Сказки юга Хиш Куралы, день II - вайп №3

Артемис Меррид

ДМ:
Слушайте: после того, что у хана на пиру в котлах творилось, утро не в радость. Артемис знает. Идет между шатров и развалов: в голове пусто, в животе тяжко. Вокруг чудеса: воздух чистый, великие мужи все по шатрам пьяные лежат, и потому ни ругани, ни звона мух. Красота.
Народ ленивый — за вчерашнее переговаривается. У Бельды вон дренейку убили и на крюк повесили. Божья дочь совсем как ручная, а так эльфка эльфкой. С утра по всей ярмарке паук скакал, да такой разумный. Друид с дубовыми рогами приходил и вырастил у хана на лбу вишневое древо. Вот как.
— Ай, женщина, стойте, женщина! — машет лапами закутанный пустынник в синих лентах. — Вы должны узнать за учение пророка Балинта! Прямо сейчас и бесплатно!

Артемис:
Чужеземка, которую под плащом и за женщину-то примешь разве что из-за невеликого роста, замедлила шаг. Зыркнула на 'еще одного' культиста с тенью любопытства на обезображенном лице — ей что, и впрямь интересно, что ли?
— А оторванные руки учение твоего пророка приращивает?

ДМ:
— Ну… не, — как-то сразу осел тот прежде, чем наставительно поднять палец. — Пророк учит скорее тому, как отрывать руки, чтобы в мире не было оторванных рук, но сейчас он заинтересован в вашем заработке.

Артемис:
Та уже хотела развернуться, огорченная ответом — да на половине оборота передумала. Теперь на пустынника скалилась бурая волчья башка, нашедшая покой на плече чужеземки.
— А какой пророку интерес в обычной бродяге? — спросили откуда-то из-за башки. — И какой интерес мне, если для сытости и шкур для хана притащить хватает?

ДМ:
— Принципиальная позиция пророка Балинта — опора на народные массы, — развел руками божий человек. — В нашем случае массовые акции. Я бы всё таки хотел видеть вас в читальне. Мы держим неподалеку читальню.

Артемис:
— Прошу простить, — грассирующие «р» в ее чудном говоре сейчас слышались как никогда резко для непривычного слуха. — Но от массовых акций со мной случаются приступы массовых смертоубийств.

Улыбнувшись краешками губ, девушка отвесила легкий реверанс и отвернулась совсем.

ДМ:
— А… — пророк хлопнул ртом и что-то понял. Артемис будто слышала, как щелкнуло между вскинутых бровей. Пророк был худ и совсем молод. — Я дико извиняюсь! Дико! Совершенно не то, о чем вы подумали, женщина!
Юноша заторопился следом, на ходу вытаскивая из-под полы какие-то… петельки из толстой кожи? Шитые суровой красной нитью петельки.
­- Билеты, вы понимаете… мы раздаем билеты, как бы так сказать… векселя! Слушайте, перестаньте шевелить ногами, я… ух...

Артемис:
— Это ими надо оторванные руки отрывать? — чужеземка и не думала сбавлять ход… Впрочем, сейчас она шла вполне неторопливо. Большие скопления народа обычно угнетали принципиальную одиночку, но сейчас, непривычно тихим утром, культист ее только забавлял.

Драгни:
Когда женщина и пустынник шли через торговые палатки, они пересекли второй ряд шатров и столкнулись с дворфом, ведущим под узду ездового барана. На баране висела поклажа — рюкзак и веревка. Сам же дворф был одет в белую (однако после путешествия — не очень) рубаху, кожаные штаны. На веревочке на спине висела широкополая шляпа от солнца, убранная за ненадобностью.

Бесцеремонно столкнувшись с двумя собеседниками, дворф оторопел а затем поклонился:
— Прошу прощения за недоразумение.

ДМ:
— Вы совсем не понимаете? Это де-деньги, но только для распространения… опытная партия, слушайте… ай, господин, вы объясните этой дикарке про то, что я пытаюсь сделать её богатой!

Драгни:
Дворф удивленно взглянул на пустынника, а затем перевел взгляд на женщину и сделал удивленное лицо. Не отводя от нее взгляда, он ответил:
— Извините, я не понимаю, о чем вы.

