Сказки юга Фералас: Забытый город (4)

Джантала
Вагабундо
Фанашила

ДМ:
Слушайте, народ: стремные древесные бабы отстали только на третьем повороте налево и под самый конец дня, когда исколотая стрелами лодка «Ромашка» вышла в широкое полноводное русло — из тех, что наносят на карты. Над головами встало бледное небо. Кликали птицы. Вода сделалась глубока и казалось синей.
Ночь прошла, и потянулись по правому борту обвитые лианой, замшелые, уросшие плющем камни: здания и руины зданий, постройки простоявшие тысячи лет и те, что не выдержали гонки. Виднелся впереди долгий деревянный пирс и старая, полуобвалившаяся сторожевая башня. И статуя с крашеными в алое одеждами и отбитой головой — восставая из вод, она будто приглашала зайти в гавань.
На берегах виднелся редкий народ.
— Фьяшура, о, — радостно балакал Вилка. — Все, понимаешь, наши любимые эльфы.

Джантала:
— Как в Зул'Гурубе, — умилилась выглянувшая на свет Джантала. Во время речных гонок с дриадами троллька бессовестно спала, запив ром из флакончика с целительным зельем (нет, не тем самым — то было для тяжелых ран) и теперь уже могла ходить, прихрамывая и опираясь на копье.

Зуггат:
— Эльфы, да. Любимые. Любимые эльфы, — бессвязно бормотал чубатый, которого вусмерть задолбал шест и толкание оным лодки. — Эльфы в ЗулГурубе, да. Вилка, тут как с ворами? Лодку шмонать втихую не попробуют? Потому что после почти полсуток на шесте я имел в виду все это сторожить.

Салливан:
Сало тем временем уныло сидел перед ящиком, заменявшим ему стол, и, размотав бинты на своём лице, жевал выпотрошенную сырую рыбу, с которой предварительно снял всю чешую. Мясо неплохо сходило с костей, но в целом это было не совсем то, что рекомендовали аптекари при ранениях немёртвым. Впрочем, Салливан уже вполне привык к своим голосовых ограничениям, хотя и не оставлял надежды избавиться от них. На известие о Фьяшуре и любимых эльфах, он оживлённо поднял голову, вглядываясь вперёд своей парой желтых огней.

Вагабундо:
Бокор сидел сычом под навесом. И не выглядывал оттуда, до нынешнего момента. Да и выглянув, не слишком то и изменился в настроении, глядя на все вокруг с той же беспристрастной миной, с которой просидел последние несколько часов. Задумчивый весь такой.

ДМ:
Миновав покосившуюся от времени и приросших к стенам древ башню, Ромашка спешила к новой — не старше ста лет — и потому кособокой каменной набережной. К деревянным пирсам. Вилка первый приметил другую лодку:
— О… Бочкаря, что ли, красавица? Вооо, хозяюшки, сейчас обстебут…
Схожая с «Ромашкой» посудина выглядела совсем покинутой, зато пробегали мимо темные окна увитых лозою домов и бело-охристый камень фонтанов. С бережка махали причудливо одетые эльфки и важные эльфы. Женщины Фиассуры оставляли открытой левую грудь и драпировались в ткань двух цветов: красного и белого — бурого и зеленого — фиолетового и рыжего. Мужчины носили непомерно огромные ожерелья-воротники из бронзы и злата.
— Воруют, воруют… ток официально. Палатин у них тут, — комментировал пока Вилка. — Сволочара, конечно, но понятный. И старый дох&я.

Зуггат:
— Палатин — кто? — уточнил чубатый, выруливая на швартовку.

Вилка:
— Начальник, шо.

Зуггат:
— Ага. Хабар берет?

Ипси:
— Боюсь спугнуть нашу невероятную удачу, мой мёртвый друг… — болтая ножками на слишком высокой для неё скамье, Ипси восседала по правую руку от упыря с мандолиной в руках, и с изрядным энтузиазмом рассылала воздушные поцелуи по берегу. — Но это кажется то, без чего мои артистические таланты зачахнут, как нежная лилия на на каменистой почве… Публика!

