Сказки юга Великая Теш: Грелли в мешке (1)

Фанашила
Джантала

ДМ:
Они не считали дней: часть скрывалась в болезненном забытьи, иные тянулись под стуком дождевых капель по тростниковому пологу носилок. Иногда сатиры кормили их, и казалось, что в их взглядах было что-то своё: сатиры были нетронуты болезнями, ядами, презирали слабость. Они были избранным народом… и их пленники? Нет.

Больных сняли с носилок в незнакомом месте: великая дамба всё еще поднималась с востока, но вокруг ступенчатой пирамидой расходились террасы. Каменные ступени двадцати шагов высоты — одна за одной. В тени извечных фераласских древ вставала покрененная временем каменная башня. Порушенные колоннады и остовы древних домов. Ярус за ярусом.
В стороне покрикивал на своих Хинельдеш — с высоты террас взирали неясные человеческие фигурки и, может быть, потому давешний мелкий сатир поинтересовался вежливо:
— Ваше… само-чувствование?

Зуггат:
— Жить будем. Наверное, — философски ответствовал Зуггат, которому в последнее время и впрямь полегчало. По крайней мере мысль о передвижении на своих двоих не вызывала острого желания повеситься на ближайшем суку.

Джантала:
— Есть хочу, — в который раз пожаловалась троллька. Ну вы подумайте — каша! Все время каша.

ДМ:
— А срать, не сидя под папоротником по полчаса? — ехидно поинтресовался мелкий козлик. — Знаем мы ваших… хрупкая порода.

Джантала:
— Когда уже можно будет? — изнывала охотница, поглядывая на террасы.

ДМ:
— Меньше грубости: я, если вы еще не прознали, явился спросить, не решитесь ли вы пересесть на свои две ходилки. Не настолько вы и хороши, чтобы являться перед ними… осознаете… ними, на носилках!

Зуггат:
— А что, есть выбор? — вполне серьезно поинтересовался чубатый. — Ходить-то я уже могу, но хоть куртку с плащом верните. Что за хрень — представать перед НИМИ в одних штанах?

Джантала:
— Добудь нам воды и верни одежду, тогда будем хороши, — поддержала Джантала.

Зуггат:
— Ты без штанов, на мой взгляд, все же получше смотришься, — шепотом подколол красноволосую Зуггат.

ДМ:
— Вот-вот, — проблеял козел. — Эфебическая красота! Думали, Хинельдеш смотрит за штанами? Думали, Зераксас смотрит за штанами? Даже сама Ханамем в первой раз входила под их своды без этих… штанов!
Мельчайший из сатиров передохнул и смягчился.
— Да кому вы нужные… недородки, нецелованные! Хотите, берите полог, да-да, с носилок!

Джантала:
— Нееб…
Троллька задохнулась от возмущения и королевским жестом отказалась от полога в Зуггатову пользу.

Хинельдеш:
— Что за кипеш? — снисходительно поинтересовался подошедший ко времени Хинельдеш.

Зуггат:
— Сам ты недоэфебический, — обиделся орк и по-джентльменски уступил полог эльфке.

Джантала:
Ткани хватило бы штук на пять Фанашил; охотница немного подумала, выпросила у мелкого нож и откромсала себе кусок, чтобы завязать грязные волосы, стыдясь того, во что превратилось наследие Кровавого Скальпа. Получилось вроде тюрбана, только высокое: сен'джинские женщины иногда носили такое.

ДМ:
Фанашила горевала о пончо, но с толком использовала бинты на то, чтобы крест-накрест перевязать торс. Слой за слоем. Взяла отрез на то, чтобы покрыть ноги. Остаток отошел Зуггату: его хватило бы на полплаща.
— Итак, прельстительные, дорогие, — наблюдал Хинельдеш. — Стоит ли лишний раз говорить о том, как надлежит вести себя, чтобы я не расстроился?

