ты время от времени переделываешь. И что культам лучше владеть одной троллькой, которая вот-вот протянет лапы, чем иметь в кармане десяток других. Угадала?

Яндарз:
— Увы, но нет. Лет пятьдесят безо всяких «если» есть сущая ерунда, если сравнить их с теми десятью или двадцатью тысячами лет, что ты проживешь после того, как иссохнет твоё тело. Я не упоминал, что раковина это не только сомнительная связь, но и гарантированное посмертие?

Джантала:
— Не упоминал, — спокойно подтвердила Джантала, чувствуя, как непроизвольно дергается щека. — Не говорил и о том, что общего между отменой услуги и веселым посмертием.

Яндарз:
Наверное, Яндарз огорчился — забыл и о рыбках. Возможно, в его возрасте было вовсе неумно вставать с камней и топать к обрыву на дальней стороне двора. Джантала тоже глядела на обрыв и думала, что зеленый мрак на той стороне был слишком темен для Теш.
— Так вот, раковина обладает известной памятью, наделяя связанных с ней духов известной… сплоченностью. Лучший способ не отправиться в пустоту или владения какого-нибудь сумасбродного божка, не так ли? Отмена… о да, здесь начинаются сложности.

Джантала:
— Бвонсамди не…
Джантала оборвала возражение коротким вздохом.
— Какие сложности?

Яндарза:
— Многие. Как ты смотришь на то, чтобы перестать быть собой?

Джантала:
— Хотела бы снова стать троллькой, что рычала на тебя, потому что ты длинноухий эльфас, и верила во… многие вещи. Рядом с вашим старым народом нам положено быть детьми — и всегда находится кто-нибудь, кто отнимает радость охоты на крабов и ныряния за жемчугом. Нет уж… от того, что я есть сейчас, хотя бы не станет хуже моему племени. И почему Ханамем выбрала этот способ?

Яндарз:
— Для меня этот вопрос сложноват… нет, что ты, вины я не отрицаю, но мне кажется, за твоей спиной маячит одна из её реализаций, и коль скоро вы не поговорили… полагаю, твои причины привели её к этому. Насколько я знал её в прошлом, она была увлечена в основном ловлей мелкой живности, нырянием и поеданием всякой дряни. Племени не было. Бывает.

Джантала:
— Она на тебя обижена, знаешь? Так сказал Бельтин. Я тоже сердилась, но больше не могу.
Тон был такой, будто Джантала всерьез извинялась, что не вцепилась древнему эльфу в волосы.
— Скажи про сложности.

Яндарз:
— Стало быть переменить себя для тебя сложности не представляет?

Джантала:
— От меня только этого и хотят, — наморщила нос троллька. — Я не хочу. Есть ведь и другие пути? И, чтобы ты знал, я все равно буду рваться под руку к сумасбродному божку моих предков.

Яндарз:
— Твоя беда… я не прав? — Яндарз возвел взгляд к несправедливо-тёмному небу, поясняюще отогнул изящную кисть руки, вздохнул чуть сдержанней обычного Хинельдеша. — Что ж, спроси у духов, уже связанных с раковиной, я не знаю инстанции ближе. Пожалуй, здесь тебе можно было бы помочь, но не бесплатно… прости, какое слово ты сказала?

Джантала:
— Вождь. То есть король. Какую плату ты хочешь?

Яндарз:
— Настоятельно рекомендую делать ноги, — просто и как-то не по эльфски брякнул эльф. — Не хочу сказать ничего обидного, но у тебя все свойства блестяшки, и то безобидное существо рано или поздно вспомнит, каковы были его первые игрушки.

Джантала:
— Ты придешь сказать о плате?
В то, что лиса не безобидна, Джантала поверила сразу, и только жгучее нежелание уходить без ответа задержало ее на месте. Взгляд тролльки уже рвался к выходу со двора.

Яндарз:
Лисы не было видно. Может, это укрылось от Яндарза?
— Если ты доберешься до Пустоши, отчего бы и нет..

Джантала:
Это было плохо: лиса могла спрятаться и стеречь свою блестяшку. Тролльке снова стало не по себе.
— Доберусь, найду Ханамем и буду сплетничать с ней о мерзком Яндарзе. Отсюда есть другой выход?

