Ночь облака и мглы

Гильдия Северный Калимдор
Гильдия Отравленный рой
Инвар Воронье Крыло
Нериллин Белая Песня
Тесмена Блёклые Сумерки
...и еще миллион персонажей Gjyr
Они гуляли по примолкшему, словно наказанный ребёнок, ночному городу, и по одну от них сторону шумно кипело море, а по другую — бушевал Тельдрассил. Праздник уже был в самом разгаре, и ликование толпы за туманом звучало неотличимо от грома, а взрывы фейерверков были один в один как сполохи молний — и как, он думал, здесь только не боятся подпалить свои лепестки?

Это было чуднáя прогулка, по мнению Крата, и она ему нравилась. По пути им там и тут попадались одинокие зеваки, которым не нашлось наверху места, и они либо уже дремали на гостевых верандах, либо просто неподвижно сидели, словно сторожа на вахте, спрятавшись в своих диковинных иноземных бурках. В основном, люди, конечно, или кто-то ещё из пришельцев, кто не знал местного языка или просто любил одиночество.

Все они молчаливо и без крошечной толики любопытства наблюдали за троицей — так же тихо, как совы в лесу, и с таким же безучастным выражением, с каким он сам мог бы наблюдать за пролетающей пчелой. Почти у каждого, в руках или неподалёку, была одна и та же простая деревянная кружка — где же их только делают так много? Целые пирамиды таких кружек они потом увидели на столах рядом с фонтаном, где кое-кто из этих людей-призраков с чрезвычайно сосредоточенным выражением лица набирал себе пыльцового вина.

Из-за того, как напряглась и нахмурила брови его спутница, Крат решил, что занимать очередь пока не стоит.

Черноглазого кальдорея нигде больше видно не было. Иногда, когда, чтобы задать вопрос или просто вставить в беседу свою ремарку, Крат поворачивался к собеседникам, он как будто бы замечал смутное, неоднозначное движение где-нибудь на корнях или на крыше какого-нибудь дома. Бесознательно фокусируя потом на этом месте взгляд, он, впрочем, каждый раз понимал, что это всего лишь ветка раскачивалась на ветру, или туман просто так необычно закрутился вокруг рога пагоды.

Разговор почему-то всегда возвращался к самым глупым и курьёзным эпизодам из их с Инваром общего прошлого:
— Ты помнишь, когда Балокафар объявил тот кенарийский грот своими владениями и отказывался пускать внутрь просителей, пока они не отгадают его загадки? Он просто обожал издеваться над друидами, о Небо! И как же крепко нам из-за этого доставалось, пока мы не выросли.

Укрытые от холода и ветра его щедрой магией, они шагали мимо сторожки часовых, над широким порогом которой дрожали начищенные фонари. Впереди, за рядами ольховых деревьев, уже виднелись мшистые и скользкие на вид столбы высокого рыболовецкого пирса, а дальше, за берегом, были только туман и бесконечное море.

Инвар смеялся:
— Друиды очень дорожили тем гротом.

— Что такое: с рогами, но не олень, с крыльями, но не птица, с когтями, только не саблезуб?
Пусть и хмурая из-за непогоды, и куда больше — оттого, что таинственному гостю доставалось куда больше инварова внимания, чем она считала приличным, Тесмена не смогла сдержать улыбки.
— Хотя бы один смог пройти?

— О, да. Мы знали, что рано или поздно хранители бы опомнились и вернулись разобраться. Но это было спокойное и счастливое время. Мы жили легко, делали, что нравится, и держали свои лапы чистыми.

Снаружи сотворённого магом купола ураган рычал, бодался с причалившими к соседнему пирсу кораблями и злобно раскачивал древесные макушки — но внутри им доставалось лишь только его одышливое дыхание, лёгкое и безопасное, как летний утренний ветерок. Даже фонари часовых, угодив под зонт его магии, успокаивались и устало обвисали на крючках. Отвлекшись, Кесобан Крат заглянул на второй этаж сторожки, но там было пустынно и тихо.
В груди тянуло необхватное ностальгическое тепло.

