Сказки юга Переход: дары для великого Бохчи (7)

Вагабундо
Джантала
Дагмара

ДМ:
Слушайте: Дагмара совсем работу потеряла, потому как хоть и проводник, а в солончаке второй раз. То ли дело Бохча! У разрадевшегося за дело Бельды вожака здесь дом: и путевые камни, и крашеные метки, и маршрут.
К источнику табун вышел аккурат к вечеру. Кто-то добрый нагородил из местного пористого камня неровную пирамиду в рост конелюдского мужа и решил, что увековечил для народов пустоши неглубокие ямы с посеревшими от стоявшей после дождей воды стенками. Здесь сочилась мало-помалу прибывавшая на грязном дне вода и не было вездесущей соли.

Табун растянулся вокруг пирамиды широким полумесяцем: стучали вбиваемые колья и мелькали первые костровые искры. Всяк был занят — даже прихрапывающий после перехода кодой.

Джантала:
И была занята мыслями Джантала, да так, что сразу подступила с разговором к зулу — сразу после того, как напилась и напоила раптора.
— На Маэнги смотрят, бокор. Что ты будешь делать, если его захотят отобрать?

Вагабундо:
— Забрать не заберут, но попользуют, — пожал плечами бокор. Его лицо мокрое от воды не выражало никаких чувств. — А ты чего к диковине чувствами-то прониклась? Сама же против неё была.

Джантала:
— Кто кого попользует? — искривила губы троллька. — У конелюдов пустые головы, Маэнги войдет в них и получит сотню воинов. Зачем ему тогда следовать за тобой? Зачем ему помогать тебе? Не отпускай его со своих глаз, иначе быть беде.

Вагабундо:
— Мы Маэнги зле не сделали, незачем этой диковине на нас размениваться, — бокор протер глаза и стряхнул со штанов песок.

Джантала:
— И колдуны, призывающие с неба зеленые луны, сторонились его руин как раз потому, что Маэнги славное древнее зло и не трогает тех, кто его не обижал. Айе, как знаешь, — нахмурилась Джантала. — Но сейчас хорошее время спросить его о раковине в обмен на защиту от конелюдов.

Вагабундо:
— А кто защитит? Ты, что ли? — Бокор с интересом, но без вызова, глянул на тролльку.

Джантала:
— Если бы я могла это сделать, то не говорила бы сейчас с тобой, — буркнула охотница. — Никто меня здесь не послушает.

Вагабундо:
— Я уже отказал им, когда они спросили за тебя. Если откажу за Маэнги с Дагмарой, меня не поймут.

Джантала:
— Кто говорил о Дагмаре? — Джантала равнодушно пожала плечами. — Как знаешь, зул. Разве ты никогда не причинял зло просто потому, что мог? Чтобы умножить свою силу? Чтобы скрыть правду? Только трое во всем мире знают, кто на самом деле мечница Хаж, и все трое здесь. На месте Маэнги я бы убила нас.

Вагабундо:
— Ну, хорошо, — приподняв ладони вверх, согласился зул. — Что ты предлагаешь? Как остановить сотню страждущих конелюдов? Подставить им свои задницы?

ДМ:
Джантала с Отоу были тролли — тролли с хорошими ушами, и, может, потому сразу поняли, что гомон за дальним краем фургона это не тот гомон, который обычный, лагерный. Это был гомон древний, надмирный… в общем, трасцендентного роду:
— … знаешь, что бывает с теми, кто шары не к тем подкатывает, ай? — грозно восстала над костерком наёмница Хаж (ей полагалось убивать вещи и делать пятна светом). В полутьме казалось, что глаза и здоровый (ныне обнаженный, но опущенный к земле) меч дренейки светятся тусклым желтоватым светом. — С твоим-то черенком небось и той, с возу хватит.
Утренний, с бусами, кентавр наверно, как раз собирался проорать что-то за мужей, но увидел Вагабундо и обиделся.
— Нехорошо, зубной народ!
Выходило, что Вагабундо был совсем вручий: бабы-де не его, а им, между прочим, сам вожак честь оказывать хотел. Ай.
— Нашли собственность, — драматически провозгласил Маэнги.

Джантала:
— Он убьет нас, — подвела итог Джантала, по-прежнему говоря на зандали.

