Чудовища и чудеса 11. Шкатулка с собачками

Гильдия Отравленный рой
Гильдия Северный Калимдор
Тесмена Блёклые Сумерки
...и еще миллион персонажей Gjyr

Тигана побрякивал себе в такт плошкой с мелкими монетками и напевал заутренний гимн Тиранды. Больше мычал, конечно, чем именно пел, потому что из гимна он хорошо помнил одну только первую строчку, но у него было такое хорошее настроение, что даже её одну он пел бы снова и снова.

И отчего только людям не нравится взрослеть? Даже от своей названной сестры, которая была всего-то на несколько лун его старше, он только и слышал, что постоянные жалобы: как ей тяжело то, как она устала от этого, и как её изматывает работать одновременно и по дому, и по Храму, и ещё нянчиться с Тиганой. В то время как, справедливости ради, Тигана всегда с достоинством переносил тяготы домашних обязанностей и довольно часто сам понукал служек набирать для него свежую воду.

— Пожалуй, я бы ещё раз взглянул на ту малахитовую шкатулку, Тесмена. Которая с собачками.
Сейчас Тигана был доволен собой как никогда. Конечно, мать запрещала ему возвращаться в эту лавочку, но теперь он считался взрослым мужчиной, а значит, больше не нуждался в материнских советах — и так уже из-за неё на долгие годы просрочил свое взросление! Он бы, конечно, пришёл сюда и до своих обрядов: в конце концов, матери не обязательно знать, где он гуляет… Вот только, к его большому разочарованию, каждый раз, когда он подкрадывался к дому Блёклых Сумерек, в какой бы час ночи он этого ни делал, Тесмена в тот же момент отчего-то решала всё запереть и говорила, что больше никаких сделок совершать не будет.
Слабых бы неудача отвадила, но сегодня Тигана таки дождался другого посетителя и своим холодным оценивающим взглядом даже вынудил его пораньше уйти.
— Да. Давай-ка ещё раз на неё посмотрим.

— Ты опоздал, Тигана, — отмахнулась чародейка, перебиравшая вместе с древнем свитки на стойке — она уже продана.

— Да? — услышал он и тут же встрепенулся. — Кому?
Тигана повернул голову и скривился, в последний раз звякнув миской с грошами — в лавочку поднимались трое часовых. У первой из них был грубый и громкий голос, а третья вообще оказалась воргеном, но кто знает, кого могла бы снарядить на поиски его мать?

— Зачем тебе… — скрывшаяся было за цветастыми ширмами кальдорейка выглянула на шум и осеклась. Механически сложила руки в приветственном жесте, и, вздёрнув подбородок, замерла, где стояла.

Едва внутри, ворген замотала головой, глазея то на одну стену, то на другую, и так странно и дёргано, что каждый раз гремели вплетенные в каурую гриву фетиши. Нос у неё часто морщился, как будто за сандараком, гомеопатией и старой бумагой она могла что-то почуять. Её молчавшая спутница с тонким свистом вытянула из нарукавника короткий кинжал. Подкидывая его на ладони, прошлась до одного из новеньких гобеленов, которых Тигана в свой прошлый визит ещё не видел, и стала лениво, искоса его разглядывать. На Тесмену же смотрела только третья, и что-то дикое и недоброе было в её взгляде, и хотя Тигана не знал ее ранга, он знал слово «лейтенант», а потому решил, что она была лейтенантом.

— Чтобы следующим мы зашли к нему.

Эти стражницы отнюдь не выглядели так, что хотелось бы остановиться и уточнить у них дорогу, но Тигана прожил с часовыми всю свою жизнь и насмотрелся на них на разных. Когда образовалась пауза, он пожевал щёки и соблазнительно обратился к Тесмене:
— Что же, неужели он заплатил за неё полновесным золотом, а, Тесмена?

— О, если бы я знала, что малахит этой зимой войдёт в моду, оставила бы её себе, — всплеснула руками чародейка. — М-м, чаю? — она елейно улыбнулась суровой часовой и указала ладошкой на низкий столик и банкетки для посетителей.

