Сказки юга Круча: Аудиенции (2)

Джантала
Вагабундо

ДМ:
Стоило признать — наверх Джантале удалось попасть пораньше друга Зебы, иначе говоря шустро, хоть и тайно: в порядке дежурных нагоняев, прозывавшихся у орков просто пи$дюлями. Гостевой народ о четырех ногах уже резвился на просторах полученной во временное владение долины, гостевой о двух разогнали по комнатам нижних ярусов. Круча была изрядна и стара, как сам мир.
Джантала подымалась на верха во второй раз.
Джантала уже видела выходившие на безумный обрыв комнаты ставки, грубые каменные колонны, обточенные задолго до нынешних хозяев, и провалы обрывающиеся в пропасть пустоты заместо внешних стен.

— А… явилась, не запылилась. — Бродившего по комнате орка в пестром халате Джантала тоже видела. За месяц известный предводитель не прибавил ни в волосне, ни в манере. Вокруг заполнившей каменный пол кожаной карты стояло достаточно изрядных, откидистых кресел, но сиживала отчего-то только не сменившая дорожной одежды пасмурная эльфка Фанашила. Корфай бродил, заложив за спину лапы.
— Ну. Скажи чего приятного уху. От этой я узнаю, что она впустила в мою долину какого-то кретина с земли настолько чистой, что там не найдешь дерева с листиками, народ с ярмарки соревнуются в том, как придумать чушь поцветистей, мы пропустили гребаное государство, если не два… давай, добавляй..

Джантала:
Джантала-то как раз запылилась и имела желание переодеться, но раз уж получилось, что сразу взяли за шкирку, оставалось разделить с Фанашилой пасмурный вид. Не кресло: охотница обошлась холодным полом возле угла карты.
— Сатиров ты за государство уже посчитал? Или успел узнать, что культы Пустошей поладили от переживаний с друидами?

Корфай:
— Еще не выучила, как опознать самое завалящее царство? Ну учи: кто хочет заварить бучу подальше от своего боку, тот и царство… — знакомый предводитель как раз совершал широкий моцион вдоль фераласского барьерного хребта. — Поверить ярмарочным крикунам, так эти подходят. Можешь радоваться, до тебя были только сообщения. Можешь просветить нас за этот цирк с конями...

Джантала:
— И чему радоваться? — пробурчала троллька, описывая глазами траурный круг — к несправедливому потолку и вниз. — Великое достижение: попасться на знакомстве с тушканьим духом, который был при Яндарзе, и угодить в повозку к старому сатиру, ласковому, как… ты.

После сомнительного сравнения Джантала взялась рассказывать: про Бельтина и его обещание созвать обиженных на Яндарза, про его лунощекую дочь с хвостом, подаренную Бельды, про красного зверя… ай, у охотницы была отменная память и было умение не добавлять своих мыслей к тому, что видела. Только случившееся на пиру пришлось передать по слухам.

Корфай:
— Чудно. Замечательно. — сводил итоги Корфай с тем, чтобы в последний раз пройтись по карте и плюхнуться в кресло напротив. Взгляд орка блуждал где-то на воздушной стороне — по охристым горам и далеким кипарисам. — Если вы, бабы, еще не поняли, кучка козлов из леса поимела нас, даже не передернув кочерыжку… я не спрашиваю о гениальных идеях, я не мою морды, мне просто интересно, кто тут имеет мысль, как вернуть их войнушку на юг? И собственно, какого мы имеем её на севере...

Эльфка изобразила такое лицо, из которого выходило: ну вот — руби дрова. Поехало.

Джантала:
Вот теперь можно было домысливать. У Джанталы нашлось время подумать обо всем по дороге в горы.
— Ты бы видел кислые рожи ятамов… Им очень не понравилась сатирская кочерыжка, Корфай. Думаешь, козероги вылезли из леса из-за нескольких твоих караванов? А если эта война не для тебя, а для их старших братьев по вере? Пока братья объезжают взбесившихся конелюдов, сатиры сделают что-то, что им делать нельзя. То, что нехорошо для культов… и что понравилось зандаларам. Обычно им нравится строить империи.

Корфай:
— Умная белка. Хрена с два Круг выйдет у них жертвой, если тот народ не решил слить о него побольше кентавров. Больше нет идей? Ну я тебе скажу… твоя замечательная раковина. Твой замечательный Яндарз.
Корфай откинулся поглубже, скрипя креслом. Выходило почти задумчиво.
— Эльф уматывает в лес, и гребаный лес выхаркивает на гребаный север гребаную войну, отстреливает мои караваны, делает нас заметными в тот час, когда мы хотели заварить ту же хрень на их югах, отбирает наше полевое мясо и далее по списку, будто старый знакомый. Понимай, как хочешь, но я уже знаю конец. Появляется великодушный козел с непомерным соглашением, все счастливы. Я не понимаю одного, Белка, какого тебе там говорят за нехорошего Яндарза, держа на коленях его тушканчика?

Джантала:
Троллька пожала плечами, заметно скиснув при упоминании раковины.
— Может, старая жаба Бельтин не увидел во мне большой любви к Яндарзу и сказал то, что я хотела слышать. После того, что болотный эльф сделал с культами в Кабестане, так и так получается, что они с сатирами взялись за одно дело.

Фанашила:
— Фракции, у? — сложила пальцы эльфка. Мнение как мнение, но Джантале впору было ощутить себя в компании народу, который изящно говорит для раковины. — Без обид, но два козла и локоток не поделят.