ДМ:
— Добрые люди, давайте остановимся и послушаем меня сущее мгновение! Как цивилизованные… эээ…
Что ж, дрыхнущий под навесом напротив низкокровный кентавр явно не располагал к рассуждениям на тему цивилизации с кабестанским выговором.
— Вы знаете хотя бы за то, что есть вексель? Долговое обязательство, символ некоторой суууууммммы…

Артемис:
Чужеземка похлопала дворфа по плечу левой рукой и быстро проговорила:
— Давай ты все расскажешь сейчас моему другу Джо, он выслушает и потом мне передаст. А мне пора!

Одним плавным движением перемахнув через вставшего на пути барана, она разом оказалась вне зоны досягаемости.

ДМ:
— Ай, — выдохнул сектант. — Джо? А выыыы… ну может хоть вы? Слушайте, я не хочу никого, как здесь выражаются… «налюбить», я просто раздаю деньги. Совершенно обеспеченные деньги.

Драгни:
Дворф широко улыбнулся, а глаза его превратились чуть ли не в щелочки.
— Приятно познакомиться, Джо. Я — Драгни. Слушай.

Дворф потихоньку пошел вдоль рядов, поглядывая то на палатки, то на человека.
— Я с удовольствием послушаю о твоей акции. Только для начала, помоги мне найти одного эльфа. Пойдет?

ДМ:
— Ай, нуу… я здесь не очень. Может, отец Тилле знает. Может, вы посетите читальню? Право, на этой улице у меня что-то не то с языком.

Драгни:
— Хм-м-м, — дворф задумался. Он не знал, сколько длится Хиш Куралы, но хотел бы успеть сделать записи до его окончания. А он не мог приступить к этому, не закончив своих обязательств.
— Если отец Тилле и вправду может знать, тогда отведи меня к нему.

ДМ:
Право, по сектанту можно было бы сказать о том, что не так с языком. Драгни не прошел и сотни шагов, а уже знал за то, что мир ужасен, кентавры варвары, а кожаная валюта — будущее грузоперевозок в пустоши и, возможно, это последний шанс, когда её можно получить совершенно за так. В целях распространенья и популяризации. Во имя прогресса и удобства.
— Вы понимаете, мы в некотором роде филиал… банковский филиал… ай, совсем пришли.

За пологом шатра кто-то слитными голосами бубнил о зле друидов. Ай, друиды были ужасны — на спинах белок они врывались во все края мира, пользуясь своей нейтральностью. Нелепыми запретами истребляли рабочие места и, кроме прочего, плели заговоры.
— Ай, простите… это чтения.

Драгни:
— Я так понимаю, отец Тилле читает проповедь?

ДМ:
— Скорее, главы из писания. Вы… простите, вы знакомы с Балинтом и Варовым?

Драгни:
— Никак нет, человек. Вспомни уговор — я найду эльфа, потом все проповеди, хорошо? — дворф вновь улыбнулся своей располагающей улыбкой.

Тилле:
Отец Тилле тоже был из людей и на духовное лицо тянул с трудом — по-медвежьему широкий, приземистый, с худо выбритой головой и глазами вояки. Публика у него тоже подобралась разношерстная и, как оно казалось, при проблемах с пониманием.
— … и пока кенарийские советники довлеют над идеологически неподготовленной массой, две оставшихся головы кезанской гидры не будут открыты для удара. Помните… а… кто?

Драгни:
Дворф заметил, что мужчина прервался и, передав узду в руки пустынник, пошел в сторону проповедника, протягивая руку.
— Вы — отец Тилле, верно?

Тилле:
— Виделись?
Вид отца Тилле изучал скепсис, и только потому, кажется, пустынная публика и оживилась.

Драгни:
— Никак нет. Я — Драгни, из Лиги Исследователей. Здесь по… по нескольким важным делам. Дело в том, что я ищу одного эльфа, и мне сказали, что вы можете помочь его найти.

Тилле:
— Я похож на окошко бесплатных советов? — вздохи у отца не выходили тоже.
Несчастный сектант предупреждающе замахал векселями за плечом дворфа, и оттого лицо Тилле сделалось совершенно страдающее, а взгляд на мгновение уполз к несправедливому потолку.
Конца проповеди пришлось дождаться: святой отец мыл руки в тазике, сидя на складном стульчике посреди опустевшего шатра.
— Значит, господин Дагни, нуждаетесь в информации и готовые посодействовать в распространении кожаных билетов? Так?
Сектантик закивал.
Дагни никак не мог припомнить, говорили ли ему о чем-то таком в прошлом.

