Сказки юга Великая Теш: Зрелище и два ломтика хлеба (4)

Фанашила
Джантала

ДМ:
Им дали время на то, чтобы изготовить свои слова. На затянутой чадным дымом факелов террасе Моарта, в тени старых колоннад собирался более похожий на подзатянувшийся пир форум — блеск и нищета старого города на старой дамбе — тени старых времен и старых обычаев между замшелых камней и обвалившихся колонн. Было время — здесь слушали риторов — а теперь не стеснялись и есть. Ступавший перед Хинельдешем раб-подметальщик то и дело отбрасывал в сторону мелкую косточку. Было время — здесь сиживали носители мнений — сиживали и остались, но за ними пробрались свиты, служки и подавалы. На ступенях с той стороны бурели тростниковые холмики ятмов: все на одно лицо. Беспорядчно сваленное прямо промеж сидящих оружие и цыкающие грелли. По крайней мере, у них не было опахал… Бельтин, великие рога юга, присел в самом низу, у песка, и теперь поглядывал на Хинельдешеву процессию, покачивая свешенной с колена дланью. Фиолетовые козлы его свиты стояли ровно — покачивалось выцветшее знамя с луной и звездой поверх ксавианских рогов.
Сидели зеваки и великие умы лесных земель.
Было гарно. Несло благовониями, недожаренным мясом и болтовней.

Внизу расхаживал ободранный сенешаль.

Джантала:
Здесь приняты были вранье и притворство, поэтому Джантала собрала с жаровни золу и по-островному раскрасила лицо: Бельтин мог не узнать. Приметные волосы прятались под зеленой обмоткой, свитой змеиными кольцами. Пальцы хватали пустоту у пояса — столько врагов — и сжимались, очерчивая мускулы на предплечьях.
Изготовленные слова ждали знака от Хинельдеша.

ДМ:
Все чего-то да ждали от Хинельдеша: они были сатиры и не советовались без нужды. Над внеочередным пиром едва только не видимым маревом стояло неодобрение. Приглушенное хакающее ворчание, стук с досадой отброшенных на сторону располагавшейся процессии костей. Не долетало: нелюбимый младший любил ряды повыше и не желал сидеть на камне. Несли ковры, несли ложе, несли ушитое монетами знамя.

Вежества и коварства ободранного сенешаля хватило на то, чтобы дождаться, покуда предводитель уместит свой козлиный зад на надлежащее место. Стены форума эхом подхватили стук жезла о камень.
— Аай, — опытным гласом проблеял сенешаль под не спешивший утихать ропот. — Сделалось известно, что хозяин колодцев Хинельдеш раньше срока оставил свой поход, дабы съединиться с нами… владыки и представители всех кабалов сошлись в вопросе о причинах спешки, хэээ. Покорный слуга, я не смею противостоять желанию высокого форума.
— Пусть скажет! — весело вклинился какой-то великий ум.
— Может, Хинельдешу сделались не милы эльфские харчи? — нежданно музыкально пропели с ятмовой стороны под стук копейных древков и безразборные выкрики. — Или эльфы изобразили для него послушное стадо.
— Или прогнали.
— Дали на юбку, хэээ…эээ… и сережки!

Крупная компания с багровой шерстью и блеском позеленевшей бронзы лающе ржала всему подряд. Молчали люди Тысячи глаз, коий выглядел не ко времени заскучавшим. Морщился Хинельдеш и томил сенешаль.
Тук. Тук. Тук.
— Пусть ответит.
Хинельдешеву заду приходилось покидать ложе.
— Люди великой Теш, братия, кто бы сказал, что не рад видеть вашу… — комически откричался он, — гавкающую свору, и я не скажу, но да будет вам известно, что файский интерес соблюден и будет соблюден впредь, файское мясо… готовят лучше местного и только братская любовь заставляет меня показываться перед тобой, Таррха. Твой лорд Зераксас меня понимает! Братия, я вспомнил о вашей любви к диковинному промыслу веры! Узрите зикрозианский миф!

Джантала:
В решающий момент Джантала задичилась и потеряла голос. Она молчала, обводя задымленное собрание блестящими глазами, пока умница Хиньяру, всполошенно стрекоча, не защекотал ей пятку под третьим когтем. Ненастоящая жрица топнула ногой и поняла, что вокруг тихо: все любили представления.
— Зикроза прощает вас, — медленно проговорила троллька. — Прощает всех, кто отправил ее в забвение. Теперь сон Матери Грез окончен. Я выбрана, чтобы нести весть о ее пробуждении, и это добрая весть. Кто, если не давняя соперница лунной богини, остановит ее сейчас?

