Сказки юга Фералас: Избранные Элуны (8)

Джантала
Фанашила

ДМ:
* * *

Ну и гляньте-ка, как это работает. Не отвлекаясь на «слушайте»:
Слушать тут было некому, потому как Джантала, дикая в общем троллька, Зуггат, резонный в общем орк и Фанашила, странная в общем эльфка, первым разом пришли в себя — как из глубокого дурного сна, как из зеленого кошмара — посреди старого, поросшего мхом камня.
В членах их тел стояла слабость. Языки болели, обложенные, изъявленные собственными зубами. На животах собрались складки. Недавняя отдуловатость. Тела, перемотанные пахучими, еще вчера пропитанными какой-то жидкостью полосами ткани. Грязные волосы. Не сбрили, значит, что-то миновало.
Печальный вид, каменный склеп с наскоро сооруженными ложами из тростника, лестница наверх.

Зуггат:
— Есть тут кто? — резонный орк задал в пространство такой же, в общем, вопрос. Состояние было — ну его к демонам, языком пошевелить, и то пришлось напрячься. Остальное тело категорически притворялось недееспособным.

Джантала:
— Ты ли это, Бвонсамди? — не без надежды прохрипели с соседней лежанки.

Фанашила:
— Момшамби, — знакомо и без энтузиазма отозвались с третьей. Над головами висели недвижимые, приторно-вонючие лозы. Стояла сырость. Болото.

Джантала:
— Хаккарово семя, — обиделась на судьбу троллька.

Зуггат:
— Размечталась, — отгавкнулись с орочьей стороны. — Простого орка, пусть даже на соседней лежанке ей мало, целого лоа подавай.

Фанашила:
— Помнит кто, что там было? — вопросила эльфка. Скудные обмотки придавали ей известную худобу: тьфу, кости да кожа, да свежие складочки обвисшего пуза. Позор. Впрочем, похвастаться могли все. Треугольный нос Фанашилы глядел до сырого потолка. — Мы сейчас выбредаем и изображаем замотанных гулей?

Зуггат:
— Лично у меня состояние такое, что только гуля и изображать. Дважды дохлого, — не обрадовался чубатый. — Кстати, где мы?

Джантала:
— Не хочу выбредать, — тролльские капризы продолжились. — Жрать хочу.

Фанашила:
— Сраная мастаба. — мутно заметила рыжая. Ах, ладно: теперь бурая… сырость и болесть. — Кажись, до нас здесь хоронили какого-то Анаксориаса Тешианского, палатина и бла-бла-бла…
Взгляд злой, но в общем ослабевшей двоюродной скользил по резьбе на стенах.

Зуггат:
— То есть гроб, — выразил суть орк. — Тогда мы точно гули. Джа, раз ты гуль, тебе полагается жрать живые мозги. С хриплыми завываниями.

Фанашила:
— Почему я не чувствую вкуса до эльфского мяса? — ай, правда, у таласской эльфки должен был быть большой опыт.

Джантала:
— Эльфы ж на один зуб… — прозвучало со знанием дела. Джантала с трудом приподняла голову, волоча по тростнику свалявшиеся тусклые патлы. В виски ударило слабостью. Живот прихватывало коликами — может, от голода.

Зуггат:
— Вот кстати, — Зуггат тоже приподнял многотонную башку, осматривая собственный организм. — В южных землях в таком вот виде покойников хоронят. Мумиё называется. И у меня вопрос: если нас вот так замотали и сунули в гроб, это значит хозяева решили, что мы того? И сколько ж времени прошло с тех пор, как мы поотключились?

Фанашила:
— А я знаю…
Что ж, чего у Фанашилы хватало, так это упорства: опереться рукой, спустить исхудавшие ноги с низкой лежанки из шести пальцев камня и трех хвороста: эльфка пала на колени: широкие, незакрепленные на теле полосы ткани, воняющие хиной, цикорием и крапивой, падали вниз. Ху&вый бинт… хотя кто бы не соорудил из такого одежду?
— Ффе.,. — не больно-то леченые они были, судить по ней. — Дождемся кого или валим?

Зуггат:
— Ща попробуем, — Зуггат не уронил честь расы: поднялся и даже остался стоять, хоть и шатался, как осина на ветру. Живописно свалившиеся бинты вполне сошли за облетающие листья.
— Не знаю, хватит ли силенок прямо так и свалить, — подытожил ощущения через минуту орк, — но пробовать надо. А то мы в этом гробу от тифа выжили, но взамен воспаление легких похватаем.