Джантала:
— Мы будем хорошими, — пообещала за всех Джантала.

Зуггат:
— И даже очень, — присоединился к обещанию Зуггат, пристраивая доставшуюся ему ткань нужным образом.

Хинельдеш:
— Можете описать? Что, правда есть представление?

Джантала:
— Броситься в ноги, торчать задом кверху, молчать, отвечать на вопросы, когда спрашивают. Что я забыла?

Зуггат:
— Задница должна торчать вверх восхищенно, — добавил орк.

Хинельдеш:
— И кем вы там восхищаться собрались?

Зуггат:
— Когда есть перед кем падать ниц, то и для восхищения объект найдется.

Хинельдеш:
— Так запомните, вы — мои трофеи и прислужники. Бельтин, Имхайлас, Ятмова… куда ни шло, но тот, кто вздумает восхищаться перед Зераксасом, может попасть в переплет. — Хинельдеш водворил драматическую паузу. — Проще всего было бы молчать с тупым видом. И перед прислужниками, и пред прихлебателями… что ж, скажи мне тролль, показавшая такой ум в прошлый раз — что бы сделала ты?
Вытаращились все.

Джантала:
Джантала тряхнула головой. проверяя, крепко ли держится тканевая башня.
— Надела бы ошейник с твоими знаками. Чужие вещи у многих народов не принято ломать. Может, и у вас? Тогда говорить мы будем по твоему слову.

Хинельдеш:
— Ошейники здесь не в ходу. Чужеземцы здесь не в ходу.

Зуггат:
— Тогда вопрос: а что в ходу? — поинтересовался Зуггат. — Такого, чтоб статус чуземцев в услужении великого тебя был ясен любому пню?

Хинельдеш:
— Есть прослойка… неприкасаемые своего рода. — нежно заметил Хинельдеш. И всё больше небу. — В конце-то концов, Яндарз входит и выходит, куда угодно, в кого угодно. Великая Ханамем вошла еще в те веремена, когда была только эльфкой… забудьте об истине, друзья. Давайте подумаем, как вам стать святыми и юродивыми до времени.

Джантала:
У Джанталы сверкнули глаза: от прозвучавшего имени, слова «друзья» или перспективы стать святой?
— Троллю не надо притворяться. Хватит и разговоров о лоа Ханамем… или нет?

Хинельдеш:
— Хватит-хватит. Итак, ученица зула… преданного, атал. Концепция?

Джантала:
— Ханамем объединит троллей и детей зеленого пламени, — охотница покосилась на Фанашилу. Тоже, как ни крути, деть.

Фанашила:
— Наша концепция этой… юродивости. — скептически прокомментировла та. Святая из неё была не очень. — Ну это… может нас отметила е&нутая древняя змея? Мы можем в яды… и в ничего не делать..

Зуггат:
— А я могу в бубен, — буркнул чубатый. — Осененным гневом Ханамем кулаком, естественно. Потому что орков она тоже объединит.

Хинельдеш:
— Ах, бубен — плохая идея, но яды… — возбужденно встрял Хинельдеш. — Слышали ли вы об Зикрозе?

Фанашила:
Фанашила помотала головой.

Джантала:
— Одно из имен Дамбаллы? — вопросу недоставало уверенности.

Хинельдеш:
— Дамба-что? Нет, не знаю, змея… весьма колоритная змея, давно забытое имя. Древнее имя. Итак?

Джантала:
Джантале не очень нравилась мысль лгать о лоа, даже чужом и забытом, но… разве не попала ей в ногу ядовитая стрела? Может, это был знак.
— Зикроза. Когда мы услышали ее зов?

Хинельдеш:
— Не знаю, но вам, людям веры рассудить проще.. да никто и не проверит. Итак, Зикроза, гадюка зарослей. Ею вы охранены… говорили, в старые времена ей можно было сменять глаза и сердце. Определенно, не в наше время.
Итак… Бельтин, боголюбец Бельтин сторожит остальных своей дочерью. В равной мере её умом и её глупостью. Ум это божественное, глупость — это гарантии. Что бы добавили вы?

