Ночь облака и мглы

Гильдия Северный Калимдор
Гильдия Отравленный рой
Инвар Воронье Крыло
Нериллин Белая Песня
Тесмена Блёклые Сумерки
...и еще миллион персонажей Gjyr
Корабли качались и тёрлись боками о пирсы, как большие напуганные животные. Где-то жалобно и тонко звенела непривязанная рында.
Оседлав корень тельдрассильского дерева словно труп гигантской змеи, Полумесяц водил по коре ножом и смотрел на море, в ту сторону, где несколько минут назад растворилась белая птица. Стадо китов ныряло там за линией бакенов, и, хотя Полумесяц хотел оставаться невпечатлённым, ему это не удалось. Хвостатые животные были поразительными, танцуя в серой железной воде.

Это была странная буря и странная ночь, когда вместе со штормом с моря приходит и туман, и два природных явления сосуществуют вместе. Тот самый тип ночи, когда на твоём сердце появляется грустная, тоскующая надежда, на твоём языке — грустная, тоскующая мелодия, и ты напеваешь её и думаешь о прихотях судьбы, которая может свести вместе что-то настолько непохожее.

Порыв ветра швырнул в его непокрытое лицо брызги и едва не сдул на спину капюшон. Полумесяц пригнул голову и невольно удивился, когда прочитал, что именно выводил по древесине лезвием. Хотя чего бы, на самом деле, ему удивляться? В те минуты, когда это имя не занимало его голову, оно должно было занимать хотя бы его руки.

Он повернулся, чтобы взглянуть на домик Вороньего Крыла — один из немногих, которые ещё были освещены этой праздничной ночью — и вдруг разглядел ещё одну фигуру, с поднятой рукой замершую у частокола.
Сколько же их будет сегодня? Эта, впрочем, привлекала внимание даже в сгустившемся тумане: лёгкое сияние, как у волшебного фонаря, окружало человеческое тело.

Высокий, бросающийся в глаза мужской силуэт. Мгновение этот человек то ли пребывал в нерешительности, то ли ждал чего-то, а потом его ладонь совершила короткое движение, и калитка перед ним отворилась. Он вошёл во двор, но его перемещения всё равно продолжали читаться фиолетовыми отражениями под крышей террасы и по верхам оградки.

Даже появление грозовестника было не таким тревожным знаком, как неожиданный визит нескрывающегося мага. Сердце Полумесяца болезненно сжалось и, взяв в зубы кинжал, он бесшумно спланировал на мокрую траву. А потом он бежал очень быстро.

* * *

— Ну, не хотите, как хотите, — Нериллин схватилась за ручку. — Лунного Сияния принести?

— Если только немного, — кислый Инвар уже обнимался с бокалом горячего вина.

— Это уж как мне сегодня повезёт, — хмыкнула эльфийка и потянула дверь на себя, да только не шагнула бодро за порог, а застыла:
— Иди встречай.
С тем и вышла, оставив дверь открытой.

— Здравствуй, Инвар, — сказал впереди мягкий голос.

— Здравствуй, — поднялся эльф. — Нашёл своих птиц?

— Нет. Я долетел до самых далеких звёзд, но нашёл там только богов. Представь моё разочарование.

Пробежав по дому, в садике которого росли хризантемы, Полумесяц приземлился во дворе владений, где любила гостить Тесмена — в тот самый момент, когда Белая Песня уже их покидала — и тут же вжался в стену спиной. Хотя он и умел сбивать свой запах, он знал, что первый же ветер выдал бы его гиппогрифам, и что это была только его большая удача, что часовая так вовремя уходила. Он прошмыгнул к фасаду, когда волшебник проник через двери и когда большая рыжая самка уже поднимала голову. Маг не закрыл за собой сразу, и, оставаясь в тенях, Полумесяц мог наблюдать за чужим светом.

Волшебник был похож на кальдорея — с правильными ушами, чёрными в синеву короткими волосами и тёмно-фиолетовой кожей. Однако его глаза не светились, как у других детей звёзд, и не были чёрными, как у него самого. На его торсе находился окантованный мехом чёрный жилет, а на плечи был наброшен длинный, до пола, пурпурный плащ, который продолжал исходить тихой рябью даже когда его владелец не двигался. На тело волшебника были нанесены абстрактные широкие символы, которые светились сапфиром. Непохоже, чтобы они были набиты иглой и тушью — просто рисунок, скорее.

