Сказки юга Великая Теш: Многие беды культа (7)

Фанашила
Джантала
Гильдия Отравленный рой

Джантала:
***
На террасе зикрозианского культа Кровомох нашел охренеть какую важную лодочную тролльку в компании лодочного же орка Зуггата, тоже одетого как на пир к Азшаре: разговор шел о недавней вылазке к ятмам.
— …здец, — договорила Джантала и обернулась на цоканье сатирьих копыт. — Ты как будто похудел, Кровомох.

ДМ:
Из-за дальних колонн скромно поглядывал красный зверь. Что ж, послушивал.

Кровомох:
Сатир ощупал брюхо и сокрушенно вздохнул.
— Вы без эльфийской зануды? Совсем без нее?

Джантала:
— С ней. И никакая она не зануда, — обиделась за Фанашилу троллька. — Слушай… ты передо мной не в долгу, но, наверное, в долгу у Бельтина. Я не хочу дергать тебя за хвост, напоминая, что ты подарен культу Зикрозы в помощь. Надуешься, а мне это не надо. Давай так: расскажешь о древней змее и за это будешь отъедаться и спать у нас, сколько хочешь. И, может, отыщутся твои вещи. У Фанашилы теперь много алхимического барахла.

Кровомох:
— Но камушки у Хинельдеша. Все остальное восполнимо, — заметил сатир. Выглядел он равнодушным, рож не корчил, за пуп не хватался. В глазах была прозелень, которой до разлуки с лодочными не примечалось.
Сатир поманил ушлую гончую.
— Что вы собираетесь делать, когда узнаете все, что нужно знать о куфии?

ДМ:
Кровомох мог поклясться, что на него «посмотрели». Уничижительно. Зверюга разлеглась между колонн и стрекала щупальцами вездесущих светящихся жучков.

Джантала:
— Призовем ее из мира забытых лоа. Хинельдеш хочет, чтобы культ набирал силу. Зачем тебе камни? Никогда не подумала бы, что сатиру могут пригодиться такие вещи.

Кровомох:
— Тебе рассказали, что они такое?

Джантала:
Джантала покосилась на гончую и кивнула.

Кровомох:
— Тогда ты должна понять, что любому сатиру и даже ему, — Мох повел длинным носом в сторону недособаки, — такие штуки пригодятся. Нам обязательно торчать здесь? Зикроза требовательна к географии.

Джантала:
— Нет, я не понимаю. У вас есть колодцы. Обязательно? Да, пока того желает Хинельдеш.
Троллька сощурилась на сатира и толкнула ногой подвернувшийся камушек. У нее были новые сандалии.
— Жрица, твоя подруга, не рассердится на тебя, если ты поможешь вернуть Зикрозу? Я слышала, древняя змея не ладила с Элуной.

Кровомох:
— То есть Хинельдеш хочет, чтобы неместная змея оживала там, где ему удобно? Ты кстати вспомнила жрицу. Меня лишили связи с ней, когда обобрали. А тебе-то что до моих дел с Бен'эр?

Джантала:
— Я должна знать, по своей ли воле ты помогаешь культу. Может, тебя принудили. Может, подослали помешать нам. Разве не этого стоит ждать от того, кто дружен с поклонниками Элуны?

Кровомох:
— С поклонниками Элуны я десять дней как в разрыве, — напомнил сатир. — Здесь я по воле Бельтина, ведь это он меня отпустил, преподнеся в качестве дара. Мою свободную волю никто не учел. Желания Кровомоха! Сидеть под деревом — вот единственное его желание, бха. Так про меня думают и эльфы, и сатиры. Положим, я заинтересован. Зикроза — звено великой старой силы. Откопаем это звено — до всей цепи доберемся. Младший родич будет нами гордиться.

Джантала:
— Я учитываю твою волю, — дружелюбно заверила троллька, подхватывая сатира под мохнатый локоть, чтобы увести подальше от слепой гончей. Показывать его новый тент, что ли.
— Слушай. Хинельдеш хочет пускать пыль в глаза, ему все равно, оживет ли Зикроза на самом деле. Бельтин… Этот, наверно, будет рад или хотя бы не удивится, если ты помешаешь культу. А я хочу призвать древнюю змею и убить ее. Это тебе интересно?