— А один раз, Тесмена — это было уже через несколько лет после войны с сатирами — нас пригласили к Храму, чтобы поблагодарить за участие и прочитать какие-то молитвы. Одна, ох, очень толстая и, кажется, очень важная жрица привстала, чтобы начать торжественную речь, и сказала… М-мм… Кажется, что-то про то, как Балокафар как раз недавно расправился со своим тысячным демоном? И что нам всем можно его с этим поздравить. Ага. А Балокафар улыбнулся своей беззаботной улыбкой, скромно махнул рукой и ответил, что это всё пустяки, что ему просто повезло, и он всего лишь летел над лесом, дышал со скуки огнём и случайно подпалил двух гуманоидов, которые там прятались. И что, по счастью, они как раз и оказались потом демонами…
Крат улыбнулся Инвару и кивнул на берег.
— Я хотел бы взглянуть на Тельдрассил с этого пирса. Пойдёмте?

— Ничего особенного, — взмахнула ладошкой чародейка, уставшая к тому времени шагать. — Кривые сучья и старые перья. Пойдёмте наверх?

— Должен признаться, с пирса Тельдрассил и правда не выглядит хотя бы вполовину так, как издалека, — ответил Инвар. — В лунную ночь, впрочем, ничего.

— Наверное, вы правы, — легко согласился Крат. — Просто пока я только издалека его и видел, и мне ещё не с чем сравнивать. Вы считаете, что не стоит портить впечатление?
Он поднял глаза, разводя туман взглядом — тот разорвался воронкой, как очень густые сливки, которые размешали в чане большой ложкой. Сделал несколько коротких шагов, чтобы только не мешали грани рут’теранских крыш.

Крону он увидел тяжёлой, могучей, сверкающей и очень таинственной. Совсем не такой, как она предстала ему раньше, сверху: понукаемой ветром, как любая другая. Инвар единственный мог бы его понять, но он был кальдореем, а потому он должен был согласиться с другим кальдореем.
— Конечно, — сказал маг. — Пойдёмте. Пойдёмте лучше наверх, — но все равно ещё не двигался, заворожённый моментом.

— Где вы учились чародейству? — зазвучало у локтя, нарочито мягко, небрежно и лениво: высокорожденная заскучала. — Я не узнаю следов ваших… Лап.

Сквозь узкие прорези защитной маски Полумесяц видел, как чародей улыбнулся своей нездешней улыбкой и опустил до Тесмены глубокие синие глаза. Как будто даже стоя рядом с ней на земле, Кесобан Крат продолжал витать в облаках и глядел вниз с их головокружительной высоты. Взглядом, как будто он собирался взять её под крыло.

Его губы приоткрылись, и он что-то произнёс: Полумесяц не расслышал слов, но распознал акцент, мелодичный и мягкий, как тёплый восточный ветер, которому хотелось подставить лицо и никуда не спешить. Наверное, поэтому он проглядел, когда всё началось — потому что подставлял своё лицо ветру, как засмотревшийся мальчишка, вместо того, чтобы наблюдать. Звук глубинный, словно раскололась тысячелетняя секвойя, донёсся до его слуха с моря. Хлестнул по нервам, заставляя чуть ли на месте не подскочить.

Ржавая толстая молния пронеслась горизонтально от воды и, ударив чародею в спину, выхватила того с места. Не замедлившись, вынесла низко над землёй куда-то вперёд, дальше Вороньего Крыла и дальше, чем позволяли видеть стены прибрежных домов. Мощным импульсом сшибло с дороги и Тесмену, словно они с Кратом были двумя столкнувшимися шариками в детской игре на меткость. Полумесяц в три прыжка обогнул стену, чтобы броситься к её телу.

В воздухе горько пахло сгоревшим порохом. Магическое убежище от непогоды лопнуло, как пузырь на молоке, и он чувствовал мокрые прикосновения холодного ветра к коже вокруг глаз. В той стороне, куда мгновения назад отнесло волшебника, Полумесяц увидел его сгорбившуюся спину: Крат повис там у самой земли, в метре от проломленного фасада рыболовецкой хижины, словно муха, наколотая на булавку. Его подсогнутые ноги лежали на обломках досок, а руки безвольно свисали вдоль боков. Обмякшее тело торчало на громадном и насквозь влажном бревне, из щелей и расколов которого вытекали тёмные ручьи — оно пробило чародея насквозь, и в эту невероятно широкую рану была туго и глубоко втянута ткань его диковинного плаща.