Фанашила:
— План? — вяло брякнула эльфка.

Зуггат:
— Первое: найти выход. Второе: воспользоваться выходом. Третье: по обстоятельствам, — четко доложил зеленый начальник штаба.

Фанашила:
— Ага… я спрашиваю себя, какого этот Хинельдеш положил нас сюда, а не в общество заботливых лекарей?

Зуггат:
— Может, решили, что нам кердык, и решили не заморачиваться? — предположил дерево-Зуггат. — В гроб запихнули, мол, сами тут дойдем, чего напрягаться?

Джантала:
— Еще спроси, чего мы открыли глаза в один час, хотя я свалилась позже, а Фанашила — раньше тебя.
Джантала все-таки села, мутно оглядывая склеп из-под свисавших на лицо прядей.

Фанашила:
— Значит, придут, — сбормотнула злая двоюродная, опираясь локтем о недавнее ложе. — И я не уверена, что у меня есть, чем встречать.

Зуггат:
— Ну чего ж? Не сказать, что много чем, но все пропорционально, — возразил чубатый, критически оглядывая эльфийские встречательные параметры.

Джантала:
Троллька на пробу поднялась с лежанки, цепляясь за стену. Да, не боец.

Фанашила:
— Вали-ка ты, художник… соразмерный, блин… — прокомментировала было Фанашила, когда сверху заскрипело. Свету не прибавилось: старая каменная дверь мастабы и раньше была не в лучшем состоянии, зато, судить по звуку, так поверх кто-то установил простую деревянную калитку. Мелкий сатир в фиолетовой юбке спускался вниз, стуча по каменным ступеням древком причудливой алебарды.
Оглянулся наверх.
— Сработало, сработало, господин мой, да!
Голос был блеющий.

Джантала:
— Так себе сработало, — сердито проворчала охотница, заваливаясь обратно. Тростник хрустел.

Зуггат:
— Ну, учитывая, что мы живые, сработало нормально, — снова возразил орк, присаживаясь на лежанку. — И даже плевать, что именно сработало.

Джантала:
— Я тролль, — с превеликой гордостью напомнила Джантала, с трудом ворочая вспухшим языком. — Что мне глупая речная болячка. Вот если б лишай… Лишай — это плохо. По зулу видно. А где он?

ДМ:
— Какой зул? — каркающе вопросил козерог под уничижительный взгляд кой-как подтягивающей обмотки эльфки. Было в этом голосе нечто истерическое. — Повелитель Хинельдеш отправил вас пожертвовать болести ваши священным гробницам Хар-Гената! И сделалось всё по его слову! Мы готовы продолжить путь, слава ему, слава!

Джантала:
— Штаны мои где? — оборвала славословия троллька. — Верни.

ДМ:
— Не знаю. — Джантале показалось, или смутила даже и сатира? С этими козерогами не поймешь, что их больше пугало: торчащие зады или прямые претенции. — Знать не знаю. Наверх идти можете?

Зуггат:
— А у нас есть выбор? — Зуггат со вздохом снова воздвигся во весь рост. Поторопился — пришлось наклоняться за бинтами, что на фоне слабости телесной было мероприятием опасным. Но чубатый справился и даже соорудил нечто вроде набедренной повязки. — Но штаны все равно верни.

Джантала:
Сен'джинская дикарка, не отвечая козлу, вслух поблагодарила духов Хар-Гената и лично Анаксо-что-то там: так полагалось. Потом кое-как утвердилась на ногах и пошлепала к лестнице, не трудясь придерживать обмотки: одежда из них все равно получалась хреновая.

ДМ:
Козлоног повел: под зеленые кроны… нет, слушайте, это была не Фай. И не эльфская дорога, и не вид на горы. Десятки приземистых каменных шапок, верхушек одинаковых гробниц, подымались из влажной заросшей земли на виду у известной стены. Слева вставала она — добрые шестьдесят футов пологого камня, широкие опоры. Стена. С крон великих древ сносило вялый, настырный дожь. Стояли повозки с тростниковыми крышами. Мокли под дождем рыжие помощники Хинельдеша и покрытые тростниковыми плащами зеленые ятмы, как на ярмарке. Бамбуковые трубки с иглами и тростниковые шапки, прячущие рога под раскидистыми соломенными «ушами».