Джантала:
Джантала и ощутила, отчего помрачнела еще больше.
— Не разбираюсь в породах козлов. Эти были — Тростниковые, что ли, шкуры из клана Ятмовы.

Корфай:
-Очень красноречивая заметка, если вдуплить в то, что ятмы — болотная перхоть, — пространно согласился со своей стороны большой гад, будто и не заметил всех конфузов. — Я не вдупляю, с чем мы имеем дело, но у последнего козла, который указывал другим, был какой-никакой мандат небес, и он его просрал. Мир старому доброму Зевриму в его аду. Версии?

Джантала:
Жертва болотного махинатора перестала себя жалеть и задумалась, запустив пальцы в собранные на затылке косы. Соседнее кресло подошло для того, чтобы утвердить на нем локоть.
— Та эльфка… На Куралы повторяли, что юг щедрый на измененных, но почему сатир приблизил к себе измененную не до конца? И Яндарз — на лицо эльфас, внутри бес. Может, ятмам надоело быть и перхотью, и козлами? Может, хотят расторгнуть договор, как Гром, когда убил Маннорота?
Джантала говорила и чувствовала — вот-вот возьмет приз в соревновании за чушь поцветастее. Голос у нее был неуверенный.

Корфай:
— Хвост у неё, если верить тебе, всё еще повыше заду. — хмыкнул Корфай. — Хороша излеченная. Добавь еще, что, отчаявшись в средствах, решили последовать примеру старика Громмаша и настучать по голове демону-отцу, прикормленному культами, конечно… и так далее..
Первейшую чушь Долгая Рука перенес подозрительно легко, но смотрел только на карту и морщился чему-то своему.
— И этот… Зебулак, каким-то образом оказавшийся тут раньше великодушного козла. Нихера мнения о компании, облечившей его таким доверием?

Джантала:
— Даже пришлый молодой зандалар, — вспомнила о Бубонике троллька, — не знал, что думать об этой компании. Не знал, много их или мало, и не помешались ли они на вере, что тролли будут править вечно. Бокор Вагабундо ходил к их верховной жрице, рассказывал, какой ты славный орк. Вот, добыл Зебулака.

Корфай:
— Ну что ж, больше незнания… Зебулаку это дает кой-какой кредит. — морщась, заключил предводитель с тем, чтобы запустить руку за ухо. — Я буду безумно рад, если ты ознакомишь его с примечательно неопределенной сущностью наших рогатых друзей. Это ясно?

Джантала:
— Ясно. А древнее зло Маэнги? Оно знает, как найти духа раковины, но… древнее зло же.
Обреченности и надежды в Джанталином голосе было аккурат пополам.

Корфай:
— Может, ты мне что-нибудь пояснишь? Если я вник в балаган, который мне весьма дословно передала эта… — Корфай скептически втянул воздух между зубов, будто смакуя недавние ощущения. — То тебя нае%али. Или, принимая во внимание, что херь из руин, с могущественными силами и живым умом, пришла сюда вместо того, чтобы убить вашу компанию насмерть… херь будет говорить от своего лица.

Джантала:
— Зло на то и зло, чтобы врать, но зачем? Айе… — Джантала поморщилась. — В Маэнги я вообще не вижу ни одного «зачем». Только знаю, что оно уже получило память дренейки Хаж, которую послали сюда культы. Послали и сказали ей, что свяжутся сами, если узнают, что она обзавелась здесь друзьями. Культы могут знать о Маэнги, могут не знать. С нами был ятамский проводник, пустынный эльфас Мизар. Слишком умный, чтобы ничего не заметить. А… У Вагабундо еще хранится штуковина от ятамов — ошейник, которым они добывают рабов. Может, с совьим глазом.

Корфай:
— Ага… и, напомни мне… Хер в рваных портках, говорящий с Зебулаком на вашем наречии?

Джантала:
— Он знает вуду, но не знает, куда деваться. Думал, попадет в бойцовую яму и просил совета. Отправила его к Зебулаку. Сказала ему, что из орка, который внутри тролль, может выйти хороший зандаларский шпион. Для меня — очень хороший, раз ему нравится со мной. Ну, болтать.
Роль роковой женщины, удобная какой-нибудь эльфке, Джантале никак не льстила, и троллька, вздохнув, добавила:
— Это может быть лишнее. Зебулак и так клеится к Фанашиле, только что цветов с обочины не срывал.

ДМ:
— А я-то и в восторге. — плоско озвучила роковая эльфка своим обычным тоном. Ну да.
Корфай и вовсе молчал, складывая в уме примечательное обилие завезенного в его нынешний обиход хламу.
­- Общайтесь. Обойдемся без разделения обязанностей… ты, — мимолетный наклон головы достался эльфке, — достала меня самоуправством на границе, передашь отряд Гурку. Пусть посол рвет цветочки и приносит извинения за твою испоганенную жизнь. Ты… устой хера с портками, пока я черпаю мир в посольствах. Валите.
Джантала уже видела этот взгляд — может, потому, что у Корфая он вообще был дурной.
Мир… говорил Корфай. Ну да. Раковины.
«Нет».

Джантала:
Троллька очутилась на пороге спустя пару мгновений после команды валить, но задержалась и оглянулась на шамана.
— Если тебе интересно, то к северо-востоку от Развилки торчит большая каменная блямба, как возле Г'харата. Мы близко не подходили.