Полумесяц не сразу заметил, что к пятке бревна была прикована чёрная и толстая, с его руку, железная цепь. Натянутая до мелкой, частой дрожи, она прокалывала воздух до самого океана, где терялась потом глубоко под водой. В сполохах молний он разглядел щербатые и кривые, как почерневшие зубы, мачты. Прямо на глазах они медленно вытягивались из высоких волн вверх, и ему не нужно было дожидаться, когда появится и размалёванный корпус, чтобы узнать, кому именно принадлежит корабль. К голым беспарусным реям «Бреющего Воду», как обычно, были привязаны длинные хвосты неведомых морских чудовищ, возвещая о том, что подводная эскадра Болот Тарра продолжает свою войну.

Полумесяц низко склонился над Тесменой, бережно приподнимая её на руки, и мысленно молил Нкасоля, чтобы с ней ничего не случилось.

Инвар тяжело поднимался с земли. Приложило его сильно, спасибо, хоть не переломал ничего.
Поискал глазами сначала чародейку, потом мага, а обнаружив — помрачнел так, что самой буре впору было устыдиться.
— И куда это ты собрался, пылкий юноша? — падение только добавило его голосу язвительности.
Присмотревшись, впрочем, — успокоился. Понял: если Полумесяц и удушит свою драгоценную ношу, то со всем возможным обожанием.

— Прочь с берега. Куда-нибудь.
Милостью духов, Тесмена дышала. Её веки задрожали — раз, другой, — но глаз волшебница не открыла, застонала только, когда Полумесяц поднял её. На сизых ресницах блестели слёзы, а напудренные локоны у лица потемнели от крови.

Он взглянул на волны: клыкастая морда на бушприте квалдирского корабля как будто вышла из грёз демона, палубы были чёрными, как полы в доме Саргераса, и только на тумбах над яликами мерцали бледные бесцветные негреющие огни. Они исчезли ещё до того, как Полумесяц успел отвернуться — пропали в тумане, как дурное наваждение. Со смертью волшебника вся деревня опять стремительно погружалась в белое, и калдорей выступил вперед, чтобы не потерять Инвара из вида.
— Она ранена, — произнёс, наклоняя голову и чувствуя вину за то, что именно он говорил эти слова.

— Вижу. Донесём её до дома. Верней, давай я донесу, а ты дуй следом — тут переулками до портала быстрее, я знаю дорогу. Как выйдем наверху, сходи за моей внучкой — длинная, зелёная, на меня похожа. Будет где-нибудь в районе храмовых садов, между источником выпивки и эльфом поплечистей. Скажи только, что я тебя послал. Найдёшь — приведи. Я почему-то не сомневаюсь, что ты знаешь, где Тесмена живёт, и как туда попасть.

Полумесяц шагнул Инвару навстречу. Позволил себе взгляд, прежде чем отдал ему чародейку: её полусонное, слабое тело было неправдоподобно лёгким. Затем высвободил из чехлов серпы и серьёзно кивнул, глядя Вороньему Крылу прямо в глаза.
Больше никаких ошибок.

— Оружие только на входе убери, — мрачно посоветовал тот и направил стопы к ближайшему дворику.
Инвар любил быть местным: так можно без спросу открывать чужие калитки, проходить под кронами чужих, опять же, садов, срезая путь, и притом не терять направления.

Полумесяц мысленно благодарил Воронье Крыло — за то, что тот не прогнал его, и за то, что так хорошо знал пути. Он летел позади, след в след, но оружия всё-таки не убрал.

Дороги в серой мгле были другими, и другими были доносившиеся до них звуки. Туманы не были Полумесяцу в новинку, но каждое позвякивание, позвенькивание, скрип размокшей древесины, шелест крон над крышами или далёкий взрыв фейерверков всё равно заставляли его голову дёргаться, как у нервной птицы, а пальцы — ещё крепче сжимать рукояти клинков. Дважды он замечал человеческие силуэты во дворах, и тогда его сердце ёкало, — но фигуры были неподвижными, как мебель, а глаза их были пустыми и незрячими. Полумесяца снедало предчувствие неотвратимой беды.

— Я знаю капитана того корабля, — признался он, злой из-за того, что Далн поставил Тесмену в такое положение.
— Он квалдир, но не идиот — это не всегда одно и то же. Он не стал бы нападать на Дарнас. Не одним кораблём.

Тесмена всхлипнула, еле слышно.
— Что… — забормотала. Потянулась — по привычке — убрать с лица волосы, и от этого едва только намеченного движения локоть обожгло болью.

— Ш-ш, потерпи, скоро всё закончится, — Инвар сам себя не узнал, так ласково у него вышло. Откуда только что берётся…
Портал, тем временем, хоть и не появился перед глазами — слишком плотным был туман — но лиловые отстветы в непроглядной мгле были куда как недвусмысленны. Инвар ускорил шаг.

