Сказки юга Хиш Куралы, день I - ярмарка

Затмевающая Бен'эр
Ханамем
Джантала
Гунилу
Бубоник
Вагабундо

Раннее утро. Дорожная развязка к югу от общего стана Хиш Куралы. Караван детей Пурпурного Змея.

Ай, кто бы думал.
Удой хороший собеседник, хоть и ятам - у него и еды, и питья, и беседы завсегда вдоволь, и заботы тоже. Кто, скажите, в пустоши таскает на себе столько металла? Слушай, милый человек, хочешь - дам тебе мальчика, носить. Хочешь - девочку, она тоже умеет.
Удой поит Урсу чаем - соленым и жирым, как тела караванщиков. Говорит очень много, не боится трогать - слушай, милый человек, о том, как мы, десять сект, мир блюдём. Народ Пустоши злой народ, одни обиды - Удой против обид, хоть и ятам.
Рофл совсем затерялся. Ему ж возместили - сектанты народ добрый.

И вот вам - ярмарка. Хиш Куралы. Шатры до неба, и на каждом история. Бочо Курултая убил, а Курултай восстал из мертвых и в юрту к Бочо пришел, и всех его жен взял - не сам, а посредством Бочиных кишок. Приезжает на ярмарку Бочо, приезжает Курултай - духи знают, кто прав, у всех письмена.
Духи поставили три сопки - три ханских шатра. Хан Бельды от Маграм приходит с востока и видит, что на западе сопка выше: вперед, мужи! Пошла пыль. Бельды свой золотой полумесяц на западном холме посадил. Полумесяц на палке, при перекладине. На той два конских хвоста... ну, можно и шатер ставить.
Гелкис - подлое племя. На западе заняли, так на востоке сядем. Нет бы откупиться.
Бельды грустит.
Ярцца-ханум, верховная шаманка, улыбается.
На северном холме Колкар, а южнее бывший хан ихний — среди народу, с кенарийским деревянным людом. Колкар своего хана не любят, но боятся. Маграм Колкар любят, а хана нет.
Поди разберись.
Великое множество всякого народу притащилось с юга, охватило лагеря полумесяцем и устроило торговлю. Удой на высокой телеге сидит и Урсу показывает - вот-де шелка, вот-де пенька, а эти, которые головами качают в лад, под музыку - трое орков и змея в горшке - это свободные художники. И музыка у них не музыка, а одно жужжанье.

Урсу:
Урсу долгое время отмалчивалась. Смотрела. Слушала. Кивала иногда. Говорила мало, по делу. Ятам был необычайно тактичен, вежлив; подозрительно хорош. Хаж слыхала о культистах многое, да и повидала лично. Смерть. Разрушения. Сама пустыня не была местом живописным и красивым. Злое место. Для сильных.

- Ты, думаю, хотел бы побольше узнать, как такая личность, как я, с такими способностями, очутилась в вашей пустыне и зачем, хм?

Урсу, ухмыльнувшись, посмотрела на серокожего орка. Он не вызывал у неё доверия. Казалось, что за маской вежливости прячется нечто страшное и ужасное, а в повозке за ней - тела, тысячи тел, из которых в итоге будут шить чудовищ, воскрешать и устраивать ужасы. Паранойя.

ДМ:
- Милый человек, я - нет, - возражал ятам, - друзья мои - да.
Время было, потому как в толкучке на северном, эльфском еще тракте встали совершенно. Народ Пурпурного Змея щелкал кнутами и мелочевку гонял нещадно... так ведь не только мелочевка на дороге. Вон повозки Джавахарнати - кольца, то есть. А вон Акульих Сыновей.

Урсу:
- Да? - Урсу осмотрелась, вздыхая. Короткая пауза. А далее вновь вопрос, прям-таки в лоб: - Боятся?