Джантала:
Джантала оценила местный лоск и потянулась к растрепанным волосам, не желая выглядеть оборванкой: поблекшее тщеславие племени зандалар оказалось заразным. Безнадежное дело! Утопшую косынку, наверное, прибило к кусту на берегу Фай, мелкие красные косы разлохматились, и из них местами торчали высохшие водоросли.
— С палатином говорю не я, — подвела печальный итог троллька.

Вилка:
— Берет. Иногда, и ще важнее, берет на храненье, покуда мы тут… — «рыскаем» хотел, наверно, сказать Вилка но не сказал, с печалью взглянув на эльфку. Сегодня та была какая-то молчаливая и мутная: знай себе сидела после вахты с шестом. Оборачивала собранные сатирьи стрелы в вощеную бумагу.

Салливан:
— Да, нужно будет успеть… Снять сливки. — Сало согласно кивнул Ипси, отбрасывая за борт рыбьи останки и полоща рот небольшой стопкой спирта, взятой с ящика.
— Будь хорошей, пойди узнай… На сколько мы здесь останавливаемся… И какой план действий.
Сам немёртвый в это время подтянул к себе заплечную сумку и начал внимательно проверять её содержимое.

Ипси:
— Ай, народ, насколько мы в этом замечательном месте с замечательно радушными жителями? — натурально светящаяся от удовольствия гоблинша уже красовалась на носу, принимая эффектные позы в страстном порыве слияния с мандолиной. — А то бы нам и правда бы… в перспективы дополнительного финансирования… это самое?

Зуггат:
— Щас по-быстрому на базар, или чего тут у них вместо, и — спать, — размечтался чубатый, которого уже пару часов как неслабо клонило в сон. Покосился на гоблинку. — А кто треньканьем или аплодисментами разбудит — убью к херам.

Фанашила:
— Купим карты. — скупо вещала эльфка. — Узнаем о храмах. Если получится, продадим услуги палатину… те, что подальше от городских стен. Каждый, кто останется с нами, получит золотой. И три после всего дела.

Салливан:
Услышав что-то о картах, Сало одобрительно закивал, решив также прикупить колоду для фокусов, так как прошлая решительно пропала на пути к Круче.
— Если расскажете на этот раз… Что за дело… То будет и вовсе… Отлично.
Сумка была уже за плечами немёртвого, а сам он стоял на палубе, глядя в сторону эльфийки.

Фанашила:
— Что ты не понял из прошлого раза?

Салливан:
— Ты сейчас про дело тролля? Не новое дело?

Ипси:
— Ну хоть полчасика на скромный такой концертик выкроить, у?.. — подняла большие и честные глаза менестрельная на злую эльфку. — И дальше в путь, до храма вашей лисички.

Джантала:
— Какое еще новое дело? — угрюмо осведомилась охотница.

Фанашила:
Восточная женщина Фанашила только устало воротила масляно поблескивающие глаза: слушайте…
— Айе, здесь хватит суток. И до храма нашей лисички, если мы узнаем, где он. Кому-то нужно будет посетить палатина. Кто-то… прогуляется среди сисек и богатства, по слухам. Кто-то пойдет к коллегам. Желающие?

Вагабундо:
Бокор отрицательно махнул косматой головой. Желания не было. Совсем.

Фанашила:
— И с этим чего-то… надо… — вяло сбрякнула эльфка.

Вагабундо:
— Я и тут могу подождать, ай, — бокор скрылся под навесом.

Ипси:
— За слухи и сиськи, — соориентировалась мгновенно Ипси, дёргая за рукав немёртвого, мол, изобрази энтузиазм. — Какую информацию ищем?

Джантала:
— Подождать чего? — хмыкнула вслед бокору Джантала. — Вестей от Маэнги, чтобы он снова заманил тебя на неправильный путь? Может, спросишь о своей цели у тех, кто не такой древний и не такой злой?

Вагабундо:
— Я сбегу, если сойду с лодки, — бокор сказал это серьезно, даже предупредительно.