Полумесяц припустился по пятам — ведь и сам был готов поверить этому голосу. На подъёме туман отступил, и через его рваные лоскуты, сразу за нешироким океанским перешейком, показался огромный и очень близкий тёмный ствол Тельдрассила.
От этого вида в груди стало легко, как будто вдруг распрямился закаменевший до хруста кулак.

Лишь в самый последний момент Полумесяц успел спрятать серпы. У древесной арки магического туннеля, в ярком фиолетовом гало, стояли, сгрудившись, три фигуры. Часовые — он сразу узнал их по доспеху. В их позах было беспокойство, двое держали своё оружие обнажённым — металлические блики плавно спустились по стали, когда женщины обернулись к пришедшим.
Полумесяц сбавил ход и набросил на голову капюшон.

Быть местным хорошо ещё и при встрече с доблестными силами правопорядка: они знают тебя, ты знаешь их, и никаких объяснений придумывать не надо, особенно, если ты — поставщик объектов (точнее, субъектов) для зависти каждой юной стражницы.
— Мы наверх, — коротко бросил Инвар, не сбавляя шага. Лихорадочный блеск в его глазах только подчёркивал, что дело серьёзно.

Одна из часовых шагнула по склону вниз, уверенно перехватывая его траекторию. Впрочем, она почти сразу вбила свой клинок в ножны. Только сейчас Полумесяц обратил внимание, что вооружены они были не так, как вся остальная храмовая стража, и что одной из этих троих была ворген. Он зажмурился от досады и потянул ко лбу пальцами. Кто же ещё из всех подчинённых Шандрисы им мог бы, в конце концов, тут повстречаться — при его-то феноменальном везении?

— Тише, — произнесла первая, примирительно поднимая ладони. — Что случилось?
Невысокого роста, с коротко стриженными волосами и с глазами, которые светились так же слепяще-ярко, как фонари на маяке. Её многажды латанный доспех был обтянут ремнями и повязками армейского лейтенанта.

— Молния рядом ударила. Повезло — нас только отбросило, — нехотя замедлил шаг Инвар, но не остановился.

— Кровь, — проурчала ворген. — Новая. Гмм…
Её крупные ноздри двигались, пробуя воздух. Фиолетовый глубоко поселился в её тёмно-коричневой шкуре, играл отсветами на царапинах мелких значков и медалей, вплетённых, как у варваров, во всклокоченную гриву.

— Хвоя, — позвала лейтенант, оборачиваясь и кивая другой кальдорейке. — Спустись. Посмотри, чем можно помочь.
Она снова пытливо уставилась на Инвара:
— Не спеши, говорю. «Наверх» пока не будет.

— Интересно, почему. Я, по-твоему, контрабанды полные карманы набрал? Ограбил Айсу на два осьминога и ведро ярких ракушек?

— Нет. Вот почему, — она опустилась на корточки и перебрала пальцами полированные камушки тропинки, пока не нашла тот, который не держался. Ещё раз заглянув снизу вверх в глаза Инвара, подбросила голышок в ладони и хлёстким движением отправила его точно над центром мерцающего фиолетового круга.

Камень свободно пролетел насквозь и отчётливо бултыхнулся позади в притихшей воде. Словно восхищённый этим фокусом, недосягаемо близкий Дарнас разразился новым всплеском ликования и треска фейерверков.

Лейтенант дала шуму утихнуть, прежде чем повторить:
— Так что наверх пока не получится.

— Забавно, — оценил Инвар. — Если что, я дома.
С тем развернулся и потопал вниз.

— Постой, я сказала, — рявкнула лейтенант.
Положив пальцы под гарду меча, она стремительной, подпрыгивающей походкой дошла до Инвара и схватила его за локоть. Полумесяц почувствовал на себе прямой взгляд жёлтых изучающих глаз воргена и осторожно, мелкими шагами, попятился к туману.
— Кто-то ведь это гнилое дерьмо здесь устроил, — прошипела часовая.

— А разве это не твоя работа — узнавать, кто именно это устроил, и оберегать от этого гнилого дерьма мирных жителей вроде меня? — невинно поинтересовался Воронье Крыло. — И я, как добропорядочный гражданин и ответственный налогоплательщик, направляюсь в ближайшее безопасное место. Тем более, ты знаешь, где мой дом, и в случае чего всегда сможешь меня там застать. Куда я денусь с острова?