ДМ:
— Я не подбираю вещей, что не увеличат свою цену тысячекратно! — возорал над головою Хинельдеш, устроив слушателям маленькую, но нехорошую паузу. — Это известно.
Мичьяльту, приземистый вожак охраны хозяина колодцев несильно, но сноровисто ткнул древком своей зазубренной глевии в землю рядом с Джанталиной пятой: вперед-де.
Кричать меньше не стали, только лад сменился — на Хинельдешевы деяния и пользу божественного.
— Мало нам одной!
— Грезы-ктоооо-зы… хээээ, эээ… эээ?
Багровые рычали, Бельтин внимал, соизволив обратить взгляд — сдержанная усмешка поселилась на окладистом лице.
— Пусть говорят.
— Пусть говорят, — отозвались полуженским голосом с ятмовой стороны.
— Жрецы, форум дал вам слово. Сойдите же к нам и скажите! Хэээ… — устало вещал ободраный.

Приютившийся на краюшке второго ряда эльф в простом и буром поправил темные стекляшки для ношения на носу и с житейским видом принялся разворачивать вощеную бумажку снеди, окунув пальцы в приютившуюся рядышком чашу воды. Такие времена…

Зуггат:
Зуггат, торжественно облачившийся в свои жреческие одеяни и искренне считавший, что выглядит в них, аки святое чучело, следовал за Джанталой, как приклеенный, на шаг сзади-справа. Пока что молча. Начала охотница хорошо, нефиг влезать.

Джантала:
Нити жемчугов шелестели, когда Джантала, спускаясь к великим тешианским козлам, оглядывалась с цепкостью жадного до знамений пророка. Она искала среди ятмов обладательницу высокого голоса, но видела одни тростники. Мелькали морды с выпуклыми глазами.
Увидев Яндарза, троллька остановилась, будто угодив ногой в кротовью нору. Она знала, что болотный эльф будет здесь, но знать и снова увидеть эту мерзкую морду…
Еще и жрет, а!
Так и пробрало злостью.
— Элуна-захватчица потревожена и грозит проклятиями, — процедила Джантала, не трудясь повышать голос. — Она отберет то, что ваше. Она возьмет то, что вы захватили по праву. Она хочет свои колодцы и не остановится, пока вода в них не потеряет силу зеленого пламени. Она идет… и идет великая Зикроза, чтобы остановить давнего врага.

ДМ:
Джантале показалось, что подлый эльф Яндарз подмигнул… может, и нет — может, сбликовало пониже глазу темное стеклышко. Подмигнул и вгрызся во что-то, по-кабестански заложенное между двумя хлебными локтями. В чем такого обвинишь?
Были ведь дела и поважнее: отвлекшийся от своей жратвы народ пырился на жрецов тусклыми козлиными бляшками. Считал, комментировал, оглядывался на Хинельдеша. Этот выгоды не упустит: известно.
— Бодрее прошлого раза, а, братия? — принял кто-то эстафету великого ума.
— Имхайлас пропускает всё зрелище…
— Бельтин бы знал…
А того и помяни не ко времени…
— Истинно, — глубоким голосом заметил Тысяча глаз. Покачнулись костяные подвески. — Мне говорили, что в пустоши Элуна шлет проклятия делу моей дочери и богини. Хэээ, подойдите сюда, маленькие жрецы. Ваша госпожа готовится к войне?
Народ зашумел. Бельтин говорит.

Джантала:
Это было худшим из сегодняшних испытаний — удержаться и не показать Яндарзу палец. Джантала даже зубами скрипнула, прежде чем подойти к самой кромке песка. К Бельтину.
— Войне быть.

Зуггат:
Маленькие. Вот уж каким словом Зуггата не называли лет тридцать… Ладно, потерпим. Чубатый поднатужился, мобилизуя все величие с набожностью, какие только имелись и двинулся вслед за Джа.

Бельтин:
— Похвально. Скажи, избранная, — усмешка, но без глума. Медленный, текучий резон. Бельтин никогда не раздает оскорбления, просто чтобы пустить их летать по ветру. Бельтин и не спешит никогда. — Твоя богиня усмотрела благо в деле, за которое нам ныне шлют проклятия, или пришла сделать нас полем своей битвы? Мы такие — первые?

Джантала:
Ну почему, затосковала про себя троллька, такие дела никогда не решаются кулаком в морду? Нордскольские ветераны говорили, что на севере живут особые колдуны — скальды, среди которых считается гнусным назвать вещь по имени. От эльфасов научились, ну точно.
Приходилось учиться и поддельной жрице.
— Ты говоришь «или», будто зло никогда не оборачивается благом? Когда Элуна замахнется для удара, кольца Зикрозы подсекут ей ноги, и богиня рухнет, как покосившийся идол.

