Сказки юга Фералас: Между двух огней (3)

Фанашила
Вагабундо
Джантала

Зуггат:
— Русалки хреновы, — Зуггат последним рывком практически вышвырнул утопленниц на дно лодки, бросил веревку и принялся проверять состояние мокрого улова. Ну там водоросли из ноздрей извлечь, дыхание проверить, в случае наличия признаков жизни — выкинуть нах&й бокора с рогатым из -под навеса и расположить там пострадавших, чтоб с удобствами.

Вагабундо:
Забытый бокор порешил, что лучше поработать на благо обсчества, пока о нем не вспомнили и бросился к Вилке на помощь, так сказать, с маневрами.

Кровомох:
— Мне тоже нужна помощь, — поморщился Кровомох. — Где моя сумка, послушайте?

Зуггат:
— Заткнись, ять, — посоветовал чубатый, размещая нанимательниц, пребывающих в хреновом состоянии. — У меня от раненных конечностей есть только одно средство — ампутация. От нытья тоже.

Кровомох:
— Ампутируй нытье троллю, — согласился сатир. — Эй, они ранены?

Вагабундо:
— Сумка у эльфаски, козел, — напомнил Моху, ай, подобревший бокор. Ну что случилось прям! И рулить помогает, и за вещи подсказывает.

Фанашила:
— Ушата -пху… пху! — бормотала эльфка, всячески изображая здоровую.
Получалось плохо.

Джантала:
Охотница вяло брыкалась, не иначе как считая Зуггата еще одной большой водорослью.

Зуггат:
— Воды нахлебались, — пояснил Зуггат. — Хреново им, вишь. Лежи спокойно, — брыкучую трольку бережно и неотвратимо придавило к циновке орочьей лапой. — Хотя, нет. Нахлебались же.
Джанталу приподняло, перевернуло, уложило пузом на колено чубатого, так, чтобы голова была за бортом. А затем надавило. Наглотавшимся полезно проблеваться, оно легчает. Эльфе вроде не так хреново, пойдет во вторую очередь.

Джантала:
Троллька с натугой прокашлялась речной водой и ненадолго обмякла. Потом снова зашебуршилась — уже с толком, пытаясь оттолкнуться от палубы и сесть.

Фанашила:
Порядок, в общем, воцарялся: похожая на мокрую выдрочку Фанашила Скайтейл без особого понимания пялилась на бегущих по берегу древобаб. И бокора.
— Этот… хэ… хэ… чего?

Кровомох:
Кровомох сел на корточки рядом с Фанашилой, поглаживая хвост.
— Камни мои и сумка целы, слышишь?

Фанашила:
— Че?

Зуггат:
— Не шебуршись, — охотницу вернули в горизонталь. — Вам сейчас отдохнуть надо, в себя прийти. Рогатый, уймись, она сейчас не помнит, где у нее сиськи, а ты с камнями лезешь.

Кровомох:
— Розовая и белые шарики, — рогатый не унялся.

Фанашила:
— Тебе за…чем? — всё еще без вящей осмысленности выдохнула эльфка.

Кровомох:
— Остановите лодку, я сойду, — мрачно объявил сатир. — Ядоглазка потеряла мои вещи.

Вагабундо:
— О, традиция! — Усмехнулся бокор, не переставая работать шестом.

Джантала:
Джантала хлопнула мокрыми ресницами, глотнула воздуха и глянула осмысленно. Хриплым голосом обозначила свои затруднения:
— Нога… засело там.

Фанашила:
Ядоглазка не отвечала, скрючившись на палубе и сосредоточенно колотя себя по спине: отвяньте -де, кто ни есть

Зуггат:
— Ныряй, борт рядом, — широким жестом указал на воду Зуггат. И немедленно потерял к сатиру интерес. — Так, второй блевательный заход. Джа, погодь минутку, сейчас прочистим эльфку и займусь твоей ногой.
С Фанашилой было проделано все то же самое, что за пару минут до этого с троллькой.

Вагабундо:
— Там это, — бокор уже уставал молоть шестом. — Все целы, Зуггат? Или лечить чего надо,ай?

Зуггат:
— У Джа в ноге обломок стрелы торчит, — проинформировал чубатый, производя обезвоживание эльфийского организма. — Сейчас я с Фаши закончу, тебя сменю, а ты поглядишь рану.