В ответ на офицерские вопли чародейкины ушки слабо шевельнулись, и она даже приоткрыла глаза:
— Инвар, — позвала Тесмена жалобно. Вздохнула. Сил сказать что-нибудь ещё не нашла: голова так кружилась, как будто все грелли Тельдрассила разом взялись с ней танцевать.

— Ещё чуть-чуть, — попросил эльф и обернулся к лейтенанту. — Я иду домой.

Та сузила глаза и наклонила к плечу голову. Сморщилась:
— Я тебе сейчас объясню свою работу, — в нарочито-спокойном голосе отчётливо слышалось холодное, саднящее раздражение. — Одна местная часовая мертва. Её останки — это требуха, развороченная и выпотрошенная. Можешь взглянуть, вот она там, в кульке за кустами. Двое других один Кенарий знает в какой сейчас канаве — но точно не наверху, потому что кто-то из местных разломал единственную дорогу. В этом долбанном диком тумане ходит какая-то долбанная дикая херня и охотится на нас, смотрителя гиппогрифов нет, а все люди, как зомби, не реагируют, даже когда шлёпнешь их по лицу. И вдруг мне навстречу выбегают трое, рассказывают какой-то бред про молнию, а потом пытаются просто свалить к себе домой? Хочешь узнать, в чём именно заключается моя работа в таких ситуациях?

— Брать гиппогрифа с ближайшего поста и лететь за жрицей, — огрызнулся Инвар. — Я с Часовыми подольше тебя. Кстати, у меня как раз есть пара гиппогрифов, если ты ещё не запамятовала, кто я такой. Услуга за услугу: я даю вам летуна, вы провожаете меня домой. И служебный долг выполнен, и обыватели довольны.

Часовая недоверчиво хмыкнула, напрягая шею и отводя лицо от Инвара, как будто хотела охватить его более полным взглядом. Всё ещё злая, она начала кивать, поджимая в раздумьях губы: «Да. Да, пожалуй», — когда Хвоя, подошедшая с другой стороны, прервала её, положив на предплечье ладонь:
— Эй, — сказала, движением головы указывая на маленькую женщину в колыбели рук. — Смотри-ка кого нам принесла Богиня за наше хорошее поведение…
Хвоя щурилась и разве что только не смеялась. На её длинном лице блуждала сытая, блаженная улыбка, а в уголке порезанных губ сидел влажный черенок прихваченного с какого-то дерева листа.

Из-за разницы в росте лейтенант не разглядела ношу сразу, а когда, развернув к себе Инвара, всё-таки рассмотрела, то чуть было не захлебнулась, как пчела мёдом: брови её поползли наверх, глаза расширились, и ритм дыхания сорвался:
— Блёклые Сумерки…

Полумесяц подсогнул колени и, кляня всё на свете, снова медленно потянулся за своими серпами.

— И что с того? — поджал губы Инвар.

Их взгляды снова скрестились, как лезвия мечей. Не отводя глаз, не моргая, лейтенант попятилась.
— Положи тело на землю, — скомандовала, — и отойди. Медленно.
Наэлектризованная, как громовая ящерица за мгновение до броска, свободной рукой она обхватила и приподняла ножны, большой палец с чётким щелчком выдвинул на полдюйма клинок.

Полумесяц медленно выдохнул, готовый кинуться между ними.
Ну на что он рассчитывал? Что они просто смогут сбежать? Бестии, посланные за Тесменой, ещё не покинули Тельдрассила, и уж он-то знал это куда лучше прочих.

— Эй, — вдруг снова позвала Хвоя.
Она так и не отступила от Инвара, но и не готовилась к бою. Стояла, поскрёбывая пальцами подбородок.
— Её тут правда подбили. Кроме шуток, — часовая ухмыльнулась и передвинула черенок на другую сторону рта.
— Опусти, — повторила. — Всё в порядке. Я помогу ей.

— Вот ещё.

— Да ладно, посмотри на неё, — вкрадчиво упрашивала Хвоя. Цыкнула языком. — Элуна, да я сатирнаарских пленников краше встречала.
В её спокойных серебряных глазах светилась лукавая улыбка.
— Я могу помочь ей, лады? Поставить на ноги, пока она у тебя кровью не истекла.

Лейтенант молчала, сжав челюсти, вцепившись в Инвара взглядом, — воплощённая угроза.
Полумесяц застыл тоже, мысленно упрашивая Воронье Крыло не слушаться и бежать вместе с Тесменой обратно в туманы.