Бельтин:
— Я говорю или, потому что помню, как входила сюда моя дочь, — с аккуратностью поправил высокорогий, оделяя пару изучающим взглядом. — У неё не было иного тела и преданных последователей… хэээ… и она сказала об этом. У неё не было армии, и она сказала об этом. Алкая помощи, она не желала водворить высокий форум на место своего орудия, дав ему самому творить план. Госпожа Зикроза не так однозначна, и потому… кто еще был избран? Мы ли её надежда?
Бельтин умел ко времени повысить голос.

Джантала:
— Надежда?
Джантала подняла нарисованные золой брови, с усмешкой оглядываясь на величественного — с таким-то ростом — Зуггата. Посмотрите-де, божественных избранников приняли за побирушек.
— Просьбы о помощи зазвучат, но не от великой Зикрозы. Они зазвучат, когда высокий форум узнает, чем грозит неуемная жадность древней лисы. Когда станет ясно, что укусы Ханамем подняли Элуну с ее ложа и ведут сюда.

ДМ:
— Теперь это известно. — под нарастающий гундеж великих умов возглашал со своего высокого насеста Хинельдеш. — И это требует внимания!
— И прогнуться под змею, на которой потоптались раньше, чем причащали Ятмову, Хинельдеш? — глумился с верхов багряный и бронзовый.
— Хаз-хаз-хаз!
— Пусть Бельтин даст объяснееее…
— В порядке важности!
Под негодующий перестук сенешалевой палки великая Теш орала кто и во что горазд. Джантала уже видела демократию. В Кабестане. В этой только важности и было побольше, причем у всякого собственной.
— Занятно сделано… — Бельтин воспользоваля мигом всеобщего грому для обмолвки: может, новым жрецам, может, собственной страже. Сатир хмурил стрелки бровей, когда приученный страж за его плечами громко и медно, не в пример древнему сенешалю, забил о камень древком высокого знамени.
— У форума есть право получить свои ответы, хээээ… мне тоже интересно: маленькие жрецы, что приведет сюда лунную госпожу?

Джантала:
— Месть.
Что было хорошо в новом статусе, так это хваленая жреческая многозначительность: обронишь словцо, и пусть себе толкуют.

Бельтин:
— И всё же она не пришла раньше, — с внутренним, невысказанным вопросом отозвался сатир. Бельтин так и остался согбенно, облокотившись, сиживать на своей ступени, но всякий видел, куда направлен его взгляд. Как перебирают окладистую бороду когтистые пальцы. Тысяча глаз смотрел на Хинельдеша.
— Отчего? Здесь каждый омочил руки в крови верных. Здесь есть осквернители храмов и рощ… я видел здесь героев войны и тех, кто крал воду, — голос большерогого креп и казался ласков. Будто и про меньшего из собранья мог припомнить какую заслугу. — Элуна на всеведуща. И не всесильна. Высокий форум, я должен думать, что вы… усомнились в моей дочери? Таите злое слово, испугались того, что она побежит сюда, разбитая и наведет врага?

Джантала:
Джантала промолчала: обращались не к ней.

Хинельдеш:
Нелюбимый младший кутался в свой плащ, едва не против воли, с полоборота — кому желанье смотреть в тысячу очей — таращась вниз. Может, просто демонстрировал благородный крючковатый нос и едва не шипел:
— А если так, Бельтин? — взявши высокую первую ноту, глас одумался. застелился красиво. — Если так, братия? Война состоит из рисков, и мы здесь едва знаем, как великая Ханамем ведет её в своей Пустоши, пока его Перчатка отправляет группы день за днем. Порталы работают на войну, и кто знает, какой из отрядов вернется с глазом лунного бога?

Джантала:
— Может, не вернется, а вернулся? — негромко предположила троллька. Сомнительное счастье — быть втянутой во вражду двух знатных козлов, но Джантала, как ей самой казалось, входила во вкус.
Если бы еще у Яндарза вытянулась морда… Жрет, безрогий козел
— Может, уста раковин, которым доверяют секреты, размыкаются не только для высокого форума?

