Сказки юга Хиш Куралы, день II - хитрецы

Гильдия Отравленный рой
Затмевающая Бен'эр
Джантала

И Кровомох!

Утром у бивуака ятама Удоя появились два гостя. Праздничное плато они оба уже почти исходили и вот теперь прибыли к Пурпурному Змею. Когда с небосвода пропали звезды, Бен'эр заплела себе две косы. Ее спутник изменился сильнее, облачившись в несвежего вида белый хитон и покрыв голову прозрачной калиптрой. "Покрыв" - вежливо сказано. Кровомох просто запихал между рогов ткань и обмотал ею шею.
- Все-таки я хорош собой.
- Ты одет как женщина.
- Ну хоть кто-то из нас похож на женщину.
- Дерзишь.
Сатир вильнул бедрами и процокал к телегам, с коих начиналось владение Удоя. Жрица отправилась следом.

ДМ:
Шатры у змейских высокие, цепи блестящие, слуги - жирные.
- Кто? - предупреждающе воздел руку стражник-гора, между складок жиру нож, а на ковре самострельное ружьё. По-доброму, значит, не на треноге.

Бен'эр:
Кровомох поклонился. Бен'эр моргнула. Оба назвали имена.
- Ятам принимает гостей? - спросил сатир. С утра он выглядел смелее, чем по приезду в Хиш Куралы.

ДМ:
- Какой ятам? - Что за культ. Даже стражи ленивы и добры. Неспешны.

Бен'эр:
 - Ваш, - когтистый палец указал на жирное пузо стражника, словно на символ культа.  
- Ятам Удой, - обронила жрица.

ДМ:
- Аай.
Как по маслу. Вот уходит просить ленивый утренний страж, а вот уж ведут гостей через пыльный двор под сень амарантового пологу, под тяжкие кисти и резные столбы. Утро, и всё ж тянет дымом неместного дерева, жарким маслом и жирным мясом: большой тролль колдует над заботливо сложенной каменной печуркой. Большой лоснящийся орк размыкает руки, покуда гостям подносят блюдо с маслом для умащения.
­- Что за времена... вчера мой друг встретил дитя древа, что слушало в оба уха, а сегодня ко мне являются такие гости. Такие гости... ай, ко второму завтраку вы успели.

Бен'эр:
 - Это хорошая новость, - плотоядно улыбнулся Кровомох. Бен'эр окунула два пальца в масло и прикоснулась к вискам, а сатир же сразу же поставил на хитоне желтоватое пятно. Мазаться он не спешил и сперва попробовал масло на вкус.
- Рассуди, ятам, - проскрипел нечестивец. - Я Бене сказал, что Пурпурный Змей - это могущественный хищник, которого дрессировщики-натрезимы бросали на стены упрямого Сурамара. А моя скучная спутница заявила, что пурпурный змей - это местная морская рептилия, которую варят в ее собственном яде до тех пор, пока она не станет пурпурной. И-и-из нас хоть кто-нибудь прав?
Кровомох смотрел на Удоя, как ученик на учителя. Бен была невозмутима: уж ей-то не знать о пурпурном мясе...

ДМ:
- Ай, милые люди, это просто: не так важно, что есть змей, как то, что прошедшие через его пасть меняются и обретают мудрость... некоторые неверующие говорят, что это всего лишь портал, но...
Но. Предлагалось располагаться: блюда спешили, ятам Удой - совсем нет.

Бен'эр:
У Кровомоха в душе распускались цветы от такого. Жрать он мог неистово и умудрялся сохранить свои пухлые формы даже под голодной и пустой сенью Ратакараша. Бен коротко предупредила, чтобы не щедрились: сатир - пасть неблагодарная и приносит убытки.
- Ты думаешь, мне необходимо преображение? - критичным тоном осведомился Мох, оглядев свое заляпанное платье.

ДМ:
- Тому, кто почтил наш скромный тент больше, чем пир хана Бельды? Я не скажу. - Наверно, платье было действительно чудным, даже ятам заметил, хоть и этаким голосом. - Милый друг, твой визит можно было предугадать, и всё же ты удивляешь. Женщина Храма, что за время... представь её.

Бен'эр:
 - Какого храма? - Мох обернулся на немногословную Бен'эр. - Она же не...
- Я не служу в храме Элуны с тех пор, как решили, что я неправильно молюсь.
- Меня тоже посчитали неправильным, - жалобно вставил Кровомох свое слово.

