Сказки юга Хиш Куралы, день I - дренейские пленники

Гильдия Северный Калимдор

Кеху:
Тут от сердца Кеху отлегло: его сюда дружиться посылали, а не ссориться, и очень уж ему не хочется огорчать хана Урду. Очень не хочется предавать доверие цветастой ярмарки и традиции друга ятама.

Рот у Кеху был широкий и тонкий, как ниточка, и говорил он не много, но басовито:

- Вижу, что нравятся тебе наши подарки, ятам Удой. Это хорошо. А за детей давай поговорим.

Ятам Удой:
- Да что ж не поговорить? Так далеко на юг забрались, ой.

Ятам и тут не спешил: всё потому, что за спиной давешний тролль с новым котелком колдовал. Из того же василиска изрядный суп выходит - звать чорпа.

Кеху:
Плоские крылья носа конелюда вздымаются и втягивают-вытягивают вкусный запах. Рот говорит:

- Не все же жить отшельниками-изгнанниками на своем севере, друг ятам, надо и почести подарить, и себя показать.

Ятам Удой:
- Одарили, так одарили... милый друг, мы себя теперь перед ханом настоящими должниками чувствуем. Что пожелать... Мизар?

- Угу.

Кеху:
- Дар есть дар, друг ятам, - говорит Кеху и скользит белым взглядом по эльфу, - Нет должников в числе тех, кого одаривают.

Ятам Удой:
- Воистину мудрые слова.

Ятам умиротворен: не должник же. Может просто ждет чего. Может чорпы: пахнет вкусно.

- Почти историей, чьих детенышей привел и откуда.

Кеху:
Кеху не смущается - лицо каменное:

- Хан Урду говорит, что они с другой земли, прячущейся за Великой Пустотой. Но они пришли к нам, когда мы выезжали на путь, и повели себя без уважения. Мы взяли их вину их же головами.

Ятам Удой:
- Ай, прям одни? Совсем же мелкие, вон моя-то... а?

Кеху:
- Прям одни. Твоя-то не такая дылда, и посохом эти орудуют как воины. Палки мы отобрали, но их ловкость в памяти осталась.

Ятам Удой:
- Чудные дела. Эльфий народ так по пыльной земле не гулял, как сейчас эти гуляют..

Ятам перед величием происходящих событий по всему трепещет.

­- Да что эти... благодари землю, друг мой Кеху, что ко второму дню добрался. Сплошь чужмземцы и без приличий. Тролль входит с моря и убивает ханов, а козлиный народ дарит мужам своих женщин..

Кеху:
- Что за тролль? - обеспокоенно вопрошает Кеху-друг, укладывая свой шлем себе на колени. - По какому праву?

Ятам Удой:
Варварский тролль: под разносимые чаши истории гуляют быстро. Что за беда - морской народ даже не знал, что у чистого народу великого хана не водится и потому, наверно, зверя подарил неспокойного. Ай, хоть Бельды-гору порадовали, а то был бы не день, а сплошное позорище.

Так и козлиный народ чем лучше? От добычи отказался: так когда народ по лесам воевать ходил?

Кеху:
Кеху хмурится, и, видно дело, не одобряет: - А что козлиный народ? Не видел я у них женщин.

Ятам Удой:
Не видал и ятам, а вот пожалуйста - привели (без рогов, правда), виду дикого, тронутую богом.

Мизар, так фыркает - отравленные бывают, тронутых нет.

Кеху:
- И мне бы посмотреть, - просит Кеху.

Ятам Удой:
- Ай, что теперь, милый друг... и зверь, и бог услаждают взгляды хана Бельды. Пойдешь?

Удой что. Удой поможет - а резону?

Урсу:
А вот и Урсу, на которую так нехорошо смотрел конелюд, идёт себе из шатра, хмурая. Девкой недовольная. Остановилась близ ятама, уселась и глядит на него вопросительно. А уж потом и говорит:

- Ятам почтенный, осмотрела я их и сама да знаешь, чего? Узнала, бестолочей. Кто бы подумать мог: кровь родная оказалась.

Сестры моей сыновья. Знавала их ещё мелкими совсем, а вон уже какие!.. как же мне быть, ятам Удой? Больно видеть их в цепях...

