Сказки юга Переход: эльфийская ромашка (6)

Рыжая
Вагабундо
Джантала

Вагабундо:
— Бабка учила чему-нибудь? — спросил Вагабундо, аккуратно перешагивая крупный корень.

Джантала:
Джантала неопределенно взмахнула рукой.
— Так. Знаю, чем мазать стрелы, знаю, как подносить дары лоа. Могу разбирать ве-ве. Знаю, для чего под хижиной закапывают жабу в горшке. Знаю, как зашить и высушить голову. Но что бы я ни делала, в этом нет силы — поэтому давно бросила все, кроме ядов.

Вагабундо:
— А за травы чего знаешь? — Отоу остановился и присел на средних размеров валун. Бокор задумчиво ковырялся в носу, глядя по сторонам, но внимательно ждал ответа.

Джантала:
— Так, — с сомнением повторила троллька, пожимая плечами. — Знаю, что пожевать и приложить к ране, чтобы быстрее зажило, и по крови не пошел дурной огонь. Ядовитые травы не очень хороши для стрел. Лучше жабья слизь, кора дерева абута или желчь круглой рыбы фугу.

Вагабундо:
— Ясно, — возвращаясь взглядом к собеседнице, промямлил бокор, встал и обвел рукой лесок, что простирался перед ними. — Здесь есть все, ну или почти все, травы, что встречаются от среднекалимдорских долин, до лесов северного Калимдора. Если я, конечно, правильно помню лес темных эльфасов… Фарелас, вроде.
Вагабундо присел на корточки и, рыская некоторое время глазами по земле, сорвал у кромки большой лужи цветок с нежно-бирюзовыми лепестками и желтой сердцевиной:
— Знаешь что за цветик? — глядя на рыжую снизу вверх, спросил бокор.

Джантала:
— Какая-то эльфасская ромашка, — хмыкнула Джантала. — Разве это вуду, зул? Слушай… Если ты не знаешь, чего просить у той древней штуки, то знаю я. Оно сказало, что может привести к духу раковины. Той самой, через которую культы узнают свои тайны.

Вагабундо:
Бокор медленно поднялся, глядя на Джанталу уже сверху вниз, резко без размаху попытался ударить ее по лицу тыльной стороной ладони.

Джантала:
Троллька змеиным движением выгнулась назад: пальцы Отоу только мазнули по ее щеке.
— Наш договор, — негромко напомнила охотница.

Вагабундо:
Глаза бокора как-то неестественно покраснели, а уголки рта дернулись, сдерживая гримасу злости и бешенства.
— Это — пастушья сумка, — голос бокора не изменился, хотя его глаза говорили о резкой смене его настроения. — Растет только в лесах темных эльфасов. Очень добротная и полезная травка, особенно для зелий, которые варятся без помощи лоа.
Стебель пастушьей сумки сломался в его плотно сжатом кулаке, и цветок вяло повис на указательном пальце.

Джантала:
На лице тролльки было непрошибаемое спокойствие, только ее глаза ярко блестели в темноте. Джантала медленно потянулась к руке бокора, коснулась костяшек стиснутых пальцев: так успокаивают разъяренного зверя.
— Если ты ударишь меня еще раз, — сказала она, — мне придется зарезать тебя во сне, и договору конец. Я — аларион Черного Копья, кровь от крови Гурубаши, я была десятницей армии старой Орды и доказала свое право стать выше простой женщины. Здесь нас никто не видит, только деревья. Здесь я не стану притворяться твоей пугливой ручной обезьянкой.

Вагабундо:
Бокор приблизился к ней и склонился над её ухом. Шепот был липким, горячим и тихим, он чуть ли не касался губами её уха:
— Думаешь я побоюсь твоего железа или гнева Самеди? Думаешь то, что ты что-то доказала тупым оркишам, ставит тебя выше обычной девки? Ты умрешь еще до того как достанешь нож. Ты умираешь с той самой ночи как мы заключили договор. И только я могу отсрочить твою смерть. Не Корфай, никто иной. — Бокор лизнул кончик её уха, не спеша, медленно, пробуя на вкус. — Только я.

