Сказки юга Великая Теш: Угощение для гостей (3)

Вагабундо
Гильдия Отравленный рой

ДМ:
И Яндарз показал им, что порталы не так просты, как кажутся — такое уж было его свойство.
После сизо-лузоревой круговерти перехода Кровомох не помнил места. Не узнавал великой таласской дамбы, что расскекла болота многоярусной каменной стеной, не слушал, как маленький бурый козлик на башне поднес губы к великому рогу:
У-ууууууууууууууу…
Трубы Легиона. Да уж, это дело никто и ни с чем не мог спутать. Заставший Третью войну, так точно. Заставший десятки войн? Ох, слушайте, город, что нисходил от дамбы ярсусами — растянулся на мили кантонами — знал лучшие времена.
Теш. Летние дворцы палатинов Эльдре'таласских, опекаемое и павшее владение.
Козлиные морды, ксавианские знамена и зеленый полумрак. Слева на Кровомоха глядела бледно-зеленая физия тростникового ятма. Справа площадку на углу древней террасы караулили зерраканцы. Нашел то, что искал, козел?
— Ну вот, — милолюбиво заметил эльф Яндарз, — тут у нас все подобия былой славы. Козлы воспроизводят эльфов, козлы воспроизводят двор, козлы могут воспроизвести даже республику… ах, перед кем распинаюсь. Тролль, ты понимаешь, что есть республика, форум, народовластие?

Кровомох:
— Где мы конкретно?

Вагабундо:
— Знаю, что такое, но не понимаю, — честно признался дикий, но в целом не слишком уж и темный тролль. — Тем более не понимаю, зачем это здесь и сейчас. А кстати, где это «здесь»?

Яндарз:
— На дамбе.

Вагабундо:
— На какой из? Хотя, это вряд ли что-то мне даст, айе, — Вагабундо разглядывал ужасающе старые развалины. В голову лезли мысли о том, насколько древними и великими были эльфы. Эльфы, что произошли от троллей. Бокор не любил пышных монументальных строений, они слишком нагло и грубо намекали ему о его недолговечности.

ДМ:
— Да уж, может сделаться обида, — Яндарз выразительно и с недюжинным опытом поправил стекляшки, глядя на выступающего навстречу пышного козла. Тот знал, откуда пришла посылка. Ай, сколько мелкородных…

В последовавшие дни это звучало так часто.
Их пустили под своды одного из уцелевших проходов под дамбой — грубого повторения старых кантонов Эльдре'таласа. Город полнился брошенными коридорами, козилиный народ тяготел к открытому небу и ставил свои грубые тростниковые крыши прямо на руинах старых построек.
Яндарз пропал, чтобы появиться часами позже:
— Вам приглашение.

Вагабундо:
Бокор тряхнул головой, но сережки не звякнули как обычно, их отобрали.
— Кто приглашает? Куда приглашает? Я одет не по-праздничному, ай-яй.

Кровомох:
Кровомох перебирал в острой памяти, как в библиотеке, многовековые образы. Находил зацепки, строил догадки, ходил вокруг да около, но точно угадать место, измененное запустением, не смог.
— Мне нужно парадное платье, — предложил он. — Фиассурских торговцев лишили удовольствия одеть меня, каково?
Мох подмигнул колдуну: хоть в чем-то сошлись.

Яндарз:
— Если я правильно понял местный обычай, это тот вечер, на котором платья не требуются. Может быть, даже порицаемы. — Право, Яндарз был добрейший страж, он мог выразить простыми словами самые неправедные вещи. — Вас решили допустить к колодцам.

Кровомох:
— Тролль не оценит подобного великодушия.

Вагабундо:
— И тут мы снова сходимся с козлоногим. — Бокор щурился в непонимании. — Я как слепой в ваших обычаях и в прочих тартаратарах. Можно за суть, айе?

Яндарз:
— Лунные колодцы, как известно — законный способ причаститься к великому. — строго заметил эльф, отсвечивая темными стеклышками. — Даже если здесь великое понимается в немного искаженном виде.

Вагабундо:
— Конкретнее? — Тролль щурился и щурился, уж очень не хотелось причаститься к великому в качестве даров их, сатирьим, лоа. Или что там у них?

Яндарз:
— В данном случае дары будете получать вы. Надеюсь, диковинных аллергий здесь не водится… идемте, господа?

Кровомох:
Кровомох угукнул.

Вагабундо:
— Шагаем, айе.