Салливан:
— Сиськи, слухи, выступление. Мы быстро справимся. — Сало кивнул гоблинше рядом, поддерживая её в разговоре с эльфийкой.

Зуггат:
Зуггат, мечтая о хотя бы пару часов поспать, торопливо, но старательно швартовал лодку к причалу, благо некое подобие кнехта имелось.
— Привяжите его к рогатому, — посоветовал компании, завязывая последний узел. — Вдвоем они точно никуда не сбегут, все время будут рваться в разные стороны.

Джантала:
— Или тереться задами, пока между ними не проскочит искра, — флегматично возразила троллька. — Тогда и сговорятся нас всех убить.

Фанашила:
— Дощечку между жопами и вставим, — утвердила Фанашила. — Позанозистей. Варианты?

Вагабундо:
Бокор ворчал, но из под навеса не высовывался. Ждал, так сказать, решений свыше.

Джантала:
— Если только зул не объяснит, что потянет его сбежать на берегу, но не из лодки, — пожала плечами охотница.

Вагабундо:
— За что мне вообще вам что-то объяснять. Все делаете как хотите, сумасбродины, ай. Что на берегу на поводке бы ходил, что тут привяжете, один хрен, айе.

Джантала:
— На берегу интересней. Как хочешь, — у Джанталы не нашлось возражений.

Вагабундо:
— Только лишние расстройства на берегу. Вам же не нужны очередные проблемы, ай?

Фанашила:
— Может, его палатину сдать? Под раба, на хранилку? — хмыкнула злая двоюродная.

Вагабундо:
— Добалакаешься, сука, — прошипел бокор на зандали. Не для посыла, а для выплеска эмоций. Для облегчения, так сказать.

Джантала:
— Он против, — перевела охотница.

Салливан:
— Это наш наниматель или кто? Его нужно вернуть в Кручу? Или есть какие-то иные связи? — Сало кивком указал на бокора, слушая эльфийку с троллихой и орка.

Джантала:
— Или кто. Ты же все видел, — удивилась Джантала. — И слышал, если не тугой на ухо.

Фанашила:
— Стремный дед это, — всё еще вяло отмахнулась злая двоюродная. — Пусть его Джа берет и при себе… козел, в Фиассурах был?

Салливан:
— Вот это «или кто»… Не до конца понимаю. Но дело ваше. — Мертвяк пожал плечами.
— Где там сиськи и какие вам нужны слухи? И к кому лучше идти фокусы показывать и песни петь?

Джантала:
— Что значит — пусть берет? — возмущенная троллька широко раскрыла глаза. — Мне его оттуда выманивать, что ли? Видишь, засел и ни с кем не дружит.

Вагабундо:
А вышел. Видать, не самая паршивая компания предвиделась.
— Лучше с тобой, — Бокор выглядел как обидевщийся ребенок. — Про козла я чего-то забыл.

Фанашила:
Эльфка вещала: не про сиськи, потому как это в ответах не нуждалось… «Ромашка» швартовалась и сиськи — в строго ополовиненном порядке — поглядывали на путешествеников с берега. Что ж, эльфские рожи были куда как менее дружелюбны, нежели эльфские груди. Эльфские рожи смеялись и гнули брови — тоже нам, приехали.
— Будете спрашивать о Ханамем. Раз. Храме Ханамем. Два. Сатирах к северу — три. Козла я возьму к палатину… поторговаться. Вилка, двигай с большим до коллег. А Джа пусть колдуна найдет… поэльфее и того, этому какой-нибудь ошейник.

Салливан:
Сало молча кивнул эльфийке и, легко сжав рукой плечо-шею Ипси, подошел к той части судна, с которой предстояло сходить.

Джантала:
— Пойдем, зул, — Джантала высмотрела самую недружелюбную бровь и обидно высунула между клыков язык. Нашлись попугаихи. Платья… Платья были хороши.

Зуггат:
— Джа, не забудь себе такой нарядик прикупить, тебе пойдет, — огорченный необходимостью бродить с Вилкой Зуггат кивнул на местных с сиськами наголо.