Хинельдеш куковал под тентом с тремя совами и одним совухом, больным и вялым. Были еще стражи из ятмов.
— Что за вид… добро пожаловать в прекрасный новый мир. Кто-нибудь уже спрашивал о штанах?

Зуггат:
— Какой прозорливый разумный, — осклабился Зуггат, придерживая норовящий свалиться эрзац из бинтов. — Благодарю, уважаемый, за лечение. Но от штанов не откажусь.

Хинельдеш:
— Все спрашивают. — житейски заметил сатир Хинельдеш. — И кто я, Хинельдеш, чтобы оставить вас без порток. Самочувствие?

Зуггат:
— Хреновое. Но живое, — отрапортовал чубаый.

Джантала:
Под ногами хлюпало; сползшая обмотка зацепилась за корень, и Джантала с упорством кхазмоданского зверя барана тянула ее на себя, пока бинт не порвался. Еле устояла на ногах — ничего себе слабость.
— Есть хочу.

Хинельдеш:
— Аппетит — это уже не рецидив, — обрадовался рогатый. — Увы, не уверен, что мясо тенерога вписывается в диету, но мы что-нибудь придумаем. Итак, вы на пути к исцелению. Быстрее, чем могли бы. Пять дней. Вы понимаете, что это означает? Гробницы Хар-Гената были выстроены без мертвых, чтобы хоронить болести. С Её благоволения. Стало быть, пора рассказать мне немного правды?

Зуггат:
— Пять дней? — не поверил орк. Внимательно прислушался к своему организму. — А жрать охота, как после двухнедельной голодовки.

Хинельдеш:
— Естественно. Итак? Элуна благоволит вам… как я должен понять это?

Джантала:
— Элуна ведь лоа, — не удивилась Джантала, присматривая другой корень, поудобнее, чтобы сесть. — В фиассурском храме я положила жертвенную деньгу к каждому алтарю.

Хинельдеш:
— Лоа. — умилился Хинельдеш. — Бельтинов язык. Однако, что вы знаете о её нравах?

Зуггат:
Зуггат чертыхнулся мысленно. Лоа — не лоа, завели тут дискуссию с диспутом, а штаны не вернули. И жрать охота.

Джантала:
Охотница аж наморщила от усердия лоб.
— Это она с оленем… или другая? Слышала, с лоа-волком они что-то не поделили, и из-за этой ссоры проклятые хумы теперь задирают лапу на дерево. Зул где? Лучше спросить у него.

ДМ:
— Зул. Не. Здесь. Заболеть ему не повезло.
— Мы, значит, элуниты? — с известным смешком вступила злая двоюродная. Зелень в её глазах поблекла. Незамотанные руки висли вдоль тела. — Правильно, давайте поклонимся богине, которая уе&ет меня за зеленку.
— А если верить Кровомоху, вы имеете представление, что это такое. — резонно заметил Хинельдеш. В его руках показался один из белых камней сатировой сумки.

Зуггат:
— А я вообще о богах, богинях и лоа не знаю ни хрена, — открестился чубатый. — Мое дело — мечом махать.

Джантала:
Джантала смутилась: она, если начистоту, пропустила почти весь разговор о камнях, сиживая с Зуггатом под навесом. Нет, что-то такое припоминалось…
— Находилка для храмов?

Хинельдеш:
— Это, люди, есть слеза Элуны. С озера Ирис, артефакт великой силы, чистая эссенция присутствия, — ай, слушайте, Хинельдеш был сама проникновенность. — Должен ли я говорить, какому богу он принадлежит? Богу, в одиночку подчинившему север мира. Истребителю соратников и конкурентов. Создателю лунного храма. Той, кто желает власти и только власти. Вы из её слуг?

Зуггат:
Орк только глаза вытаращил. Столь подробно описанной сатиром личности среди его нанимателей не имелось.

Джантала:
Троллька вдумчиво ощупала нижнюю челюсть.
— Айе, клыки на месте. Я почитаю всех лоа, но служу только тем, которые благословляют мое племя. Элуна не из них. Разве великие артефакты нельзя сп… сприсвоить? Не знаю, откуда они взялись, но думаю, настоящий хозяин уже мертвый. Это должен быть трофей.

Хинельдеш:
— О, я верю, что вы взяли эту мрачную вещь у Кровомоха, того, кто бесстрастно назвал себя слугой элунитки, но наш вопрос стоит шире.
Хинельдеш не улыбался, он был истов. Или комичен. Всё и сразу.
— Вы не осознали? Это война. Север супротив юга, однозначность против разнообразия и власть против свободы.. знаете ли вы, что в тот день, когда вы прибыли в Фиассуру, Элуна угрожала… так скажем, великой Ханамем проклятием?