ДМ:
Может быть, для кого-то это звучало даром, но кому-то полагалось увеселение.
Яндарз и примкнувшие к нему мелкие козлики Хинельдеша вели гостей под дамбу, в парной полумрак болота — развалившимися по краям лестницами.
Редкие рогачи увязывались поглядеть. Другие смотрели намеренно: посеревший старый сатир из-под занавесей опущенного ярусом выше паланкина. Тростниковые ятмы.

Внизу болотными огнями святили ядовито-зеленые озера под покосившимися лунными тотемами. Колодцы. Один, два, три, девять… эльфское богатство.

Кровомох:
Кровомох ожидал увидеть хотя бы один чистый, но то было, видимо, глупое ожидание, навеянное тесными контактами с эльфами.

Вагабундо:
— Один, два, три, четыре… — бокор считал и дивился содержимому колодцев.

Яндарз:
— Вам дано пить, — без энтузиазма заметил под взглядами сатиров эльфский бомж. — Отказ может быть не понят.

Вагабундо:
— А… эм… последствия? Отказа.

Кровомох:
Толстяк склонился над колодцем, опустил в воду палец, поводил им туда-сюда, облизал его с задумчивым видом. Угукнул Яндарзу.

Яндарз:
— Недоверие?
Тот пожал плечами: совьи глаза эльфа отливали нездоровой прозеленью, тянулись к влаге — лицо не выражала ничего. Ай-ай, не стоял ли перед бокором нерукотворный памятник стойкого отношения к зеленой жиже?

Вагабундо:
Бокор подошел к одному из колодцев.
— Замолю, принесу жертвы… я что-нибудь придумаю, — шептал бокор, стоя рядом с колодцем. Лоа простят. Ай, вряд ли. Он зачерпнул руками зеленой жижи и сделал глоток.

ДМ:
— Можно чуть больше, — ненавистнически встрял приютившийся у каменного основания великой дамбы козлик. Он выглядел несчастным: глаза казались двумя зелеными плошками, на руках выступали зеленоватые жилы.
Тут бокору самому показалось, что можно и чуть больше, а облизывающий палец Кровомох принял совершенно непригожие черты. Какого легбиного хрена он смаковал тут? Глаза сатиров казались пустыми зелеными бляшками.

Кровомох:
Мутно-красные глаза Кровомоха теперь тоже цвели ядовито-зелеными прожилками.

Вагабундо:
Бокор допил, что оставалось в ладошках, и тряхнул руками, поднимая голову от колодца.

Яндарз:
Яндарз глазел, но изо всех он был наименее мерзок, не так ли? В конце концов, он не тянул лапы их колодцу. Козел-страж шипел через ощеренные зубы… или так казалось?
— Пейте больше… — с отвращением брякнул он. — Вам выделили. Им выделили! Отвратительно..

Вагабундо:
Бокор поглядел на сатира. А что ему-то, он и так уже козлоногий. Да и Отоу чувствовал себя только лучше. Он зачерпнул еще.

ДМ:
— Ладушки-ладушки… — ехидно обмолвилась тень Вагабундо на мутной зелени колодца. — Где быыыыыыли? Убаааааа…
Этому не стоило придавать значения: Два Вагабундо только начал понимать, как, в сущности, прекрасна его жизнь. В последние дни его затюкали, и кто? Ничего не стоящие люди, безрукие лоа, козлы, твари разных сортов, вероломные бабы… ох ты ж.
С высоты этой мысли Кровомох, давешний тюкало, казался просто нелепым.

Кровомох:
Нелепость была его фишкой, тут уж не поспоришь. Сатир сидел на корточках, махал обрубком хвоста и облизывался, а глаза его разгорались все пуще.

ДМ:
Вагабундо тоже был нелепым — так судил Кровомох — младенец, скажешь тоже, птенец-слёток. Взять бы и треснуть в назидание. У Кровомоха был опыт.

Вагабундо:
Бокор уперся руками в края колодца. И действительно, так ли уж плохо то, что с ним происходило? Вовсе и нет. Абсолютно наоборот. Он глядел на отражение и был, пожалуй, действительно рад. Рад жить.

ДМ:
— Я вижу, хээээ… сегодня здесь день просвещения, — ласково покашливая, обмолвился со своих верхов драный сатир при носилках.- Жизнь не так плоха, как кажется снаружи?

Вагабундо:
— Воистину, — откликнулся бокор, оторвав взгляд от отражения, он смотрел теперь на сатира, улыбаясь всем своим естеством. Но от колодца отойти не пожелал. Может, выпить еще, будет ли потом шанс? И сразу не такой страшной видится реакция лоа на его действа. Может, они поймут? Может, разделят с ним радость?

Кровомох:
— Итак, — прервал наркоманию Кровомох. — Нас пригласили.