Вагабундо:
— Понял, понял, — кивнул бокор.

Кровомох:
Кровомох сел в сторонке и занялся своим пострадавшим хвостом. Кисточка была безнадежно загублена.

Вилка:
— Народ… нача… ммм… — начальников Вилка не нашел, да и вообще страдал как мог. — А эти зеленые бабы… я не о наших зеленых бабах. Они за нами типа вечно?

Зуггат:
— А чего, познакомиться хочешь? — Зуггат уложил эльфу возле Джа, сменил бокора на посту шестовика и теперь имеет возможность поглядыать по сторонам.

Вилка:
— Та какое знакомиться… олень с ними знакомился, — совсем скис Вилка. Он остался без коммандования.

Вагабундо:
Бокор времени даром терять не стал, метнулся за своей ссумкой, подтащил её к страдающему начальству Вилки и принялся за дело. А дело было худое, сразу видно.
— Ай, лечиться будем?

Джантала:
— У тебя?..
Джантала приподнялась, упираясь ладонями и одним коленом. Встряхнулась, наградив бокора дождем брызг и ошметками водорослей, и поползла к навесу, где осталась сумка с зельями мамбо Рыжей.

Кровомох:
— У всех есть по сумке!

Вагабундо:
— Дело хозяйское. — Сплевывая длинную водоросль, согласился колдун. — Эльфка?

Фанашила:
— Страдай, — томно ввиду недавнего утопления утвердила эльфка. — Слышь, черный… шаг от шеста, ушатаю. Лёжа.

Джантала:
Носовой шалаш едва не тряхнуло от горлового рычания: чем бы там ни лечилась охотница, процесс был не из приятных.

ДМ:
Лодку трясло больше от разномастных матюков: народ выдирал стрелы.
— Ну не ушлепки ли? — ругался Вилка, вертя в руках сатирью стрелку с грубым, зато отменно зазубренным оконечьем. Это было совсем не по -орочьи, и Вилка не обратил вниманья на масляный блеск боеприпаса. Фанашила обратила: вертела в руках упавшую на палубу стрелу.
— Б&я.

Джантала:
— Б&я, — соглашались под навесом: Джантала обнюхала добытый наконечник и не обрадовалась. — Кто раненый, ползите ко мне. Есть анти… этот.

Вагабундо:
— Что «б&я»? — Поинтересовался рыжий колдун.

Фанашила:
— То «б&я». — могильненько проинформировала злая двоюродная. — Старое ремесло моего брата, б&я. Яды, б&я. Доступно, б&я?

Вагабундо:
— Сверх меры. «Б&я».

Ипси:
Непризнанный гений от дипломатии, страдальчески морщась, ползком выбирался из -под скамьи. Выбитые иззубренными наконечниками стрел щепки весьма художественным образом усеивали причёску, плечи и спину гоблинши, а несколько некрупных ссадин от них же оставляли в общем впечатление посильного участия Ипси в бою. Впечатление портил только отчётливый запах рома и бутыль, зажатая в лапке и сейчас вяло помахиваемая перед глазами народа. Анестезия и обезболивающее, мол. Кому надо.

Вагабундо:
— О, наемничек. Поле -е -езная, ай, — улыбаясь заметил Вагабундо.

Салливан:
— Хиебаха, хуха, хя, хихес, хуха, хе хоха хахиха!
Немёртвый выполз из -под навеста, таща за собой свою сумку.
Порывшись в ней, он извлёк оттуда швейный набор и, схватив за плечо Ипси, ткнул его ей в лицо.
— Иуси! Ухис сахифахь!
После этого из сумки появилась чудом выжившая бутылка спирта. Рядом с ней в сумке лежали два флакона с какой -то серой жижей. Увидев их, Сало разразился нечленораздельными ругательствами и чуть было не разбил их вместе с бутылкой. Флаконы с гоблинским топливом здорово помогли бы отвлечь рогатых стрелков на берегу, но, увы, немёртвый не успел найти их вовремя и, получив неожиданное и жестокое ранение, рано вышел из боя.
Плеснув в рот немного спирта, Салливан попытался прополоскать свою ротовую полость, задрав голову вверх, но жидкость быстро вылилась наружу через два отверстия в его шее.
Неупокоенный удивлённо ощупал края одной дыры и просунул палец в сквозное отверстие. Начав дёргать пальцем, торчащим в шее, Сало хрипло, сипло и с присвистом рассмеялся, издавая уникальнейшие звуки.
Закончив развлекаться со своим ранением, немёртвый потащил гоблиншу за собой к столу, где она ранее малевала карту, чтобы с помощью крючка, магической нити и небольшого острого ножа аккуратно зашить два отверстия у себя на шее.