Джантала:
— К чему? — шепотом справилась у Фанашилы троллька, чувствуя, что ее зря называли умной.

Фанашила:
— В душе не е&у… — мрачно комментировала востроухуя. — Но, кажись, нам сейчас предлагают восславить очередную древнюю богиньку. Ну и она такая, как их Ханамема: вот она я!

Джантала:
— Это значит, — Джантала покосилась на знатного рогоносца, — что мы добавляем выбор?

Хинельдеш:
— Вроде того. И не только… просто представьте себе, могучая лиса Ханамем… последователи, фанатики, юродивые… как долго вы проживете, если могучая змея Зикроза не обретет жизнь?

Джантала:
Троллька прищурилась.
— Совсем мало, если Бельтину покажется достаточно одной дочери. Твой сатир сказал правду — мы хрупкая порода.

Хинельдеш:
— Да уж, но это поле для божеств… и, кажется, вы упустили шанс понравиться Ханамем.

Джантала:
— Почему? — наивнейшим тоном спросила охотница. — Кроме того, что владыкам этих террас не нравится, что их сторожат, а Хинельдеш, отец Зикрозы, звучит красиво.

Хинельдеш:
— Кроме? — удивился Хинельдеш. — Лиса сторожит из жадности. Змея торгуется…
Ах… сатир позволил себе паузу.
— Вас можно выпустить. Как врагов… всех и вся. До той поры, пока вы не дадите змее пару дельных верующих.

Джантала:
— И если мои друзья откажутся?..

Хинельдеш:
— Почему бы не дать им сказать за себя?

Зуггат:
— Вы говорите, что делать — я делаю, — недоуменно сказал за себя Зуггат. — Надо — стою на голове во имя Зикрозы, надо — бью в бубен. Чего спрашивать? Я же нанят, или уже нет, едрена кочерыга?

Хинельдеш:
— Иииии, в чем польза битья в, простите, бубен?

Зуггат:
— Это такая штука, которая никогда не знаешь, когда пригодится, — чуть заметно улыбнулся чубатый.

Хинельдеш:
— И культу Зикрозы, конечно. — с известным скепсисом (ай, может и с известным скепсисом молчащей эльфки?) вздохнул Хинельдеш. — Вы культ Зикрозы, остолопы. Итак, методы общественной конфессии, я говорю о верообращении — ваш шанс выжить среди любителей Ханамем!

Джантала:
Джантала помалкивала: взялся за батат, не говори, что не рад.

Зуггат:
— То есть нам надо поработать юродивыми проповедниками? — уточнил орк, которому не разрешали бить в бубен.

Хинельдеш:
— Да уж, чего вы хотеите? Укрытья без платы, чистой воды? — хихикнул сатир. — Добро пожаловать в истинно великую Теш! Всё зависит от вашей приверженности вере..

Джантала:
— Сможешь, нет? — деловито спросила троллька. — У меня не будет таких денег, чтобы расплатиться с тобой за это.

Зуггат:
— Либо смогу, либо меня намотают на тотем, где тут выбор? — чубатый только вздохнул обреченно. — Расскажи побольше за эту Зикрозу только, а то мы тут напроповедуем…

Хинельдеш:
— Что за милый праведный голос… Зикроза видишь ли, мой друг, гадюка, лесная куфия.. — сладко и с известным умилением пояснил Хинельдеш. — Богиня алчных. Желающим видеть она жертвует змеиные глаза, но только в обмен на обычные. Боящиеся любить получают змеиные сердца, но только… взамен на обычные. К этому надо стремиться, разве не так? Госпожа обмана, Зикроза рыскает в своём ядовитом лесу, что за прелесть… самое то, чтобы ушатать великую Ханамем, госпожу жадности.