Вагабундо:
Бокор вздохнул глядя на Маэнги просящим взглядом, затем обратился к жеребцу с раздосадованной и грустной миной.
— Вижу, ты гневаешься на воительницу, что охраняла меня в пути, пока я не встретил самого мудрого и сильного кровного Бельды. — Бокор сделал шажок вперед, сложив руки вместе и склонив голову, он смотрел жеребцу в глаза снизу вверх, исподлобья. — Почему бы тебе не взять зеленокожую орочку взамен на эту, строптивую рогатую полуженщину? Один жеребец попробовал взять рогатую силой на Хиш Куралы и остался без своего мужского достоинства, ведь сия полубаба не с наших земель, а из заоблачной страны полудемонов. Те, кому удалось вырваться из их спален, бежали в ужасе, тряся кровавыми обрубками вместо достоинства. По своей ли воле, по принуждению ли, не могут они удовольствия доставить, а только боль или смерть во время соития. — Бокор развел руками в жесте сожаления, пальцы его в это время несколько раз дернулись. — Моя вина лишь в том, что не предостерег от опасного чудища вовремя, не думал, что так скоро вы обратите внимание на рогатую полубабу. Но интерес храбрых жеребцов Маграм оказался сильнее, чем я думал, как и страсть к новому.

ДМ:
— Ба! Скажи, чья это баба, зубной человек! — Нет, были в пустоши железные вещи. Демоны, заоблачные полубабы и все ужасы мира не могли дать мужам Маграм усомниться в своей способности объездить девку.
«Что?» — древнее зло умудрилось даже изогнуть бровь с известной невинностью. И это не потеряв возмущения!

Джантала:
Джантала только лицо закрыла трехпалой ладонью. Уж раззадорил так раззадорил.

Вагабундо:
Бокор бросил взгляд на Хаж, затем снова на жеребца.
— Моя, силач, — поднимая голову, сказал бокор.

ДМ:
Кентавр сплюнул: вот же… вручий народ, а с чего? Чистоты не хватает. Все беды от нечистого племени на святой земле. По всему было видно: возвращаться к вождю так, с пустыми руками, не бравому мужу не хотелось:
­- Уступи. Че тебе бешеная женка — Бохча тебе выкуп даст.

Вагабундо:
— Мгновение! — Бокор в несколько быстрых шагов приблизился к дренейке и сказал ей что-то на ухо.

ДМ:
— Что? — дренейская воительница примечательно уронила челюсть. — Ты. Меня. Эт-тим…
Никто, никто не мог так предавать Хаж и её сильное, быстрое тело. Отоу пропустил момент, в который то отклонилось назад — широко, с шагом, перехватывая чиркнувший по земле и устремившийся вверх меч. Кое-какой подлец сегодня останется без голо… вы.
Не выгорело: ждавший от кусачей женщины подлости муж с бусами ломанулся вперед — сшиб широкой грудью. Ай. Быть, значит, сегодня Хаж в ханском шатре.

Вагабундо:
— Забирай, — запоздало отскакивая, гаркнул бокор.

Джантала:
«Он. Нас. Убьет». Маэнги уже разыгрывал свои карты, одну за другой. Джантале не надо было родиться с даром провидения, чтобы понять, чем это кончится. Древний хитрец, колдун, которого боятся даже культы, — и сила кентавров…
Ай.
— Зачем обижать хана такой подачкой? — у тролльки под скулами отвердели желваки. — Хороший гость не пожалеет своей лучшей женщины. Позволь, я пойду, пока ты бешеную… усмиряешь.

ДМ:
Скатившуюся в пыль бешеную показательно двинули под воздух: ах! Пожалуй, крепости в этом теле было меньше, чем думалось иным мужам.

Муж оглядывался: вон уж и бабы говорят. Никто, верно, не любит полумужа Зуну.

Вагабундо:
— Горемычный Зуна, горемычный я. За что духи послали мне эти проблемы на голову, — он обвел руками Хаж, Дагмару и Джанталу. — Но, честно говоря, хоть и своевольничает, но права. Обрадуй Бохчу моим лучшим и драгоценнейшим из того, что есть в моей жизни. А после приходи за другой, коли так пожелает Бохча.