Со стороны не скажешь, что издевается. Скорее, обычный, по её мнению, вопрос, дабы знать наверняка, с чем может быть связан интерес к её персоне. Урсу чай пила редко и редко чего ела; её всё никак не покидало чувство, что всё это в итоге её отравит. Хоть не сразу, но всё же. Однако, ежели Удой и был таковой, то травить её он вряд ли станет; не те у него методы.

Бен'эр:
Бен разлепила глаза, когда повозка остановилась. Путница поднялась со шкур, потянулась и огляделась. Днем мир и так был невероятно ярким, а здесь и подавно: вчера пустое, сегодня плато словно уменьшилось от обилия шатров и бивуаков.
Бен сошла на камни. Потянулась было за плащом с капюшоном, да махнула рукой и осталась с непокрытой головой. От яркого света Бен'эр лукаво щурилась на мир.
С таким взглядом и встретила Хиш Куралы.

ДМ:
- Что за беда такая, что люди Общества должны ненавидеть или бояться? - огорчился ятам, отвлекаясь от повозочки ниже. Та была маленькая, и народ её на обочину сгонял. Баграми кодоя стрекали.
- Милый человек, на твоём двойном лбу написан вопрос: в чем тайна, если у Удоя есть надмирные прокровители, а ты сжигаешь тех, кто недостаточно жив? Никакой тайны, милый человек.

Урсу:
- Я знавала многих, Удой, что боятся и ненавидят то, чего не понимают. Это лишь предосторожность, не сочти за грубость. - Урсу, к удивлению, не дерзила и не грубила орку; на то не было ни причины, ни желания. Хаж находила в культисте нечто такое, что позволяло ей «уважать» своего врага. Очень редкое явление. - Хотя, думаю, все вопросы, какие у кого-нибудь есть ко мне, будут озвучены и, вероятно, в скором времени.

Дреней отложила кружку с чаем в сторону. Он был не по вкусу ей. Ей даже приходилось выискивать способ избавиться от этого неприятного привкуса во рту.

ДМ:
- Что за жизнь такая, если всякий люд заставлять делать то, что ему не сладко? - ласково осведомилось дитя Пурпурного Змея. - Прости меня, что у тебя с лицом? Не нравится чай? Не надо вежливости: мы здесь думаем, что для хорошей жизни нужно просто вовремя знакомиться и давать людям делать то, что им хочется... скажи, что я не прав, если тот шут не уязвлял тебя. В Пустоши не один такой... понимаешь, милый человек? Никакой тайны. Посмотри, это эльфка...

Внизу под бортом действительно имелась щурящаяся эльфка примечательного образу.
Ятама тряхнуло, и Урсу пожалела, что не пила чай. Не опустошенная пиала плеснула. Телега встала, потому как впереди случилась ругань. С южного пути на дорогу вклинились низкие подводы с крытыми тростником верхами, и Бэн'эр обнаружила, что её возница вовлечен в горячий спор. Да ладно бы в спор: народ в пушистых накидках из тростника и соломы эльфов напоминал только отдаленно, косматостью, зато выше... ой, что выше.
У народа были зеленые жабьи глаза и газельи рога.
Возниц-тауренов явно злили.

- ... о... что за удивительный день. Прости, что упущу рассуждения об детях этих звезд, но ты можешь поглядеть на тех, кто не разделяет наши мысли о ведении дел.

Урсу:
А шут и впрямь досаждал. Да ещё как. Одним лишь своим видом, лишь запахом, словами и всем тем, что исходило из него. Как же хорошо себя ощутила Урсу, убив его. Должно быть, такое же удовольствие получают убийцы, сдирая кожу со своей жертвы. Странное дело.

- Солёный, - лишь произнесла Урсу и тут же вздрогнула от неожиданности. Она взглянула на ругающихся впереди, прищурилась. Зрение плохое? Песок. Всюду треклятый песок. А очки, как на зло, подобрать забыла. Глупая.

- Какие же у них мысли?