Джантала:
Джантала не шелохнулась.
— Айе, — это прозвучало с пренебрежением. — Я не боюсь смерти. Бвонсамди возьмет меня к себе. Но ты… Между вами проползла черная змея, бокор? Если мы оба умрем, проиграешь ты.

Вагабундо:
— Я никогда не проигрываю. Девочка. — Бокор отстранился от Джанталы и сорвал еще один цветок пастушьей сумки. Протянул ей, улыбаясь глазами цвета Огуна и оголив свои бивни еще больше.

Джантала:
— Мне интересно, — медленно произнесла троллька, — сколько раз слышал такое Маэнги, с которым ты затеял игру. Хочешь, чтобы я была послушной и запоминала эльфийские голубые ромашки? Хорошо. За это спроси у духа про раковину. У нас будет сделка. Ты спрашиваешь. Я забываю о своей гордости. Идет?

Вагабундо:
— Я не играю, когда могу проиграть, — суя охапку цветков и прочих травяных драгоценностей в сумку, сказал бокор. Он не играл с Маэнги. Они лишь были полезны друг другу. По крайней мере так думал зул. — Мне насрать на твою гордость, девочка. Захочешь чему-нибудь научиться, поймешь, чем надо пожертвовать. — Вагабундо глядел на Джанталу уже снисходительно и с жалостью, а огонь в глазах медленно, но угасал. — Для тебя ценней все эти игры в вождей, ты не понимаешь, что вуду выше всей этой смертной толкотни. Я не смогу тебя научить ничему, пока ты не разберешься в себе, — он коснулся её лба указательным пальцем. — Пойми, чего ты хочешь по-настоящему.
Бокор, поиграв желваками, развернулся и направился обратно к стоянке. Фигура его сгорбилась и, кажется, погрустнела. Сквозь листву мерцал рубин на браслете. Зулу было жаль. Жаль девочку. Жаль себя. Жаль.

Джантала:
— Стой.
Джантала догнала его и пошла рядом. Она смотрела себе под ноги и уже не была похожа на кобру, готовую жалить.
— Ладно. Дерись, если хочешь. Бабка тягала меня за волосы, и ничего. Айе… Я слишком много здесь притворяюсь, зул. Притворялась другом дренейки Хаж, кланялась ятамам, хлопала по плечам караванных орков. Я ненавижу такую жизнь. Я тролль. Мне надо охотиться и мне надо убивать. Но без игры в вождей у нас не будет мира, где можно быть троллем. Будет мир слащавых улыбок и жирных животов. И вот тогда мы все проиграем.

Вагабундо:
Бокор стоял сгорбившись, понуро глядя вперед, где сквозь листья слабо виднелась стоянка:
— Все? Нет всех. Есть только ты один. Всегда один. — Бокор повернул голову на Джанталу. Огуновы глаза стали обычными глазами Отоу: покрасневшими, с голубой, как вода, в которой старый Увенга ловил крабов, радужкой. — Нет всех. — Он поднял указательный палец на уровень глаз. — Один. Всегда один.
Палец вернулся к своим двум товарищам, сложив кулак до конца. На виске бокора вздулась вена, желваки напряглись, а глаза блеснули огнем. На мгновение. Голубоглазый тролль, казавшийся рыжеволосым стариком, пошел дальше к стоянке, на ходу убирая волосы в хвост и обвязывая их грязной синеватой лентой.

Джантала:
Троллька криво ухмыльнулась, глядя ему в спину.
— Айе, бокор. Глупо предупреждать тех, кого хочешь убить. Я так не делаю. Вернись… и я расскажу тебе тайну. О раковине.