— Доброй ночи, Кесобан Крат.
Взгляд чародейки так и порхал по гостю. Тесмена даже подалась вперёд, едва не расплескав вино в бокале.

Тем временем из-под кушетки выползла заспанная синяя лисица. Гостя она высочайшим вниманием не удостоила: зевнула, повела носом — и заинтересованно процокала к двери. Высунула за порог острую морду да крупные чуткие уши.

От сильного ветра застучали ставни, и Кесобан Крат обернулся, чтобы задвинуть двери. На мгновение Полумесяцу показалось, что или он, или животное увидят его, но маг улыбался и смотрел только, как бы ему не прищемить лисицу.
— Инвар, представь меня своей семье, пожалуйста.

— О, Тесмена — не… — начал эльф.
— О, Инвар — не… — со смехом вторила ему чародейка.

Лисица издала щёлкающий звук, подняла переднюю лапу и оглянулась на Инвара.
— Да что такое, — закатил глаза тот и распахнул дверь. Вышел, огляделся.
— Да у меня сегодня полон дом гостей, — мрачно выцедил он. — Чего надо?

Полумесяц притворился мёртвым, как листоед, под которым закачалась ветка. Где-то внутри ещё слабо тлела надежда, что эти лиса и кальдорей смотрят куда-то ему за спину, на кого-то рядом, но точно не на него. Когда же и волшебник присоединился к зрителям с каким-то сардоническим скепсисом на лице, Полумесяц выплюнул нож на землю и очень медленно распрямил колени.

Он молчал, вряд ли до конца осознавая вопрос, просто переложив его в своей голове сразу во второстепенные: столько времени на Тельдрассиле, рядом с часовыми, со жрецами, с волками, с охотниками, — и неузнанный никем, он вдруг выпадает на нюх лисе и одинокому смотрителю над гиппогрифами?.. Скорее всего, это духи смогли прочесть его предательские мысли и потому лишили своего покровительства.
А потом он снова столкнулся со взглядом волшебника, прямым и расслабленным, как будто слегка сомневающимся, и уже перестал гадать. Это была очень странная ночь и очень странная буря.

— Убери капюшон, — тихо попросил Кесобан Крат, и Полумесяц механически послушался. — Его глаза, — сказал маг таким голосом, как будто это объясняло всё, и затем наклонился, чтобы поскрести между ушами охотницу.
— Прости меня, — шепнул он.

Лисица лизнула руку мага и довольно зажмурилась.
— Повторю свой вопрос еще раз, — Инвар с кислой миной взирал на Полумесяца. — Что ты тут забыл?

Тесмена хохотала в ответ на просьбу Крата, заулыбалась опять, когда её мужчина мрачно поплёлся встречать нового гостя, но когда расслышала всё, сказанное за дверью, уже не смеялась. Едва поймав бокал, поскользивший прочь из ослабевших пальцев, она медлила, то чтобы нашарить ногой соскочившую туфельку, то чтобы снова и снова расправлять на юбках невидимые складки. Потом решилась:
— Посторонись же, — раздался из-за спины Инвара её раздражённый голос.

Полумесяц сжал челюсти. Он смотрел мимо мага и мимо Инвара, куда-то на освещённый пол комнаты. На его сердце были стыд и усталость — откровенно говоря, не самые нужные переживания для убийцы его склада. Но, видимо, даже самого чёрного злодея можно застыдить, стоит только поймать его неспособным оправдать своих поступков.

— Ты пришёл за мной? — спокойно уточнил маг, и выражение его лица было терпеливым и доверительным.

— Нет.
В горле Полумесяца сухо царапало, словно он проглотил комок пыли, и он прикусил кончик языка в надежде наполнить слюной глотку.

Тогда Кесобан Крат наклонил голову, и его лицо потемнело:
— Ты пришел за Инваром?

— Нет.

— Ну, я думаю, что это всего лишь какое-то недоразумение, — произнёс маг, поднимаясь, — которым даже не стоит забивать голову.
Его голос вибрировал из-за иронии.
— Скорее всего, этот человек шёл убить кого-то совершенно другого, но по пути заблудился, — он вдруг вскинулся, складывая на груди руки и слегка повысил тон в неоскорбительно-притворном гневе. — Или ты пришёл за этой лисой?!