Ипси:
Приложившись для храбрости к рому, и натянув аляповато -алый шейный платок на нос — точь в точь головорез усопшего Братства Справедливости — Ипси взялась за импровизированные хирургические инструменты. Нещадно терзаемый под аккомпанемент скрипа стискиваемых поплотнее зубов мертвец мог чувствовать, как подрагивают у непривыкшей к подобным испытаниям гоблинши руки.

Салливан:
Взяв в руку зеркальце и сбросив с головы бинты и шляпу, немёртвый внимательно разглядывал свою милую лысую башку и пальцы Ипси с инструментами, второй рукой пытаясь указывать зелёной что да как лучше сделать. Главным было сшить края ран. А дальше оставалось покорячиться с магией и рецептами аптекарей, которые имелись у Сала в записанном виде внутри сумки.

Кровомох:
— Так кого -нибудь убили или нет? — рассеянно отозвался Кровомох, не выпускавший хвост из когтистых рук.

Джантала:
— Иди сюда, Кровомох, — подозрительно ласковым голосом окликнули сатира из шатра на носу.

Кровомох:
Заячья морда пожаловала к шатру.

Джантала:
— Чуешь, чем пахнет? — Джантала протянула козерогу зазубренный наконечник на окровавленной ладони. Троллька болезненно кривилась, другой рукой зажимая голень выше сквозной раны, обработанной мазью из глиняного горшочка.
— Что это за яд?

Кровомох:
Сатир дернул носом и понюхал собственный искалеченный хвост. Вздохнул.
— Из скверны.

Джантала:
— Мы все умрем? — уточнила охотница. — Или ты можешь узнать, как подействует отрава, до того, как мы поймем это сами?

Кровомох:
— Вообще я стряпал что -то подобное. Не знаю, как Зеррака, но в своих ядах я использовал много редких видов растений, чтобы сложнее подбиралось противоядие.

Фанашила:
— Вещай, вещай. — мрачно брякнула эльфка. — Начинай с противоядий.

Кровомох:
— Демоны не делают яды, от которых спасает обычное алхимическое противоядие. Только божественная магия. Я — делал. Я исключение. Отравленным мною стражницам полагалось выжить.
Я за спасибо помогу тем, кто получил стрелу, избавиться от растительного компонента, но со скверной можно расстаться только в ближайшем действующем храме. Вы поняли.

Джантала:
— Ты говоришь так, потому что тебе нужно в храм, — недоверчиво сощурилась Джантала. — Лоа сильны везде, где у них есть преданные. Можешь не обманывать, Кровомох. Мы тоже ищем алтари древних богов. Поможешь — помогут тебе.

Кровомох:
— Я могу плодить скверну, но не искоренять ее, — прозвучала демонская аксиома. — Вам я уже помогаю, отвечая на бесконечные вопросы, сыплющиеся на мою бедную голову.
Хвост как будто продирало огнем, но гримаса боли на лице сатира больше напоминала выражение удовольствия.

Джантала:
— Не жалей себя, бедный Кровомох, — криво усмехнулась охотница. — Ты в хороших руках. Зул даст обещание не трогать тебя… да, зул? И мы поладим. Если б не наша лодка, Зерраки бы уже резали твой красивый живот. Так что там… с растительным?

Кровомох:
Сатир заслонил пупок своей лапой, как щитом, и крикливо повелел:
— Давай сюда свою ногу. Я не обычный Мох, как все заметили, и умею заговорить кровь на всякое полезное.

Фанашила:
— Вот скажи мне, необычный Мох. — хрипло пробормотала злая двоюродная. — Во имя, значит, твоей сумки. Чего же ты такой необычный? Яды не те варил…

Кровомох:
— Шарики не утопила? — елейным голосом поинтересовался сатир.

Фанашила:
— Е&ало завали, — порекомендовала эльфка таким тоном, что выходило, как не утопила.