Корфай:
Орк только кивнул. Наверное это было занятно.

* * *

Джантала:
— Куда ты дела своего лорда? — любопытствовала Джантала, топая вниз по лестнице в компании Фанашилы. — И отряд… Ты, что ли, на жаловании или тоже разделила Джелумины восторги?

Фанашила:
— Да куда денется…- отмахивалась разжалованная эльфка, присовокупив фирменно невпечатленное, обещающее, значит, неисчислимые беды в будущем. — Тут он. Радеет за народ. Слился в экстазе с этой нашей Медеах меньшей.
Выяснилось, что это дело сделало лорда человеком непрофитным. И потом ямы. Фанашиле не везло с ямами.

Джантала:
— С Явра… Эй, ты про слился — серьезно? — забеспокоилась троллька. — О ваших монах говорят всякое.

Фанашила:
— Ну, в кислоту вроде пока не ныряли.

Джантала:
— Да я про… Уф, — Джантала от переживаний едва не пропустила ступеньку. — И что Долгая Рука собрался делать с балинтистами? Не позволит же им мутить ямных.

Фанашила:
— А, ты про… — наморщила нос Фанашила. — Один же фиг, он их услал на подвиг распространения. Пока допрут, что в ваших чистых землях с пальчик нараспространяешь, пока вернутся. Я вообще не про него, потому как у нас тут своя демократия и свои козы из пустоты. За всё хорошее против всего плохого.

Джантала:
— Корфай умеет, — согласилась охотница, припоминая ордынские листовки в Оргриммаре. Там тоже все очень здорово делилось на хорошее и плохое. — А миссу Фохт куда подевали?

Фанашила:
— А? В душе не знаю почему, но лучше б он с одноглазым… посливался.
Эльфка сделалась беззаботной, что в переводе со скайтейловского означало первейшую озабоченность. Она уже давно не видела миссу Фохт, зато была угнетена миссой Молки — Медеах, стало, быть меньшей.
Мисса Молки, мерзкое создание, распространяла добро, правда, принадлежала не к борцам за свободу, но к некоей гуманитарно-религиозной миссии.
— … ну погулял бы, я бы испытала великое счастье, но это же братец. К бабе руку приложить без дозволенья, это не.
Этот тонкий нюанс мешал Фанашиле начистить известную морду.

Джантала:
— Стой-стой, — сморгнула Джантала, наконец продравшись через эльфийские эти… Ну, аналогии. — Так меньшая Медеах, получается, не Яврай? Слава лоа. То есть наоборот. То есть видеть уже не хочу синих коз. Как вышло, что Корфай ее терпит?

Фанашила:
— Ты меня спрашиваешь или как? — саркастически поинтересовалась сестра загремевшего лорда. — Ну так-то она безвредная. И арканисты млеют.

Джантала:
Троллька подумала.
— Может, махнемся козами? Я пощупаю лордскую, а ты приглядывай за Маэнги. Оно на меня жуть наводит.

Фанашила:
— Ммм. — эльфка издала этакий звук, глянув на Джанталу. — И если в припадке самосознания я зачем-то отрублю ему голову, оно не взорвется вместе с горой? Что? Просто так.

Джантала:
— Возьмет голову под локоть и пойдет себе. Оно уже так делало.

Фанашила:
— А, ну ладно.

***

ДМ:
И пришло время для друга Зебы — то есть уже посла Зебулака, принятого по известной дипломатической традиции неспешно, отдохнувши и в хвосте всего выводка шпионов. Время говорило Зебулаку, что почтенные традиции блюлись и в этом углу мира.
Солнце светило. Певчие птицы остались ниже. Кожаная карта региона была прекрасна, но прискорбно не пестрела условными обозначениями. Народ в креслах занимателен, но, к не меньшему прискорбию, не спешил представляться — что жилистого строенья орк с дурным глазом и металлическим шариком, что орк покряжистей, с четырьмя косицами и при недипломатичном палаше. Молчаливые стражи, расписанные кувшины. Что ж…

Зебулак:
Зебулак сменил паршивую дорожную хламиду на свободные штаны с широченным поясом — он тянулся и тянулся вдоль основательного живота, поблескивая бирюзовыми вставками, — и жилетку с нарядной вышивкой, а оружия при себе не имел вовсе и, кланяясь местному собранию, сцепил пустые лапищи в замок. Пустые — это, значит, и без даров.
Зебулак кланялся и молчал.

ДМ:
— Нну, — орк пообширней хмыкал. — Говорят разное. Вплоть до того, что ты у нас добрейшей воли рука Бельды. Садись, все свои, церемонии можешь пока опустить..
Орк с дурным глазом предпочитал наблюдение.

Зебулак:
Зебулак и сел, придержав штанцы. Кресло скрипнуло и затихло, потому как посол под дурным глазом не ерзал.
— Да… Говорят разное. Возьмем как пример вашего преданого колдуна: он красноречиво убеждал мою госпожу в восхождении новой яркой звезды и острой необходимости греться в ее лучах. Я успел оценить яркость. Насчет тепла — полон тревог и сомнений.

Корфай:
— Чудное обилие чаяний для кого-то, послушавшего колдуна, который делает ножками так и вот так, — обмолвился уже одноглазый, изображая пальцами водруженной на широкий подлокотник руки этакую восьмерку. — Я поимею толику жалости к своей голове, не упоминая то, в какое теплое и яркое место превращает запад один известный хан. Мог бы таскать угли..