ДМ:
- Ай, об обиде можно говорить бесконечно, - ятам кивал глубоко согласно, и весь жир его с ним. Каждая складочка по очереди. Ятам весь движется, когда кивает, и только глазки поблескивают, - но только не на юге. Хорошая еда и терпимость к любой молитве, не так ли?

Бен'эр:
 - Так же когда-то сказала богиня, - подтвердила Бен и сосредоточилась на жирном чае.
Волосатые руки Кровомоха смешно торчали из аляповатого хитона. Сатир говорил с набитым ртом:
- Да, обиды тут живут до первой бури, за что я и люблю пустоши. Ятам, - Мох сделал нешуточное усилие, проглотив неразжеванный кусок. - Ты бы приехал как-нибудь к моему дереву Ратакараш. Я дал бы благословение твоему ножичку.

ДМ:
- Ай, всё может быть. - солидный орк с солидным телом только руками разводил. Тут пошли медные блюда: к тамим кускам самое бы бульону, с подмоченной тонкой лепешкой. Удой ест, послушники носят, поварской тролль лыбится: сплошная вежливость.
- Только ты, милый друг, в делах утонешь. Истинно, вашего народу в пустоши прибыло. Совсем бока растрясешь.

Бен'эр:
 - И наш народ докучает? - Кровомох отлип от блюда, чтобы посмотреть с мелким прищуром на Удоя. Жадность победила, и рогатый снова вернулся к еде.
- Докучать - дар сатиров, - в назидание своему спутнику молвила Бен'эр.

ДМ:
- Мне, милый друг? Уумм... - Лицо у ятама сделалось такое, будто тот задал вопрос совершенно нелепый и сам над ним задумался. Ну моооожет быть... кто знает? Да какое дело, когда вся сердечная боль за здоровье друга и собеседника:
- Говорили, ни один сатир не уходит из пустоши, не посетив твоё древо. Разве не должны друзья великого хана навещать его, ай?

Бен'эр:
- Должны, - сважничал Мох.
А потом его пробрало сомнение. Толпа. Под его деревом. Шум. Ругательства, нацарапанные на священных ветвях. А если сунутся в норы-дарохранительцы? А если схарчат вяленые кишки жертвенных животных, развешанные на ветвях? Такого даже Мох в голодные месяцы не делал!
- Наверное, н-не все... Только самые-самые. А что тебе не так от элдретских тростников? Ты смотри: я здешний. А они нет. Ты делаешь Пустошам добро, а они?.. Глазастый Бельтин не внял моим тревожным вестям, а у меня копыта болят за сообщество пустошей.
Жрица ничем не ограничивала сердечные признания сатира.

ДМ:
- Ай, истинно будет сказать - еще не знаю. Я, и отказать в уважении премудрому Бельтину с его семейным счастьем? Что за дело... но не в обиду его народу, их чащи обойдены песчанными бурями... вразумляющего роду. Добавьте малярийную мошку, и получите на выходе неучтивость в делах.
Ятам пожал плечами и с великим искусством людей, что не роняют масло на богатые одежды, втянул в рот влажный кусочек. У него выходило красиво.
- Так что за услугу ты хотел оказать милой жрице?

Бен'эр:
- Он не оказывает услугу.
Сатир кивнул и поправил мятую калиптру жирными пальцами.
- Мы просто не могли пройти мимо такого гостеприимного культа. Странники это особенно ценят, - продолжила жрица, вытерев ладони. - Все ценят, когда поят чаем и жирно кормят, а не бросают в подвалы, как вещь. Ты добр, ятам Удой, как добр василиск, который позволяет крысе растолстеть.
Теперь Кровомох помалкивал и как будто старался выглядеть маленьким.

ДМ:
- Ай, милая женщина, я люблю своё тело, но я не змей, что пожирает мир, - не без этакого довольства закачал головой сектант, - в своей большой глупости я из тех, кто верит, что и среди крыс есть те, которые научатся летать.

Бен'эр:
 - Эти новые девизы, - жрица улыбнулась блестящими от масла губами, - такие радужные.
- Мне нравятся больше, чем те, с которыми меня награждали моим телом, - поспешно вставил Кровомох, стрелявший глазами по сторонам. - Я тоже люблю свое тело.
- И много тех, в ком ты видишь потенциал? - снова заговорила Бен'эр.
Если что и делало ее похожей на Кровомоха, так это способность моментально приобщаться ко всем халявным благам, имеющимся в распоряжении.