Драгни:
Дворф сидел на таком же складном стульчике, скрестив ноги.
— Драгни, меня зовут Драгни.
Он призадумался, а затем ответил:
— Да-а-а. Да, я соглашался посодействовать вам в этом. Понимаете, у меня есть много связей и вне этой пустоши, и ваши билеты могли бы уйти куда дальше, чем этот шатер и Хиш Куралы. Но для начала — информация.

Тилле:
— А вы, друг дворф, из торгового лююююда… так? — как-то уточняюще оглянулся на сектантика отец.

Драгни:
— Можно сказать и так, отец.

Тилле:
— И, когда ярмарка закончится, направитесь в сторону… ммм…

Драгни:
— Все зависит от того, найду ли я эльфа. Но я точно уеду отсюда в населенные пункты… покрупнее, так сказать. Будьте уверены, — дворф улыбнулся.

Тилле:
— Что ж вы такое в пустоши потеряли?

Драгни:
Дворф оперся руками о колени.
— Ух. Довольно много интересного можно найти даже в таком месте, как это. Например на этом вот Хиш Куралы. Однако, мой снабжатель поставил мне условие, когда снаряжал сюда: найти какого-то эльфа. И чем быстрее я это сделаю, тем быстрее займусь своими делами… Ну и вам помогу, тащемта.

Дворф уставился в одну точку.
— Так вы поможете?

Тилле:
— Вы хотели сказать «поставщик», друг Драгни?

Драгни:
— Да.

Тилле:
— Что за дела. Чего стоишь, посади господина за контракт, покуда мы оказываем ему эту… услугу. Как там бишь вашего эльфа?

Драгни:
— Его зовут Артемий Ясеневая Тень.

Артемий:
Тем временем в другой части ярмарки из — за шатров вышел бледноватый ночной эльф с прищуренными глазами. Окинув взглядом толпу, он кажется нашёл нужного ему человека и направился к закутанной в плащ фигуре, пока только наблюдая.

Артемис:
— Эй… Эй, мсье! — уже примелькавшаяся глазу женщина с волчьей башкой на плече все настойчивей теребила невероятных размеров конелюда, что дрых без задних ног прямо посреди навеса, под которым в другое время вел торговлю. — Мсье! Проснитесь же!

В сердцах девушка пнула кентавра по крупу — но тот лишь промычал что-то невнятное и снова отрубился.

Артемий:
Эльф тем временем подошёл к пытающей разбудить кентавра женщине и обратился к ней:
-Девушка, вы не слишком заняты?

Артемис:
— Всего лишь пытаюсь сделать эту сонную креветку богаче! — в сердцах воскликнула та.

Но затем, по-видимому, опомнилась, подозрительно зыркнула на спрашивавшего, оправила чуть открывшиеся полы плаща.
— А тебе какой интерес?

Артемий:
— Да ничего особенного, просто судя по вашей внешности вы явно не домосед — усмехнулся длинноухий, бросив взгляд на волчью морду, служащую чем-то вроде наплечника — а значит знаете местную живность — и понизив голос добавил — а значит вырабатываемые ей яды. И, возможно, не только ей.

Артемис:
— О, этот не из местных, — она проследила за взглядом эльфа. — И ядов вроде не вырабатывал.

Пихнув напоследок спящего торговца носком сапога, чужеземка вышла из-под навеса.
— Наверно, ты меня с кем-то путаешь.

Артемий:
— Возможно. Но мне не кажется, что вы не сведущи в опасностях, которые может представлять глушь вроде этой пустоши. И опасность местной живности заключается далеко не в одних только острых клыках. Мне хотелось бы узнать об этой живности поподробнее. Если же вы уже располагаете какими- либо ядами… впрочем, не настаиваю.

Артемис:
— Оставьте, — чужеземка махнула левой рукой, все еще скрывая под плащом правую. — Здесь вполне безобидное местечко… Можно умереть разве только по большой глупости. А хочешь узнать о живности — так ступай в Пустошь и изучай сколько хочешь. Из меня плохой проводник.