Зебулак:
— Разве я хозяин самому себе? — печально спросил Зебулак. — Я только полукровка, брошенный госпожой как подачка колдуну с ножками. Эти ножки истоптали ее любимый ковер, а посылать духовное лицо нахер у зандаларов не принято.

Корфай:
— Хотя бы не тот, что в ханском шатре, если от того ковра что-то осталось... — с легким сарказмом отпустил грехи собеседник. — Да, это, разумеется, меняет всё. Полагаю, я могу прокормить посольство от моего собственного колдуна и его чаяний, выслушивать ноты и заявления моего собственного колдуна и его чаяний, устраивать приёмы для представителей моего собственного колдуна и так далее… говори, ставить тебе в вину чужую социопатию бессмысленно.

Зебулак:
— Я обрисую для вас ситуацию… — аманиец действительно выписал что-то в воздухе мясистыми пальцами. — Империя, касты, алтари на вершинах пирамид, громкие слова и красивые жесты, народное восхищение. Безупречность. И знатная семья, которая берет на себя сразу многое: то, в чем не может быть замешан император, дурную славу и бесценную, но тайную благодарность совета Занчули… нашего, с позволения сказать, парламента. Все это воспитывает определенную гибкость мышления. Достаточную, чтобы отделить часть флота, обреченного на гибель у острова Грома. У госпожи случилась морская болезнь как раз у берегов, не накрытых мстительными дланями Орды и Альянса. Потом Хиш Куралы, танцующие ножки — и вот меня волочат через все Пустоши, подвергая немыслимым опасностям. Бедный я.

ДМ:
— Действительно. — прикхмыкнул орк покрупше, пока тот, другой гнул бровь:
— Если не дважды. Это… гибкость мышления привела такой блистательный дом в места, где они обречены годами бегать за табунами и ломать вещи? Действительно интересно. Даже мы положили это переоцененное колдуном хозяйство в то место, которое может приносить прибыль… да, у вашей госпожи случилась навигационная ошибка.

Зебулак:
— Полагаете? — совершенно расстроился Зебулак. — Возможно, все дело в жреческой ревностности… и ревности к поразительному влиянию культов на всем калимдорском юге. Впишите в картину чудное, но всеми забытое поселение Ночных Охотников, которое может стать портом, сравнимым по значимости с Кабестаном, если удастся что-нибудь сделать с нагами. Скажем, сойтись в цене, обходя вопиющие предрассудки больших фракций. Я правильно понимаю, что у вашего прибыльного хозяйства проблемы с выходом к морю? Тысяча игл — такое неспокойное место.

Корфай:
— Боюсь, здесь опущен пункт о том, как убить… положим, двадцать тысяч конелюдов, не обратив внимание могущественных фракций на пустоту святого места. — Определенно комментарию не хватало пресловутого тепла, и что поделать. Кажется, в этих местах собрались совершеннейшие барышники.

Зебулак:
— Но зачем? — удивился такой кровожадности Зебулак. — Славнейший хан Бельды вменяем, предсказуем и сейчас наилучшая кандидатура, чтобы сесть жопой на святое место от западных до восточных гор. Ему поспособствуют.

Корфай:
— А. Понимаю. Непривычность к местным обычаям простительна, но факты остаются фактами… твоих хозяев, кажется, смущал образ жизни, в который культы вложили столько сил?

Зебулак:
— Скорее, невозможность вписать себя в этот замечательный образ жизни, — развел руками амани. — Может, вы как раз видите свое хозяйство частью тайной империи десяти сект? Поделитесь стратегией?

ДМ:
— Что ему наговорил тролль? — морщился орк крупный и сердитый.
— Хэ, — только и подытоживал тот, что помельче. — Если это еще не бросилось в глаза, мы только примыкаем. Сбоку. Мне кажется, наше экономическое предприятие постоянно путают с политическим, друг Яхрам. Проблема друга Зебулака в том, что его… экономическое предприятие примыкает к пустоши немного не с той стороны. Порт, который не станет рентабелен, покуда в пустоши живет и пахнет культовая экономическая модель, зависящая от того, какие ноги растут под сидящей на священных землях жопой? Даже не смешно.

Зебулак:
— Мы бы, конечно, и сами взялись только примыкать, — качал головой Зебулак, — с добрейшего позволения Вол'джина и оберегая для него побережье, но сатирская эскапада открыла совсем иные горизонты. У главной жопы священных земель сейчас волосатые козлиные ноги, и эти ноги идут туда, куда скажет девочка с дивным именем Ханамем, дочь бога. У моего племени отчаянная слабость к божьим детям, пророчествам и имперским амбициям.

Корфай:
— Положим, мы здесь уже слышали о девочке с дивным именем… но мне интересно, спрашивал ли кто-нибудь, что она собирается сделать с двадцатью тысячами конелюдов.

Зебулак:
Аманиец сплющил о клыки нижнюю губу в этакой гримасе.
— Прогонять кенарийцев? У друидов никак не идут дела с ее собственным племенем.

Корфай:
— Минус десять тысяч. При наличии навыка. — определенно это не впечатляло.

Зебулак:
— Посмотрим… я совсем не военный человек, но хан Бельды одним своим видом подает надежды, — пожал плечами посол. — Мне, право, интересней другое: что сказать госпоже, почтенной Хезераш, о заявлениях и чаяниях вашего колдуна? После таких обещаний… как бы несчастному Зебулаку не сняли голову в приступе горького разочаровании.