Джантала:
Джантала скосила глаза и сняла с уха налипший клочок тины.
— Ты умный козерог и понимаешь, что случится, если мне станет хуже. Или если будут всякие эти… побочные, о которых ты забыл сказать сразу.
Она перевернулась на бок и вытянула раненую ногу: пропоротый кожаный понож был снят, штаны — закатаны выше колена.

Кровомох:
Сатир не церемонился. Он пришлепнул морщинистой лапой прямо по ране и прижал. Тролльке оставалось терпеть начавшиеся покалывание и зуд, что почти всегда означало лечение. Мох тем временем послушно отвечал, периодически постукивая когтями по ноге Джанталы.
— Я работаю на калдорайское сопротивление. Не то, которое спасало Азерот от первого пришествия, а то, которое спасает ночных эльфов от ночных эльфов. На севере своя политика.

Джантала:
Лапой по ране — это было больно; от Джанталы последовало только сдавленное рычание.

Фанашила:
— Да ну, — вроде как удивилась, ну, в меру усталости, злая двоюродная. — Ты вроде за эльфа не сходишь. Спасаешь их от белых колонн, длинных луков и ласковых дедков с зелеными бородами?

Кровомох:
— Ну, я наполовину эльф, — беспечно заметил сатир. — Я помогаю, когда меня просят о помощи какие -нибудь отколовшиеся от храма жрицы, а в качестве благодарности позволяют спокойно коротать вечность и не суются в мои дела.

Фанашила:
— И кто попросил тебя пропереться через болота в храм Ханамем? Как по мне, так самые лояльные из баб в белых платьях сейчас и должны искать. А сатиры… вроде как и вовсе не должны.

Кровомох:
— Поэтому сатиры лучшие кандидаты.

Фанашила:
— И что самым нелояльным в храмах этой лисьей бабы?

Джантала:
Троллька стиснула зубы, тяжело дыша; что бы ни делал сатир, ноге понемногу становилось лучше.
— Я должна тебе спасибо? Возьми вместо слова мазь, заживляющую раны.

Кровомох:
— А не знаю, — пожал плечами Кровомох, убрав ладонь. Крови в ране обнаружилось больше, чем прежде. Но эта была чистая, как пояснил сатир.
— Мне надо наблюдать храм. Потом, может быть, на голову свалятся дальнейшие инструкции.
Мазь он принимать отказался, попросив иное:
— Предпочел бы немного крови колдуна. Она на меня лучше мази подействует.

Фанашила:
— Кто. Заказывал? — плоско поинтересовалась восточная женщина Фанашила.

Кровомох:
— Что за вонючий диалект? Кровомоха не заказывают, как усусина, с Кровомохом вступают в симбиоз. И сделала это жрица Бен'эр. Вам вряд ли о чем -либо скажет это имя.

Джантала:
— У нас два колдуна: мертвый и старый. Кровь обоих принадлежит только им. Я могу попросить, не больше.
Охотница перекатилась на спину и вжалась затылком в мешок, пережидая приступ продирающей боли. Ноге был нужен покой.

Фанашила:
— И кто такая жрица Бен'эр? Ты там лечи, лечи.

Кровомох:
— У мертвого есть кровь? — красная бровь скакнула по -эльфийски. — Дайте посмотреть.
Фанашиле отвечали уже без интереса, с ленцой:
— Да жрица и есть. Отличается от храмовых тем, что ходит в основном по темной стороне луны. Ты такая невыносимая.

Фанашила:
— Уху, — без вящего интересу согласилась эльфка с настоящей бровью. — Чем известна? Из которого народа? Где водится.

Джантала:
— Жижа есть, — без должной уверенности уточнила Джантала.

Кровомох:
— Из всех и везде, — убежденно отвечал сатир.

Фанашила:
— Издеваешься.

Кровомох:
— Да ну. Я не удивлюсь, если вот сейчас обернусь, а она, — Кровомох обернулся. Никого.

Джантала:
— Везде? — уточили с мешка. — Она была на Хиш Куралы? Я видела там странных эльфасов.

Фанашила:
— Ну ты не стесняйся, излагай подробно. Кто -такая, которых лет и таааааак далеее..