Неспешным сравнительно шагом она двинулась дальше по медленно пробуждающимся рядам — не сильно заботясь, следует ли за ней любитель ядов.

Артемий:
Эльф решил не следовать за незнакомкой: особой нужды в этом не было. Впрочем, на всякий случай он решил запомнить необычную девушку. Узнать о живности действительно стоило, и он не спеша направился к ряду с экзотическим зверьём.

ДМ:
Слушайте: никто не прознал, что дворф Драгни столько времени делал в читальне детей Балинта, но он вышел оттуда с отяжелевшей сумой и безупречным знанием. Был, был на ярмарке наёмник по имени Артемий и все эльфские фамилии. Выглядел так-то, одевался так-то, ел и пил у тех-то людей. Ничем не выделялся и продать себя еще не успел.
Такие редко получали письма, и потому Драгни Рунописец мог считать себя птицей счастья. Теперь бы найти.

Драгни:
Однако поиски не шибки затянулись: стоило пройти по уже проложенному маршруту. Зацепив сумку на барана, Драгни пошел по обратной дороге и заметил эльфа, задумчиво глядящего куда-то в сторону развилки. Кашлянув, дворф подошел к нему и заговорил:
— Приветствую вас. Ишн… Ишну Ала.

Артемий:
Ночной эльф оглянулся на неожиданного собеседника. — Говори что нужно — коротко бросил он дворфу и оглянулся в сторону пустоши. Казалось, что пустыня была абсолютно безжизненна. Разве что иллюзия движения, создаваемая жарким воздухом пустыни. Или не иллюзия?

Драгни:
— Ты — Артемий Ясеневая Тень? — со слегка мягким тоном спросил дворф у эльфа.

Артемий:
— Ну предположим — безразлично и медленно сказал эльф, обдумывая что-то и не слишком обращая внимание на окружающее его.

Драгни:
— Это записка от Рудда Камнебрюха. Для тебя, — дворф протянул эльфу сложенный лист бумаги.

Артемий:
— Да ну — а вот этими словами дворф всё же привлёк внимание. Эльф взял у него записку и быстро развернув, начал читать. Чем ниже опускался взгляд остроухого, тем выше поднималась его правая бровь.
— Драгни, значит — ухмыльнулся Артемий — ну что ж, пошли — с этими словами эльф направился к ничем не выделяющемуся, средних размеров шатру.

Драгни:
Дворф последовал за эльфом.

Артемий:
Подойдя к шатру Артемий нагнулся, чтобы не зацепить полог шатра и вошёл внутрь не дожидаясь. Ничего особенного в шатре не было: ковер на полу, пара подушек и мешок с самым необходимым неподалеку у входа, рядом мешочек поменьше и железный ящичек. Войдя эльф сразу спрятал ящичек в мешок, взял из мешочка поменьше горсть сухарей и запустил один в рот, ожидая когда зайдёт дворф.

Драгни:
Драгни привязал барана у входа в шатер и поспешно зашел внутрь. Увидев ожидающего его эльфа, он спросил:
— И что дальше?

Артемий:
— В общем, ситуация такая — эльф отправил в рот сухарь — здесь очень разношерстная публика. Помимо кентавров и представителей Круга Кенария здесь нарисовались сатиры и делегация зандаларов, — захрустел эльф очередным сухарем — сейчас, если верить слухам, намечается караван в восточную часть пустошей, и это вроде как лучшая возможность покинуть ярмарку. Я сейчас собираюсь пойти на ярмарку и разузнать о караване поподробнее. Если у тебя есть при себе палатка — можешь поставить неподалеку, в противном случае — располагайся тут, — с этими словами эльф отправил в рот очередной сухарь и вышел из шатра.

Драгни:
— Ядреный ушастый хрен, — проговорил дворф вслед эльфу и пошел к ездовому барану — проверить снаряжение. Оставалось ждать возвращения Артемия.

Артемий:
Ждать пришлось довольно долго: эльф вернулся ближе к вечеру, и сказал немногое, но этого оказалось достаточно чтобы обрадовать дворфа:
— В ближайшее время мы уезжать не собираемся.

Драгни:
Дворф, отправляющий в этот момент себе в рот ложку с консервированной фасолью, застыл. А потом проглотил все одним махом и вздохнул:
— Ну и отлично. Сейчас доем и свалю на время, пока мы тут. Ты не против?

