Сказки юга Круча: Хороший орк, стремный дед (9)

Джантала
Вагабундо
Фарбод
Дурт Ищущий Кровь

Джантала:
На третий ярус, освещенный магическими кристаллами, пропустили удивительно легко — видно, троллька успела здесь примелькаться как ученица известного колдуна. Известный колдун проживал в комнатке, светлой из-за прорубленных окон; из вежливости Джантала стукнула в дверь пяткой. Здесь так полагалось.

Вагабундо:
Ответа из-за двери не последовало.

Зуггат:
— Дрыхнет? — предположил чубатый. Его пропускали тоже без задержек, хотя и косились вслед до последнего.

Джантала:
— Если да, руками лучше не будить. Я его копьем потыкаю, — поделилась планами троллька, вторгаясь в зулову обитель.

Вагабундо:
Зул валялся в углу, уронив голову на грудь и мирно посапывая. Вокруг него валялись амулеты и талисманы, в руке был накрепко зажат томагавк, а у окна все так же сохли травы. Спит бокор.

Джантала:
Его и потыкали: тупым концом древка, разумеется. Вежливость есть вежливость.

Зуггат:
— Вежливая ученица, — отметил Зуггат, благоразумно оставаясь в дверях. — Я бы пнул. Умеренно.

Вагабундо:
— Ай!? — Бокор подскочил на заднице, топорик подпрыгнул, выскочил из руки и упал у него между ног, чудом ничего не задев. Лицо у него было ошеломленное. Видимо, крепко спал.

Джантала:
— Я привела тебе хорошего орка, — пояснила Джантала на случай, если зул обойдет взглядом восьмифутовую фигуру в дверях. — Скажи ему, будешь ли брать охранников для своих дел в старых храмах, и если да — сколько платишь.

Зуггат:
— Давно меня хорошим не обзывали, — коротко заржал чубатый. — Я Зуггат.

Вагабундо:
— Э-э-э… — бокор нахмурился, соображая чего вообще за орк и зачем он ему нужен. Про храмы то он помнил, это да. — Зуггат, ай, ага. — Вагабундо поднялся на ноги. — Бокор Вагабундо, это я. А чего, сколько тебе девочка пообещала, м?

Зуггат:
— Пять серебра в день плюс доля от продажи приведенных рабов, — сообщил громила. — Но это было до того, как мне сказали о заходе в развалины.

Джантала:
— Он сам догадался, — удовлетворенно заметила двухметровая девочка. — Говорю же, хороший.

Вагабундо:
— Ага, умный, — бокор задумчиво кивнул и повесил топорик на пояс. — Ну, ай, сколько хочешь?

Зуггат:
— Что там на самом деле будет? — по-гоблински, вопросом на вопрос ответил чубатый. — Мертвецы? Духи? Сектанты? Неведомая траханая херня? Последняя стоит дороже остальных.

Вагабундо:
— Сатиры, ай.

Зуггат:
— А где сатиры, там… — Зуггат задумчиво почесал подбородок. — Рабов после развалин ловить будем?

Вагабундо:
— Как найдете, так и ловите. — Вагабундо пожал плечами. — Насчет основных дел это ты к ней, — он указал на тролльку. — Ну и за цену решай, ай.

Джантала:
— Наловим диких эльфасов, — высказалась Джантала. — Я ходила, спрашивала тех, кто бывал в Фераласе. Там много, много диких эльфасов.

Зуггат:
— Восемь серебряных в день плюс равная доля от продажи наловленных «диких эльфасов», — поскрипев с пол-минуты мозгами заявил чубатый, завысив первоначальную ставку чуть больше, чем наполовину. — И полное ознакомление с маршрутом до выхода. Надо знать, куда суемся.

Вагабундо:
— Ай-ай, шесть с половиной и все. Восемь, ишь куда, ай. Джантала ты по что гоблина переростка затащила ко мне?