Вагабундо:
— Айе, — повиновался уже не лохматый, а с аккуратным хвостом из рыжих колтунов, бокор, шагая за охотницей.

Джантала:
— Красный или зеленый? — уточнила Джантала, оглядываясь на орка.

Зуггат:
— Оба, — ни секунды не сомневаясь решил орк.

Джантала:
— Встретимся в городе, — согласно кивнула троллька.

Кровомох:
— Куда торговать? — вяло спросил Кровомох. — Ты проштрафилась.

<ДМ:
Ну не сказать, чтобы рынок казался мил: мал, скудноват, но, слушайте, горделив… из тех торжилищ без особых достоинств, которые при всём до смерти обижались, случись кому сказать им за такие дела. Всякий эльф в бляхах глядел на Джанталу свысока. На обшарапанного тролля Вагабундо — свысока дважды. Торговали лайму и лимону, дыню, тауренского раба и вкусный фрукт гранат. Крашеные ткани и золотые пояса. Народ бродил с презрительными бровями… колдуны, оптовки и прочие вовсе торговали за стенами своих каменных домов.

Джантала:
— Все повторяется, зул, — вздыхала красноволосая дочь Хал'зеша, оглядывая прилавки. Разговор шел на зандали, давая повод для вящего высокомерия местных. — Круча. Лодка. Ты заводишь себе врагов среди моих покровителей и хочешь, чтобы я приняла твою сторону, а нет — становишься сам не свой от обиды и злости. Разве наш договор означает, что я должна платить жизнью за твои ошибки?

Вагабундо:
— Ошейник, сука, ошейник, — не унимался бокор, все еще жалеющий, что не вмазал ей топором в лицо. — Намордник этой суке, ай!

Джантала:
— Да, да, — поморщилась Джантала. — И ты ждешь, чтобы я купила для тебя простое украшение с обманными чарами, сказав Фанашиле, что это удавка для колдунов. Ты будешь оскорблен, если я не сделаю этого. Так?

Вагабундо:
— Ты все сделаешь, как она скажет. За что мне обижаться?

Джантала:
— Могу не сделать, — повела плечом троллька. — Дай мне повод.

Вагабундо:
— Легко вот так сказать, ай, — бокор звякнул серьгами. — Найти резон для тебя, ай?

Джантала:
Джантала кивнула. Это было хорошее слово — резон.

Вагабундо:
— Ты тогда будешь моим ошейником, — пожал плечами бокор. Ну, вот, хрен знает какой тролльке резон вообще помогать Отоу, — коли так разумнее бокора в этой, тьфу, командной работе. Не скажешь — не хексну, скажешь — хексну. Только давай без ошейников, девочка, ай. Ты же знаешь я найду способ его обойти и тогда все будет еще хуже. Договоримся, ай? Договоримся, и я под твоим контролем, слово дам.

Джантала:
Охотница тихо вздохнула и протянула Вагабундо сжатый кулак.
— Пойдем, выберешь себе, что носить на шее. Сам и зачаруешь. Сам, для своей пользы, айе? Пусть будет так, что ты не сможешь хексать в порыве злости, пока на тебе это ожерелье. Хекс на врагов — это другое. Для войны нужна холодная голова.

Вагабундо:
Вагабундо сжал желваки и стукнул кулаком по кулаку.
— Пошли выберем, — согласился бокор. — Но так нельзя, в стычке всякое может быть, ай. Эмоции важная часть вуду. Надо придумать… что-то, что не расплетут ни мертвяк, ни этот козел. — Вагабундо сдвинул брови и сжал губы.

Джантала:
— Надо придумать, — подтвердила троллька, блуждая взглядом по рыночным рядам. — Нужно такое, чтобы ты не делал вещи, о которых потом станешь жалеть: из обиды или назло.