Артемий:
— Конечно — коротки ответил эльф. Потом после взгляда на консерву с фасолью у него резко проснулся аппетит и он решил побаловать себя. некоторое время спустя он всё таки нашёл банку с солониной, взял один нож с пояса — у него на рукояти была белая полоска — и поддел ножиком крышку. Легко вскрыв банку он принялся за мясо, заедая крупным сухарем.

Драгни:
Покончив со скудным обедом, Драгни убрал мусор и, ни слова не сказав эльфу, вышел из шатра. Сейчас самым главным было найти знаменитых ханов кентавров, которые были эдакими мастерами на этом празднике. С натяжкой. Взяв под уздцы барана, дворф отправился по протопанной дороге вдоль палаток, ища глазами наиболее большие и плотно набитые конелюдьми.

ДМ:
А искать-то что? Хиш Куралы… конский народ ставился на трех холмах, по одному на большой клан. На каждом ханский шатер, на каждом знамена и знаки. Кто познатнее и поудачливей, тот повыше. Кто похуже… ай, слушайте, мир везде одинаково сделанный.
Увязался Драгни по растоптанной пыли между холмами Гелкис и Маграм — здесь шли дарители.

Драгни:
Дворф помнил буквально самое важное: клан Маграм был самым сильным, теоретически. В любом случае, его сейчас больше волновало втереться в доверие к хану, а учитывая странную ценовую политику организаторов празднества, это было нетрудно.

Размышления заняли около минуты, и Драгни пошел к холму Маграм.

ДМ:
Солнце медленно, но верно стремилось вниз — мухи еще звенели.
В канаве леживал примечательный дренейский труп, народ оглядывался и делал охранительные знаки, а привыкший уже страж Кешьярта — нет. Ему казалось, что с глупой синей женщиной у него случился тайный союз, что одним она проклятие, а его уже не видит.
Женщиной Кешьярту на прошлом разделе обошли.
— Ктоооо? — дворфы были хуже разделов.

Драгни:
Дворф размышлял о диалогах с кентаврами на всем пути к первому стражнику. Сначала он хотел заискивающе преклоняться перед всеми, кто ему попадется… Но потом понял, что тогда они посчтают его слабым и не видать ему разговора с ханом. С другой стороны, если отнестись к первому рубежу обороны слишком грубо, то он может и вовсе убить. Приняв единственное правильное решение, дворф ответил:
— Ого, — он глянул на Кешьярту снизу вверх.
— Ну ты и громила, парень. Я думаю, ты — самый сильный воин Маграм, — Драгни почти не делал пауз между предложениями, однако сами слова произносил членораздельно, чтобы кентавр не утруждался раздумьями.
— Знаешь, я встречал многих воинов, но ты, пожалуй, самый громадный. Я не видел, как ты сражаешься, но думаю, что ты очень свиреп в бою.
— Слушай, вот. Я не знаю, как выразить тебе свое уважение кроме как словами, но надеюсь, что тебе понравится.

С последними словами Драгни протянул Кешьярту серебряное кольцо. Он знал, что в теории конелюд сможет надеть его — дворф заказал два кольца из серебра еще в Тераморе, прикидывая размер кентаврской руки из рассказов путешественников.

Кешьярта:
Кешьярта хмыкнул горлом, но кольцо взял: чего б не взять? Столько всего натащили хану, столько божьей бабе… а ему? Ну. Дальше начались проблемы: которышка не уходил. Он стоял. И глядел так, как будто ждал событий.

Драгни:
— Как зовут столько храброго воина? — осведомился дворф.

Кешьярта:
— Ты говоришь с Кешьяртой, сыном Косута, — осведомил кентавр, — кровным братом Бацуты из кровных братьев самого великого хана.
Имя Кешьярты всегда приходилось проводить через несколько других, и потому называться самому недомеренному из недомерков не доставляло воину много удовольствия. Оно не доставляло вообще.
— Ты вообще много говоришь. Ты пришел дарить? Дари.

Драгни:
— Как пройти к хану?

Кешьярта:
Это был нелепый вопрос: ай, существо повыше наверняка хотело бы оскорбить… голова Кешьярты презрительно повела подбородком в сторону огромного шатра, покрывшего вершину холма, как муж берет своих кобылиц.
Где еще мог быть хан?