— Здесь пахнет кровью, — сказала ворген. Она повернулась к лягушкам, высунула морду и сделала к ним несколько крадущихся, мягких шагов. — Здесь. У дерева. Здесь пахнет кровью.

Другая часовая усмехнулась, коротко взглянув в ее сторону:
— У тебя везде пахнет кровью. Может, в тебе дело?

Ворген опустилась на колени, сдвигая мощной лапой вазу. Ветви задрожали от движения, и жабы на них затряслись тоже.
— Нет, — протянула она с низким шипением, стукнув по земле когтями. Её нос шевелился. — Плохой кровью. Густой кровью.

Лейтенант не уделила приборам и одного взгляда. Она сделала к Тесмене несколько шагов, взглянула на Тигану и провела затем глазами по потолку, где волшебница держала свой жилой этаж.
— Здесь есть ещё люди? — потребовала она. Тон её голоса был таким непререкаемым и резким, что о него вполне можно было бы порезаться. Она сильно напомнила Тигане Парселену.

— Что за допрос? — Тесмена брезгливо повела плечами, провожая воргена настороженным взглядом.

— Тебя давно допрашивали?
Лейтенант опустила глаза на чародейку, уставилась на неё в упор. Она не была особенно высокой, как заметил Тигана, но отчего-то казалась даже выше него самого. Может быть, из-за света, с которым она смотрела. Он был очень ярким и насыщенным.
— Здесь есть ещё люди? — повторила женщина с той же интонацией.

Тесмена поморщилась.
— Давно ли вы привыкли хозяйничать в чужих домах, даже не назвав себя? — выскользнув из-под взгляда стражницы, чтобы пройти к чайному столику, она ворчала в пустоту.

Вторая часовая прыснула со смеху. Когда один из древней отправился помогать хозяйке, она вытянула к нему руку, срезала из кроны листок и положила его себе на язык. Движение было таким быстрым, что Тигана даже не сразу сообразил, что случилось — понял только по черенку между её губами. Он нахмурился тогда и сердито стукнул мелочью.
— Да нет тут никого, ради Элуны! Тесмена одна живет, это все знают. Только тот старикан иногда к ней забредает, и всё! Сейчас его нет.

Все стражницы одновременно повернулись к Тигане. Тот моргнул, поскрёб шею и повернулся к Тесмене:
— Так что там всё-таки насчет моей шкатулки?

— Да ты что, поселился уже под моими окнами? — зашипела тогда на него высокорожденная и аж подскочила с кушетки. — Вон отсюда, пока… Пока стража тебя не выставила, — последние слова Тесмена произнесла со светской улыбкой в адрес незваной троицы.
Растревоженный древень недовольно шелестел листьями.

От неожиданности Тигана даже не заметил, что слишком сильно наклонил чашку, и что высыпавшиеся из неё монетки уже звенели по всей комнате. Ему было всё равно, впрочем. Его щёки густо пылали, и он чувствовал в уголках глаз знакомую резь. Слезы всегда начинались у него быстро, но он вовсе не собирался сейчас вот так уходить, даже не дав Тесмене шанса извиниться и оправдать себя. Это было бы жестоко.

Часовая поскребла по гобелену лезвием.
— Какой любопытный образчик прядильного промысла, — произнесла она. Из-за веточки во рту слова выходили у неё скомканными, но общий тон всё равно угадывался приподнятым. — Где-то я уже встречала работы этого чудо-мастера.

Лейтенант на неё оглянулась.
— Иди, проверь верхние этажи, Хвоя, — скомандовала она и тут же осеклась. Выпрямилась. Громко окликнула воргена: — Зуршар!

Тигана проследил за её взглядом и даже сам остолбенел на миг.
— Мама?..
Он всё пытался вытереть из глаз влагу, но она никак ему не давалась. За порогом лавочки словно бы стояла Суламита, старшая жрица дарнасского храма и его родная мать.

ID: 15853 | Автор: esmene
Изменено: 8 мая 2014 — 23:05