Кровомох:
— А какая от этого польза? Ты хочешь, как на севере, отобрать у лоа его силу?

Джантала:
— И отдать Хетиссу. Слышал?

Кровомох:
— А в качестве награды он не сожрет тебя, да?

Джантала:
— Ты тоже кое-что получишь за свержение культа, — уверенно сказала Джантала. — От Бельтина. От элунитов. От меня. Свободу воли… может, нас даже выпустят из этой клетки. Как поживает твой интерес? Я и не знаю, чем бы еще его пощекотать.

Кровомох:
— Вы, тролли, всегда были на короткой ноге с лоа, — заметил Кровомох, — что меня восхищало в безрогие годы: как, такие дикари. Наша богиня такой живостью не обладала. Так вот, о Хетиссе. Если это он хочет силу куфии, то он должен знать, что ее в призванной змее будет так мало, что даже мне не хватит на обед. Забвение должно было сокрушить Зикрозу. Ты что-то недоговариваешь о своем лоа.

Джантала:
Джантала хмыкнула в ответ на слова о восхищении и нехотя поделилась:
— Забвение сокрушило ее, но не убило. Живому лоа досаждает шипение неумирающей Зикрозы. Это будет длиться вечно, если не вытащить ее на свет, чтобы растоптать, как было на севере. Может, Хетиссу мало проку от ее малой силы, но он получит то, чего хочет: тишину.

Кровомох:
Кровомох капризно дернул ручкой: надоело под локоть ходить. — Я помогу. А что будешь делать, если Глазастик разгонит культ по углам? Хетисс задушит тебя во сне?

Джантала:
Троллька разжала пальцы, отпуская его.
— Не разгонит. Другие сатиры тогда подумают, что он со своей Ханамем хочет быть единственным отцом бога, и заметушатся. Ты бывал на форуме страны Теш? Столько метушений я не видела и среди гоблинов.

Кровомох:
— И они после этого меня в чем-то упрекают, — Кровомох оттопырил губу и наморщил нос, выразив брезгливость. — О чем они там спорили?

Джантала:
Слухи — они и в Фераласе слухи: Джантала вкратце насплетничала о спорах, которые успела застать.
— Потом нас вытурили. Хинельдеш вернулся довольный — он теперь важнее, чем был.

Кровомох:
— А что сделает Хинельдеш, удави ты куфию? Будет ли у тебя шанс? Он выгонит всех, когда настанет миг истины, и оградит божественную змею. Станет, как брат. У каждого по богине.

Джантала:
— Значит, надо опередить, — искоса глянула на Кровомоха троллька. — Ты же не хочешь, чтобы похититель твоих камней стал неуязвимым.

Кровомох:
— Он будет как мать с новорожденным. Очень уязвимый, наоборот, — у сатира был иной взгляд. — Кто ему скажет, как воспитывать истерзанную забвением сущность, имеющую облик змеи? О ком он вспомнит в первую очередь?

Джантала:
Джантала заухмылялась было, представив заботливую мамашку-Хинельдеша, но быстро посерьезнела.
— О тебе? Если ему действительно нужен бог, а не послушный культ, он призовет знатока старых историй.

Кровомох:
Мох кивнул.
— Я Бельтину сболтнул историйку о паучке, которым Шадра запечатала вещь, которую Зикроза украла у Элуны… Нужно искать паучка, это зацепка, тянущаяся к Зикрозе. Мы все успеем неоднократно облажаться на пути к мимолетному возвращению Зизочки, поэтому давай-ка не будем много надеяться на будущий успех.
Забвению противоположна память. События, предметы и люди, связанные с куфией, — вот первый совет неоцененного историка.

Джантала:
— Зикроза притянется и к своему имени, если оно будет греметь на всю Теш. Нужно время…
Троллька с досадой поелозила клыком по губе.
— Я должна говорить со своими лоа. Сейчас. Гуляй по террасе, где вздумается, или помоги Фанашиле с зельями — как хочешь.