Драгни:
Дворф кивнул и прошел мимо Кешьярты, отметив про себя, что этот кентавр не особо обрадовался подарку. Хотя, может стражам здесь просто дарили больше, чем он считал.
Подойдя к шатру, он привязал поводья барана к стойке, снял с него рюкзак и вошел внутрь. По крайней мере, так он рассчитывал.

Кешьярта:
Ай, что за дело — исполнение честолюбивого плана встретилось с препоном где-то на втором шаге. Препоном было опустившееся поперек тропы копьё Кешьярты. У копья было зубреное лезвие и три желтых ленты, а еще пустой бог-камешек, который Кешьярта нашел на берегу моря и подвесил на шнурок.
— Кто сказал, что _ты_ идешь к хану, коротышка из недомерков?

Драгни:
— Как ты думаешь, обрадуется ли хан, узнав, что его потоку даров попретствовал один из его… охранников? — дворф на секунду осекся, но затем подхватил мысль и продолжил.
— Он узнает об этом, поверь. Я думаю, что Кешьярта, сын Косута кровный брат Бацуты не будет противоречить своему кровному брату.
— Либо… я сильно ошибся. Видимо Кешьярта сын Косуты считает, что хан поклоняется страже, а не наоборот, — последнюю фразу дворф чуть ли не крикнул, чтобы слова донеслись если не в шатер, так ближайшим кентаврам.

Кешьярта:
Те оглядывались с известной ленцой: который скандал учинил Кешьярта? Кешьярта оглядывался до барана и с сомнением:
— Так ты принес хану копьё, что оживает под рукой, как рогатый древесный муж? Или привел женщину с телом лисы и душой бога, как древний болотник? Ааааа… эльфьи тролли тоже привели зверя. Может, твой зверь каждый день отращивает объеденное ребро и срет золотом?

Драгни:
— Я привез хану песок, что становится огнем, — дворф вытащил из рюкзака мешочек с тем самым зачарованным порохом, что он предусмотрительно приготовил для такого случая. Запустив руку внутрь, он достал малюсенькую щепотку и, щелкнув пальцами, бросил на землю сбоку от себя и конелюда. Раздался негромкий хлопок, вспышка, а затем над землей поднялось небольшое облачко дыма.

Кешьярта:
— Аааа, — с понятием кивнул Кешьярта. Это был хороший дар для недомерка: люди огненного бога умели сжигать им скалы, — давай сюда свой песок.
Судя по кивку до примостившегося у тропы открытого тента, под которым уже уместилось несколько амфор и один сундучок, давать надлежало Кешьярте.

Драгни:
— А теперь слушай, Кешьярта сын Косуты, — обратился к стражу дворф, протягивая ему мешочек.
— Наш народ… коротышек, как ты, наверное, думаешь, владеет секретом овладения такого песка уже многие сотни лет. У нас есть палки, стреляющие молнией, наверное ты видал такие, огромные железные… кодо, изрыгающие огонь. Долгое время наш народ воевал в далеких отсюда краях, но сейчас наш взор пал на эту пустыню, с недавних пор начавшую цвести. Я — представитель этого народа. Сейчас я хочу поговорить с твоим повелителем.
Ты можешь пустить меня, и тогда твой хан вознаградит тебя за это.
Ты можешь посчитать это угрозой и убить меня, но тогда мой народ точно придет сюда… и Пустоши вновь станут пустыней.

Либо. Ты можешь отпустить меня. Но тогда я скажу своему народу, что Кешьярте сын Косута отказал мне как не отказал бы сам хан. И что эта долина была бы весьма неплоха для наших жилищ и наших железных кодоев.

Кешьярта:
Кешьярта внезапно ощутил мучительное непонимание: недомерок из недомерков угрожал чистому народу? Железными зверями, которые изрыгают огонь как громовые ящерицы, но всё же гложут траву, как их родня, вместо того, чтобы испивать кровь врагов? И пустоши вновь становятся пустыней, сбрасывая порчу кенарийских осквернителей.
Ай, в первый раз Кешьярта видел человечка, который так настойчиво убеждал убить себя. Да человек ли это был?
«Убей меня, Кешьярта» — говорил маленький дух — «и ты выиграешь священную войну!»