Вагабундо:
— Нвах, — взмахнув рукой, бросил зул. — Условия. Бесконечные условия. — Он шел дальше и сказал, кажется, что-то о том, что ему нравится смотреть, как они убегают. Он говорил негромко. Ступал неслышно. Удалялся неспешно.

Джантала:
— Идешь к Маэнги за молодостью? — прозвучал короткий смешок. — Иди.

Шагов за спиной не было. Не было, потому что Джантала, постояв немного с крепко сжатыми кулаками, развернулась и исчезла в зарослях.
Троллька нашла полянку, куда заглядывала ноздреватая луна, меньшая из двух.
Нашла достаточно грязи и дерна, чтобы слепить неуклюжую земляную фигурку с волосами из засохших — рыжих — сосновых игл и семенами акации вместо глаз.
Она разорвала нить с нанизанными раковинами и сделала кукле зубастый рот из каури, а вокруг выложила стромбиды, похожие на маленькие перламутровые уши.
Оставалось последнее — дать кровь малым духам, всевидящим и всезнающим. Кукри годился хуже атама, но он был острый.

Вагабундо:
Отоу, скрывшись от всех глаз, бродил между деревьев, собирая травы и выискивая взглядом тролльку.

Джантала:
Бокор обнаружил ее на поляне — сразу после того, как почуял вуду: неумелое и топорное, зато подпитанное обидой и злостью. Джантала брала окровавленной рукой то одну раковину, то другую и слушала голоса маленьких эшу, безымянных теней, которые вьются возле колдовства и чужих снов. Это был тонкий, с трудом различимый писк на много голосов. Троллька морщилась — ей казалось, что голова вот-вот разорвется.

Вагабундо:
Отоу улыбнулся, глядя на зрелище, открывшееся перед ним. Но улыбка тут же пропала, когда он услышал, о чем духи говорили. Он слышал. Он понимал. И ему не очень понравилось то, что он услышал.
Он медленно вышел на поляну.

Джантала:
Охотница бы, конечно, услышала — те, кто не умеет слушать, не выживают на островах Тернистой долины, — но сейчас в ее ушах был только зудящий писк духов: для Джанталы, не умеющей поймать и выслушать одного-единственного эшу, это было как сунуться с головой в облако гнуса, заодно шалея от мысли, что ей впервые открылась изнанка мира.
Еще бы вести у этой изнанки были получше.

Вагабундо:
Через несколько мгновений после появления на поляне Отоу, мелкие духи разбежались унеся с собой писклявы гул из головы тролльки:
— Ай, — бокор поцокал языком, качая головой.

Джантала:
Джантала как была, на четвереньках, подпрыгнула с разворотом — сверкнул испачканный кукри. Глаза у тролльки очумело блестели.
— Не хочешь учить, не надо, — оскалилась она, пряча нож и затирая узор из раковин. — Я могу и сама. Я не «обычная девка».

Вагабундо:
— Не смогла обуздать мелких духов, а гонора будто Хаккара приурчила, — фыркнул бокор. — Будешь вот так тыркаться, так это ни к чему хорошему не приведет.
Отоу подошел поближе, разглядывая тролльку с ног до головы. Его взгляд на мгновение задержался на выпуклостях Джанталы, но лишь на мгновение.
— Хочешь научиться чему-то или хочешь сгинуть как многие до тебя, что пытались учиться самостоятельно? — Он протянул вперед сжатый кулак.

Джантала:
— Я не хочу тратить время на эльфские ромашки, зная, что они не помогут мне против культов… или того, что убило людей Дагмары, — глухо отозвалась охотница. Поднялась. Помедлив, ответила прикосновением своего кулака: это означало мир.