Джантала:
— И зул Вагабундо согласился? — походя осведомилась Джантала.

Хинельдеш:
— Разве? У него есть свои боги, а мы говорим о вашей ценности..

Джантала:
Троллька удовлетворенно кивнула.

Зуггат:
— Явилась, значить нам Зикроза, уверовали мы… а чем докажем? — Зуггат крепко призадумался. — Обычно от проповедников доказательств требуют.

Хинельдеш:
Хинельдеш со скромнейшим видом извлек из-под полы изумрудную склянку: пейте-де, милый народ.
— Не бойтесь. Хотел бы заколоть, столько случаев было по пути..

Зуггат:
— Ну помереть-то вряд ли, но чего нам от этого станет? — все же не удержался от расспросов чубатый. — Языки пораздвоятся, зрачки змеиные станут? Или чешуей покроемся?

Джантала:
Джантала выразительно уставилась на Фанашилу: много совпадений. Эльфка по случаю брякает о какой-то древней змее, сатир тут же вспоминает Зикрозу и, как выясняется, уже заготовил зелье.
— Вы, что ли…

ДМ:
— Ах. — не понял сатир. — Я-то думал тролли понимают в убедительных фальшивках и таинственных болтушках..
Хинельдеш веселился, Фанашила не разделяла. Джанталины подозрения тоже.
— Не знаю, что ты там наварил, но делаться богиней Зикрозой, хлебнув чего лишнего, я не намерена. Ханамем вроде тоже эльфка-эльфкой… чем её опоили?

Джантала:
Понимают ли тролли? Джантала взглянула на флакон так, как ее учили: с изнанки мира.

Зуггат:
Орки в зельях точно не понимали, так что чубатый предпочел поразглядывать понимающую тролльку.

Джантала:
— Колдунство, — утвердила охотница, переводя взгляд на Хинельдеша. — Скажи, что за фальшивка. Понадобится для того, чтобы сбивать со следа подозрительных.

Хинельдеш:
— Обнаруживает сходство с благословениями. — любезно пояснил козел. — Для тех, кто слушает лес бездумно. К счастью, у нас тут таких большинство..

Зуггат:
— Давай я первым хлебну, — протянул лапу Зуггат. — Посмотрим, что за пиво колдунское.

ДМ:
Ему и дали. Подо все взгляды.

Джантала:
Джантала ворчала себе под нос: мол, поймать бы ужика, намотать на шею, и сойдет. Когда орк поднес к губам склянку — затихла. Тоже смотрела.

ДМ:
Никто не помер от змеиного яда. Да, это казалось страннее всего.

Зуггат:
Чубатый повертел склянку, разглядывая, чего-то для порядку поворчал и, зажмурившись, хлебнул. Выказывая недюжинный опыт — ровно на треть. Сморщился, глотнул, прокатив зелень комком по горлу и змер на пару секунд, прислушиваясь к ощущениям.

Джантала:
— Я не хочу проверять, насколько ты будешь разочарован отказом, хозяин колодцев, — хмыкнула Джантала, подставляя ладонь. Глотнула, не разбирая вкуса. Передала склянку Фанашиле.

ДМ:
Та сузила ноздри, но глотнула.
— Вода.

Хинельдеш оскорбился:
— Азшара-маааать, стоило ли тратить время… скажите мне, народ, кто назовет себя верховной жрицей.

Джантала:
— Бельтин видел меня на Куралы. Торговка бусами, — неохотно напомнила троллька.

Зуггат:
— А я на жрицу вообще ни разу не похож, — развел руками чубатый и многозначительно посмотрел на двоюродную.

Фанашила:
— Что? Я не гребаная жрица гребаной зверюги! — взвила бровь та.

Джантала:
— Но ты первая сказала о древней змее, — Джантала покосилась на Хинельдеша, прикидывая, сколько у сатира в запасе терпения. — Может, это знак, что она хочет тебя. Я возьмусь, что ж… Только помни, что подозрения Бельтина могут погубить всех.

