Сказки юга Фералас: Забытый город (4)

Джантала
Вагабундо
Фанашила

* * *

ДМ:
Зуггату пришлось побродить: видите ли общественных дворов и заведениев в городе было пять, и хоть все рядом — все непонятные. В первом, с уцелевшими фресками на стенах, иноземным посетителям запрещали осквернять ступнею второй ярус, который от первого отличался одной обложенной зеленым речным камнем ступенькой. В другом курили что-то непотребное, с на лету менявшим цвет дымом и дурными масляными взглядами. Было заведение пустое, заведение со страшной хозяйкой и заведение, где между плитами пола рос цветной мох, а свет падал из порталов внутренного дворика.
На стенах пожирала кого-то лиса с безумными глазами, и именно там случился, коротая время, Вилкин знакомый — орк Бокучай. С помощничком и кувшином местного сладкого винца.
Поручкались: вот-де Зуга, большой воин, вот-де мы — поверите ли.
О том, что рабов не привезли ни одного, кроме разве что козла, Вилка корректно умолчал.

Зуггат:
Чубатый тоже о результатах распространяться не стал. Заказал выпить чего полегче и не приторного — себе и Вилке — и принялся отдыхать. Вести разговор ему, новому в компании, было как-то не с руки, так что Зуггат поначалу больше слушал, изредка вставляя замечания на безопасные темы — о погоде, о лодках и о местных голых сиськах. Ну и выжидал момента, когда можно будет повернуть беседу к чему поинтереснее.

ДМ:
Сиськи и лодки всегда пользовались популярностью, но делался момент — доходило и до маршрутов:
— А че вы, народ, в этот гадюшник-та, а? Что, такие прибыльные е&еня у черного деда оказались, уже деваться некуда?

Зуггат:
— Е&еня — богаче некуда, — на полном серьезе кивнул Зуггат потягивая из стакана что-то местное и непонятное. По вкусу, больше всего напоминало чуть забродивший сок, с кислинкой и без особых градусов. — Щас чутка передохнем — и опять туда двинем. А вы чего тут? Первую партию на хранение сдаете?

ДМ:
— Да если бы… — Бокучай с кислой миной водворил челюсть на уткнутую локтем лапу и понизил голос. — Хертограф у нас!

Зуггат:
— Охренеть вы везучие, — сочувственно прогудел в стакан чубатый. — Значит тоже по е&еням шарахаетесь? Нашли чего интересного?

ДМ:
— Да не, шше… начали вроде по цивильным местам, и тут этому мелкому горку захотелось. А потом вообще куведук.

— По полдня лазал… — страдальческие поддакнул Бокучаев подхват, молодой орчек с непомерным количеством стальных колец в носу и щеках.

Зуггат:
— Какую нахрен горку среди речки? — вытаращил глаза Зуггат.

ДМ:
Выяснилось, что горка была — то есть устойчивый островок к северо-востоку, на полдня. У эльфей там раньше не то храм был, не то просерватория.

— Так вы, значится, снова в е&еня? — как-то с интересом заспрашивал Бокучай.

Зуггат:
— Хертографа решил к нам сплавить? — незамедлительно просек причину интереса чубатый.

Джантала:
Перед тем, как сунуться в заведенье с безумной лисой, Джантала попросила бокора ждать снаружи: на тролля очень косились. Очень. Его спутница хотя бы носила сандалики и сверток с покупками под локтем: это добавляло цивилизованности. Плюс к ней же — браслет. Минус — копье. Минус лук, стрелы, клыки. Любой гоблин подвел бы отрицательный баланс, но охотница гоблином не была и потому уверилась в собственной неотразимости для населения Фиассуры.
Непонятливое население на разговоры почему-то не шло. Больше шарахалось.
— Кого-кого сплавить?

ДМ:
— Хертографа. — честно признал коллега.

Зуггат:
— Нагрузку от обсчества, — пояснил Зуггат. — Помнишь гобло с булавочками на совещании, Папа Гутрак за него говорил? Парней вон уже достал по горкам лазить, вот и ищут, с кем счастьем поделиться.
Чубатый демонстративно приподнял свой кувшин со слабоалкогольным.
— Тебе налить, Джа?

Джантала:
— Я думала, он потеряется по дороге, — удрученно признала троллька, подсаживаясь к обчеству. Про булавочки и впрямь подзабылось. — Налей. Есть еда?

Зуггат:
— Щас сообразим, — пообещал орк, набулькивая тролльке выпить и красноречивым взмахом руки подзывая местного официанта, как бы он тут ни назывался.