Вагабундо:
— Девочка хочет в боевое вуду, ух-ух! — Бокор соединил руки над головой, сделал «восьмерку» бедрами и рассмеялся. Он хлопнул тролльку по плечу и чуть более серьезным тоном продолжил, не убирая руки с плеча и чуть склонившись, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Ты должна будешь внимательно смотреть за мной, как подмастерье смотрит за выделкой кожи в руках мастера. Смотри, замечай, запоминай. Придет время, ты сама поймешь когда, и ты выберешь себе покровителя среди лоа. А то, что будет дальше, будет зависеть только от твоих решений. Не оступись на первых ступенях в бездну. Упадешь — пропадешь.

Джантала:
Не сказать, что в глазах у Джанталы было много радости: она смотрела недоверчиво, ожидая подвоха не меньше, чем в их первую встречу. Плечо охотницы казалось каменным.
— И ты не накажешь меня за то, что я сделала без позволения? За то, что угрожала тебе и перечила?

Вагабундо:
— Знаешь, одна моя знакомая троллька говорила: «Глупо предупреждать тех, кого хочешь убить», — бокор рассмеялся и выпрямился. — Наказание всегда настигнет виноватого. Если виноватый не будет хитрее, умнее и не признает, что был не прав. — Отоу многозначительно приподнял правую бровь.

Джантала:
— Грозить было неправильно, — нехотя согласилась Джантала. Поглядела себе под ноги, раздавила пяткой бесполезную куклу — остался лесной сор в кучке земли. — Не умнее, чем прыгать перед алтарем Бвонсамди, ругая его. Ты мог разозлиться и убить меня, даже если бы потом пожалел. Ведь пожалел бы?
Оказалось, троллька умеет обаятельно улыбаться. Правда, это длилось недолго: Джантала нахмурилась, вспомнив о том, что пищали ей эшу.
— Ты можешь поймать духа побольше и спросить его, чьи были безглазые псы? Через Пустоши ходит много караванов, и только один, тот, что побывал у Долгой Руки, растерли в пыль.

Вагабундо:
Бокор кивнул, он и сам собирался занятся этим:
— Помни мои слова. Смотри, замечай, запоминай.
Отоу скинул сумку и принялся рисовать на мягкой земле ве-ве указательным пальцем, а свободной рукой словно помешивал что-то в воображаемом котле, который стоял в середине круга из рисунков бокора. Закончив последние штрихи, он наступил на край рисунка пальцами нога и широко распахнул руки. Он ждал. Ждал.

ДМ:
И ждал. Долго, но мелкие духи растолкали сонного свина Кобунку, что еще утром пытался сожрать вкусный друидский сон, и увели его в пустошь. Таков был мир.

Вагабундо:
— Хаккаров хер, — выругался бокор. — Эти любители коры и прочей растительности всю полезную жив… короче, распугали всех. — Бокор ногой стер рисунки. — Попробую еще раз, когда выйдем в Пустошь. Здесь никого, кроме мелочи, нет.

Джантала:
Охотница постояла с закрытыми глазами, чтобы рисунки лучше запомнились. Так она делала, когда попадалась незнакомая карта или знаки на чужом языке, и под рукой не было ни пергамента, ни глины, ни деревяшки.
— А когда ты увидел своего первого духа, зул? Какой он был?

Вагабундо:
— А я помню? — Усмехнулся бокор. Но он помнил. Помнил, как хунган, который его учил, натравил на него воришку снов. — Общение с духами — это то с чем ты будешь сталкиваться очень часто в дальнейшем. Надо научиться их чувствовать, слышать, научиться с ними договариваться, знать их слабые места и много чего еще. Глубже — хуже и сложней. — Отоу поднял с земли сумку и перекинул её через плечо. — Ладно. Пойдем обратно, а то они нас потеряют, еще нам не хватало лишних вопросов.

Джантала:
— А в Пустошь сейчас не пойдем? — разочарованно спросила Джантала, счищая с поджившей ладони кровь пучком травы. Дорвалась, значит, до вуду: все ей мало.