На прошлом разделе Кешьярте не дали даже женщины.
Копьё кентавра ожило и метнулось навстречу — низко, подсечь недомерковы ножки. Кешьярта не был глуп: кто поверит ему, если он убьет коротышку не при хане? О нет, коротышка повторит..

Драгни:
Драгни среагировал почти мгновенно: на самом деле он понимал, что переступил опасную грань. Отбросив рюкзак в сторону, но по-прежнему сжимая мешочек, который кентавр не забрал, дворф попробовал отпрыгнуть назад.

Кешьярта:
И был близок к успеху, но не успел: толстый прут копья прошелся под ногами дворфа и бросил его на дорогу: Кешьярта спешил следом. Трепыхнется, так острием ужалить можно. Нет?

Драгни:
Дворф был так же уперт, как и его ездовой баран: еще в своем потрясающе нелепом полете на дорогу вниз холма, он попытался извернуться и бросить мешочек с порохом прямо в лицо кентавра. Ну, или в крайнем случае, в грудь.

Кешьярта:
На этот раз опоздание было уже сильным: Кешьярта с копьём играть любил… может быть потому, как был обделен при разделе. Долгое наконечье коротко ужалило мелкого в лапу рядом с опасным мешочком и махнуло в сторону, отталкивая тот на дорогу!
На краткий момент Драгни ощутил себя свободным.

Драгни:
Теперь на раздумья времени было еще меньше, чем при разговоре. Он мог остаться и сражаться. И спровоцировать других кентавров.
Либо попробовать убежать. Без всех своих вещей и прочего. Если ему удастся.

Смутно дворф помнил, где было самое людное место на празднике… Сейчас. Поэтому, не долго думая, он подскочил и понесся в сторону от холма Маграм. Надеясь, что кентавр не последует за ним.

Кешьярта:
Ай, что за времена пойдут, когда мужи не будут защищать свою честь…
Кешьярта о таких временах вообще на задумывался, и потому сорвался с места, а следом и скучавший народ от соседней палатки — всего шестнадцать ног! Шестьдесят футов нужно было пробежать дворфу до общей ярмарки, и это было много. Догнали быстро. Народ впереди галдел и раздавался в сторону: под руку бы не попасть.

Первое копье вжикнуло над плечом, второе садануло по боку. Третье прошло через бедро.
Драгни упал.

Драгни:
А затем быстро вскочил на ноги. Из бедра сочилась кровь, но не очень сильно — к счастью, крупная вена не была задета. О том, чтобы попробовать убежать, не было и речи. Но вот умереть с честью…

Дворф вытащил из-за пояса свой топор и встал в боевую стойку, надеясь только на свою удачу и реакцию. Если ему крупно повезет, то он выберется отсюда крупно раненным, но хотя бы живым.

Не дожидаясь реакции кентавров, он сделал выпад в сторону Кешьярты, целясь ему по ногам. Сам при этом пытался уследить за движениями остальных кентавров и самого врага.

Кешьярта:
Это было неумно — недомерку из недомерков, подранку из тихоходных, пытаться поймать мужа. Кешьярта встал на дыбы, уходя от взмаха, навис над дворфом, как башня, и вскинул руки с копьем — вот-вот ужалит.
Не ужалил. Длинная палка с воем прокрутилась в руках кентавра, обращаясь на дворфа тупым концом.
И пошла вниз.

Драгни:
Дворф резко отставил здоровую ногу назад и попытался перенести весь вес на нее, чтобы уклониться от тычка. Чтобы не потерять равновесие, он сделал хитрый ход и устремил топор в сторону древка, пытаясь переломить его часть и укоротить.

Кешьярта:
Не успел. Сделалось темно.

ID: 16501 | Автор: Dea
Изменено: 22 августа 2014 — 3:43

Комментарии (3)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
24 августа 2014 — 14:22 Pentala

Это Третий Лурий?

24 августа 2014 — 15:07 Dea

Да.

24 августа 2014 — 19:27 Pentala

Стражники походу у вас чистой воды подстава)
Вообще, насколько помню, про порох-то они знают, но сознательно не используют, потому что бастарды кенария и терадрас и всякие такие дела.

Я так поняла, что у игроков был шанс устроить Бельтину золотую корону?