ДМ:
— Подымитесь к нам, хээээ… — скептично озвучил рогач под невыразительный взгляд Яндарза. — Я видел многих, кто любил колодцы и только немногих, кто хэээ.. возжелал жить в них.

Вагабундо:
Напоследок. Да, так он решил. Зачерпнуть напоследок еще. Бокор выпил, утер губы рукой и поднялся к «ним».

Кровомох:
Кровомох смотрел куда-то вкривь. В глазах его, считай, весна: заволокло свежей зеленью. На морде на три морщины больше.

ДМ:
— А ты, хозяин древа, выглядишь будто бы недовольным, — замечал козел с носилками, покуда Кровомох стучал копытами по лестнице, мимо Яндарза, под скрип зубовный козлика мелкого, нижнего. — Казалось бы, твой… хээээ, отгул складывается приятно.

Кровомох:
— Нет, — кисло заметил сатир. — Даже капля зеленейшего удовольствия не красит досуг. Надоело помогать эльфам в междоусобицах.

ДМ:
— Говорят, ты завернул к нам через аж через великую Фай. Я сенешаль. — Его звали Сенешалем, вспомнил Кровомох. Называли. Ободранным Сенешалем, каковым он всегда и был. Старше леса, гор и построек, но никогда не прибавлявший себе слишком много мудрости или силы, подобно вожакам или Яндарзам.
Ободраный сенешаль был всего лишь удивительным мажордомом, той версией подметальщика улиц, фонарщика и огласителя имен, какая появляется, случись тем прожить много лет и прежить всех господ. Сенешали начинали мести целый мир, но когда-то они мели Эльдре'талас.
— Говорят всякое об эльфах.

Кровомох:
— С древа жизни срезали ветвь, и потекла густая смола на рану. Вот что происходит у эльфов.

Вагабундо:
А бокор стоял да молчал, улыбаясь внутри.

ДМ:
— Хэээээ, Кровомох — смолу собирают, чтобы отсылать головы. Интересно, кто сегодня подвесил садок, э-хэээ…
Ободранный Сенешаль не оборачивался: у него было свойство направлять на собеседника один только глаз: выпуклый, зеленый, с двойным зрачком и кошачим фосфористым осадком. Тыньк. На бокора посмотрели и, как казалось, с лаской.
— Кто тут у нас?

Вагабундо:
— Вагабундо, — прислонив ладонь к груди, представился бокор. — Зандаларский друг, божий человек и колдун.

ДМ:
За спиной Вагабундо неспешно подымался по лестнице Яндарз — благородной души эльф. Всё же, он просто стоял, когда мог бы мешать бокору пить и даже не попросил оделить. Что за милый эльф был этот очкарик..
— Ааааа, значит, талант, — не менее радужно тянул Сенешаль, перестукивая по дереву носилок одетыми в золотые наперстки когтями. — Теперь зандалары это так модно. Хотя о разных говорят, хэээ … всякое… иные и его — сатира — назовут жрецом Элуны.

Вагабундо:
— Некоторые сатиры, как мне известно, действительно жрецы Лоа Элуны. Но не как эльфасы смотрят на светлую сторону луны, а глядят глубже на темную. Но то божество эльфасов и оно здесь не в чести, я так понимаю, айе. — Бокор огляделся, словно искал что-то. — Ты назвал себя сенешалем, значит ли, что есть кто-то… над сенешалем?

ДМ:
— Да уж, — ласково заметил козел. — Так много времени тебе понадобится, чтобы поручкать… хэээ… всех. Так ты зандалар? Хочешь увидеть великого Бельтина?

Вагабундо:
— Я? Нет, — Отоу махнул рукой, усмехнувшись. — Разве же выгляжу я как чистый? Я верный гурубаши Хезераш, сенешаль. И горжусь своей кровью. — Бокор почесал за ухом и глаза его сверкнули. — А есть возможность повидать его?

ДМ:
— Был кто-то, кто говорил — нет?

Вагабундо:
— Нет. Кто же скажет мне нет, ай? Но прежде, чем привести мне Бельтина, хочу разузнать о намерениях. Зачем меня пригласили на дамбу?

ДМ:
Ну вот зачем же так — с добродушной укоризной качнул потускневшей головой сенешаль:
— Говорили, твоё желание было дружески оделить нас знаниями большой важности. Конечно, Бельтин не смог бы не внять.

Вагабундо:
Бокор широко развел руки.
— Веди.

Кровомох:
— Смог бы, — возразил Кровомох. — Ведите.

ID: 17784 | Автор: Dea
Изменено: 14 августа 2015 — 23:27

Комментарии (1)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
16 августа 2015 — 0:33 Dea