ДМ:
- Что за дело, говорить о нашем скромном пути, будто мы секта.
Ай, ласково. Больше всего тешат сердце ятама Удоя те мгновения, когда его гости - очень разный народ - наворачивает за обе щеки.
­- Продолжить по-твоему, милая женщина, так будет, что когда мои надмирные покровители явятся, избранные обретут счастье, а неизбранные... ай, с ними всегда беда. Нехорошо. Я верю, что преобразование для всех, и у людей не должно быть страха. Ничего хорошего не будет, если мы проборемся друг с другом за отсрочку и потеряем обычное счастье ко дню, когда они придут просвятить нас.

Бен'эр:
- Как хорошо говорит, - пропищал Кровомох, растроганный неизвестно чем больше: яством или пронизанной добротой речью чернокнижника.
- Как твоя торговля, ятам Удой? - Бен склонила голову набок и прикрыла глаза, вроде бы умиротворенная.
- А преобразование покажут?
Кровомох был непоседа, когда не трусил.

ДМ:
- Милый друг, кто из нас его пропустит? Воистину, я хочу, чтобы мы вошли в него как культурный народ Сэйаад и наконец-то избегли всего цирка с зелеными чертиками и... лишенными будущего, переходными формами. Не в обиду тебе, друг Кровомох, даже твой народ породил великие имена, но таких не зовут в поход, ай?
Удой не был хищным василиском, но, кажется, мог посмотреть с удивительной иронией.
­- Моя торговля будет процветать... если, конечно, друг Бельтин не решит, что этой осенью ад с зелеными бесами и конским народом будет судьбою Пустоши.

Бен'эр:
 - Может, он поэтому не внял моему предупреждению, - повел ухом сатир. - Увлечен... чем? Неприятностями? Почему не хочет зеленых бесов в подвалы Элдре'Таласа? Там никто не услышит. А здесь ветер тут же разнесет новости во все стороны.
- И Ратакараш, глядишь, станет известнее, - подсказала Бен. Сатир насупился, чем доказал, что обращение в демона точно не обошлось без крови невинного зайца.

ДМ:
- Ай, милый друг, что за дело - беспокоиться о силах большого невежественного мира, пробуя молодого василиска у себя в Пустоши? Мы велели вымочить его вместе со вчерашним, но на этом сходства закончились.
Василиск спешил. Ятам улыбался.
- Воистину, я начал верить детям, бегающим за заговорами: целый мир сошелся на том, что наше... и детей Зейтара бытие здесь прекрасно. Лучше, чем в тучных землях, и уж точно резонней любой войны.  Кто опечалится, начни мы убивать друг друга... ай, может быть я пропустил какой-нибудь выводок слишком молодых военачальников?

Бен'эр:
 - Жизнь здесь прекрасна такой, какая она есть, - поделился сатир своим веским и вытер лапы, на этот раз пощадив хитон. Бен'эр могла быть иного мнения: она видела эту землю в разных обличиях. Но Бен'эр молчала и, кажется, собиралась уходить.
- Да, ятам Удой, твоя жратва от бога. Неважно, какого. Приди тебе в голову взять меня на службу с правом пировать так, когда мне захочется, и я б стал искать нового пастыря Ратакараша. Наверное. Ох, тяжело ж.
Кряхтя, Кровомох поднялся. Лицо его было красным. Он уставился на Бен совершенно мутным взглядом и, ойкнув, попытался распутать девичий шарф, обмотанный вокруг шеи, но не успел. Сатир рухнул мешком под блюда, с которых ел.

ДМ:
Это было просто некрасиво, и, наверно, потому ятам Удой морщился: ай, сколько в мире способов культурно пустить в ход шнурок душителя, но не завтраком. Трапеза -  это время ядов и слов. Ай, слушайте: несоответствие было пороком эльфов вне зависимости от того, росли ли у них рога.
- Милая женщина, - совсем расстроился орк, вытирая жирные пальцы под взглядами пооборачивавшихся служек, - это была плохая прелюдия для слов или ты просто хотела облегчить своё общество и отяготить меня?
Что за дело...