ДМ:
Тот факт, что давно заседавший Бокучай довольствовался каким-то выхлебанным супцом, намекал на скепсис эльфских поваров: им не хотелось делиться своими недурно сготовленными перепелами с кем-попало, да и вместо подносильщика была понурая девица в наряде с костяными подвесками. Её не хватало ни на злато, ни на прикупленные Джанталой ткани известного фасону… ай.
— Могли бы на товар довоговориться. — как ни в чем не бывало предлагал пока коллега. — Вы нам отложите от вашего большого профиту, а я так орк честный. Не скажу хертографу за ваши е&еня..

Зуггат:
— Какие-такие наши е&еня? — сделал огромные глаза чубатый. — Мы всю дорогу досюда по рукавам проплутались, нихрена не видели. Дед-то наш, он же е&нутый на всю макушку, завел в тупик, где одни жабы и комары. Так мы развернулись и досюда чухнули, дальше по проверенным местам двинем, деда нахер отосламши…
Понурую девицу Зуггат привычно простимулировал серебрушкой чаевых и отправил за перепелами.

ДМ:
— Ну во, — как раз поясняли коллеги. — Хертографу, ему ж самые е&еня и подавай. Неизведанные земли, дикие берега и вообще.

Джантала:
Джантала пила и зыркала по-над кружкой: то на коллег, то на роспись с южной лисой.

Зуггат:
— Ну вот вы его туда и отвезете, по заранее отмеченному обчеством маршруту, — согласно кивал Зуггат, прихлебывая из стакана. — А полторы версты тех е&еней, где мы блукали, я ему не сходя с места на карте нарисую. Штоб специалист науки хертографии не тратил зря свое бесценное время на там, где нихера нету.

ДМ:
— Ну, эт дело не бесполезное. — шустро, но как-то многоообещающе закивали все и разом. С коллегиальной, значит, стороны. Давешняя эльфочка бухнула на стол подостывших перепелов под слоем тминного теста и удалилась с имперским видом.
— А это… таки, кого вы там поднабрали-то? В е&енях?

Зуггат:
— А енто называется коммерческая тайна, которую я растрындеть права не имею, — орк закатил глаза конспиративно и придвинул перепелов к тролльке. — Кушай, Джа. Пахнет вроде так ничего.

Джантала:
Та как раз тянулась: известный тролльский аппетит усиливался вдвое, пока заживали раны.

ДМ:
На той стороне стола сделался хохоток: ну тож, понимаете, тайны в таких-то городах — через полрынка ж видно.
— ГреллЕй, что ль, набрали и в мешке схоронили? — коллега, в общем, был само добродушие. — Им жабок кормить можно и жуков, на будущее. Всё подряд же жрут и не травятся.

Зуггат:
— А ты знаешь, почем грелль повышенной пушистости в Луносвете в розницу торгуется? — пренебрежительно хмыкнул чубатый, глядя на коллегу с выражением абсолютного превосходства. — Енти ушастые, они ж на башку трахнутые, которые аристократы. Они такого грелля чтоб на поводке выгуливать, навроде кота, деньгу вообще не считают. Экзотика, значит, чтоб перед другими такими же повыдрючиваться,

ДМ:
Несмотря на скепсис по части того, через которую цепочку торгунов и возунов этих греллей в ту Луносвету доставляют, разошлись мирно. Ну, новички. Бывают на реке новички, что…
— Я че хотел сказать, народ. — брякнул, уже подымаясь, Бокучай. — Мы счас, если выгорит, так до Галафы пойдем. Бате чего передавать будете?

Зуггат:
Зуггат выразительно посмотрел на жующую тролльку. Ему, наемному рубаке, точно передавать нечего.

Джантала:
— Передай, что живые, — облизнула клыки Джантала. — Трудимся. А куда сплавите хертографа, если пойдете в Галафу?

ДМ:
— Ну мы так… ему за вас по чесноку, но настаивать не будем. Не увяжется за вами, так счас от Галафы много кто ходит. Ота оно как.

Джантала:
Троллька угукнула. Запила обглоданную косточку.
— Говорят, под Фиассурой видели баб с оленьими ногами. Эти как, ловятся? Бохча бы оценил.

ДМ:
— О. — Коллегия резко передумала уходить и зачесала бошки. — Тож, что ли, слышали? Я так слышал, они для эльфов типа священные будут. Вот прям совсем. Ясина какая-то их за тех бап пялит неслабо… ну… а на реке вроде никто и не видел раньше, и вот идем мы, значит, большим руслом и вылетает с притоку Фирюшка и говорит, что его зеленые бабы с каким-то пёсолюдом чуть не ушатали за так.