Кровомох:
Сатир приуныл от нежелания рассказывать о ком -то еще, когда он, такой весь, сидит вот тут!..
— Ну, она находит занимательными калимдорские культы, как и я, но, в отличие от меня, персоны образованной и светской, она… как бы прожила бок о бок с этими верованиями. Я слышал, даже лунный культ вышел из мрака древности при ее участии. Это в какой -то мере объясняет приверженность лунной тени, кстати.

Фанашила:
— Иииии, можешь навскидку объяснить, что это за хрень с лунной тенью?

Кровомох:
— Способ самовыражения?

Джантала:
— Не водиться с эльфами, которые помнят, как были кем -то вроде тебя…
Джантала то ли рассмеялась, то ли закашлялась.
— Уверен, что твоя жрица не была на самом деле Яндарзом? Этот меняет лица.

Фанашила:
— Не поняла. Можешь объяснить, какой хрени она поклоняется?

Кровомох:
— Элуне. Наверное.

Фанашила:
— И при чем здесь тень? И этот её… Яндарз? — ай, верно Яндарз был единственным, что придавало серьезности голосу Фанашилы. Яндарз всё же мутил в Кабестане. — Давай разложим по порядку: неприлично древняя эльфская жрица бьет поклоны какой -то лунной тени просто потому, что все эти мутки с луной для неё больно новы? И ей на какой -то хрен понадобилась Ханамем. Айе?

Кровомох:
— Давай сначала. Элуна тождественна большому белому шару — который, кстати, похож на тот, что ты прикарманила, — в небе. Он иногда сияет, иногда нет. Жрицы Элуны традиционно обращаются к светлой стороне полумесяца. Бен'эр — к обеим.

Кровомох:
Кровомох посмотрел на берега: скачут ли дриады, порхают ли хамелеоны?

Фанашила:
— Хху, — хмыкнула эльфка. — И при чем тут богиня, которая выгуливает хреново одетых дамочек, шлет серебряные лучи по всякому делу и е&ет оленей?
Дриады скакали.

Джантала:
— Козерог толково говорит, — хрипло отметила троллька. — У каждого лоа есть обратная сторона. Не темная… обратная.

Фанашила:
— Лоа -шмоа…

Кровомох:
— С тобой невозможно говорить о высоком, я умываю когти, — Кровомох решительно отодвинулся. — Тварюшка -то нашу магию чует лучше всех нас, вместе взятых. Нам бы ее… словить.
Он смотрел на дриад.

Джантала:
В Фанашилу вяло швырнули испорченным поножем: а вот не богохульствуй. Не долетело.

Фанашила:
— Ладно, блин. — сдалась восточная. — Ты, значит, служишь е&анутой еретической жрице, которая верит во что попало… нафига ей Бельтин, храмы и все дела?

Кровомох:
— Я в симбиозе! — замахал руками сатир.

Фанашила:
— Симбиотируешь, бл&дь! — эльфка не замахала, а замахнулась.

Джантала:
— Это эльфасское слово для потрахушек? Рассказывай, Кровомох. Она даст тебе шарики.

Кровомох:
— Давай сначала, — повторил сатир. — Что я там говорил про ее планы на Ханамем? Да, что я ничего не знаю. Может, она хочет протянуть дружескую руку. Может, нет.

Фанашила:
— Ты идешь в храм, не зная где он, не зная нафига он..

Кровомох:
— Ага. Хочешь знать, почему?

Джантала:
— Приятный симбиоз, — предположили из -под тента.

Фанашила:
— Давай, вещай. — терпения в восточной оставалось воооот на столько.

Кровомох:
Сатир поклонился Джантале.
— Меня сделают эльфом.
Сатир поморгал в предвкушении реакции.

Джантала:
Странный кашель из недр шалаша — это была очень даже реакция.

Фанашила:
— Ну правильно. Кисточку про$б, пора обратно в эльфы. — впечатлилась злая двоюродная. Очень, значит, натурально забила ладошками по коленкам. — Только кисточку ты про$б только что.

Кровомох:
Кровомох плюнул за борт.
— Повелись. Кому нужны эльфы, когда есть это? — он вильнул бедрами и цокнул копытом. Вышло элегантно даже при торчащем пупке. — Просто коротание моей вечности станет чуточку слаще.

Фанашила:
— Так ты хочешь в эльфы или нет?