Вагабундо:
— Я ни о чем не жалею… ну, да, ладно. Я понял тебя. — Бокор потупил взгляд. — Я могу просто закрутить такую кашу, что попроси она мертвяка проверить, он нихрена не разберет, ай. Да он и простейшие-то не разберет…

Джантала:
— Ну да, — усмехнулась Джантала, катая по ладони монету. — Ты гордый. Нва Вагабундо не совершает ошибок. Нва Вагабундо всегда прав, а если нет, то все равно прав. Когда-нибудь я сделаю тебя великим советником, как ты ни упирайся, бокор. Вуду — это могущество, но разве ты знаешь хоть одного великого колдуна, у которого не было преданных слуг и воинов? Только Залазан был одинок, и все мы знаем, чем это закончилось…
Она подняла глаза на бокора.
— Я скажу Фанашиле правду. Поручусь за тебя. Обман — для сатира, чтобы он не поджимал куцый хвост, думая о твоей мести.

Вагабундо:
Бокор оскалился и зашипел. Потом звякнул браслетами.
— Уверена, что она не взбеленится, ай?

Джантала:
— Взбеленится. Это уже мои трудности, — беззаботно ответила троллька, присматриваясь к терпко пахнущим фруктам. — А ты помни, что Фанашила умеет спасать себе жизнь. Умела еще до того, как ты или, может, твой отец сделал первый шаг… и она сделает все, чтобы мы вернулись в Кручу за наградами, а не побоями. Можешь обзывать ее — Фанашила любит крепкую ругань. Но не тронь. Обещай мне.

Вагабундо:
— Обещаю, — серьезно сказал Вагабундо. — Ну, давай выберем безделушку. Лучше из кости чего-нибудь. — Бокор разглядывал прилавки. — А я навешаю туда такой цветник, что козел ни в жизь не расплетет, айе.

Джантала:
— А от своей ярости? — усомнилась Джантала. — Ты же опять на кого-то рассердишься, и все покатится кувырком в хаккарову дыру. Если бы не веревка… мы оба понимаем, что было бы, если б ты не полежал с разными мыслями.

Вагабундо:
— Я тебе слово даю, — бокор глядел в глаза тролльке, с ответственностью глядел, беря на себя весь груз серьезности… или наоборот, — моего слова мало? Я такими штуками не раскидываюсь, ай. Если что с тобой сначала посоветуюсь. Ну… это во имя общего успеха, так сказать, команды, ай, нашей. Айе?

Джантала:
— Я верю тебе, когда ты спокоен, — возразила троллька, изучающе сузив глаза. — Но когда взбесишься, сам забудешь о слове… разве что дашь его перед малыми лоа. Уговор?

ДМ:
Праздная болтовня на чирикале-пиликале, иначе говоря зандали, окончательно достала важного зеленого эльфа, торговца дешевой бижутерией, и он упер руки в прилавок, нависая бровями над эльфски могучим торсом и всем товаром.
— Балакать, на форум! Тоже мне, варвары…

— За что терпим? — праздно поинтересовалась пробредавшая мимо матрона в красном и рыжем.

Вагабундо:
Бокор хитро так улыбнулся.
— Идет, но позже, местные шубуршатся. — Бокор хмыкнул и повернулся к торговцу бижутерией. — Из кости что есть, мон?

ДМ:
— Нищий, — совсем могильно удостоверил эльф, пялясь на парочку мерзкими совьими глазами. — Возьми злато, или твои женщины будут поносить тебя.

Вагабундо:
— Я совета спросил, ай? Нет. Из кости, что есть? — настойчивей повторил бокор.

ДМ:
— Хху. Чем платим? — совсем неуживчиво навис и подвигал бровями здоровяк-ушан.

Джантала:
Джантала проводила матрону плотоядным взглядом. Платье было ничего, и мертвец Сало просил свежей еды… ах, запрет папы Гутрака. Жалко.

Вагабундо:
— Чем платим, Джа? — спросил бокор на зандали.

Джантала:
Глядя в сторону, троллька незаметно поймала лапу бокора и вложила в нее деньги, которые дала Фанашила.

Вагабундо:
— Серебро. Что ты еще хочешь за костяные побрякушки. Не золотом же. Покажи чего есть, ай.