Корфай:
— Я не заплутал в определениях слова «посол»? Как мне кажется, то, что мы позволяем тебе… представительствовать здесь, баловаться мелочами вроде магической связи и читать нам заявления, наделяет тебя опеределенной ценностью для всех высокородных господ. Нет?
Орк одноглазый прицокнул языком.
— Тогда мы здесь, наверно, ошибаемся, проводя черту между культами и вашей инициативой.

Зебулак:
— С определениями всегда тяжко, — вздохнул Зебулак. — Будет ли мне позволено спросить, по какую сторону черты вы ставите фераласскую… коалицию?

Корфай:
— У тебя есть шанс помочь мнением. — Правда жизни не жалит, не так ли? — Мы привыкли к разговорам о сатирах, если дело сводится к варварам о козлиных ногах, неспособным поделить солонку без массового убийства.

Зебулак:
— А дело свелось к высокомудрым и обходительным Древним Именам… и я не слышал, чтобы кто-нибудь из варварской свиты Бельтина нарушил законы гостеприимства на Куралы. Поразительно. Наши историки утверждают, что во время Войны Сатира козлоногие варвары выступали единым фронтом, вполне успешно и не без стратегии… может, из-за вкраплений легионских недобитков, но все же — это был масштабный натиск. Они упустили победу, упустили идею, были рассеяны. И вот поглядите — идея снова витает в воздухе. Уж не вы ли подали пример? — амани наморщил лоб.

ДМ:
— Повторяем ошибку, посол? — буднично, если не меланхолически поинтересовался крупный. — Никаких. Политических. Перекосов..
­- Говоря о нас. И говоря о них… ваши историки отметили некоего Аллзина?

Зебулак:
— Никакой ошибки, — заверил мохошкурый. — Я о примере возрождения — экономического, почему нет? — после громкого конфуза в Оргриммаре. Аллзин… Боюсь, нет. У нас обширная, но обобщенная хроника.

Корфай:
— Экономические предприятия легче политических. Впрочем, я не дочь бога и даже не древнее имя… что ж, экскурс в историю. Всего пять лет назад некий Аллзин заставлял сатиров ходить по струнке, имея некий мандат небес. Это совершенно не мешало им драться за солонки в свободное время.

Зебулак:
— Не меньше вашего хотел бы узнать, что им мешает теперь. Молчу о публичной выходке… о плевке в лицо культам, если не сказать — о поджопнике существующей экономической модели. Может, вы посылали шпио… Приношу извинения, торговых представителей, чтобы оценить настроения на местах?

Корфай:
— Я говорил «мешает»?

Зебулак:
— Это сказал я, — поправил Зебулак.

Корфай:
— Можете вспомнить, что ваши летописи говорят о Фераласе, посол?

Зебулак:
— Совершенно не то, что нынешние информаторы. И это ошарашивает. Сатиры, пропускающие караваны?.. Что будет дальше? Гарпии, предоставляющие услуги личного свойства?

Корфай:
— Это решило бы их проблемы. — вероятно, речь шла о гарпиях, потому что орк с дурным глазом в кои-то веки сделал паузу, предпочтя изрядно пристальный взгляд. Ну, всё как обычно.. — Сатиры, о которых тебе положено знать больше, чем мне, способные выйти из леса и… пропустить караван это любопытно, но проблема Фераласа в, как это называется…
— Непроницаемости.
— Спасибо, Яхрам. Посол, тебе не кажется прискорбной ситуация, когда фракции появляются в месте, о котором ты ничего не знаешь, отойдя на сто футов от дороги?

Зебулак:
— Прискорбной? Я в ужасе, — решительно заявил аманиец. — Все, что остается в такой ситуации, это изучать фракции удаленно и опосредованно… я снова говорю о дивной Ханамем.

Корфай:
— Ты находишься слишком далеко от дивной Ханамем. Я повторяю для тебя вопрос: ты уверен, что за пять лет что-то действительно изменилось, Бельтин приятнее Аллзина, а солонки целы?

Зебулак:
— Совершенно не уверен. Спать не могу от подозрений и беспокойства за солонки. Но если брать за основу предубеждения… когда в последний раз зандалары не пытались возвыситься над другими расами, а оркские колдуны — поуправлять миром, желательно не одним?

Яхрам:
— Слова зандалара с лицом амани. — хмыкнул друг Яхрам. — Я спрашиваю себя, посол, может, твоя гибкость ненадолго превзошла хозяйскую?

Зебулак:
— Как бы я посмел? С другой стороны, здесь я вижу совсем не то, что было обещано почтенной Хезераш, и вынужден проявлять… — аманийское лицо заморщилось, — инициативу. Согласитесь, разговор с завоевателем пошел бы совсем на другие темы. Я бы упомянул артефакты империи могу, некоторое количество прирученных ящеров для наземного и воздушного передвижения, изрядную подготовку и вооружение воинской элиты. Предложил бы даже трехстороннюю встречу подальше от непроницаемых мест.

Корфай:
— Да, с завоевателями всегда сложно. — Воистину, в кивке одноглазого было сплошное понимание. Много хлопот. Встречи. Проблемы. Ящеры. — С другой стороны ты можешь остаться, твоё присутствие полезно, оценено и всё такое… в конце концов ты первым расскажешь нам, когда ваша инициатива перестанет быть впутанной в то, в чем вы не можете разобраться. Сказать по правде, не можем даже мы.