Салливан:
— И меиа ывым элут, а? — Немёртвый как раз закончил ощупывать швы, наложенные Ипси и услышал конец разговора сатира, эльфийки и троллихи, отрывая задницу от палубы и заматывая лицо бинтами -тряпками.

Кровомох:
Кровомох закатил глаза, приготовившись к очередному объяснению, но решил отделаться коротким «ну нет же».

Фанашила:
— И в чем симбиоз? — ярилась, в общем, эльфка. — Заткните уже этого, тоже мне, словил подарок.

Кровомох:
— Я плещусь в болотах и смотрю на руину, мне дают житейские блага.

Салливан:
С шумом захлюпав и захрипев, немёртвый странно подвигал губами, после чего вздрогнул и один раз вздохнул. По всей видимости фел с наконечника стрелы пришелся ему по вкусу.
— С щем эди срелы бли? — Речь Сала была по -прежнему довольно невнятной, а его лицо уже практически исчезло за тряпками.

Фанашила:
Рука вернулась на лицо восточной двоюродной. На лодку снизошло благо.. ох.
— Можешь вменяемо объяснить, что ты собирался делать в гребаном храме? Кроме плесканья. — стоически пробормотала эльфка, не отверзая очей.

Джантала:
— Тебе стрела в ухо попала? — хмуро спросила у немертвого троллька, выглядывая из -под навеса. — Кровомох сказал: это скверна.

Кровомох:
— Более вменяемо, чем уже сказанное «наблюдать и ждать инструкций»? Ты ужасна, совершенно ужасна.

Фанашила:
— Я ж тебя сейчас ушатаю, козел ушастый… — с чувством бормотнула Фанашила.
— Нафиг ты нужен?

Салливан:
Неопределённо что -то промычав, немёртвый уселся у борта лодки и начал что -то тихо бормотать себе под нос на наречии трущоб, дабы вернуть себе контроль над голосом. Прикрыв лысину шляпой, Сало выглядел так же как и ранее.

Кровомох:
— Верни рюкзак и прогони, — предложил сатир.

Фанашила:
— Обойдешься. Можешь пока того… начать приносить. Пользу.

Кровомох:
— Симбиоз, — не преминули напомнить.

Фанашила:
— Шары почеши… симбиоз. — Фанашила ушла в обиду.

Кровомох:
Кровомох отвернулся к берегу.

Зуггат:
— Эльфы. Симбиоз. Понапридумывали слов, — ворчит чубатый, работая шестом. — А в итоге все сводится к сиськам и потрахушкам. Как и всегда. Любая великая цель оказывается поводом… — не закончив фразу, зеленый философ из простонародья смачно харкнул за борт.
— Эй, под навесом, как насчет пожрать?

Джантала:
— У меня в животе еще булькает река Фай, — вяло откликнулись из -под навеса. — И в крови яд со скверной. Гляньте, рога не растут?

Зуггат:
— Пока нет, — на полном серьезе вытянул шею, чтобы разглядеть, Зуггат. Добавил, уже себе под нос: — А было бы интересно. За рога держаться удобно. Наверное. Лучше, чем за уши…
Чубатый примолк и погрузился в пучины воображения.

Джантала:
— Фанашила? Ткни его чем -нибудь от меня, — попросила троллька глухим голосом умирающего от ран воина.

Салливан:
Тело в тускло поблёскивающей коже восстало из тени у борта судна и огляделось.
— Кто умеет… Лечить сквозные… Ранения горла? — Сало говорил с придыханием, немного затруднённо выдавливая из себя нужные звуки. Голова в гляпе крутилась между орком и народом под навесом.

Зуггат:
— Я. Путем отрубания башки. После этого, как правило, горло уже не беспокоит, — несмешно пошутил чубатый. — А чего тебе, мертвому, лечить -то? Вроде и так не страдаешь.

Фанашила:
— Я тебя того… — браво брякнула Фанашила, совершая драматический жест рукой. — Тыкаю, платный человек. Слышь, дохлый, скверну выпить можешь?

Салливан:
— Говорить… Не удобно. — Немёртвый оглянулся на Фанашилу. — Могу.
Присев рядом с эльфийкой и троллихой, немёртвый приступил к разглядыванию их ранений от стрел сатиров.
— Разве… Ты сама… Не можешь? — Голос Салливана, несмотря на свою прирывистость, вновь приобретал свою глубину и чёткое звучание.