Джантала:
— У-у, — сочувственно протянула Джантала. — Лоа всегда скандалят из-за преданных. А что случится, если Элуна проклянет древнюю лису? У всех, кто поклоняется ей, вырастет хвост?
Троллька спрашивала на полном серьезе: у логошевских вырос.

Хинельдеш:
— Может быть, нет, всё же Ханамем — богиня, способная противостоять Элуне. — невинно прокомментировал Хинельдеш. — Но новая империя… да-да, она ударит. Итак, люди Кручи, хотели бы вы оказаться между двумя дарнассами?

Джантала:
— А чего Кручи? — троллька заморщилась, поймав на нос дождевую каплю. — У нее вон дом за морем, мое племя в Дуротаре, а орк… найдет себе место без дарнассов, если захочет. Ты давай говори, что делать и что нам за это будет. Фанашила берет золото и зеленые камни. Мне можно ракушки. Если красивые.

ДМ:
— Хинельдеш, — смурно заметила Фанашила. — Лучше б предложил чего, раз уж завез в е&еня…
Хинельдеш не слушал, или не слушал без малости:
— Удивляюсь, отчего тогда она благоволит вам. Может, Бельтин скажет мне лучше? Если всё обойдется, почему бы и не предложить вам ракушек…

Зуггат:
— Я вообще нанимался к ним, за деньги, — чубатый взглядом указал на тролльку, подразумевая впрочем и эльфу, и отсутствующего бокора. — Так что все договоры с ними. А мое дело — рубать, на кого пальцем покажут.

Джантала:
— Элуна благоволит кручинским? — вытаращилась Джантала. — Они же не эльфасы. Ты меня совсем запутал, хозяин колодцев.

Хинельдеш:
— Элуна благоволит тем, кому полезно… или тем, кому полезно до времени. — снисходительно заметил Хинельдеш. — Кстати, орк, у меня есть кошель с десятью золотыми. Почему бы не просветить меня по мелочи? За то, что было на Круче.

Зуггат:
— Пока не закончен один договор, я за другие подработки не берусь, — помотал башкой честный орк. — Да и в Круче я пробыл всего сутки. Только пришел и сразу нанялся.

Джантала:
— Полезно? Хаккар знает, — с искренним чувством хмыкнула троллька. — Лоа как игроки на ящериных бегах. Вот Хир'ик поставил на Дурта, и что? Мой зул едва не убил его. Может, Элуна думает, что мы растопим твое сатирье сердце, и ты снова станешь эльфасом? Может, хочет, чтобы мы наловили мешок греллей и расселили их в Пустошах. Может, просто поиздевалась над тобой, вернув нам здоровье: чтобы хозяин колодцев изошел на подозрения.

Хинельдеш:
— Прости, кто есть Дурт?

Джантала:
Джантала замялась, стрельнула взглядом в сторону Фанашилы.
— Такой важный орк был на Круче. Говорил, с миссией. Ехал куда-то.

ДМ:
— А мы что? — пространно прокомметировала эльфка. — Дипломатии не мешаем.
Хинельдеш хмыкнул: нет, он понимал дипломатические резоны, но его борьба была другая, надмирная. Дипломатия была проходящей вещью: эвдемония — реальной. Ай, война благих демонов супротив злых богов… что за дело.
— Что ж. Яксас, проводи. Озаботься штанами. У нас здесь вопрос, заслуживающий доставки.

Джантала:
— Погоди… У меня клыки точно не выпадут? — Надмирные дела беспокоили и Джанталу: охотнице стало не до штанов. — Ты же слышал, как появились первые эльфасы? Элуна отблаговолила целое тролльское племя.

Хинельдеш:
— Не возьму в суть, может, Элуна благословит и племя, что помогает ей помимо воли… в конце концов, сколько выходок с её стороны. — Хинельдеш махнул рукой. Отошлите и подальше. Фанашила шагала с ухмылкой.

Джантала:
Джантала суетилась и проверяла шерсть на заду. Нет, вы только подумайте…

Зуггат:
Зуггат только похохатывал, глядя на троллькины страдания и опасения. Даже помог шерсть на заду проверить, чтоб успокоилась отважная охотница.

ID: 17775 | Автор: Dea
Изменено: 12 августа 2015 — 22:02