Кеху:
Взгляд Кеху - непреклонен, губы Кеху - точно ниточка, уголки опущены. В белых раскосых глазах - снова - неодобрение.

- Козлорогие друг друга держатся, - осторожно начинает конелюд, укладывая массивные ладони на шлем между рогов, - Я чужакам, друг ятам, не доверяю, но пища, кров и дары - твои, и тебе ими распоряжаться.

Ятам Удой:
- Ай, что зе дело, - сетует прерванный ятам, - сядь, милый человек, и слушай. Спроси друга Кеху - по обычаю ли продавать дары и кто так делает. Сядь с другом Кеху: сделаетесь друзьями, так не в обиду будет другу друга подарить раба... что скажешь?

Урсу:
Урсу сидела; ровно, прямо и горделиво, как и всегда. Как Ястреб. Она смотрела на кентавра, ждала от него слов. Её меч лежал на коленях, но и намёка не было в действиях воительницы на агрессию по отношению к гостю ятама. Скорее, любопытство читалось в её глазах.

Кеху:
А Кеху бесхитростен, как скала, и настолько же огромен; голова его бритая сидит на широкой шее, под кирасой из крепкой кости играют мускулы.

- Друг мой ятам, - протягивает большой Кеху, - Ну как же мне подружиться с чужачкой, которая еще того же племени, что и твои новые рабы? Дружба не бывает на недоверии, а мое недоверие имеет под собой почву.

Белые глаза скользят по Урсу изучающе.

- Женщина, - в его устах - почти оскорбление, - И как ты мне докажешь, что тебе можно доверять?

Ятам Удой:
- Ай, - ой, что за хитрость в глазах у ятама, - возьми с неё залог, друг Кеху. Я буду рад подарить ей рабов, она великий воин, но пусть один останется при ней, а другой будет при нас кровным залогом всех будущих дел.

Урсу:
- У меня на севере, - начала Урсу, внимательно в начале посмотрев на ятама, как только он закончил, а затем на Кеху. - доверия заслуживают те, кто может проявить себя в деле. Я не знакома с обычаями юга, а потому не смогу ответить на твой вопрос, воитель Кеху.

Хаж была честна. Кажется, что в данной ситуации лишь честность была хорошим способом удачно договориться.

Кеху:
Кеху ятаму кивает, а Урсу говорит:

- Нет, женщина, мой хан мудрый предводитель, и прекрасный учитель. Он научил меня однажды, что бороться ради доверия друг с другом - все равно что предавать ради блага. Вот если бы ты была на моей стороне в большой сече, я бы назвал тебя кровницей и достойной доверия воительницей. Да и достаточно крови пролилось на Хиш Куралы, а мудрый Удой предлагает достойное решение нашей проблемы.

Конелюдский хвост обмахивает гнедой круп, прикрытый кожаными пластинами.

- Так что будь так, как сказал ятам. Дружбы у нас не получится, но честная сделка выйдет. Что скажешь на это, женщина?

Урсу:
- Я говорила вовсе не о сражении с тобой, воитель Кеху, и ни с кем-либо из твоих воинов. Речь шла об общем враге. О враге, который считает себя хозяином на вашей земле. Тот, кто однажды проиграв, желает возыметь контроль и ухватить власть.

Хаж вздохнула, наклоняя голову набок, а затем продолжила:

- Я вовсе не прочь слов почтенного ятама, нет. Его решение - единственное, ведь ты принёс дары для него. Однако, быть может, всё-таки можно и попытаться создать между нами дружбу? Единственная кровь, чья прольётся - будет кровь тех, кто угрожает вашей жизни в этих землях. Уж не говоря о том, что в дальнейшем может пролиться и не только кровь, но и питьё за праздничным столом.

Урсу не была сильна в дипломатии, но разговаривать с тем, кто так же побывал ни на одном сражении, было куда проще, нежели со всякими бюрократами и прочими трусливыми клерками.

Кеху:
- Ты чужачка, - напоминает Кеху, и в этих двух словах больше снисхождения, чем раздражения, - Неужели ты знаешь, что угрожает нам всем?

Урсу:
- Я прошла войну, воитель Кеху. Она кончилась не так давно, и мы вышли победителями. Я слышала о том, что многие из армии моего врага ушли далеко на юг, спасаясь бегством. Дальше от законов моей родины, моего народа и многих других народов. Они жаждут беззакония и крови. Той крови, что обещал им их вождь.