Полумесяц посмотрел прямо в глаза Инвару:
— Я никого не хотел убивать, я… — он замолчал, не зная, как закончить.

— Пришёл зачаровать оружие?
Облегчение, промелькнувшее на лице Тесмены, когда новый гость оказался и выше, и старше, и тяжелее, чем тот, кого она боялась увидеть, тут же сменилось гримаской напускной строгости, но голос её дрожал и колкость не удалась.
Она так и стояла за спинами мужчин, так и не убрала ладони с локтя Инвара, и не могла отвести взгляда от обожжённого лица Полумесяца, хотя совсем не хотела на него смотреть.

— Ну да, сейчас-то самое время для чар, — процедил Инвар. — Да и погода в самый раз.
Он скривился и махнул на Полумесяца рукой:
— Проваливай, и чтоб больше духу твоего здесь не было. Увижу ещё раз — и допрос у Часовых покажется тебе весьма приятным времяпрепровождением. Уяснил?

Полумесяц серьёзно кивнул, не отводя глаз от посредника в этом спектакле двух очень плохих актёров, которые отчего-то не могли общаться между собой сами. И разыгранного, очевидно, только для колдуна и голубой лисицы, потому что только эти двое ещё могли бы в него поверить.

Маг, впрочем, больше заинтересовался Тесменой, чем представлением. На его губах гуляла тонкая улыбка, а глаза были слегка сощурены. Он выглядел как кот, играющий с клубком ниток. Полумесяц припомнил имя, которым его назвали. Оно звучало знакомым, но как-то по-старому, эхом античных легенд или эпических поэм древности.

— Не стоит беспокоить Часовых, — хрипло произнёс Полумесяц и едва удержался, чтобы не откашляться, так слова резали его горло. — Я предложу свои услуги зачарователя в другом доме.
Он стал медленно отступать от своего ножа прочь, и видел, что нос лисы, словно привязанный, чутко реагировал на каждое его движение. Три шага спиной, и кальдорей вернул свой капюшон на голову, развернулся и вышел на улицу.

— Одним неоконченным делом меньше, — многозначительно покосился Инвар на мага. — Вина?

— С большим удовольствием, — искренне ответил Кесобан Крат и спустился на полудикий газон за чужим ножом.
Металл оказался самым обыкновенным, а рукоятка — всего лишь лоскутами грубой кожи. Просто и эффективно.
Он заложил инструмент за пояс и посмотрел на двоих кальдореев:
— Значит, вы приходитесь друг другу не?..

— Не приходимся, — сощурился Инвар. — Но, бывает, приходим.

Крат взошёл по ступеням и жестом пригласил всех троих, считая лису, вернуться в дом первыми.

— Всё же представь меня своему другу, — сказала тогда Тесмена и протянула другую руку к магу:
— Вы позволите? — она указывала на небогатый трофей на поясе гостя и её улыбка всё ещё была напряжённой. — Взглянуть на его мастерство.

— Ну да, где мои манеры, — хмыкнул эльф, усаживаясь в кресло и сграбастывая не ко времени оставленный бокал с вином. — Позволь представить Тесмену Блёклые Сумерки из Эльдре’Таласа, большую любительницу антикварных украшений и прочей старины.
В последних словах читалась уже нескрываемая ирония. Ну, или самоирония — тут уж как посмотреть.

— Мне очень приятно это знакомство, — честно сказал Кесобан Крат и протянул находку Тесмене.
Хотя тот кальдорей старался казаться незыблемым и так ни разу и не поднял на женщину Инвара своих глаз, его взгляд всё равно как будто бы дрогнул, когда она обратилась к нему с этой странной и очевидной ложью.
— Признаюсь, я тоже питаю к этой прочей старине слабость. Прошу.

Он был большим, тот кальдорей. Большим и медведеподобным. Солдатом, скорее всего, и точно убийцей. Страшным даже, если бы Кесобан Крат мог смотреть на свою любимую расу с такой точки зрения. Но даже он смог почувствовать это тихое обещание опасности, которое сопровождало странствующего зачарователя. В воздухе сейчас так густо пахло загадкой, что этот запах можно было намазывать на хлеб ложкой, и Крат даже позволил себе ненадолго задержаться взглядом на миловидном личике обманщицы.