Джантала:
Троллька невозмутимо пожала плечами.
— Он стоит цены, которую назвал.

Зуггат:
Чубатый без малейших признаков обиды на лице и в голосе повторил историю своего потерянного уха и тираду о «доверии» к жрецам вуду, коих он на веку повидал не единожды.

Вагабундо:
— Это ты по словам поняла или по глазкам красивым, ай? — Бокор поглядел на оркиша, послушал. — Семь. Восемь это грабеж, мон. Тем больше, что снаряга с нас, ай. Да и на кой сдалось мне резать твою тушу, айе? Сильно надо будет, раба вскроем.

Зуггат:
— За рабами мы собирались после развалин, — невозмутимо напомнил орк. — Еще не хватало кроме сатиров впереди заиметь одновременно погоню родственников с тыла. Или с собой с Кручи раба волочь станешь, бокор?

Джантала:
Охотница нахмурилась.
— Поняла по шрамам, зул. На троллях не остается шрамов — может, поэтому многие из нас ничему не учатся?

Вагабундо:
— Я не знаю когда за рабами, сказал же, ай. — Бокор поводил пальцем между троллькой и орком и заговорил на зандали, быстро, как тот самострел системы Гаечки и Закручинса. На родной язык он перешел не за ради секретности, а для скорости. Уж очень он не любыл эти организационные моменты, — ну чего договорится сами не можете, чего меня дергать то. Мне только нужно знать сколько денег стрясти с Чемичанги, ай. Джа, не заморачивай меня бытовухой, если он годный, то прихвати его и скажи чтобы не задавал вопросов пока ему платят. Если и дальше будет за дела выспрашивать шли его нахрен. Зачем нам такой любопытный?

Зуггат:
Зуггат с любопытством покосился на красноголовую в ожидании перевода.

Джантала:
Ноздри хищного троллькиного носа на мгновение расширились, но голос Джанталы прозвучал сдержанно:
— Зул сказал, что не хочет любопытных глаз в руинах, а хочет дум-думов, слепых от жадности, которые пойдут за ним, не задавая вопросов. Наверное, ему будет лучше самому спуститься на первый ярус и набрать пустоголовых кретинов по своему вкусу. Ты, Зуггат, спустишься с нами по реке Фай, а дальше иди с ловчими, которые точно знают, что, когда и за какие деньги.

Вагабундо:
— Во, или так, — кивнул зул.

Джантала:
Джантала закатила глаза.

Зуггат:
— Ну коли развалины для меня отменяются, то первый договор остается действовать, — с полнейшим равнодушием двинул плечищами Зуггат. — Джантала, где мне искать старшего из ловчих? И да, мое предложение насчет лодки и луны тоже остается в силе.

Вагабундо:
— Во, отменяются, ай, — кивнул бокор и принялся активно складывать вещички по сумкам. Он видимо заснул, отвлекшись во время уборки на одну из многочисленных джу-джу. — Если все можете шуровать и не портить мне ореол обитания своими шебуршаниями и гормонами, — разумничался Вагабундо. Ай, ворчливый дед.

Джантала:
Джантала пренебрежительно встряхнула волосами.
— Я тоже не пойду за тобой в развалины. Пошла бы с хорошим, умным бойцом. С полудурками, которых ты хочешь набрать, не пойду. Сам с ними возись.

Вагабундо:
— Не ходи, ай, — пожал плечами бокор и заговорил на своем языке, но теперь ради секретиков. — Хочешь лишних глаз и наемников, что лезут не в свое дело? Ай, твое дело. Но к добру это не заведет, зачем много знатоков то?

Джантала:
— Если ты считаешь, что тебе не нужна помощь в руинах, — Джантала отвечала на орочьем, — иди сам. Наемники, не умеющие задавать вопросы, ничем тебе не помогут. Если наемник не спрашивает, он или бесполезный дурак, или хочет предать тебя, и ему неинтересны твои дела.