Джантала:
— То есть им можно, а если их, то сразу Ясина? — возмутилась Джантала, злая на оленьих баб за купание с водорослями. — Чем они Фирюшку обижали? Не копытами же.

ДМ:
— Вродь копьями. Вы-то где наслушались?

Джантала:
— В торговых рядах, — троллька показала перепелиной ножкой на дверь. — Там чего только не болтают.

ДМ:
— Бывайте, народ. — перехмыкнулись коллеги.
Джанталу и Зуггата оставили между пустых плошек и перепелиных ног.

Джантала:
— А чего мы им наврали про е&еня? — запоздало поинтересовалась охотница.

Зуггат:
— Чтоб нам картографа не сплавили, — буркнул чубатый. — Второго гоблина на лодке я не переживу.

Джантала:
— Может, они скрестились бы и сидели тихие.
Джантала примолкла: через несколько минут от перепела остались одни кости, расщепленные и высосанные. Трапеза по-сенджински была звучной и зрелищной.
— Да, о тихих… Я помирилась с зулом.

Зуггат:
— Героично, — одобрил Зуггат, с некоторым умилением наблюдая за уничтожением перепелов тролльими зубами. — Надолго?

Джантала:
Троллька подняла взгляд к потолку, прикидывая что-то в уме.
— Дня на два. Может, на три. Фанашила дразнит его, а он бесится. Как сделать, чтобы привык?

Зуггат:
— Заколдовать? — предложил чубатый, немножко недоумевая. — Ну ты нашла, кого о воспитании свихнутых бокоров спрашивать.

Джантала:
Охотница обреченно вздохнула.
— Кого еще? У меня нет детей. Не было, пока не повелась с Вагабундо.

Зуггат:
— У меня тоже нет. Ну, по крайней мере я про них не знаю, — орк скосил взгляд на красноволосую поверх стакана. — Хочешь завести, потренироваться?

Джантала:
— Нет.
Джантала перевела взгляд на роспись: бешеная лиса по-прежнему кого-то терзала.
— Здесь многое говорит о Ханамем, но не многие. На нас с зулом смотрят, как на мартышек в одежде. Может, позовешь ту, с подвесками? Ты ведь красивый орк, хоть и не носишь золото, как здесь принято.

Зуггат:
В этом месте Зуггат откровенно поперхнулся.
— Нашла красавца. Без уха, без зуба. Я для них если и не мартышка, то большой обезьян орангутанг.

Джантала:
— А что — ухо? — изумилась Джантала. — Твой народ не благословлен лоа, у вас не отрастает отрезанное. Тут нечего стыдиться. Будь ты троллем, другое дело. Сказали бы — плохой знак.

Зуггат:
— В любом случае, если и звать кого с подвесками, то не просто так, — перевел разговор в деловую плоскость Зуггат. — За информацию платить полагается. А у меня, что характерно, не гоблинский банк, Джа.

Джантала:
Троллька тщательно облизала замасленные пальцы и потянулась к ремню. Звякнула расстегнутая пряжка.
— Я помню ваш уговор с зулом: в нем нет ни слова о том, что ты должен искать дорогу к храмам. Дам тебе денег и на разведку, и за разведку.

Зуггат:
— Сколько у меня времени? — деловито поинтересовался Зуггат. — Вряд ли это будет так просто. Если местные почитают эту самую Ханамем, то работорговцу они не расскажут ни хрена. Придется искать самое продажное отребье во всей Фиассуре.

Джантала:
— До отплытия. Ничего не узнаешь, так хоть посмотришь эльфасские красоты. Фанашила тоже будет выспрашивать, но… как это зовется у гоблинов? Страхувание?
Джантала сосредоточенно покопалась в слоистом поясе — монеты приходилось вытягивать ногтями, — и вручила Зуггату золотой кругляш ордынской чеканки.

Зуггат:
— Попробуем. Но сперва предлагаю дождаться, чего там накопает наша парочка из мертвяка и гоблинки. Они вроде как специально за слухами собирались, — чубатый монету принял и поместил в собственный кошель. — А до того я хочу хотя б часок поспать и посмотреть на тебя в обновках.
Зуггат указал взглядом на троллькин пакет с покупками и совершенно недвусмысленно растянул морду в улыбке.