Яндарз:
— Не знаю, что мешает тебе посплетничать сейчас.. — Яндарз был само непонимание. — Ну, может, кроме разлуки с известным божком..
У эльфа было красноречивое молчание: со двора можно было уйти давешним левым коридором, а можно было и правым. Оставался и обрыв… куда бы он ни вел.

Джантала:
— Так оно говорит или нацелилось меня съесть? — растерялась Джантала, отступая к обрыву: по крайней мере, там не было лисы. Был Яндарз, но троллька не намеревалась подходить к нему близко. Еще пнет — и лети себе.

ДМ:
— Не знаю. Видишь ли, мы отличаемся.
Внизу было темно и шумела вода, а это было вовсе не хорошо — Джантала не помнила реки в этих местах. Она не помнила и отличий, но не могла пропустить факта: в сгущающемся сумраке её тело начинало светиться — тускло, как потерянная монетка среди речного ила.
Яндарз не хвастал таким.

Джантала:
Это был намек, и более чем прозрачный: троллька богохульственно ругнулась и замела двор подолом в направлении правого коридора. Главное — не бежать. И не шуметь.

ДМ:
Разве в прошлый раз в коридорах не было светлее? Джантала почуяла ток прохладного воздуха из потолочных окон, но не могла уверить себя в том, что видит стены. Сделалась непонятная троллю темнота — холодный мрамор под ногами. Трава у щиколоток? Впереди, дальше, чем мог бы вывести коридор, блеснуло мутной старой бронзой.
В отдалении, по правую руку зашуршало — шурх-шурх.

Джантала:
Джантала оторвала от платья еще несколько жемчужин и неслышно положила их на пол, рядом со сброшенными сандалиями (прости, Ямаракс). Если лиса шла по следу, это должно было ее отвлечь. Выпрямившись, троллька нащупала стену и ускорила шаг, теперь совсем бесшумный.

ДМ:
Под ногами творилась сумятица — то камень, то трава — но беглянке начало казаться, что она видит стену. Если она могла видеть. Или помнить? Или касаться? Стена будто выступала из полумрака впереди — знакомый угол, но ни дюйма пола. Или грунта? Тролльке показалось, что нога ступила в теплую воду. По правую руку развернулась знакомая фреска — тускло светящийся диск солнца в лисьей пасти.
Аай, на сей раз изображение зверя было полным — зеленоглазая лисица между черных линий тростника. Джантала слышала, как тот колеблется на ветру.

Джантала:
Охотнице пришлось развернуться лицом к фреске, чтобы память подсказала, где выход. Перед тем, как рвануть в невидимый портик, троллька в мыслях взмолила Легбу о помощи: если кто и мог вывести отсюда, то хозяин перекрестков, без жертвы которому Джантала не начинала ни один ритуал за минувший день.

ДМ:
Стена меркла — стоило лишь отдернуть руку — троллька успела увидеть, как сомкнулись, скрывая маленькое солнце, челюсти. Увидела прежде, чем пасть в ломкий тростник, в мелкую воду. Её свет разбегался по поверхности масляным пятном, очерчивая покосившиеся остатки былой колоннады.

Джантала:
Вода шумно плеснула: теперь не было смысла таиться. Джантала запрокинула голову, оценивая, заберется ли по колонне наверх. Вполне… но разве лисы не умеют сторожить? Взять тростник в зубы и лечь на дно? Увидит и выловит. Оставалось только бешеным ящером ломиться через мелкий пруд, надеясь, что владения Ханамем вскоре кончатся.

ДМ:
За спиной затявкали — гулко и дурно. Шум и плеск: троллька бежала — всё же у неё еще было преимущество в беге. Высокий тростник хлестал по лицу, но болото? Болото не кончалось. Маячившая с самого начала бронзовая блестяшка впереди не приблизилась.

Джантала:
Раздвигая тростник, Джантала случайно плеснула водой — и там, где упали капли, осталась сияющая метка. Такой же светящийся след тянулся и за спиной, где теперь уже не виднелся разрушенный портик: это давало беглянке надежду, что она все-таки не заперта в бесконечности.
Троллька остановилась, чтобы позачерпывать воду ладонями и оставить в просвете между зарослями тростника яркий манок. Отбежать вперед и в сторону — пометить светом еще одно место на открытой воде; потом бежать так, чтобы высокие заросли скрыли настоящий след.