Бен'эр:
Бен подошла к сатиру и легко сорвала злополучную калиптру: та не была обмотана настолько туго, чтобы Кровомох вдруг задохнулся от нетипичного колдовства.
- Я не ела того, что ел Кровомох, но и меня ты накормил, Удой. Если это способ заставить его замолчать хоть на немного, то не могу винить. Но у сатира нет пульса. Впрочем, не ручаюсь, что до этого он был. Что положено делать в таких случаях, Удой?

ДМ:
Проблемные случаи ятам не любил, и потому, наверно, медлил, глядя сквозь Бен'эр на свой маленький караванный народец. Пооглядывались и ждут, будто он выдрессировал их колдунами и костоломами.
- Прошу, не могла бы ты повторить: это дело не от твоих рук?
Да, теперь, пожалуй, не замочить пальцы. Орк уже не без досады взмахивал толстой кистью, подзывая человека.

Бен'эр:
- Не от моих.

ДМ:
- Аай. Мои повозки и ученики целы, милая женщина, - ятам говорит небыстро: видно, что думает на ходу, - у нас нет для тебя вины, и ты вольна идти. Если у тебя есть вина для нас, останься, пока мы не узнаем правду.

Бен'эр:
- Я останусь. Кровомоха так просто не отравить.

Бен'эр:
Несколько минут спустя Бен'эр сказала, что сатир дышит, хотя тот все еще выглядел свежим толстым трупом, накрытым хитоном, как саваном.
- Ятам, ты веришь, что на твоей кухне все чисто и яд по неосторожности не оказался рядом с приправой?

ДМ:
Воистину, случись беда, и всякая медлительность меняется быстротой, ибо на сатира не пожалели мази из корня серой ячи, что ослабляет сведенную плоть, и даже хотели пожертвовать камень с истинным ликом пустоты - лучшее лекарство и лучшее лакомство.
Не пришлось.
Может, потому ятам Удой, набюдая за всей суетой и левым ухом выслушивая человечка о том, что чего точно не было,так это колдовства, поглядел с укором:
- Милая женщина... мой повар первым раскрыл бы своё чрево, скажи вы это ему. Торговцы завалили бы меня дарами, скажи вы это интенданту, и мы слышали бы перестук зубов по всей ярмарке. На одни гремучие камни мы тратим десятки мер золота, ай...
Ну правда. Пурпурный Змей творится на кухнях.
- Я мог бы потешить твоё сердце, сказав, что у сатира нетронутая плоть, но что за речи для юга. Ай, даже это чудное масло для умащений придумали в древние времена, чтобы наносить на руки яд... почти меня ответом, где он раздобыл этот чудесный наряд?

Бен'эр:
Бен оставила калиптру лежать мягким кольцом на неподвижном животе козлорогого.
- Здесь, на Хиш Куралы, я думаю. Хочешь проверить платок?

ДМ:
- Истинно так: пусть люди возьмут и платок, и этот убор, что так шел ему до досадной неудачи. Всё же он сатир... и потешить брюхо он, полагаю, тоже успел всюду. Что за дело, такое и именно на моём подворье..

Бен'эр:
 - Я буду считать, что здесь о нем позаботятся? Вам виднее, как поднять такого, как Кровомох, на ноги.

ДМ:
- Ай, что за вопрос, милая женщина? - Пурпурный Змей делался и в услугах: на лице орка вновь зажила сладость. - И, стало быть, твоя вера в нашу разумность окрепла настолько, чтобы я мог просить маленького ответа. Воистину, у вашего народа такие сложные обычаи и пристрастия, а один кентавр сегодня пришел с даром к дочери лисы и преуспел. И ярмарка... слухи расходятся так быстро. Я совершенно не беру в голову, что можно было бы подарить дщери таких именитых родителей..

Бен'эр:
 - Ветвь Зейтара закопана меж трех круглых камней к северу отсюда, близ юкковой рощи.

ДМ:
- Ооооо... - у орка сразу сделались очень внимательные глаза, да не столько от упоминания очередной древней палки, сколько из мысли, - Милая женщина, когда ты успела пожелать этой молодой богине столько добра... или зла? Ай, я даже не знаю.

Бен'эр:
Гостья посмотрела на Кровомоха.
- Ее родителю я приготовила иной подарок. Он ему понравится. Заботься о глупом Кровомохе, ятам, пока он слаб. Призови меня, если понадобится.
Прием заканчивался, и гостья собиралась покинуть двор пурпурных.

ДМ:
Ей не помешали.

ID: 16355 | Автор: В основном безвредная Хозанко
Изменено: 30 июля 2014 — 13:21