Вагабундо:
— Ай. Оркиш, тебе мои дела неинтересны? — Бокор на всеобщем.

Зуггат:
— Ровно настолько, чтобы знать, к чему быть готовым, — конкретизировал Зуггат. — Все остальное мне ниже каблука. Хоть Саргераса вызывай, только предупреди заранее.

Вагабундо:
— Ай, вот что, — бокор почесал затылок. — Ниже восьми не сбросишь?

Зуггат:
— Хрен с тобой, давай по семь, — махнул рукой чубатый. — Хотя какая тебе разница? Если я хоть чего понимаю в троллях, все равно не своими платить станешь.

Вагабундо:
— Ай, — кивнул бокор, — так, для виду торгуюсь. Но раз скинул, то с большей охотцей дадут. — Бокор протянул оркишу кулак, мол, договорились.

Зуггат:
Чубатый традиционно скрепил уговор, легонько двинув кулачищем по бокоровой конечности.

Вагабундо:
— Ну, вот, девочка, — указал бокор на оркиша, — гляди. А ты говоришь я не могу в организацию и договоры, ай. — Бокор расхихикался, довольный старик. — Кстати, оркиш. Ты мне будешь нужен живой, желательно до конца этой всей хренотени. Да и сам ты, я думаю, помирать не спешишь, ай? Принимаю заказ на джу-джу, Зуггат.

Зуггат:
— Помирать — не спешу, — подтвердил чубатый, — а вот с джу-джу погодим.

Вагабундо:
— Как знаешь, айе, — пожал плечами бокор и уселся с небольшим ножом и бедренной костью Гунилу рядом с разложенными у окна травками.

Джантала:
— Я пойду шебуршать гормонами? — уточнила Джантала.

Вагабундо:
— А? — Бокор поднял голову и щурясь поглядел на тролльку, некоторое время, потом привел лицо в порядок и преспокойнейшим голосом сказал. — Ты у нас троллька свободная, шебурши чем хошь, ай. И с кем хошь. — Последние слова звучали смешливо, после них и бокор засмеялся, резкими движениями орудуя над костью.

Джантала:
— Хорошо, что ты помнишь.
Выходя, охотница хлопнула дверью. Это тоже был местный обычай: в Сен'джине дверей не водилось, а в Оргриммаре их чаще сносили с петель.

Вагабундо:
— А у меня вообще память хорошая, кто бы что не думал, — сам себе напомнил бокор, сидя в пустой комнате.

Зуггат:
— Веселый зул, — одобрил Зуггат, идя по коридору следом за Джа. — Хоть и с придурью слегка. Давно учишься?

Джантала:
— Если б давно, у меня бы уже глаз дергался, как у гоблина, звезданутого молнией из машины, — проворчала охотница. — Он мою бабку… знал, иначе бы не связалась.

Зуггат:
— Ничего, у тебя еще все впереди, — оптимистически «утешил» чубатый.

Джантала:
В коридоре мерцали лиловые огоньки.
— Знаешь, каким был моей первый урок вуду? — драматическая пауза подразумевала затаенную обиду. — Он показал мне эльфийскую ромашку. Эльфийскую. Ромашку.

Зуггат:
Орк в недоумении почесал бритую башку в районе чуба.
— А это как? Вечно у этих эльфов, понапридумывают названий — не поймешь, с какой стороны и куда…

Джантала:
— А… Это — нет. Старый уже.
На стенах в коридоре была резьба: тоже старая. Ходы в горе Зеик проделали за века до того, как пришел Корфай со своими орками.
— Я хотела сказать тебе о сатирах. Ты говорил с ними только мечом?

Зуггат:
— Да как-то пить с ними не довелось, — повинился Зуггат. — А что, надо будет мирно разговаривать?

Джантала:
— Хаккар знает, — вздохнула Джантала. — Еще неделю назад я думала, что они совсем дикие и бросаются на всякого, кто пройдет мимо их логовищ. А были на Хиш Куралы — встретили целое сатирье посольство, и главный над козерогами был по речам как эльфас. По делам… Подарил хану Бельды свою дочь. Теперь она ведет всех конелюдов Пустоши бить морды кенарийским древолюбам.