Вагабундо:
— Сейчас? — сделав несколько шагов в сторону стоянки, бокор остановился. Джа не видела его лица, но могла догадаться, что там была за гримаса.

Джантала:
— Утром может быть не до этого, — в охотнице говорило нетерпение, но и причин ей хватало. — Да и наступит ли утро, если такой враг рыщет поблизости? Ты можешь узнавать секреты от духов, а у культов есть раковина… вот почему я так хотела, чтобы Маэнги помог с ней расправиться.

Вагабундо:
— Нвах… — а вот в бокоре говорила только лень. Но резонность в словах Джанталы победила. — Да, здравая мысль, — неохотно разворачиваясь к тролльке, сказал бокор. — Пошли, тебе будет полезно поглядеть. А нам всем будет полезно узнать.

Джантала:
Что и говорить, кенарийская скверна в Пустошах была скверной: кто-то стрекотал, кто-то клокотал, кто-то шуршал в зарослях. Загорались и гасли светляки. Джантала умудрялась не хрустеть ветками, но скрытности и не требовалось — тролли без помех добрались до конца просеки, и за раздавшимися в стороны деревьями открылась высохшая равнина.
Охотница огляделась.
— Хаккаров хер, да-а…
Речь не иначе как шла о каменном возвышении на вершине северного холма.

Вагабундо:
— Корфаев? — кивнул бокор на возвышение. — Хаккаров то поболе будет, хе-хе.

Джантала:
— Как сказать…
Троллька ловко приладила на лук тетиву и только после этого продолжила:
— Корфай — выученник сумеречных, а сумеречные колдуны любят эти столбы. Любят, но не ставили своими руками. Я видела точно такие в Высокой Стране, на плато Оргриммара. Говорят, что раньше там жили гарпии. Может, и до них кто-то… Это очень древние камни. Я бы показала Зебулаку: его народ собирает истории.

Вагабундо:
— Ай, с гарпиями цапаться сейчас вообще не с руки, — махнул рукой Вагабундо. — Духов я бы пока тоже не тревожил.

Джантала:
Джантала только вздохнула, но спорить не стала. Куда ей, не знающей духов?
— Тогда возвращаемся, зул. Будет совсем нехорошо, если гарпии заберут тебя в гнездо. Что я скажу Долгой Руке?

Вагабундо:
— Ему плевать на меня, — сказал зул, убирая ветки от лица. — А как ты близка к нему?

Джантала:
— Ему не плевать на тех, кто ему полезен, — возразила охотница. — Ты известный бокор, ты сумел уговориться с зандаларами. От тебя много пользы. Близка? Айе, у Корфая нет близких. Есть те, кто ему нужен, и все остальные.

Вагабундо:
— Близка. Нужна. Какая разница. Дело ведь в том, что ты о нем знаешь. — Бокор пожал плечами. — Нет, мне то ничего о нём неинтересно. Просто будь осторожней.

Джантала:
Джантала покачала головой, отступая в рощу, чтобы не видеть силуэт камня на холме: казалось, что истукан смотрит в ответ.
— Корфай не скрывает, что знался с колдунами. Он темный шаман, они все учились у сумеречных. Я бы даже не стала тебе говорить, что здесь, — троллька прикоснулась к груди ниже ключицы, — у него шрам от моей стрелы, но многие видели, как это было. И как было другое… как он жертвовал своими людьми. Осторожность тут не поможет, зул. Быть с ним опасно, быть против него — опасно вдвойне. Но зачем жить без опасности?

Вагабундо:
— Я вообще не понимаю, почему большая часть живых на свете все еще живет, — буркнул Отоу.

Джантала:
— Корфай думает так же, — ухмыльнулась Джантала. — И, наверное, собрался это исправить.

Вагабундо:
— А давно пора. Корфай придет — порядок наведет, — осклабился бокор.

ID: 16377 | Автор: Dea
Изменено: 2 августа 2014 — 3:27