— Ну надо же, — удивления в голосе Инвара, впрочем, не было. — Давненько мне никто не угрожал. Даже забавно.

Это был странный разговор под грохот дарнасской канонады. Полумесяц был сам как подожжённый фейрверк, впрочем. Только не знал длины своего фитиля.

— Где ты, нахер, услышал угрозу? — процедила лейтенант.

— Эй! — вскинулась Хвоя. Покачала головой, отступая на полшага и поднимая руки, как будто в знак смирения предъявляла ему свои пустые ладони. В её глазах прятались озорные черти:
— Никаких угроз, серьёзно. Я медик. Видишь? — удерживая его взгляд, она медленно дотянулась до аптекарской сумки на поясе, отвернула защитный уголок ткани.
— Травы, бинты, настойки. Никто никому не угрожает. Просто погибли кальдореи, и мы верим, что виновный — один из местных.

— Я в состоянии о ней позаботиться сам, спасибо, — сощурил глаза Инвар.

— Опусти её на землю, грелль, — зашипела лейтенант и потянула свой меч из ножен.
Звук получился высоким и режущим, как плач ребёнка.
— Или я сама сейчас вас обоих…

Полумесяц отреагировал ещё до того, как успел показаться кончик её оружия.
«Инвар!» — прорычал, предостерегая, и шагнул широко навстречу, останавливаясь от Вороньего Крыла на расстоянии всего одного прыжка. Подброшенные резким движением полы его плаща хлопнули и опали по бокам — в обеих его ладонях уже переливалась красным круто загнутая сталь двух боевых серпов.

Ворген на вершине холма зарычала, когда он дернулся, и, пригибая голову, повела по длинной дуге носом, слева направо, как будто пыталась охватить все их запахи сразу. Очень длинный и чёрный клинок замерцал в её лапах, и, настороженно-медленно, шаг за шагом, она стала спускаться к застывшей старшей.

Хвоя продолжала пятиться, и в ненадёжном лиловом свете портала эта её улыбка показалась Полумесяцу жестокой.
— Не усложняй… Инвар? Мы же на одной стороне, правда? Просто докажи нам это. Просто опусти высокорожденную на дорожку, чтобы я смогла залечить её раны. Типа как жест доброй воли, да?

— Типа как жест доброй воли, — передразнил эльф, — я сейчас развернусь и пойду домой. Я тоже даю тебе шанс, часовая, — не попасть дальше передовой. Воспользуйся этим шансом.
С лучезарной улыбкой он действительно развернулся, давая Полумесяцу пространство для маневра.

Взбешённая, часовая бросилась за ним, но Полумесяц, почти выстелившись по мокрым от близкой бури булыжникам, опередил её на рывке и поймал клинок в плечи своего серпа. Развернулся, выводя оружие за собой, прочь с линии атаки на Воронье Крыло, а свободной рукой ударил в сторону, где краем глаза сумел захватить движение Хвои — его серп встретился с поднятыми в последний миг кинжалами плоско, со звоном, и рукоять дрогнула в ладони.
Полумесяц слышал шипение воргена за плечами, но пока не оборачивался, теряя драгоценные мгновения: последним, что он разглядел, прежде чем Инвара и Тесмену проглотил туман, были её рассыпавшиеся по чужому плечу волосы, белые, с контрастно-влажными, чёрными полосами крови.

Приседая, кувырком уходя от удара, едва не разрубившего его пополам, он вырвался. Капюшон сбило наконец за плечи.
Хвоя рассмеялась и потянула к разбитому носу запястье. Коротко переглянулась поверх стали со старшей. Та перебросила клинок в другую руку и сплюнула на землю, не отрывая от Полумесяца уничтожающего взгляда.

Затем все трое сразу, в шаг, двинулись в его сторону — хорошо всё-таки работали вместе. Ветер близкой бури швырнул в лицо мелкие брызги, и Полумесяц выпрямился, поджимая губы, чувствуя кожей укол полунедельной щетины. Вдруг вспомнил мягкую ткань её платья и тонкое неуступчивое тело под ним. Снова очень остро ощутил её запах. Это была очень странная ночь, по его мнению. Ночь, когда ты не задаёшь никаких вопросов.

Он пригнул голову и встретил первую из трёх атак скольжением стали.

ID: 16371 | Автор: esmene
Изменено: 1 августа 2014 — 22:20