Зуггат:
— Ишь ты, — уважительно прицокнул языком зеленый. — Это ж надо было бошки кентаврам заморочить, чтоб они за женщиной не их крови пошли. Так значит вот это все «слава хану Бельды» сатиры придумали?

Джантала:
— Они идут за великим ханом, а женщина — так. Предсказывает ему победы.
Джантала свернула на уводящие вниз ступени, оглянулась на Зуггарта и кивнула.
— Да. Сатиры. Я не знаю, кого мы встретим в Фераласе: бесноватых дикарей на козьих ногах? Рогатых эльфасов, которые умеют заключать сделки? Может, тех и других. У сатиров много племен.

Зуггат:
— Значит и говорить будем по ситуации, — согласился орк. Негромко звякнуло — вследствие габаритов Зуггат малость не вписался в поворот и покоящийся на плече чубатого двуручник добавил к старинной резьбе на стенах свежие черты.

Джантала:
— Умный, — одобрила Джантала, спускаясь. — Где бы взять еще такого? Лучше двоих или троих. Зул разбирается в вуду и ромашках, но в людях…
Она вздохнула.

Зуггат:
— Так что за ромашка такая? — Зуггат тяжеловесно топал по ступенькам позади. — Совсем не похоже на название ритуала вуду.

Джантала:
— Вот и я о том. — Вздох повторился, и охотница покачала головой. — Это была простая ромашка. Зул хотел, чтобы я запомнила, как ее тут называют. Пастушья сумка, айе. Я сказала ему, что это не вуду. Он дал мне в морду. Я погрозилась его убить, если он сделает так снова. Зул обиделся. Потом помирились. К чему я говорю это, Зуггат… Не беги в лес, держась за голову, когда я опять буду цапаться с Вагабундо. У нас так все время.

Зуггат:
— Эт мне знакомо, — негромко рассмеялся чубатый. — Был у меня попутчик одно время. Шаман. Часа не проходило, чтоб один из нас не порывался другому в морду заехать. А поскольку дело было на севере, и расклад пошел такой, что в одиночку не выжить ни ему, ни мне — терпели. Мирились. Потом опять. Когда до места добрались — надрались вусмерть в кабаке, подрались для отвода души и распрощались.

Джантала:
— Хороший попутчик, — растроганно сказала Джантала. — Я так с одним орком дралась. Для отвода души. Потом лежали битые, а старшие задали трепку. Расскажи, что ли, про север и про твои шрамы. История с ухом мне понравилась.

Зуггат:
— Про который именно шрам тебе рассказать? — уточнил Зуггат, посмеиваясь. — Если про все, так у меня язык отвалится.

Джантала:
— Про последние, — охотница высунула нос из прохода, ведущего на первый ярус, и скривилась: видно, Бохча все еще гневался. В шуме разросшейся толпы слышались выкрики апокалиптического толку. «Мы все умрем», например, — истеричным тоненьким голосом.

Зуггат:
— Последние неитересны, — вынужден был разочаровать охотницу чубатый. — По пьянке упал спиной на грабли. Десяток дырок, а рассказать нечего.

Джантала:
— Предпоследние? — не сдалась троллька, высматривая крикуна. — Спиной и я один раз упала. Только не на грабли, а просто. Выбиралась из окна одной дренейский женщины… кто же делает такие хлипкие шторы? Дурацкая марля.

Зуггат:
— От женщины? Дренейской? Из окна? Да ты знаешь толк в приключениях, — развеселился орк. — Предпоследний мне недели три назад оставил один чокнутый хуманс. Посреди улицы с ножом кинулся, что-то про смерть оркам орал. Видать в войну ему от наших досталось, с катушек дернулся. Я его и убивать не стал, вырубил да ушел. Нож только забрал, — Зуггат указал взглядом вниз, на сапог, из-за голенища которого видна рукоять.