Фанашила:
— Могу. Но не хочу. Жри.

Зуггат:
— Говорить? Тут и без тебя желающих потрындеть полная лодка, — хмыкнул чубатый. Услышав Фанашилу, только заржал коротко. — У меня лучше получается. Могу дать несколько уроков.

Ипси:
— Народная гоблинская мудрость гласит, что что не вылечила каджа -кола, то вылечит каджа -кола с ромом в пропорции один к одному, — размахивая бутылью в воздухе, поделилась со скамьи гоблинша, с сомнением оглядывая немёртвого. — Но вот что делать с ранениями, через которые целительный состав, в некотором роде, изливается наружу…

Зуггат:
— Народное средство пробка решит эту проблему, — пророческим тоном заявил чубатый. После того, как под навесом отказались жрать, Зуггат старательно глушит бурчащий желудок всякой словесной чушью. Проверенное средство, пока язык треплется, пузо молчит.

Салливан:
— Если мне… Захочется ещё… Это будет… На твоей… Совести.
Приложив руку к месту ранения троллихи, немёртвый прикрыл глаза и попытался ощутить в ней скверну и вобрать ту в себя.

Джантала:
Это называется — только прикрыла глаза, еще один тянется лапать рану: Джантала брыкнулась, взвыла сквозь стиснутые зубы.

Ипси:
— Рому? — участливо вопросила нарисовавшаяся под навесом за своим рюкзачком Ипси, шурша и погромыхивая инвентарём. В влажном речном воздухе плыли ароматы вяленого мяса и сыра, и доносилось интенсивное чавканье.

Салливан:
Отняв руку от троллихи, Сало глубоко и с лёгким свистом вздохнул. — Готово.
Немёртвый обернулся к Фанашиле.
— Сырого мяса… Достать… Получится?

Джантала:
Троллька рывком села и яростно клацнула зубами, едва не оттяпав обернувшемуся немертвому ухо. Нет, обязательно было хвататься за пробитую ногу немытыми костлявыми грабками?..
— Уйди отсюда, — процедила она, наощупь потянувшись за ромом. — И спасибо.

Фанашила:
— Давай. Начинай охотиться. — вяло бормтнула сипящему немертвому эльфка. — Только эта… не раньше, чем отстанут те зеленые бабы.

Зуггат:
— Зачем охотиться? — удивился Зуггат, указывая на раненого подхвата. — Если парнем не заняться, через часок мяса будет — завались.

Салливан:
— Как насчёт… Немного большей… Взаимопомощи? — Неупокоенный медленно поднялся, глядя на троллиху с эльфийкой. — Сырое мясо… Нужно мне. А то, что нужно… Вам, я… Всегда дам… Если могу.

Ипси:
— Известное дело, чудесный народ эти эльфы… — с сомнением растягивала Ипси, вкладывая бутыль в руку красной голове, — …случается за ними порой вдруг доставать из карманов сырое мясо. Вот всегда с собой носят, как раз на такой случай.
— Я просто как поняла ситуацию, с этими сатирами и прелестными нимфами сходить на берег сейчас — верная смерть. Тебе сырая рыба не сойдёт?

Джантала:
— Это он сейчас попросил, чтобы я дала ему что -нибудь у себя отжевать? — странным голосом уточнила Джантала, сделав изрядный глоток в попытке избавиться от привкуса мутной речной воды.

Салливан:
Сало с тяжелым вздохом провёл ладонью в перчатке по лицу.
— Когда будет… Возможность… Достаньте мяса… Пожалуйста…
Отвернувшись от эльфийки с троллихой, немёртвый направился дальше по палубе, глядя есть ли ещё раненные стрелами сатиров.

ДМ:
Был один. Подхват Брашик… с тем и поплыли.

ID: 17758 | Автор: Dea
Изменено: 9 августа 2015 — 3:59

Комментарии (3)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
9 августа 2015 — 22:07 Pentala
Понапридумывали слов, — ворчит чубатый, работая шестом. — А в итоге все сводится к сиськам и потрахушкам.

КТо это у вас там за чубатого?

9 августа 2015 — 22:16 Dea

Гарр, который Штольценфельс, который Зухель.

10 августа 2015 — 9:31 Бородка Пэтрика

Кто то сказал сиськи и потрахушки?