Бен'эр:
Черношкурые таурены-близнецы, за которыми пришла Бен'эр, кипятили сатиров взглядом и цедили сквозь зубы отговорку: мол, везут яды скорпидов, скоро жара поднимется, нужно добраться до палатки, закопать тары в землю.
Бен шла за телегой, в спор не ввязывалась и на сатиров круглыми глазами не смотрела.

ДМ:
- Сидеть под болотной кочкой - есть первейшее правило. Пускать кровь несогласным без разбора и подхода... - житейское пояснение Удоя проходило на фоне неприкрытого нарушения обычаев, что не прошло мимо наблюдателя. - Милый человек, это тростниковые плащи, клан Ятмовы. Я дышу этой пылью десять лет и не помню, чтобы они хоть раз бросили свою дыру ради общества. Видишь? Даже ты проявляешь больше привычки, чем они..

Первую пару тростниковых плащей действительно не слишком интересовал скорпионий яд. Дорога - это было важно... телеги Бен'эр были невелики, их можно было свезти на обочину, уступая путь. Свезти и встать в очередь на сутки. Такие дела не находили отклика в тауренской душе.

Бен'эр:
В душе Мрачных Тотемов - тем более. Один из близнецов повторил, что яд нужно схоронить в землю до завтра. Второй молчал и хрустел пальцами, потом слез с седла и встал поближе к сатирам. Никак рассчитывал на мрачную семейную ауру, от которой собеседникам становилось неуютно.
Бен тем временем оказалась в повозке и на поднятых руках рассматривала тяжелые бусы с крупными белыми камнями. Они казались мягкими, точно сахар, и неярко светились на угрюмом солнце пустошей.
Их чистый цвет, разбавивший пыльные краски, еще как привлекал внимание.

Урсу:
- Хм. Кажется, проблема заключается в той повозке. Есть ли тебе, ятам, интерес оказывать «дружескую» помощь сейчас тем, кто оказался в этой непростой ситуации? - Урсу внимательно смотрела то на сатиров, то на тауренов, а иногда и на орка рядом. - Быть может, в итоге, станет на одного друга больше. Кто знает. Дружба, нынче, явление редкое... ценное. Даже тут. Тем более тут.

Хаж закрыла лицо ладонью. Ветер. А с ним - много пыли. Глаза так же прищурила. Было неприятно всё ловить, а спросить у орка чего - не могла. Стесняется? Знать бы.

ДМ:
- Кто мы, чтобы допускать кровопролитие? - лукаво вопросил несправедливое белое небо сектант и скромно наклонил голову на сторону сатиров. Толстый палец ненавязчиво указывал на длинные, обмотанные бурой тканью и перевязанные тростником палки в руках козлоногих. - Это огненные копья, милый человек. Сатиры не стреляют из луков... а ружья сложноваты для них. Под полотном железный сосуд и много ломанных гвоздей... на такой дистанции это нехорошо. Как ты смотришь на то, чтоб выкупить её товар или взять за провоз?

Урсу:
- Уступаешь мне право завести друзей? Мило. - Хаж наиграно улыбнулась и медленно спустилась вниз, неспеша двинув в сторону эльфийки с её шмотками, тряпками, хреняпками и прочим-всяким.

Она на удивление ловко скользила меж остальных толпящихся и довольно быстро добралась до телеги Бен'эр. Заглянула внуторь. Ухмыльнулась. Тут пахло чуть лучше, чем в других местах.

- У тебя, кажется, какие трудности с дорогой, хм-м?

Знай эльфка крестоносцев из Серебряной кампании, наверняка признает одного из них в Урсу. Хоть по доспеху. А если нет, так один бес - паладина не спутаешь. Один массивный манускрипт на боку чего только стоит. Кто же такие, кроме этих служителей Света, носит? Так-то.

Бен'эр:
Но Бен была дочерью Калимдора, и ее знания не простирались за море.
- Помощь пригодится не мне, а им.
Она надела бусы и подняла с днища телеги свою суму и жезл с навершием-полумесяцем. Спрыгнула на землю рядом с дренейкой, посмотрела на манускрипт иноземки.
У кальдорейки был черный рисунок в пол-лица, напоминавший густо сплетенные линии.