ДМ:
Торговец взялся показывать, зыркая на стремного деда, что на вора. Вот ожерелье — без каких-то там варварских клыков, с ровными прямоугольными пластинами. Вот браслет с резьбой на тему того, как великая Ханамем вводит людей зеленого пламени в бурные воды. Вот пряжка поясная, дамская..

Джантала:
— Дай! — уцепилась за браслет охотница. — О чем эта резная история?

ДМ:
Купец больно тюкнул Джанталу по лапе: куда?
— Сначала серебро, потом истории. Знаю я вашу породу..

Вагабундо:
— Пойдет за ошейник?

Джантала:
— Откуда? — искренне удивилась троллька. — Ты видел здесь таких же, как я? Зул, — добавила она на зандали, — бери пластинки, а мне купи этот браслет.

Вагабундо:
— Давай пластинки и браслет, — бокор стукнул о прилавок серебряной монетой.

ДМ:
— Оттуда. — мрачно провозгласил владетель всея бижутерии, но монетку взял. Попробовал на зуб и рассудив за качество не стал торговаться… браслет был вообще ни о чем.
— Весьма священный барельеф. Сизая лиса, госпожа-защитница юга встречает людей зеленого пламени с небес и, пометив им дорогу росой из садов Азшары низводит в болота, дабы сгинули они на веки вечные и не тронули земли великого юга. Всё?

Вагабундо:
Бокор сгреб пластинки и всучил Джантале браслет, кивнул, мол, у него все.

Джантала:
— Этой истории десять раз по десять веков, — выдохнула троллька с положенным благоговением, обращаясь к Отоу. — Я знаю, другие из нашего племени тоже приходили почтить древних лоа. Где найти храм сизой лисы?
Последнее уже было торговцу.

ДМ:
— Помолиться можно в городском святилище.

Джантала:
— Всем лоа сразу? — придралась Джантала. — Мы так не делаем. Скажи, где настоящий лисий храм.

ДМ:
Ваааааааааааааарвары — недвусмысленно выразило лицо торговца, прежде, чем нагнать на себя великодушную мину.
— Что бы вы понимали, тролли. Указом палатина, всякому почитаемому древнему, богу или предку поставлен свой алтарь и посвящен свой день. Неужели мы какие-то… нецивилизованные люди с краю мира, чтобы подозревать нас в богосмешении?

Вагабундо:
— Но вопрос конкретный был, ай. Где храм Ханамем, о просвященный мон? — С презрением во взгляде проговорил тролль.

ДМ:
— Я выразился непонятно? Глупые паломники — городской алтарь Ханамем надлежаще освящен.

Вагабундо:
Бокор выругался на зандали и чуть было не плюнул, но попридержал резкий жест.

Джантала:
— Ты сказал понятно, — подтвердила Джантала, мысленно наматывая эльфовы кишки на тотем позанозистей. — В какой день чтут южную лису, а в которые других лоа?

ДМ:
— В третий день первого месяца увядания. Когда вы уже оставите меня любопытством?

Вагабундо:
— Ой, да сильно ты сдался, индюк пестратый, ай. Джа, пошли, — вот дед, вот жеж дед.

Джантала:
Отошли. Охотница крутила в пальцах браслет, разглядывая резьбу.
— Значит, лиса Ханамем была из тех лоа, которые восстали против темного бога. А сейчас ее дочь заодно с сатирами… с теми, кого породил темный. Что думаешь об этом, зул?

Вагабундо:
— Я не могу быть уверен, но… Думаю там не дочь Ханамем. — Они вышли обратно к берегу, но подальше от пристани. — Ханамем вела себя совершенно по другому. — Бокор покачал головой. — Ладно мне пора заняться делом, но для начала, ты просила клятву, да?

Джантала:
— Уум, — подтвердила троллька, не поднимая взгляда. Старая, старая легенда. — Это больше для тебя, чем для меня.

Вагабундо:
— Ну да, да, — кивал бокор. Он начертил на земле простенький узор, положил на него руку и заговорил, а узор тем временем мерцал пурпуром. — Я клянусь, что в порыве гнева не причиню вреда тем, кто мне вреда не желает. — Узор вспыхнул ярче и погас, а бокор рукой стряхнул с земли рисунок. — Айе.