— Как же мы тогда не встретились раньше?
Тесмена устроилась рядом с Инваром, заняв второе и последнее кресло. Слишком высокое и просторное для такой маленькой женщины, оно всё равно едва вмещало весь ворох её юбок, волнами шёлка спадавший на пол даже тогда, когда волшебница подобрала ноги.

— Не удивлюсь, если однажды и мне придётся вот так пойти по дворам, — продолжала она, разглядывая нож в своих ладонях, и на мгновение нежные её пальцы сжали рукоять неожиданно крепко. — Я всё пытаюсь предложить жителям Дарнаса достойные их чары, — Тесмена повернулась к Инвару, — но ты, верно, забыл о моей лавке точно так же, как позабыли они.

Крат развязал свой плащ и отправился посмотреть на коллекцию. Хмыкнул и покачал головой, когда разглядел наверху вазу.

— Вы не встретились потому, что я не видел Крата уже… Давно, в общем, не видел. В Эльдре’таласе тогда и думать не думали о том, чтобы выйти, так сказать, в свет.
Инвар выразительно вздохнул: вот прямо сейчас ввязываться в спор по поводу собственной забывчивости и достойных чар ему не хотелось.
— Хочешь еще вина?

— Позволь, я принесу, Инвар. Ты не вставай. Где оно?
Оглянувшись, Крат увидел на полу рядом с кальдореями свежие смазанные кровавые пятна и усмехнулся.
— Напасть всё-таки выторговала у тебя пищу за свои предсказания?

Проследив за взглядом гостя, Тесмена скривила губы и торопливо схватилась за платье: пятна крови померещились ей и на подоле. Полумесяцев нож соскользнул с её колен и стукнул рукоятью об пол.
— Напасть, — качнула тогда головой чародейка, и откинулась на спинку кресла.

— Это была предоплата, — хмыкнул Инвар. — Первая дверь направо, початая бутылка на столе, мимо не пройдёшь.

Крат кивнул.
— Ты не представляешь, какая это была работа, уговорить её научиться есть с тарелок, — он повысил голос, чтобы его было слышно в гостиной. — Каждый раз, когда я поднимал эту тему, Напасть отвечала, что она именованный грозовестник, что она видела тысячу зим и пировала на мясе драконов, и что ей совершенно ни к чему есть с тарелок. А где ещё бокалы?

— Да где-то там должны быть, — Инвар отвечал неуверенно и тут же принялся оправдывать собственную растерянность. — Зелёная дылда всё переставила, пока проводила свою генеральнейшую уборку.

— Нашёл, — произнёс Крат, возвращаясь в комнату с посудой и вином. Предложил уже наполненный бокал Тесмене и собрался долить Инвару немного.
— Зелёная дылда решила поместить их на полку в посудном шкафу, — заметил он, не скрывая шутливой интонации. Некоторые люди никогда не меняются.

— Да? — длинный эльф недоверчиво покосился на мага. — Странно. Кстати, раз уж тебя так заинтересовала моя семья, та самая зелёная жердь, с которой вы пересеклись во дворе, — она и есть.

Тесмена подняла ладошку в немой просьбе подождать. Когда она перегнулась через подлокотник и вытянула руку, чтобы самыми кончиками пальцев осторожно дотянуться до ножа, движение это словно бы нарочно оказалось чуть медленнее, чем нужно. Словно эта маленькая женщина хотела, чтобы гость знал наверняка: её худое и негармоничное тело отнюдь не лишено ни гибкости, ни грации.

— Оставьте его мне, а? — хитро улыбалась чародейка. — Я повешу его на стену, на ту дурацкую деревянную подставку, — она стрельнула глазами в сторону Инвара, — и буду смотреть, вспоминать, и смеяться над тем, на какие только ухищрения ни готовы пойти иные дети звёзд, чтобы мне не приходилось скучать.

Но когда Тесмена опустила глаза на это невзрачное оружие, такое чужое на её коленях, на дорогом платье, в её взгляде не было веселья, зато волнения было вдоволь. Она повела плечами, прогоняя непрошенные мысли, приняла-таки бокал из рук мага и тут же из него отпила: слишком невовремя и некстати вспомнились те сны, такие пугающие и сладкие одновременно, когда её недруги сидели в клетках и могли только мечтать о прощении

Прежде чем отойти, Крат ещё раз остановился на кинжале взглядом — едва ли дольше, чем на секунду. Он был из самой простой серой стали, в самой простой и грубой кожаной обёртке, без магии и без орнаментов, но при этом всё равно звучал какой-то странной пугающей красотой — красотой вещи, которая идеально вписывалась в собственное предназначение. Однако, пока он вот так вот лежал на её коленях, Крат успел обратить внимание и на тонкий беловатый налёт на внутреннем сгибе загнутого кончика. Он хмыкнул и отступил в тот же момент, когда стал опускаться чужой бокал.
Похожий налёт оставался на его когтях, когда Крат царапал ими мякоть древесного луба.