Кровомох:
— Притянется или будет встревожена всеми этими странными созданиями, отравляющими своим присутствием ее мир? — озадачил напоследок Кровомох.
Он отправился к воровке рюкзаков.

ДМ:
За пологом к нему примкнул красный бородатый зверь.
«Хррррррр» — добродушно осведомили Кровомоха под покачивание отростков-стрекал. Хрррр, брат.
Воровка, выглянувшая из темного каменного алькова на цоканье, Кровомохов пуп не оценила.
— Ну охренеть, — судя по продолжавшим наморщиваться бровям повыше прельстительно зикрозианского облачения, маячивший за Кровомохом подарочек не был оценен еще больше и продолжал скатываться в чужом мнении. На дно мира. В бездну внешней пустоты. — Я сейчас должна пасть ниц или ты убьешь меня этой хренью, как убил остальных?

Кровомох:
— Падай ниц, потом убью, — рассудил сатир. — Храпуша, ты когда-нибудь ел кровавого эльфа? Это как поглощать энергию плоти и магии одновременно.

ДМ:
Злая двоюродная добито защурилась. Чего прибавилось в Кровомоховых глазах, того обмелело в эльфкиных и может потому, может после болезни та гляделась собственной бледной тенью. Бледной, с тощей шеей и пятнами под глазами.
— Хра-ктоша?
«Хрррррр» — вежливо вставила гончая.
— Хрена приперся? Нет у меня твоих камушков.

Кровомох:
— Я знаю. Рюкзак остался?

Фанашила:
— Не. — Всё еще дурные глаза эльфки с известной самоиронией следили за тем, как признанный обществом Храпуша проходит мимо, заглядывает в альков и протягивает отростки то в сторону архаичного змеевика, то к керамическому блюду, то к емкости спиритически инертной меди. Влажные хватальца на концах раскрывались, будто цветы под солнцем. — Откуда такое счастье?

Кровомох:
— Наверное, через него Бельтин будет приглядывать за нашим волшебничаньем. Он и подожрать может, если увлечемся. Дай ему блестяшку, гончих это отвлекает. Итак, ты, алхимик, похерила весь мой ценный запас?

Фанашила:
— Ну правильно, отлично, мне тут для полного счастья только Бельтина и не хватало, теперь заживем, — в обычной манере брякнула эльфка, кивая самой себе, с каковым почином и уперла в бок похудевшую руку. Платья Фанашиле Скайтейл не шли. — Обломишься, покуда не донесешь до меня, почему я вижу тут вашу парочку.

Кровомох:
— Я зикрозолог, — пояснили.

Фанашила:
— А я жрица Тиранда. Луна светит всем: и злодеям, и их жертвам, одной мне не видно, зачем такой подарок, — неубедительно воспроизвело выспренний храмовый светило алхимии. — Ну, если ты не варишь лунные грезы, как это успел попросить Бельтин.

Кровомох:
— Так он несчастлив! Вот в чем причина всех замыслов и лисьих дочерей. Откровение, достойное жрицы Зикрозы.

Фанашила:
— Да ты сама полезность.

Джантала:
— Уйди, животное.
Наверно, у Джанталы не заладился разговор с духами: уж очень раздраженно она топала сандалькой на колючего зверя, мешавшего пройти под тент. Распустил тут иглы.

ДМ:
«Хррррррр» — зверь не оценил, встряхнул боками и стрекнул в сторону тролльки хваталом. Не всерьез. Он был вежлив, пока на него не цыкали.

Кровомох:
— Дайте уже блестящее Храпуше, — сварливо отозвался Кровомох. — Тролля, скажи своей занудной, зачем я тут.

Фанашила:
— Больно нужна твоей туше блестяшка. У него и глаз-то нет, вся надежда на Зикрозу. Джа, откуда на нас это светило зикрозологии?

Джантала:
Охотница отскочила от гончей, едва не повалив тентовую опору.
— Твою ж к Хаккару… Кровомоха прислал в подарок Бельтин.

ДМ:
Безглазая тварь довольно захрипела и расставила в сторону ноги, весьма неизящно плюхнувшись на землю всей тушей. Хороший мальчик. Большой только и демон немного.