ДМ:
— Бха, — смеялся бусечный, смеялся всяк вокруг. — Я укротил твою грозную бабу с чистыми бабками, не обнажив копья, но Бохча тебе благодарен. Да, возьму обеих… может, третьей поделишься?

Джантала:
У Джанталы в глазах был тот особенный сорт героизма, за который гоблинские саперы прослыли опасными типами. Что ж, пусть обеих — она присмотрит за Маэнги.

Вагабундо:
— Третью навсегда дарю, без выкупа, — бокор даже не глянул на Дагмару.

ДМ:
Вот так случилось, что в известную ночь Вагабундо остался совсем один.

Вагабундо:
Один или с ватагой спиногрызов, он все равно собирался лечь спать. Вагабундо забрался в телегу под полог и, укрышись плащом лег, уставившись в ткань, что служила телеге крышей. «Все правильно сделал, — подумалось бокору, — все правильно сделал».

***
Джантала:
Стражам у шатра Бохчи не велено было хватать баб, вздумай они прогуляться на воздухе, и потому никто не остановил тролльку — столько невозмутимости еще не видели Пустоши, — которая тащила за руку Хаж. Так и завернули за шатер, сотрясаемый храпом величайших мужей из клана Маграм.
— Вот ты сейчас скажи мне, — прорычала охотница, меняясь в лице, — что поперся туда для удовольствий, а не влезть в голову к Бохче, чтобы оставить от нас пыль с навозом.

Маэнги:
— Интересная идея… — протяжно выдыхало древнее зло. — Интересная идея… может, всё это было, чтобы почтить просьбу?

Джантала:
— Какую еще просьбу? — закатила глаза Джантала.

Маэнги:
— Ну ту. Пойди и ляг с Бохчой… — наигранно жал плечами Маэнги.

Джантала:
Охотница развернулась и треснулась лбом о шатер. Вышло не очень: стенка была шкуряная, только прогнулась.
— Та-ак, — прозвучало глухо, со злостью. — Я убеждаю его не отпускать тебя к вождю, чтобы ты не натворил дел. После этого он сам просит тебя пойти к Бохче, и мне приходится рвануть за тобой и полночи играть с немытыми конелюдами в обмеряй пальму и перебери кокосы. Я соврала им, что ношу ребенка от ханского друга, и взывала ко всем лоа, чтобы поверили и не тронули, — потому что не умею того, что делаешь ты. И все ради того, чтобы поглядеть на исполнение бокоровой просьбы? Нет, ты старался. Но какого Хаккара, Маэнги? Зачем ты это затеял?

Маэнги:
Ай-ай — Маэнги только цокнул языком, глядя на такую печаль. Что за обилие навыков пробуждают в нас беды, не так ли? Ночью и без свидетелей древнее зло приобретало свой, снисходительный облик и манеры — не то, что было, и не то, чем стало: серебряные волосы, кажущиеся мутно-сальными, как ртуть, и скромно смеженные на груди руки. Не хватало глухих длинных рукавов.
— Знаешь, это прекрасное тело, и нужны испытания, чтобы понять его истинный ресурс. К тому же, они, кажется, научились меня любить. Там, где я рос, меня научили понимать отличия между сотрудничеством и рабством..

Джантала:
— Испытание? — Джантала оглянулась. У нее были дикие глаза. — Когда пойдешь испытывать тело на ограх, я за тобой не сунусь. Иди еще с бокором посотрудничай. Он может разувериться, что ты хочешь мирно дойти с ним до гор. Я — к воде. Ненавижу чужой запах.

Маэнги:
— Измерение. — ай, как сладко умел тянуть Маэнги. — Измерению нет конца.

* * *

Вагабундо:
С самого утра, при сборах и при выезде, до середины дня, Джа не обронила ни слова и была злая, словно змея какая. А бокор наблюдал. Глядел на девочку и хихикал внутри, внешне страясь не выдавать своей странной веселости.
— Дуешься? — бокор подъехал к Джантале слева. Он улыбался своей мерзкой улыбкой.

Джантала:
— Вот еще, — холодно отозвалась троллька, придержав раптора. — Мне у Бохчи понравилось. Может, снова пойду. Должен ведь кто-то усмирить ханского кровника, когда Корфай покажет ему средний из оставшихся пальцев.