Зебулак:
— Если бы я верил, что можно разобраться, не впутываясь, то первым бы дал госпоже такой совет… она мудрая женщина, — заверил Зебулак. — Буду рад любым известиям из непроницаемых дебрей, даже если это будет означать крушение надежд на солонки.

***

Вагабундо:
Бокор, занятый подготовкой к ритуалу, покинул общие бараки, неся в руках котел, в котором плескалось душистое варево. Он направился, к люезно указанному вонючими оркишами, постоялому двору. Цена за комнату была грабительской — один серебряник. Вагабундо не имея монет, решил, что удастся снять комнату, елси предложить хозяину каменья. Не прогадал.

Он сидел в небольшой комнатушке на втором этаже и готовил амулет к предстоящему ритуалу. Перед тем как взяться за дело, он позвал к себе Джанталу. Может, духи, поглядев на неё, помогут решить проблему с духом ракушек.

Джантала:
Троллька явилась, села на циновку и послушно уставилась на бокора. Ей сказано было — запоминать и не лезть.

Вагабундо:
— Чего уселась? — Бокор вынул деревяннную фигурку на веревке из котла и проятнул тролльке. — Надень и встань вон туда, — он указал на выложенный серой трухой круг.

Джантала:
Джантала молча повиновалась.

Вагабундо:
Бокор подошел к ней, сложив руки «домиком» над головой и начал энергично раскачиваясь влево-вправо заводить мелодию быстрым речетативом. Плавные покачивания перешли в прыжки с одной ноги на другую. Труха, окружавшая тролльку стала резкими рывками, в такт прыжкам бокора, подниматься наверх, закручиваясь вокруг девушки и приближаясь к ней.

Вагабундо:
Труха почти вплотную приблизилась к тролльке, кружась в легком безветренном смерче, как вдруг, резко, обвалилась у её ног. Бокор прекратил свой танец и, резко выдохнув, упал на колени, выставив руки вперед. Он спросил духов, теперь ждал ответа.

Джантала:
Ждала и охотница, ничем не отвлекая бокора.

Вагабундо:
Бокор прикрыл ненадолго глаза, затем снова открыл и осмотрел тролльку, словно видел её впервые. Он издал звук не то разочарования не то, сомнения и снова закрыл глаза.

Бокор вздохнул, труха разлетелась в разные стороны от его вздоха. Он поднялся на ноги и покачал головой.
— В этом… Здесь есть маги? — Бокор снял с шеи Джанталы амулет и бросил его на постель в углу комнаты.

Джантала:
— На ярусе? В горе? На Круче? — уточнила Джантала. Об исходе ритуала не спрашивала — и так было ясно.

Вагабундо:
— На Круче.

Джантала:
— Есть.

Вагабундо:
— Веди к тому, с кем можно договорится, — бокор поморщился. Он очень не любил магов, а когда приходилось с ними контактировать… Ну, у него есть парочка шрамов от таких контактов.

Джантала:
— Откуда мне знать их, зул? — удивилась троллька. — Я ведь говорила: у меня здесь нет никакой важности.

Вагабундо:
— Ну ты же тут была, не? — Бокор накинул на плечо сумку.

Джантала:
— Была. Но с магами не договаривалась.

Вагабундо:
— Тогда пошли искать, — бокор пожал плечами, — если ты, конечно, все еще хочешь разобраться с этой сраной ракушкой.

Джантала:
— Может, тебе к Корфаю сходить? — предложила охотница. — Он получается самый главный колдун.

Вагабундо:
Вагабундо долго стоял на месте и смотрел себе под ноги и наконец заговорил.
— Ай, чего нет? — Бокор поднял глаза на тролльку. — Знаешь у кого спросить за проход к нему? Не всех ведь подряд пускают, хе-хе.

Джантала:
— Я узнаю, — пообещала Джантала.
И смоталась, стало быть, узнавать.
Когда вернулась — сказала, что к Долгой Руке сейчас никого не пускают. Занят.
— Я еще нужна, зул?

Вагабундо:
— Ну, если у тебя дела — шуруй. Мне сейчас только одноглазого и ждать, — уныло хмыкнул бокор, откинувшись на постельке. — Слушай, а ты вообще уверена, что эта штука, ну, читает твои мысли?

Джантала:
— Нет. Только мои знания об именах, какое ни назови. Так ей и достаются тайны.

Вагабундо:
— Ну да-да. А ты уверена? Ну, есть какие-то доказательства или вроде того, ай? — Бокор поднялся и сел.

Джантала:
— Логика? — Джантала неуверенно ответила эльфизмом, не находя других слов.

Вагабундо:
— Выкобенивать потом будешь, — отмахнулся зул. — Чье имя ты назвала в эту ракушку?

Джантала:
— Медеах. Слышал о такой?

Вагабундо:
Бокор покрутил головой.
— Ну и чего за хрен?

Джантала:
— Одна из сумеречных колдунов башни Г'харата. Последняя, кто выжил из наставников Долгой Руки. Остальных мы убили.

Вагабундо:
Вагабундо схватился за голову и протяжно застонал.
— Хаккарова задница, это кто такие вообще?

Джантала:
— Сумеречные колдуны? — переспросила охотница, устраиваясь на циновке. — Такие плохие зулы, которые чуть не разрушили мир два-три года назад. Дракон еще летал. Пыхкал огнем. Гаррош привез нескольких с Нагорья, посадил в башню и заставил их обучать оргриммарских шаманов. Ну и… Обучили.