Джантала:
— Так поспать или посмотреть? — уточнила охотница, застегивая ремень. Немного подумала. — Иди спи. Я с зулом еще покручусь, вернемся — будем сравнивать слухи и обновки.

Зуггат:
— Сначала — поспать, — честно признался чубатый. — Но потом — обязательно посмотреть. И это, с бокором поаккуратней.

Джантала:
Джантала только вздохнула в ответ. Поаккуратнее, как же.

Вагабундо:
— Ну как, то да сё, ай? — Бокор стоял, скучая, у входа, ловя на себе неприязненные и презрительные взгляды окружающих, не забывая отвечать тем же.

Джантала:
— Вкусно, — троллька полной грудью вдохнула вечерний воздух: в помещении то ли был, то ли почудился ей затхлый запашок. Может, из-за галафской сырости.

Зуггат:
— Ну так я покудова на лодке буду, там вас дождусь, — лишний раз уточнил Зуггат, не по-орочьи деликатно прикрывая пасть во время зевка.

Джантала:
Джантала перевела взгляд на Вагабундо — может, у зула будут дополнения к планам.

Вагабундо:
— Я пойду к храмам. Даже если сегодня не день лисицы, как сказал тот высокомерный выкидыш рептора, то разведать, что да как, лишним не будет, айе.

Джантала:
— Сам пойдешь?

Вагабундо:
— Если есть настроение, присоединяйся, много нового узнаешь, девочка, — бокор ухмыльнулся.

Джантала:
— Значит, не сам, — рассудила охотница. — Зуггат? Раз ты все равно на лодку, отнеси добыч… покупки. Чур, не примерять. Порвешь.

Зуггат:
— Ну что ты, Джа, — прям возмутился чубатый, принимая поклажу. — Примерять буду, но на тебе. Собственноручно.

ДМ:
Храм нашли не сразу… может, потому, что множество крыльев палатиновой администрации давали повод заблудиться, может, потому что эльфы дружелюбием не хвастали. Может, потому, что с центральной площадью городское святилище не соприкасалось и казалось открытым на тыл палатиновых зданий двором со впечатляющей задней стеной в два человеческих роста, обвалившейся колоннадой при входе и рядом разнообразных алтариков. Виднелись подношения. Кукували две молодые жрички — белая и зеленая.

Вагабундо:
— Благие жрицы, ай, какой из альтарей для благородной лисицы юга? — Бокор оглядел молодых жриц с ног до… до головы, кажется, не добрался.

Джантала:
Бокорова спутница молчала и пялилась: то на жричек, то по сторонам. Мало ли.

ДМ:
Жрички тоже пялились, и всё от того, что тролли приперлись в их святое место, чего раньше не случалось. Так выглядело.
— Ну и повезло же Нисе, — саркастически заметила белая. — Вон алтарь, да смотрите, не обгадьте. Знаем ваших…

Художественное чувство того неведомого мастера, что приволок в храм пузатый камень и вытесал на нем древнейшую из лис, страдало — возможно, это был алтарь богу долгоногов с ушами. Подношений у подножья, впрочем, хватало. Жертвовали монеты, молоко и свежее мясо.

Вагабундо:
— Молчи, юродивая, — горделиво высказался бокор и направился, распрямим спину, к алтарю. И действительно, художественным блеском алтарь не сиял, хотя выглядел достаточно приглядно, по мнению Вагабундо.

Джантала:
— Что значит «Ниса»? — видят боги, это был любопытный народ.

ДМ:
— Юродивая? — Джанталин вопрос остался без ответа, и всё из-за неправильного выбора. Цвет имел значение. Некоторые рисковали оскорблять в храмах зеленые платья. Некоторые сквернословили втихую, но никто не тревожил честь элунитского наряда. — Покинь этот чертог, или тебя выволокут!

Вагабундо:
Бокор зыркнул на Джанталу. Глаза были краснючие, как два ярких уголька. От пары слов сейчас зависело, кто куда сейчас уйдет и после какого количества трупов. Отоу был оскорблен до глубины своей подпорченой гнильцой души, сраные жрицы.

Джантала:
Слов не было: как только среди жриц наметилось возмущение, Джантала отхромала в сторонку и притворилась, что вообще не знает стремного деда — смотрела не на него, а на росписи. Расчет был на то, что ей, может, позволят остаться.

Вагабундо:
— Я из тебя сейчас кишки выволоку, подстилка! Я пришел сюда отдать дань почтения богине, а не выслушивать грязь от какой-то затхлой жрички, ай!