— Значит, всё-таки семья, Инвар? — сказал он, останавливаясь в середине комнаты. Щёлкнул языком
— Какая досада, что я не догадался сразу: нам уже может не представиться возможности познакомиться. Неужели у тебя была и дочь?

— Нет, — качнул головой Инвар. — Она — дочь моего сына. Насчёт следующего твоего вопроса… Атрис умер. Довольно давно, как выяснилось.

— Мы с Балокафаром хотели усыновить ребенка, — услышал Крат свой собственный тихий голос. Он уставился на светлое пятно на полу и даже не заметил на своих губах улыбки. Это было неправдой, конечно, и Крат хорошо это знал: хотел всегда только один Балокафар, а Крат слишом любил небо, чтобы мечтать о чём-то, что ещё больше привязало бы его к земле. Но с годами ему было всё приятнее думать о таких вещах, как об их совместных желаниях.
Он сморгнул и ухмыльнулся, глядя на Инвара. Общество непривычно знакомых лиц погружало его в ностальгию.

— Извини. Мне очень жаль слышать это. Атрис был… хорошим мальчиком.
Маг нашёл, куда поставить бутылку, но не торопился отпускать горлышко.
— Мне неловко просить тебя об этом сейчас, Инвар. После всех этих лет, когда меня не было. Но у меня есть для тебя одна большая просьба. Если ты согласишься выслушать.

Инвар хмыкнул:
— Если б я не согласился выслушать, думаешь, я бы сказал твоей посланнице, что жду тебя? Думаешь, пустил бы на порог? Говори — а я подумаю, смогу ли с ней совладать, с этой твоей просьбой.

Крат отставил назад ногу и чуть-чуть наклонился, возлагая часть своего веса на бутылку. Пока не оборачивался.
— Я хотел бы, чтобы ты подержал у себя один предмет. Небольшой, но очень для меня ценный. Ценный… Не только для меня. Чтобы ты хранил его и знал, где он находится. Недолго. Месяц. Максимум — до лета.

— Слишком просто звучит, — сощурился эльф. Вопросов, всё же, задавать не стал.

— А всё просто и есть, Инвар, — сказал Крат, поворачивая к нему голову. Старался контролировать темп своей речи, чтобы объяснять, а не оправдываться. — Ты — последний кальдорей, которого я знаю и на которого ещё могу положиться.
Он усмехнулся и стал переливать вино в свой бокал.
— Хотя ты вряд ли воспримешь мои слова, как комплимент. И, по правде сказать, я уже успел насчёт всего распорядиться. Лодка с грузом будет находиться в двухстах ярдах от Рут’терана, против часовой стрелки вдоль коры Тельдрассила. Там стоячие корни напоминают решётку. Ты просто перепрячь так, чтобы знали только ты и те, кому ты доверяешь.

— Мне начинает нравиться эта история, — благосклонно заметил эльф, отставляя бокал на столик. — Но только ли мне она понравится?

— Ну, вот и хорошо! — сказал Кесобан Крат, проигнорировав вопросительную часть реплики Инвара. Он поднял бокал в воздух:
— Тогда за старую дружбу, — и, не дождавшись собеседников, выпил своё вино залпом.

— И за доверие, — проворковала со своего кресла Тесмена.

Инвар выпил молча.

Пустой бокал Крата вернулся на место с тонким, протянувшимся через тишину звеньком. Он чувствовал себя куда комфортнее теперь, когда на нём уже не висело такой тяжести, и потому смотрел на кальдореев с доброй улыбкой.
— У меня ещё есть немного времени, и, если моя клаустрофобия не встала бы вам в тягость, то я хотел бы провести его с вами, мои друзья, — произнес он, упирая в бока руки. — О многом рассказать и о многом расспросить.

Он слегка опустил веки, глядя на кальдорейку.
— Тесмена, скажите, вы до этого уже когда-нибудь летали на драконах?