фанашила:
— Ну знаешь, это заметно, — иронически прокомментировала эльфка, косясь на тушу.

Кровомох:
— Надеюсь, он также пришлет мясо или манаторт. Я кормить Храпушу не собираюсь. Что стало с моим рюкзаком, скажешь наконец?

Джантала:
Джантала обошла хорошего мальчика по широкой дуге и уставилась на реторты.
— Храпуша? Ничего себе. Я покормлю его, если не отхватит мне руку.

Фанашила:
— Обогатил Хинельдешеву барахолку. — отмахнулась от сатира Фанашила с тем, чтобы войти под каменный свод с последним взглядом на Храпушу. Со времени последшего визита тролльки в алькове прибавилось распакованного хламу, а в одной из бронзовых емкостей завелась желтоватая прозрачная жидкость. На каменной плите, служившей столом завелся держатель с несколькими закупоренными сосудами и пустующей ячейкой.
— Так чем нас должен облагодеять этот зикрозолог? Я согласна на бесплатную лекцию. Кто-нибудь хотя бы в курсе, чем были эти лунные флюиды?

Джантала:
— Флючто? — это был тот самый тон «да ты издеваешься», которым Джантала встречала очередной эльфизм. — Прошло столько лет, что никто не узнает подделку… если Кровомох сейчас не скажет, что лунные грезы — еще одна известная легенда.

Кровомох:
— Более известная, чем Зикроза, их придумавшая.

Фанашила:
— Иииии, если у нас тут есть одна вредная… старая… жопа, которая сиживала на форуме и кушала бутер, мы пролетаем с фальшивками? Или эта легенда была для особо избранных?

Кровомох:
— Да в Пустошах стоит бивуак изгоев, в котором варят грезы и сбывают их. В основном на севере, конечно. Легенда живая.

Фанашила:
— Боюсь, сгонять в пустоши не выйдет.

Кровомох:
— Они за столетия так прятаться научились, что их никто не найдет.

Джантала:
— Придется откладывать и тянуть время. Что там со вторым зельем, которое от нехотения?

Фанашила:
— Правильно, давайте сделаем мне славу повелительницы афродизий… — вяло прокомментировала эльфка, с тем, чтобы упереть руки в стол и уронить голову. Рыже-бурая копна провисла, оставив для обозренья одни уши. — Возносите мне хвалу, я подобрала инертную среду для болтушек твоей мамбы. Для непонятливых поясняю, хрень можно разбавлять без вреда для «бочного эффекта». Ток не водой. Так что зелий неколебимого стояка у нес теперь будет завалиться и продать. О плохом будем?

Джантала:
— Как же без этого. — Плохого случалось столько, что Джантала научилась встречать его с флегматичностью старого кодоя.

Кровомох:
— Только про меня никому не говорите, чтобы не слышали Кровомоха рядом с Зикрозой. Иначе без толку все.

Фанашила:
— А плохо то, что химический гений тут мой брат, которого мы забыли на Круче, и я понятия не имею, как должен выглядеть эликсир, который промоет мозги Ятмовам… сколько вы их там насчитали. Тьфу, это зеленка тысячелетней закваски, у них внутри всё должно быть перекручено пустоверть знает как. Эссенции, ферменции… фух.
Фанашила прицокнула языком, не поднимая головы.
— Да я даже, если вы мы сейчас этого вскроем не вникну. Вон пусть просветит, как работает эта хрень… Ятмова вскрывает людей или хлебает наше зелье, у неё подмокает, где надо, она помнит, что сношение дано нам Зикрозой для радости… и пшик. Что я пропускаю?

Джантала:
— Как это, пшик? — Джантала проявила дремучую неосведомленность в проблемах такого рода. — Ну, мужика пропустила, но Зуггат вроде согласен.

Фанашила:
— А так. — Сестра великого алхимика приподняла голову, просочив между опавших волос кончик носа и полный драмы зеленый глаз. — В таинственной козьей душе делается пшик и Ятмова, вся такая вдохновенная, не может понять, нахрена ей мужик. Ну и её отпускает прямо в объятия хорошей памяти. И это… грусть, печаль, начинай сначала. А кому не говорить-то, и что без толку?