Вагабундо:
— А, то такое, Вол'джин тогда собирал болшой собор, но я не пошел. Я в эти большие бучи не суюсь, — гордо сказал бокор. — А ты-то там чего забыла, мышь?

Джантала:
— Охраняла мамбо Рыжую. Ту, с Развилки. Ее везли в башню вместе с другими, у кого было моджо, — колдуны хотели их выпить, а потом разрушить весь город и сбежать себе. Некрасиво задумали.

Вагабундо:
— Ай ну и бежали бы. Тебе то чего было до них?

Джантала:
Джантала шевельнула плечом.
— Они взяли то, что было мое.

Вагабундо:
Бокор вопросительно кивнул, мол, что?

Джантала:
— Корфая.

Вагабундо:
— Ай, вот все каааак, — кивает бокор, — понятно, ай-яй.

Джантала:
— Он был мой пленник, — пояснила охотница. — Я хотела отвезти его к Траллу и Вол'джину и бросить им в ноги. Кто отнимает у тролля добычу?

Вагабундо:
— Это важное дополнение, — отметил бокор.

Джантала:
— Да, — кивнула Джантала.- Ты должен знать, какая я была дура.

Вагабундо:
— Какая? — поинтересовался зул.

Джантала:
— Круглая. Кати, кто хочешь. И к раковине так прикатили.

Вагабундо:
— Ну, тут ты облажалась на славу. — Бокор почесал подбородок мазолистыми пальцами. — Как ты там сказала? Что узнает от тебя ракушка?

Джантала:
Троллька едва заметно поморщилась.
— Слышит моими ушами.

Вагабундо:
— Ай-яй, — расстроился бокор. — Думаешь Корфаю по силам будет? Думаешь возьмется?

Джантала:
— Нет. Не возьмется. Зачем ему?

Вагабундо:
— Ты эта, как их там… фатлистка, — сумничал бокор, вспомнив эльфийское слово, — а, не, фаталистка, во.

Джантала:
— Почему?

Вагабундо:
— Ну, совсем ничего не делаешь чтобы проблему решить. Смирилась и сложила лапки.

Джантала:
— А что бы ты сделал на моем месте, зул?

Вагабундо:
— А я бы не попал в такое дерьмецо, хе-хе.

Джантала:
Джантала снова пожала плечами. Поднялась:
— Я пойду, если больше не нужна?

Вагабундо:
— Как хочешь. Мне тебе сказать нечего, пока ты попорчена. — Бокор снова улегся на лежанку. — Кто узнает, что попорченая, водится с тобой не будет. Ну из тех, кому есть, что скрывать. А в наше время всем достойным людям есть, что скрывать.

Джантала:
— Но не все достойные люди любят повторять очевидное, — буркнула охотница, исчезая за дверью.

***

ДМ:
Бокор снова остался один и такие дела никогда не оставались безнаказанными: явились, не запылились, пришли. Зеленый орочий народ.
Известно от кого.

Пошли коридоры лестницы, коридоры и террасы.
— Гляньте кто.. — сухощавый одноглазый орк поглядывал металлическим шариком из пустой глазницы, сидючи в изрядном кресле над кожаной картой известных земель. Облаченная в туфлю нога елозила по фераласскому барьерному хребту, живой взгляд - по тедрисскому взморью.
За место внешней стены у комнаты была высокая горная пустота над обрывом, сумерки и горные вершины.
Маячил у двери неподвижный охранник.
— Не тот ли это наш колдун, что сколотил нам славу великой империи, хэ…
Ай. Звучало оно многозначно. С присмешкой.

Вагабундо:
— Гляжу, поговорить с мохозадым уже успели, — Вагабундо почесал за ухом, разглядывая орка перед собой из-под съезжающей на лоб маски. — Как у вас все сложилось? Или вопросы сегодня только ты задаешь? — В тоне бокора звучала некоторая покорность, но только потому, что он не знал на что способен Корфай. Это было больше похоже на осторожность. Или даже страх, но бокор не боялся живых.

Корфай:
— Да, — добродушно откликнулся орк, не утруждая себя кивком на свободное кресло. — Мы здесь поговорили с мохозадым.
В этом было что-то от задумчивости.
— Поговорили с мохозадым, и я в душе не знаю, какие замечательные обстоятельства удерживают меня от того, чтобы дать поджопника одному клоуну, делающему ножками так… и вот так. Можешь помочь с объяснением.
Пальцы свободной от подлокотника руки шамана изобразили этакую восьмерку, иллюстрируя движения известных ножек.

Вагабундо:
— Ну, было сказано поглядеть. Я поглядел. Было сказано сделать чего полезного. Я сделал, посла привел. Не сделал ничего плохого, да. — Бокор утер нос, и его брови резко подскочили. — Или за конелюдов, что в долине?

Корфай:
— Можешь повторить мне те… щирокие словеса, которыми покрыл это маленькое хозяйство при некоей Хезераш? — кивок головы закреплял за «маленьким хозяйством» долину и всё, что в ней водилось.

Вагабундо:
— Сказал… Сказал, что все ведет к тому, что на юге ты будешь за главного. — Тут бокор начал понимать, что Корфаю чем-то не нравится, что он так преувеличил силы Новой Страны. Ох уж эти игрушки в политику.