Урсу:
- Хм.

Таурены не выглядели дружелюбно. Был ли смысл оказывать им помощь? Так или иначе, либо их сейчас убьют и скинут их повозку с дороги, либо она окажет ещё одну «услугу» для ятама. Деньги для него не будут лишними, как решила Урсу. Она неспеша направилась к тауренам.

Хоть ростом девушка была поболе, нежели многие из представителей разумных рас Азерота, тауренам всё же уступала. Она аккуратно ткнула пальцем-когтем в одного из них, дабы привлечь внимание. Того, что казался ей наиболее спокойным.

- Быть может, я могла бы тебе помочь? - говор вела на всеобщем. Он на то и всеобщий, чтоб его.

Бен'эр:
На Урсу недоверчиво вылупили глаза. Оба таурена промычали:
- Чем?
Бен'эр ухватила взглядом тучного орка. Зрелище необычное и увлекательное. Она смотрела.

ДМ:
Тот тоже смотрел: ласково, но как-то пресно. Измеряюще.

Урсу:
- Вы тут, как я погляжу, застряли, и не думаю, что скоро продолжите путь. - Урсу кивнула назад, указывая большим пальцем на массивную повозку Пурпурного Змея, на Удоя, которого сложно было не заметить. А затем продолжила: - Так, может, вместо потери времени за зря, просто перекинете свой товар со своей телеги к нему, подкинете за провоз да с миром, тихо и спокойно, довезёте своё добро до ярмарки? Уж не думаю, что... чего уж у вас там скоропортящиеся?

Хаж выпрямилась. Как в армии прям, на построении. Словно бы демонстрировала не только свою уверенность, но и честность и открытость. Она старалась, во всяком случае.

Бен'эр:
- Нашему товару нужна тень и прохлада, - братья кивнули. - Мы погрузим его в ваш караван.
Таурены переглянулись. Один близнец принялся что-то искать в телеге, а другой обратился к сатирам: "Мы не держим на вас обиды. Прошу, примите в знак доброй памяти". Козлоногим предложили бутыль с сочно-рыжим напитком.
"Кровь Ан'ше", - пробасил таурен почти добродушно.

Урсу:
- Хорошо.

Урсу кивнула. Затем, минуту погодя, добавила. Она обдумывала, поэтому растягивала слова.

- Деньги-и... или чем оплата будет идти-мс... Отдайте ятаму. Я же лишь рука помощи со стороны.

Девушка бы поклонилась, если могла, но она лишь кивнула паре и, развернувшись, медленно и грациозно зашагала обратно. К Удою. Со стороны глянешь, так решишь - довольная собою, вот и демонстрирует себя всем.

Хаж забралась обратно на место. Молча посмотрела на ятама. Кивнула ему, едва заметно улыбнувшись, а затем отвернулась, вновь закрывая лицо ладонью от песка вперемешку с ветром. Ветра вперемешку с песком?..

ДМ:
Тростниковый плащ внизу только повертел между пальцев бутыль, без великой вежливости провожая народ круглым жабьим глазом. У него не было ловкости со стеклом - были когти.
Из-под высокого тележного неба глядели ятам культистов и так странно выглядящая в компании дренейка.
Дети Пурпурного змея получили очредной триумф согласия, и Бен'эр... вся Хиш Куралы лежала перед ней, не пожелавшей присоединиться к компании. Сатиры блеюще фыркали. Зевающие в стороне тролли - торговцы бусами, здоровый черный мон и его женщинки - глазели на сатиров, подбираясь поближе.

Бен'эр:
Таурены-близнецы быстро разгружали свою телегу и молча несли тары в обоз Удоя. Они проследили за тем, что козлорогий сделал с кровью Солнца.

ID: 16222 | Автор: В основном безвредная Хозанко
Изменено: 4 июля 2014 — 21:38