ДМ:
Затхлая жричка вздернула подбородок, сжала кулаки и марширующей походкой прошествовала к выходу со двора под страдательный взгляд жрички зеленой.
В последующие несколько секунд бокор наслаждался кратким пересказом своей истории как осквернителя и святотатца. Смущала только аудитория: с улицы на двор вломились шестеро в форме местной стражи.
Ай, в этом городе явно не хватало понимания.

Джантала:
Троллька оглядывалась — и какие дикие у нее были глаза! Бокор поступил совсем в духе Маэнги, когда тот захотел попасть к Бохче: мол, упирайся, ругайся, и тебя приведут. Может, древнее зло таки добралось до Вагабундо?
Ну не совсем же он безголовый.

Вагабундо:
Дипломатический инцидент, айе. Бокор поутих, сейчас его снова кинут в какую-нибудь яму. Вероятность на успех похода как-то стремительно снижалась.

ДМ:
Обошлось… отчасти. Численное превосходство поборников веры навалилось на великого колдуна и, немилосердно насовав под бока, выкинуло с на прохожую часть с пинком.
— Мы следим за тобой, ничтожество, — снобски проинформировал воин с пышным хохлом на шлеме.

Вагабундо:
— Жрички недотраханые, ай! — Бокор еще долго ругался на родном языке, пока отряхивался от пыли.

ДМ:
Народ и добавил: даже ногами.

Вагабундо:
— Хаккарово дерьмо, рапторовы шлюхи, — причитал бокор, отойдя в сторонку, зализывая синяки и ссадины. Он бы тут им показал… да вот все только хуже станет, еще и остальных загребут. Ну не, последнее вряд ли, они гибче в таких вопросах, выкрутятся. Но за свою шкуру страховато.

Джантала:
Это было уже слишком: Джантала опустилась на колено здоровой ноги перед алтарем ушастого долгонога, положила монетку и горячо взмолилась о том, чтобы у Вагабундо в башке прибавилось немного мозгов, — поневоле вспоминая сказку о рыбьем лоа и некрасивой жене атала. Говорили, лоа решил привести из воды десять новых, а не исправить старую.

ДМ:
Жрички тролльку испепеляли: взглядами… хоть и прощала монетка многое, но, слушайте, тролли.
— Слушай, — нарисовалась сверху зеленая. — Не знаю, откуда ты, но лучше тебе уйти к тому безумному старцу. Я не хочу, чтобы защитники ходили в храм для бития и ненависти.

Джантала:
— Я хорошая, — возразила троллька, подняв на жрицу глаза. — Меня не надо бить. Ненавидеть тоже. Смотри: у меня на руке лиса, — Джантала повернула запястье, показывая резьбу на браслете. — Ниса — твое имя?

ДМ:
— Нет.

Джантала:
— Тогда чье?

ДМ:
— Юродивой.

Джантала:
— Я Джа.
Момент для знакомства был так себе, но охотницу это не смущало. Она поднялась и попросила:
— Расскажи про лису.

ДМ:
Судя по тому, как наморщились полные губы эльфки, перед той встала нешуточная проблема: уложить много всего в минимум фраз? Букварь для варваров?
— Ты молишься богу, которого не знаешь? Хорошо: великая Ханамем — героиня древних войн и дитя этих мест, что учит своих последователей защищать своё до краю, даже если нет надежды, искать пути, даже если они скрыты — покровительница матерей и кладоискателей, погубительница демонов пустоты. Когда боги восстанут во второй раз, чтобы повести нас против конца мира, она встанет ошую Кенария и будет размечать ему пути.

Джантала:
— Мне все боги хороши, — заулыбалась варварская женщина, показывая немаленькие клыки: верхние. Нижние и вовсе торчали на полпальца. — Кроме тех, которые хотят конца мира: я о темном сатирьем божестве. Это, наверное, очень святое место, раз козероги не идут на него войной.

ДМ:
— Палатин защищает нас.

Джантала:
— Без войска? — тролльке стало любопытно. — Может, он сын бога?

ДМ:
Варвары… прочитала вопрошающая на ровном жреческом личике.
— Наши воины малочисленны, но могучи. В нас слава старой империи.

Джантала:
О славе старой империи можно было спросить и в городе, не раздражая бело-зеленых жриц, а говорить о лоа тролльку никто не научил. Джантала мысленно вздохнула, пожелав многомудрому Отоу чирей на заду, и обошла с монетами алтари других местных божков, прежде чем покинуть храм.

ID: 17761 | Автор: Dea
Изменено: 9 августа 2015 — 5:29