Джантала:
— Можно обойти, — оценила Джантала, надевая браслет на запястье, — но ты не будешь. Ты мог сделать что угодно, когда снял веревки, а мы валялись на палубе дохлыми рыбами. Я это запомнила.

Вагабундо:
Бокор шмыгнул носом, глядя на реку, потом уселся заднице на песок, прям плюхнулся, и принялся снова что-то вырисовывать на песке пальцем и еще веточками выкладывать.
— Я это, — отвлекся он на мгновенье, — сейчас эту штуку букетом награжу и потом дальше пойдем. Ты гляди да спрашивай если что не понимаешь. Про учебу то совсем забывать стали, ай.
И бокор начал колдунствовать над пластинками. Водить руками, шептать, склонившись над ними настолько, что нос зарывался в песок, трясти головой, бормотать…

Джантала:
— Да тут бы сначала выжить, — буднично ответила троллька, усаживаясь рядом: одну ногу подвернула под себя, другую, раненую, вытянула. Стала наблюдать: у нее был пустой взгляд, как у всякого, кто пытается смотреть на изнанку мира.

Вагабундо:
Вагабундо тяжело выдохнул, воистину ювелирная работа.
— Ну, чо видишь?

Джантала:
— Однажды гра Ньягга приготовила цветную пряжу для новой повязки-ланготи и ушла из хижины. Детеныш ручного ягуара забрался внутрь и стал играть. То, что мы с Ньяггой потом увидели, было похоже на это, — Джантала, сморгнув, указала подбородком на пластинчатое ожерелье.

Вагабундо:
— Айе, — удовлетворенно кивнул бокор. — За тем и старался. Здесь, по существу сказать, ничего полезного, но видимость чего-то сложного в чем заложена сила — этого хоть отбавляй. — Вагабундо самодовольно одел ожерелье. — Ну и оно сдерживает запах моих газов, ай.

Джантала:
— Скажем сатиру, что нашли странного дикарского колдуна, если он почует, что колдовство похоже на вуду, — предложила охотница. — В этом городе все странные. Наверно, здешних эльфасов поклевали безумные совухи.

Вагабундо:
— Скажешь, что без вуду не остановить вуду, ай-яй. — Бокор вспомнил как сатир и эльфка славно откушали тогда на лодке и нахмурился.

Джантала:
Джантала тоже вспомнила и отправила в сторону реки сомневающийся взгляд.
— Неправда, но я могла в это верить. Я всего лишь одичалая мохнатая троллька.

Вагабундо:
— Ну, если попробуем проверить, — бокор хитро оскалился, — я сумею устроить шоу, похлеще той мелкой, что только ром хлещет да под лавкой прячется.

Джантала:
— Она красиво говорила с тем… с этим… — охотница едва не содрогнулась, оживив в памяти блеющее нечто с оленьими «девочками» на поводу.

Вагабундо:
— Ну да, болтун хороший. Полезный. — Согласился слегка уставший бокор. — Что у нас там дальше по плану, ай?

Джантала:
— Или ждем неделю, чтобы алтарь Ханамем заговорил с тобой, — троллька скептически повела бровью, — или ходим по городу, спрашиваем о других храмах древней лисы. Маэнги, может, и не соврал, но играл сам с собой в кости. Дойдешь до руин — хорошо. Не дойдешь — одним знающим меньше. Надо еще спросить о друидах, оленьих женщинах и этом… боге на Ха.

Вагабундо:
— Харра, — напомнил тролль.

Джантала:
— Пойду спрашивать, — вздохнула Джантала, опираясь на копье, чтобы подняться. — Отвести тебя на лодку или ты со мной?

Вагабундо:
— Похожу за тобой тенью, ай. Ты лучше ладишь с… другими. — Было много слов вместо «других», грубых, злых, но они были, пожалуй, не к месту. Бокор поднялся на ноги и замел все следы колдунства, поправив пластинки на шее.

ID: 17761 | Автор: Dea
Изменено: 9 августа 2015 — 5:29