Хаж взяла паузу, внимательно глядя на конелюда, а после, убрав с лица прядь волос, продолжила:

- Остановить то, чего ради жили эти воины - было моей работой. Тем, чего я желала сама. Долгом. А теперь они тут, воитель Кеху, и как ты думаешь, в долине, где законы моего народа не действуют, станут ли они жить мирно и тихо?..

Кеху:
- Что за враг? - нетерпеливо спрашивает конелюд, и в его глазах зарождаются очаги сомнения. - Говори прямо.

Урсу:
- Орки. Только не такие, как почтенный ятам, а другие. Гаррош - их вождь. Они верны ему и никому боле.

Теперь же, видя интерес в глазах воителя, Урсу стала говорить меньше.

Кеху:
- Так ты из Альянса?

Урсу:
- Я не из Альянса. - отрицательно помотала головой Урсу, и то было правдой. - Я сама по себе.

Кеху:
- Но ты говоришь про общих врагов, - не унимается дотошный конелюд, - Ты пришелица из места, спрятанного за Великой Пустотой. Мы убили несколько таких, когда брали свое назад. Они носили накидки из золота и сини, но накидку можно снять.

И тут Кеху качает бритой головой:

- Неправда твоя, женщина, потому что наши главные враги - те, кто сидит на нашем месте. Душгияз - священные горы, и теперь там сине-золотые. Они наши враги.

Урсу:
- Если бы я показала тебе карту, сказал бы ты мне точно, где находятся эти горы? Должно быть, не только орки пришли сюда, и это отнюдь не говорит ни о чём хорошем.

Урсу бы нахмурилась, выругалась бы, но как же - нужно сохранить лицо. Хотя бы перед ятамом. Она не так много знала, как оказалось.

Кеху:
- Да.

Урсу:
Хаж поспешила достать карту, купленную не так давно на рынке, протягивая её воителю кентавров, а вместе с ней - кусок угля, которым, судя по всему, следовало отметить место.

- Давно ли они засели там?

Кеху:
Мясистый палец конелюда ползет по карте и останавливается прямо у северных гор, восточнее перевала; там выведено цветистое название форпоста Найджела.

- Не так давно, как это место было нашим.

Урсу:
- Сколько отсюда до них пути? Я бы хотела воочию увидеть, что это да почему.

Теперь вопросы появились у Урсу. Этот форпост явно ей рушил планы. Хотя бы один - заручиться доверием этого дикаря.

Кеху:
- Около четырех дней, - сухо отвечает конелюд, - Пока мы с вами разговариваем, мои братья ведут осаду. И - с успехом.

Урсу:
- А, даже так. - расслабилась Хаж, посмотрев на Кеху спокойно. - Тогда, думаю, мне нет смысла отправляться туда и можно заняться и иными делами.

Теперь её взор был направлен на Удоя:

- Ятам, так значит, решено?

Ятам Удой:
Всё радует ятама: милый люд, говорит свободно - Удой из тех, кто слышит много.

­- Истинно так, друг Кеху. Взращу как сына, захочешь - сделаешь великим воином. Не будет ладу, отдадим его кровь матери земле.

Кеху:
- Так тому и быть, - заключает непоколебимый воин, - Всяко твое решение мудрее, друг ятам.

Урсу:
Хаж предпочла промолчать. Ей было бы проще зарубить дикаря и просто забрать свою добычу, а не вести пустой диалог за традиции и прочую чушь, которую блюдёт его грязный род. Отвращение. Тяжело было в себе это прятать, но Урсу - воин, и она справляется.

Урсу:
- ... которого я могу забрать?

Решила наконец поинтересоваться девушка спустя несколько минут тишины.

Ятам Удой:
- Что может быть честнее жребия?

Улыбки. Кто не знает этого ответа в Пустоши?

Кеху:
Воин Кеху многомудро кивает. - Ничего нет честнее жребия.

Урсу:
А Хаж плечами пожимает: жребий так жребий. Уж не ребром ведь встанет.

Ятам Удой:
Ай, добрые люди... кому чорпы?

ID: 16338 | Автор: Dea
Изменено: 28 июля 2014 — 7:23

Комментарии (1)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
28 июля 2014 — 17:00 Pentala

Балинисты и до кентавров добрались!