Зуггат:
-Как ты смеешь, презренная, так именовать великую Зикрозу?! — патетически вопросил чубатый, обвиняюще тыча в Фанашилу пальцем. — Покайся и помилована будешь… возможно.

ДМ:
— Я из Луносвета. — скучно сбормотнула эльфка, возводя глаза под несправедливые кроны. — Мы не читаем писания, мы их пишем.
Хинельдеш, кажется, впечатлился:
— Да уже, жрице с того континента потребуется такая история..

Джантала:
— А у тебя получается, Зуггат… — с намеком протянула охотница.

Зуггат:
— А ну цыц, — шикнул на тролльку Зуггат. — Не то будешь жрицей, с обетом девственности и непорочности. Так сказать, будешь сиволизировать непогрешимость коварства Зикрозы и ее недосягаемое величие.

Хинельдеш:
— Жрец тоже сойдет. — снисходительно заметил Хинельдеш. — Ведь были таковые в старые времена. Однако, манеры.

Джантала:
— Что-о?! — шуганулась троллька, сделав круглые глаза. — Нет, давай лучше ты. Будешь показывать великую змею паломницам.

Фанашила:
Эльфка в общем соглашалась со змеёй. Молча.

Зуггат:
— Короче, мы с Джа не потянем, так что тебе придется, — кивнул Зуггат эльфке. — Ну надо так. Надо.

Фанашила:
— Правильно, давайте, народ — как я попала на запад и начала почитать е&скую тролльскую богиньку? — нет, право, это была ирония. — Ладно бы змеиные глаза..

Зуггат:
— Ты была путешественницей из придурошно-ученых, — принялся излагать чубатый. — Поперлась искать древние руины, заблудилась в лесу. И когда уже собиралась неприлично склеить ласты, тебе явилась ослепительная Зикрозза и даровала тебе жизнь совокупно с просветлением. Ничем не хуже любой другой мути, которую впаривают юродивые.

Джантала:
— Не хуже превращения торговки бусами, — пожала плечами Джантала.

Хинельдеш:
— Артистично, но это не пойдет. — встрял Хинельдеш. — Зикроза, кажется, спит слишком глубоко и не является, знает и Бельтин. За что и любим. Зикрозу, не Белтина. Нужен алчущий культ.

Зуггат:
— Говно вопрос, — согласился орк. — Ученая эльфка вычитала в древних книжках про Зикрозу, захотела из бездари, каковой была от рождения, заделаться могущественной за счет заемной силы, поперлась искать. Ну и нашла. Дальше та же хрень про благословение и тому подобое.

ДМ:
Ученая эльфка глянула фирменным «эй, я в людей стреляю».
— Слыш, Хинельдеш, я за послушницу может сойду, но я ж того, без излишку мозгов… а этот знает за батист и шелк.
Хинельдешу надоело:
— А ты, третий коготь, помнится, обучалась у жреца?

Джантала:
— Я уже сказала, что возьмусь. Когда будет история… ты же не думаешь, хозяин колодцев, что я смогу обмануть Бельтина, если сама придумаю, как ушла с ярмарки и оказалась в избранницах древней гадюки?

Хинельдеш:
— Нет, — чарующе осведомил обладатель изрядных рогов. — Но здесь мы съединим вас двух… ученая эльфка, обиженная на наставника молодая посвященная. Скажи, орк, что за убедительный дуэт в деле богоискательства? Куда бы пристроить тебя… может, ты специалист по богам?