Джантала:
— Да, на приключения мне везет, — согласилась охотница со смесью гордости и сожаления в голосе. — И на хумов, которых не хочется убивать. Тут один такой шастал, совсем южный. Ты видел, наверное. Может, согласится пойти в лодку?

Зуггат:
— Так надо его найти и спросить, — выдал совет орк. — Тем более, что тут и искать-то негде, кабак да арена.

Фарбод:
Выглядело так, словно в оставленную открытой дверь влетел сквозняк — сквозняк с гутрой песочного цвета, перехваченной черным игалем. Это был человек-ветер с помянутого юга, и ему полагалось ходить быстро.
Фарбод прикрыл за собой дверь и как-то боком проследовал внутрь кабака, к стойке, откуда эту самую дверь было видно.

Джантала:
— И эта мохнатая задница подкатывает ко мне и требует налить ему нормального, значит…
Бармен покосился на хума: заказ пока не прозвучал, так что орчина за стойкой продолжил болтать со знакомым, расписывая последние минуты безымянного тролля.
— О, — в открытую дверь заглянула Джантала. — Он здесь.

Зуггат:
— Я ж говорил, кабак — место волшебное, притягучее, — ни разу не удивился Зуггат, заходя в помещение и свободной рукой придерживая в дребодан пьяное тело, попытавшееся на орка упасть. — Пошли, раззнакомимся, присмотримся.

Фарбод:
Фарбод поднял палец, мол, жди, я выбираю (между кислым пивом и кислым пивом, вероятно?), а сам уставился перепелятником на дверь. Знакомый голос прервал напряженное созерцание. Фарбод кивнул Джантале и, просто так похлопав по столешнице , перетек к столику красноволосой. Пока не приглашали, он не садился.

Джантала:
— Тролли коня снасильничали…
— Под носом у Бохчи, а тот и озверел.
— Тролли…
На Джанталу косились: несладко приходится тем, кто представляет во всем виноватый народ. Косились… ну и все. Габариты Зуггата разбавляли острое негодование публики пресностью мыслей о пиздюлях.
— Я уже знаю, что ты нашел Дурта, — охотница показала кивком на свободный стул. — Знакомься. Это хороший орк.

Фарбод:
— Хорошо. Я только что познакомился с плохими. Или они просто молодые. Не знают, что такие лица, — тут Фарбод дернул славно очерченными бровями, — под сине-золотым львом не служат.

Зуггат:
— Просто орку вы, хумансы, на одно лицо, — пояснил чубатый, устраиваясь поудобнее. — Не все и не для всех, но… Я Зуггат.

Фарбод:
Фарбод нахмурился, но свое имя назвал.
— Ты завязала еще одно знакомство, — заключил южанин. Он одобрял.

Джантала:
— Знакомств будет больше, потому что мы идем в Фералас по реке Фай. Рабы, добыча. Для моего зула — старые храмы. Тебе интересно?

Фарбод:
— Я не видел леса гуще, чем кактусовое преддверье Ульдума или берега реки Вирнаал. А Фералас, — Фарбод даже забыл про посул добычи, — я не понимаю его.

Зуггат:
— Те же кактусы, только гуще и по-другому, — приободрил чубатый. — Вообще понятно, пустыннику в лесу не слишком уютно. Но тебя никто и не заставляет в самостоятельность играть. Под чутким руководством, так сказать. Заодно и подучишься. Хотя опять же с ходу и в набег…

Фарбод:
Фарбод закрыл глаза, изобразив, как сильно он не понимает Фералас.
— Густые джунгли не главное. Там чужая жизнь. Эльфы, к которым никто не знает подхода. Вы сказали, старые храмы. Даже высушенные солнцем и обглоданные самумом старые капища фарраки хранят память и голоса. А там, в лесу, и подавно. Зачем вам тревожить древность?