— До чего? — сдвинула та бровки в недоумении.

Кесобан Крат рассмеялся, с вопросом глядя на Инвара — что он ей рассказал? Он ощущал себя легко, и ему хотелось расправить крылья. Он вернулся к кушетке, чтобы забрать свой плащ. Задержался ненадолго, руками в пурпурной ткани. Балокафар всегда напоминал ему, что он ведёт себя слишком импульсивно и этим может пугать людей. Кесобан Крат всегда находил эти замечания забавными, потому что из них двоих только Балокафар был тем единственным, кто этих людей и ел.

Инвар неправдоподобно широко улыбнулся, но годы тренировки сделали своё, вернув на его лицо равнодушно-лукавое выражение.
— Вопрос скорее в том, насколько ты хотела бы, будь у тебя такая возможность, Тесмена.

— У тебя и к гиппогрифу подойти не допросишься, — улыбнулась и чародейка.

— А ты просила? — несколько наигранно оскорбился он.

Крат уже завязывал плащ на ключицах.
— А ещё он вылетал всегда первым и никогда не позволял брать себя под крыло, — безобидно поддакнул он. — А где лиса?

Инвар страдальчески закатил глаза. Лисица же проурчала что-то из-под кресла, где сидела Тесмена.
— Сонная, — пояснил эльф.

— Моего любимого цвета, — с сожалением заметил Крат. Он посмотрел на Инвара, который сидел в кресле с той же основательностью, с какой верхняя часть кентавра сидит на нижней.
— Было время, когда мы не касались земли сутками, — негромко напомнил он. — Луны были такими близкими, что ещё чуть-чуть и мы могли бы приземлиться в их кратерах. От звёздного неба кружилась голова, а нашими единственными заботами были облака. Ты вспоминаешь когда-нибудь?

— Плохого же ты мнения о моей памяти, — эльф и вправду сидел, как будто злокозненная внучка пришила его к обивке кресла. — Я просто ещё не верю, что всё это наяву.

— Ты просто стал привыкать к избытку кислорода на земле, Инвар, — произнёс Кесобан Крат. — На высоте у нас никогда не было сомнений. Пойдём. Ты расскажешь мне об Иравии, Атрисе и своей внучке, а я тебе — о Рацуше и Скутари. А когда кончится шторм, я буду должен улететь снова.

Инвар — о, чудо! — поднялся и галантно предложил руку Тесмене.
— Так ты решила насчёт того шанса?

— Говорили мне, однажды ты меня придушишь, — заворчала она будто бы в шутку, и нехотя протянула ему ладонь. — Но я не ожидала, что таким экстравагантным способом.

— Я знаю еще пару, — многообещающе усмехнулся эльф, — не менее экстравагантных.

— О, я тоже, — закивала чародейка, глядевшая при том на мага.

Створки разошлись под его рукой с тихим бумажным шорохом. Перемены удивляли: когда Кесобан Крат ещё только поднимался в этот дом, он видел и тянущиеся по небу грозовые тучи, и ночные самоцветы Дарнаса, лишь едва-едва притушенные из-за ночной дымки. Но, пока вместе с Вороньим Крылом и Блёклыми Сумерками они пили это вкусное чёрное вино, их маленький домик как будто обложили вокруг ватой — таким плотным было покрывало тумана. Маг хмыкнул, повёл ладонью, и взмахи невидимых крыльев разогнали мглу. Сверкнуло зарево фиолетовых молний, и от этого близкого света как будто электрическая волна спустилась вниз по его позвоночнику, и он почувствовал острое покалывание на кончиках пальцев.

— У меня хорошее предчувствие, — произнёс Крат, высоко задрав подбородок и уже не сдерживая счастливой улыбки. Воздух пах морем, терпким запахом гиппогрифов, мокрой землей и травами — он втянул в себя этот запах глубоко, до самого дна своих человеческих лёгких.
— Это начало чего-то большого, вам не кажется? Чего-то драматичного. Для всех нас.

Продолжая улыбаться, он обернулся к Инвару и Тесмене, и его взгляд ненадолго упал до кинжала: мутноватые стальные грани как за стеклом укрывали внутри меняющийся отражённый свет. Сверху над крышей громыхнуло.

ID: 16371 | Автор: esmene
Изменено: 1 августа 2014 — 22:20