Зуггат:
— Дык… чего тут думать? — удивился Зуггат. — Я, здоровый и тупой, оказался под рукой, чтобы хранить двух хрупких жриц в тех ситуациях, когда можно справиться, не тревожа Великолепную, — орк воздел очи горе, — либо когда просветленные жрицы заняты. К примеру, молятся или там жертву приносят. Опять же вещи таскать, ибо недостойно познавшим благословение утруждать себя. Проще говоря, охранник и носильщик, слегка приобщенный к благодати, но слишком тупой, чтобы проповедовать.
Чубатый привычно почесал потылыцю.
— Ну или если нужен именно жрец… дык мой первый вариант подойдет. Был наемником в экспедиции ученых придурков, в итоге потревоженная Зикроза всю команду кроме меня покарала, а меня благословила проповедовать во имя ее словом и… ну как получится, в общем.

Хинельдеш:
— Положим.
Хинельдеш держал паузу, а может, просто думал.
— Что означает, вы — очередная часть моих чудесных увлечений. Там, наверху, — видный козел кивнул на террасы. — Прельстительная часть: никто не вздумает липнуть к вам с серьезными вещами, и дурная… месяц, луна, две — кто-то захочет доказательств. Знаете, как это было у Бельтина? Старик привел свою девку, нервничал, бесился… и в итоге она осенила всех божьей алчбой. Сам удивляюсь, отчего он так переживал. Может быть, он действительно хорош в игре. И я не знаю, что может сработать с Зикрозой… говорили, ей можно пожертвовать глаза и получить в обмен очи змеи. Пора задуматься об имитации?

Джантала:
Обращаясь к сатиру, Джантала понадеялась, что Мизарово «ну нах&й» не слишком явно читается на ее лице:
— Как это было, когда Ханамем… осенила алчбой?

Хинельдеш:
— Эпидемия найденных предметов. — любезно пояснил Хинельдеш. — Все эти милые сердцу потерянные баслеты и украденные заначки..

Джантала:
— Работа для грелля, — задумчиво отметила троллька. — У меня нет греллей, но есть неспящие лоа-змеи, Хетисс и Дамбалла. Может, Зикроза стала ими, когда о ней позабыли. Я буду просить Дамбаллу о знамениях. Ты сказал, время есть.

Хинельдеш:
— Что ж, изволь. Я первый поглажу тебя по головке, если их не узнает кто-то древний и вострый. Мы все понимаем, о ком я. Еще вопросы?

Джантала:
Джантала молча покачала головой.

Фанашила:
— Почему Зикроза? — предсказуемо, но сухо обронила злая двоюродная сестра лорда Скайтейла. — Что? Не первое имя в справочнике угнобленных божков…
— Ощущаю духовное сродство. — ехидно прокомментировал Хинельдеш.

Зуггат:
— Мне бы побольше знать о Зикрозе, — попросил чубатый «просветленный». — Может, есть какие-то сведения о принятых ритуалах и тому подобное.

Хинельдеш:
— Я же говорю — духовное сродство. — лишний раз повторил сатир. — Самый занимательный миф о Зикрозе, древесной змее, матери яда, это не про отраву… да, странно, но факт. Стволовой миф приписывает ей кражу некого орудия, сотворенного Элуной для своих преданных. Символ свободы выбора, как ни странно. Даже не спрашивайте, что это была за штуковина… Зикроза символизирует способность отъять у смертного свободу воли и использовать в своих целях. Этакая богиня власти.

Джантала:
— Уже чувствую ее кольца на своей шее, — флегматично согласилась Джантала. — Да, сродство заметное.

Хинельдеш:
— Вы должны справиться. Как несостоявшиеся работорговцы, да-да-да..

Джантала:
— А можно мне раба? — скромно попросила троллька. — Для тех, кто редко видит чужеземцев, твои люди слишком хорошо знают болезни нашей породы. У тебя, наверное, есть лишний раб, чтобы показывать нам террасы и наушничать.

Хинельдеш:
— Этого добра хватает.

Джантала:
Джантала кивнула с благодарностью. Может, не только за раба.

ID: 17776 | Автор: Dea
Изменено: 13 августа 2015 — 2:54