Джантала:
— Нахчать на душу, если мокро, — цинично высказалась троллька. — Огненной воды еще набодяжь. Это помогает, если мон не в твоем вкусе, но все равно хочется. Можно еще мешок на голову. Хотя тут бы самой Ятмове мешок…

Фанашила:
— Устами младенца… что? Фигурайно, — на одной ноте сбормотнуло дитя востока. — Тут нужна, как ты там говорила, смех-трава. Такая, которой не было. И спец вроде братца. Знающий, как эти рогатые идиоты устроены унутре. Конец истории.

Кровомох:
Кровомох в ответ чем-то зашуршал, загремел. Устраивался.
— Много будете знать — станете как Ятмова.

Фанашила:
— Руки-то убрал. — буркнула за плечо эльфка. — Лунные грезы варить собрался?

Кровомох:
Сатир цокнул языком.

Джантала:
— Что там такого может быть унутре? — потянулась к волосам Джантала. Рука наткнулась на змеиные обмотки: и не почесаться. — Еще одни зубы? Если зубы, то ой. Шибко заколдованные бабы.

Фанашила:
— Вон, у него спроси. Он теперь за самого умного будет, — присоветовали в ответ, кивнув не то на Кровомоха, не то на Храпушу. — Надоело.

Джантала:
— Не отвечает — и ладно, — снисходительно позволила троллька. — Я придумала кое-что. Скажу тебе на ухо, а вредный Кровомох пусть хоть лопнет от любопытства.
Ну и зашептала.

Фанашила:
Зашептала, так зашептала — глянуть, какое страшное лицо сделалось у злой двоюродной. Кровомоха позвали отвечать, что сатиры используют такого… галюциногенного, возвышенного и с видениями.

Кровомох:
— Судя по разговору, вы Ятмову… Я бы мог придумать для нее рецепт. Нужна кровь чья-нибудь. Ее была бы идеальна, но… А кровь-то — один из важных компонентов лунных грез. Может, она согласится дать немножко на эксклюзивную партию? Бельтину на зависть. Подумайте, прежде чем начать шуметь. Я пока займусь Храпушей.
Сатир присел на корточки рядом с гончей, принявшись ее рассматривать. Руками не трогал. Пока.

Фанашила:
— Не знаю, что там с его магией… шмагией, — всё еще без энтузиазма сбрякнула эльфка, — но кровь Ятмовы это всё однопользительно. Ятамы в пустоши заплатят огого.

Кровомох:
— Так ты можешь ее достать? — повел ухом сатир.

Джантала:
Джантала подняла ладони, мол, меня и не спрашивайте.

Фанашила:
Фанашила Скайтейл окидывала подельников скептическим взглядом: хороши…
— Зуггата впряжешь, у?

Джантала:
— Он не понимает ятмов, ятмы не понимают его. У меня та же беда.

Фанашила:
— Значит, пузо и пойдет. Храпуша ему в помощь.

Кровомох:
— Я? И как нам это обставить, если меня нельзя связывать с Зикрозой и ее творчеством? Бельтин сказал, что тут думают, что я элунит, а значит, моя причастность к культу отбрасывает тень на вас. Элунит, б&я. Один раз надел калиптру на пир, и все, пошло-поехало.

Фанашила:
— Назначим невольником, — жала плечами эльфка. — Тоже мне, сыскал проблему. Завтра весь город трепаться будет, как вы с тушей на террасу топали.

Кровомох:
— Тогда прежде я разрушу репутацию элунита. Глупость какая.

Джантала:
— А нельзя сначала вылечить сатира попроще, чем Ятмова? — заморщилась Джантала. — Одолжить ненужного у Хинельдеша, взять у него кровь и попытаться… того. Если выйдет, то дальше все будет проще простого.

Кровомох:
— Нам не нужны ненужные, — Кровомох охотно перешел с «я» к «мы». — Тем более для попыток. Не получится — что тогда? Киноварная щель Ятмовы закроется на дубовый засов. Как вы вообще умудрились влезть в это дело?

ID: 17804 | Автор: Dea
Изменено: 19 августа 2015 — 3:34