Корфай:
— Ну спасибо. Может быть, напряжешь что у тебя там между ушами и сделаешь предположение, отчего _я_ ждал, пока какой-нибудь фигляр с зубами в колечко представит меня за меня?

Вагабундо:
Бокор уже начал не просто понимать, а даже сожалеть о своем весьма плачевном положении. Как было слышно, те, кем Корфай недоволен, долго не живут, либо отправляются голыми в пустоши, но и там такие долго не живут.
— Так то ведь только чистые, маста, — бокор выбрал уважительное обращение, хотя и порывался сказать «мон». — Тролли если бы не чувствовали силы за тобой, не выслали бы даже посла. Разве они не будут полезны? Они и их новые союзы. Особенно их союзы.

Корфай:
— Особенно союзы, — вроде как передразнил Корфай, снисходительно оглядываясь на бокора. Глаз у него был бледный, белесый — дурной. — Давай. Развей точку зрения, я внимательно слушаю.

Вагабундо:
— Конелюды хоть и тупые вусмерть — великая сила пустоши. Сатиры те же эльфасы, что только на руку. — Бокор покривился упоминая сатиров. — Выкурить культы с их насестов и растереть в прах со всей этой оравой не составит большого труда. Культы теряют влияние, это было видно. — Бокор снова дернулся, будто что-то вспомнил, и достал из сумки коробочек из ракушек, из неё он вынул ятамов подарочек Джанталы. — Вот. То, что ятамы подсунули Джантале. — Он протянул ожерелье Корфаю.

Корфай:
— Ииии? — голос орка был откровенно скушен. — Напомни мне, ради кого они собрали всю эту ораву и кто именно поставлен у руля.

Вагабундо:
— Я не знаю как все сложилось с мохнатыми эльфасами, но вот конелюдами они точно крутят как хотят. — Бокор сжимал непонятное ожерельев руках, потом снова поднял его. — Эта штука пропитана арканой, наверное что-то для слежки. Это я к потере их влияния. Они начинают боятся Новой Страны. Иначе зачем им шпионить?

Корфай:
В голосе начальника всея кручи была одна досада: что за народ населял мир? Слушайте…
— Я кажется спросил, ради кого собрана армия. Из чистой доброты, давай подумаем на Круг Кенария… что именно ты мог бы извлечь из пары сожженных рощ?

Вагабундо:
— Я в этом вижу только пустую растрату славных трав, — честно сказал бокор, но, видимо, забыв, с кем говорит. — А если по политке вашей, то по тому, что было слышно на Хиш, так они цель какой-то священной войны, мол, осквернили Пустоши и такое. А те, кто за нами сюда притащился, шли к Развилке, навстречу Бельды. Явно жечь собрались.

Корфай:
— Может быть, ты благородно решил, что, назвавшись великими завоевателями, хозяевами юга, мы примем участие в растрате славных трав? — участливо, извиняюще поинтересовался Долгая Рука. — Похвально. Или, возможно, ты видишь очевидные выгоды, которые принесет трехпалая лапа на жопе Бельды? Потесни она бархатные ручонки Джавахарнат..

Вагабундо:
— Я не рвался решать, я только подумал… подумал, что это будет полезно. Они ведь действительно могут потеснить культы, которые как Хаккаров хер сидят в жопе у юга.

Корфай:
— О. Они потеснят. Вообще это прекрасно, что ты приволок сюда это брюхо с лапками, посла.. только вот...
Шаман прервался, оборачиваясь к Вагабундо здоровым глазом и нарочито медленно сводя пальцы рук в этакий домик. Пальцев не хватало, так что крыша выходила… недолатанная.
— Ты безмозглая бл&дина, Вагабундо. Назови мне хоть одну причину, которая стоила того, чтобы выставить нашу компашку участниками всего этого цирка с конями. Нет? Говори зачем пришел и съе&и с яруса.

Вагабундо:
— Настало время действий. Отсидевшись сейчас в стороне от этой бучи, рискуешь отдать юг зандаларам, и они построят здесь очередной большой зиккурат, а потом и отправят к Шандре всю Кручу и еще пару таких же, как этот, лагерей. Такое я думал, когда видел, что творилось на Хиш Куралы и когда надумал тащать сюда посла. Вся эта заварушка с сожжением мелких Фераласов только начало. — Бокор вспомнил о Джантале, но понимал, что вряд ли одноглазый, тем более сейчас, станет что-то делать. Он уже заранее начинал думать, как ему вернуться хотя бы до деревни Ночных Охотников.

Корфай:
— Да. — безжалостно тюкнул Корфай, будто пережевывая что-то. Зубы у него были острые. — Мне как раз интерсно, какого х%я ты даешь им построить свой гребаный зиккурат, рассчитывая на нас как на что-то большее, чем кучку подонков. Может прочесть тебе лекцию о том, какой лоа позволит Хезераш толкнуть это замечательное знание сатирам? Или, может, культам? А…
Орку надоело нависать, даже сидя в кресле. Он обмяк, отвернулся до шикарного виду, свесил вниз целую кисть руки.
— Пох%й. Я уже разрешил проблему… подойдешь к Зебулаку, ушатаю. Подождешь здесь: если не случится особая фигня, отправишься в Фералас, представлять общественный интерес. Всё? Вали.

Вагабундо:
Бокор кивнул. Ну, с горы не кинул, с Кручи не прогнал, значит все хорошо. Вагабундо молча ушел из «тронного зала».

ID: 16604 | Автор: Dea
Изменено: 19 сентября 2014 — 20:49