ДМ:
Это покупало время. Мало времени — яркое пятно за спиной исчезло с плеском, на мгновение осветив метнувшуюся в тростниках тень. Древняя лиса бежала на свет, появляясь и исчезая звуком, ступая в воду или находя кочку. У неё были лёгкие лапы.
И куда бежала добыча? Блестяшка впереди не приближалась, тростник сменялся тростником: Джантала бежала в никуда.

Джантала:
И уставала. Когда споткнулась в первый раз, поняла — все; в этой мысли было отрешенное спокойствие пополам с убеждением, что действовать надо иначе. Пусть не нашлось земли, чтобы начертить круг с защитным ве-ве, но отмель можно было размечать светом. Джантала так и сделала, проливая воду тонкой струйкой, пока вокруг нее не образовался рисунок.

ДМ:
Расстояния были ложью — были только вещи, вещи вещей и те, кто ел вещи. Была Джантала, её круг, лисица и заросли между ними. Лисица явилась — два фосфористо-зеленых пятна в темноте, лапы, ступающие по поверхности воды. Глубокий приглушенный рык.
Всё же у Джанталы вышло хорошее ве-ве. Беда подгоняла руки.

Джантала:
— Не ешь меня, госпожа-защитница юга, — угрюмо обратилась троллька, зажимая в руке ритуальный ножик, больше знак сана, чем оружие. Времени было мало — пока не истает свет. — Ведь я пришла с дарами, а не отнять то, что твое. Отпусти.

ДМ:
Может быть Джанталу слушали: дары? И может быть в зеленых глазах зверя было много ума, но слишком мало разума. Троллька чуяла, как её круг обходят, прядая ушами и опустив нос к самой поверхности воды. Из темноты то и дело выскальзывал длинный хвост

Джантала:
— Тебе.
По воде поплыла змеиная кожа, светящаяся из-за брызг: лучшее, что могла отдать ненастоящая жрица. Вряд ли за день обмотки стали настоящим вместилищем, и все же…
Разговаривая, Джантала не забывала подновлять круг:
— Ты должна понимать слова, разве нет? Не знаю, которое тебе нужно. Я приходила к Яндарзу и уйду, если ты отпустишь меня.

ДМ:
Странно. Свет кожи не угас — она не стала яркой, но уже выступала из окружающей темноты, будто спина карпа в глубине пруда. Дар придавал ценность. Ценность оживала в таких местах, но Джантала почувствовала себя тусклее.
Лисица потянула новую блестяшку зубами, осветив тёмные подпалины на сизых баках. Она раздумывала, и тролльке неоткуда было взять уверенности, что речь шла о спасении. Она наблюдала, как зверь оставляет в покое змеиную шкуру и берется за тростниковый стебель, сламывая тот у кромки воды. Обломок лег на воду около круга. Лиса юга выжидала.

Джантала:
Тролльке и надо было избавиться от света: она помедлила, не желая расставаться с мало-мальски пригодным оружием, но выбора не было — как и надежды одолеть древнюю лису в ее собственном мире. Такие вещи просто никогда не случались.
— Бери еще.
Светящийся кинжал прорезал воду, разбрасывая блики, и лег на дно.
— Бери все.
Жемчуга с платья? Почему нет.

ДМ:
Лисица подтолкнула носом не желавшую тонуть палку — та подалась навстречу Джантале.

Джантала:
Может, это был всего-навсего способ разбить круг, но охотница не могла вечно стоять посреди болота, наводя тускнеющие линии ве-ве. Она потянулась и взяла обломанный стебель.

ДМ:
В том тоже проступал свет и, кажется, это устроило обитателя темных вод еще до того, как Джантала успела выпустить тростинку из рук. Фосфористые глаза уставились прямо на тролльку — глубоко, сильно. Самый мир потемнел и покачнулся. Свет пропал, земля проседала под ногами, воды смыкались над головой… тю.
Джантала лежала застоявшейся воде опустевшего бассейна посреди давешнего внутренного двора. Не было змеиной кожи. Был тростниковый стебель.

Джантала:
Величайшая из жриц страны Теш шустрой ящерицей поползла к портику, на ходу поднимаясь сначала на четвереньки, потом на ноги. Наряд промок и был облеплен ряской, жемчуга почти не осталось… да и к Хаккару! Это было мгновение абсолютного счастья: она выжила. И казалось полной ерундой, что подумают и сделают стражи из Бледной Толпы: Джантала выкатывалась наружу, блаженно улыбаясь.

ID: 17805 | Автор: Dea
Изменено: 19 августа 2015 — 3:56