Джантала:
— Моему зулу надо, — коротко пояснила Джантала. — Ты ведь знаешь про вуду.

Зуггат:
— Зулу надо вуду, Джа нужен зул, мне надо денег — все просто, — орк на секунду задумался, а не взять ли пива, потом вспомнил этот отвратительный вкус… нет, не взять.

Фарбод:
— Дурт мне предлагал ехать с ним к культам, от которых пустыня становится пустошью. Вы предлагаете иное, но суть та же. Я останусь здесь и буду делать себе новое имя, если Круча мне понравится.
Это было орку; Джантале достался ясный дружелюбный взгляд.
— Я понял, что ты чуешь надежного человека. Найдешь меня, может быть, по возвращении.

Джантала:
— Найду, — кивнула троллька, подумав. — Такие, как ты, не теряются в ямах Кручи.

Зуггат:
— Веселый хуманс, — одобрил Зуггат. — Это ж надо, Круча — и понравится. Смешно.

Фарбод:
— Где много грязи, там чище звенят добрые имена.
Южанин был лукавый.

Зуггат:
— Налипшая грязь заглушит любой колокол, — в тон ответил чубатый. — А если колокол висит высоко, всегда найдется тот, кто придумает гряземетательный механизм.

Джантала:
Джантала аж заслушалась, поставив подбородок за скрещенные пальцы. Могут же.

Фарбод:
Фарбод заулыбался и подмигнул Джантале.
— От такого пива можно заговорить лучшими стихами Казима-огнетворца, лишь бы не пить. Когда вы уходите?

Джантала:
— Когда поутихнет великий Бохча. Ты слышал о тролле, который…
— Коня снасильничал!
У стойки пошло по новой.

Зуггат:
— От такого пива можно проблеваться с немыслимой феерией, — проворчал орк, скривился. — Вот зараза, всего-то пару недель с шаманом по лесу шли, а никак не отучусь по-ихнему заумно трепаться. Аж язык болит после такого. И все одно, как накатит иной раз…

Джантала:
— Слышал бы ты меня после Кабестана, — мрачно усмехнулась Джантала. — Эльфасские слова хуже клещей: прицепятся, потом выдирай с кровью. У каждого по десять смыслов. Знаешь, как складывают мелкие плошки в средние, а средние в большие? Вот.
Она перевела взгляд на Фарбода.
— Если передумаешь, для тебя останется место в лодке.

Фарбод:
Фарбод медленно кивнул, опустив голову ниже обычного, и встал.
— Вернетесь, и я позову вас в гости на третью вершину.
Уверенным был южанин. И быстрым — прощальные слова, если будут сказаны, он поймает уже у дверей.

Зуггат:
Зуггат обошелся без слов. Только кивнул на прощание — коротким, печатным кивком, армейским. Уважительным. Да и в самом деле, такая целеустремленность была достойна уважения.
— Хороший хуманс. Умный. В себе уверен, но не переоценивает. Будет толк.

ID: 17090 | Автор: Dea
Изменено: 4 августа 2015 — 5:26

Комментарии (7)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
14 января 2015 — 21:24 Pentala

А Дурт-то ревнует.

14 января 2015 — 23:39 Dea

Джа все равно зафармила самых красивых орков.

15 января 2015 — 1:31 admin

Это еще ничего по сравнению с ревностью Алхимика в чатике.
*почти выдал Дее звание «разбивательница мужских сердец»*

15 января 2015 — 1:43 Gjyr

Крутые)

4 августа 2015 — 5:28 Dea

Молниеносно добавила стр. 2 и 3 со всяким вуду.

5 августа 2015 — 16:31 Pentala

Углубиться в астрал так и не рискнули.
Видать кто-то прикинул, что троллька алименты не деньгами и бусами может потребовать)...

5 августа 2015 — 18:57 admin

Дея просто поняла, что я лоханулся и не могу нормально описать, позволила быстро завершить это.