Вагабундо:
— О, видать, славное копье у засранного Бохчи пониже задницы, м? — Бокор пытался заглянуть тролльке в глаза.

Джантала:
— Сойдет, — Джантала смотрела прямо перед собой, на кромку приближавшихся гор. Ее отдохнувший раптор щелкнул зубами, задираясь с ящером Вагабундо. — Отчего не спросишь Маэнги? Вы с ним ладите. Он делает все, о чем ты ни скажешь ему.

Вагабундо:
— Теперь-то вряд ли, — бокор глухо присвистнул. — Ждешь не дождешься одноглазого, йа?

Джантала:
— Почему вряд ли? Маэнги остался доволен, и Бохча ай как высоко оценил его. Жду не дождусь, — скосила глаза охотница, — увидеть Корфаево лицо, когда ты приведешь к нему табун засранных конелюдов и прикажешь — склонись-де перед ханом Бельды и великим Равакх'яром.

Вагабундо:
— Ай, ай, — покачал головой бокор. — Я за то и хотел поговрить, девочка. Как много народу при оружии у одноглазого?

Джантала:
— Хватит, чтобы вонь жареной конины долетела до ханского лагеря у Развилки. Палки и стрелы против темных колдунов Корфая и остатков железного Кор'крона? Ха.

Вагабундо:
— А они помогут нам?

Джантала:
— Ну, — Джантала сощурилась, — если Корфай будет не в духе, я не берусь его уговаривать.

Вагабундо:
— А когда он узнает, что с нами зандаларский посол, — бокор кивнул на Зебулака, что сидел на козлах позади них, нюхая пыль из-под конелюдских копыт. — Тогда его настроение не улучшится?

Джантала:
Троллька равнодушно цыкнула зубом.
— Ты так говоришь, будто я хорошо знаю Долгую Руку или могу заглянуть в будущее.

Вагабундо:
Бокор пожал плечами, звякнул браслетами на правой руке и как-то устало вздохнул. Они еще некоторое время ехали молча, Вагабундо вел раптора рядом с ящером Джанталы.
— Злись на себя. Сама виновата, — равнодушно хмыкнул бокор, которому ни в коем случае не хотелось нервничать по этому повожу. Он развернул раптора и отправился навстречу Зебулаку и его повозке, петляя сквозь конелюдов.

Зебулак:
Зебулак нюхал пыль, зевал в платок и, в общем-то, смотрелся миролюбивым троллем. Все ему годилось, кроме ранней, по местному обычаю, побудки. Увидел Вагабундо — помахал лапищей.

Вагабундо:
— Ой-ёй, Зебулак, — поравнявшись с телегой, бокор поехал медленней. — Как сам?

Зебулак:
— Что мне сделается? — философски отозвался амани.

Вагабундо:
— А, да, то такое, — согласился зул, кивая головой и звеня серьгами в ушах. — Надеюсь на твою поддержку, когда будем говорить с одноглазым.

Зебулак:
— Я только скромный посол, — напомнил Зебулак, — и должен оглядеться в твоей горной стране, прежде чем доложить о ней Хезераш. У меня нет полномочий… поддерживать.

Вагабундо:
— Завел шарманку, старый мохожоп, — бокор артистично закатил глаза, словно заправская хуманка из высшего общества. — Тебе достаточно будет подтвердить, что все, что было сделано мною в пути, было в целях твоей безопасности и только.

Зебулак:
— Это пожалуйста, — не стал спорить полукровка. — Даже скажу, что ты отдал кентам своих баб, спасая мою старую мохнатую задницу. Я чуть не прослезился. Такая сцена.

Вагабундо:
— То такое, — отмахнулся бокор. — Ты редкостная язва, Зеба. Редкостная. Мне нравится.
Бокор ударил пятками по бокам ящера и поскакал вперед.

ID: 16423 | Автор: Dea
Изменено: 9 августа 2014 — 7:52

Комментарии (1)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
9 августа 2014 — 15:21 Pentala

Почему-то мне кажется, что к концу сюжета в Селении Ночных охотников и роще друидов жаренная и отбивная конина будет продаваться по медяку за центнер.