ДМ:
— Да уж воистину, — мимолетно отвлекся от экзотической жратвы эльф. — Иначе я должен буду присоединиться к вопросу жрицы. Кто-то нарушил правила отбора «наблюдателей» или, спаси вас Азшара, приобщился сам? Мои соболезнования, если так, господа…
Яндарз пожал плечами и прихрумкнул под случившееся обилие снисходительных морд. Наверное, они действительно знали всё о технике безопасности. Да и как отвлечься, когда подняли такой вопрос! Первые слова тролльки пустили по толпе опасную волну.
— Пусть скажет, что убедит форум в соблюдении изоляции!
— … делать из Элуны слепую девочку…
— Хаз-Хаз-Хаз!
— Предводители Перчатки должны…
— Не допускать за стены..
— Братия, — гремел Хинельдеш, — Я призываю высокий форум обеспечить контроль за операциями Перчатки, и если наш рок тяжек, а деяния Бельтина начаты некомпетентно, пересмотреть подход к войне! Культ Зикрозы пришел не требовать преданности, но предлагает себя как резерв для худшего из случаев!

Джантала:
— Айе, — торжественно обещала троллька на волне вдохновенной ненависти к Яндарзу. Издевается, ну! — Мать Грез не позволит Элуне прикоснуться к священным колодцам. Какое орудие ни избрала бы себе лунная богиня, Зикроза обовьет его и выхватит из ее рук.

ДМ:
Зрелище впечатляло, и на мгновение жрецам показалось, что буднично оглядывающий великие умы рогач Бельтин вот-вот должен смежить чело с дланью и высказать что-нибудь сочное о глупости человеческой. И козлиной.
Тысяча глаз ограничился тем, что взмахнул хвостом с боку на бок, между делом прихватил между двумя пальцами пышную фиолетовую кисть, словно та была довереннейшим из советчиков. Поднялся, простирая лапы: тишины!
Посреди каменной площадки одиноко стучал ободранный сенешаль. Бельтин выжидал:
— Если высокий форум желает знать то, как Перчатка бережет нашу войну, он будет знать. Братия. Я прошу вас избрать лучших и обязать их оставаться в пределах города, хэээ, пока истина не будет извлечена. Таково моё слово.

Джантала:
Джантала улучила момент, когда все пялились на Бельтина, и показала Яндарзу язык. Самый кончик.

ДМ:
Джантала оглядывалась на Яндарза, Яндарз на Бельтина и бутерброд, желания бутерброда страдали в этом святилище демократии, а Бельтин не спешил обращать внимание — он рассматривал жрецов, будто вопрошал древним зеленым глазом: «Чего же мы достигли? Хэээ» и только мельком оглянулся на собрание багряных здоровяков. Может, вовремя, может, с посылом.
— Клика! Братия… — изрядно пролаяли оттуда. — Я не хочу еще два часа слушать, как вы делите лапы в бельтиновом подшерстке и заставляете ждать… пусть высокий, хээээ, форум разберется со жрецами и возится тут дальше. Я Шаррха и я говорю за великого Зераксаса — нам уже хватает алчных божков. Эти еще и гавкают.

Джантала:
— Зикроза услышала, — нахально уведомила верховная жрица. — Что скажут другие?

Бельтин:
— Я спрашивал маленьких жрецов о том, кто еще избран. Мы? Они? Хэээ и… — неспешно и, кажется, без обиды за все тычки отозвался Бельтин. — Но высокий форум отвлекается быстро. Они говорят о том, что их время придет, когда нашим уделом станет защита, но я не услышал, что или кого нам посулили…
Сатир помедлил, извиняющеся склонив голову.
— Кроме божественной хитрости. Пусть остаются, если просветят форум. Или хотя бы могут сварить лунные грезы..

Джантала:
— Для этого придет время, — величественно обещала Джантала, всей душой надеясь, что Фанашила сумеет набодяжить что-нибудь, что проберет козлиную братию до шерстлявых подмышек. — Будет время и для того, чтобы приносить великой Зикрозе части своей сути в обмен на божественные дары. Но и сейчас древняя куфия дарует утраченное счастье тем, кто разучился радоваться, и исцеление тем, кто оставил всякую надежду.

ДМ:
Бельтин едва склонил раскидистые древа рогов, возвращаясь на свою ступеньку: услышано.
«Армий не будет» — отразили некоторые лики и рожи и потому с верхов закаркал Хинельдеш:
— У нас хватает воинов и, если мы верим Бельтину, есть друзья! — ну не нонсенс ли? — Не скомпроментированный культ важнее для народа..
— Пусть останутся, — безлико прозвучало от стана тростниковых стожков. — У нас есть опыт со змеями…
Яндарз со скучающим видом вытирал уголки рта своей бумажонкой.

Что ж…
Сенешаль стучал. Лучших людей обсуждали долго, но к тому жрецов уже свели с форума. Это было не их делом.

ID: 17785 | Автор: Dea
Изменено: 15 августа 2015 — 5:49